Подарок

            Мир начинал сходить с ума, как только приближалось Рождество. Кроули не был уверен, виноваты ли во всём ангелы, потому что знал: лучшие маркетологи всегда на стороне крупных денег, а они, в свою очередь, выберут там, где пожарче. В какой-то степени вся эта праздничная и псевдопраздничная истерия, скрывала за собой низменный мотив обогащения. Младенца, рождённого в Вифлеемском вертепе, продавали и покупали по всему земному шару, наряду с гигалитрами горячего шоколада, тоннами имбирных пряников и страдающим от ожирения старцем с густой седой бородой, который нещадно гонит своих бедных оленей.       Кроули передёргивало от сложного чувства, замешенного на отвращении и даже ужасе от того, как человек способен предаваться бесконечному самообману. Каждый год одно и то же: бестолковая суета перед праздниками, отчаянная надежда на лучшее во время них и горькое похмелье после. К тому же во время рождественско-новогодней суеты по телевизору не показывали ничего стоящего, кроме сахарных фильмов, вызывающих диабет с первого кадра и щемящую ностальгию со второго. Сам-то он, понятное дело, не ностальгировал, но считал, что светлые безнадёжно испортили зиму. Прекрасное суровое время года было, безо всяких жареных гусей, гоголей-моголей и рождественских историй. Брр! Демона передёрнуло, потому что он внезапно представил, как сидит на могучем обтянутом красной штаниной колене толстого бородатого чудака в ожидании, когда сможет рассказать о своём заветном желании. Бред какой! Он бессмертное создание, к чему ему желания?       Но хуже всего, что в это лихое время с ума сходили не только люди…       

***

      — В этом году ты не отвертишься от подарка! — воскликнул Азирафаэль, стоило только Кроули показаться в его книжном магазинчике.       Подслеповатый библиофил, мявший в руках томик Байрона, вздрогнул и посмотрел в сторону слишком восторженного хозяина. Азирафаэль с приятной улыбкой кивнул ему, книголюб поспешил отвернуться, эта порода людей не переносила прямого солнечного света и прямых взглядов. Кроули усмехнулся, но поспешил со змеиной элегантностью пройти во внутреннее помещение магазина.       — Что это ископаемое делает у тебя? — спросил он оживлённого Азирафаэля.       — Не обращай внимания, каждый год под Рождество приходит в надежде купить этого Байрона, — отмахнулся ангел, доставая интригующе пыльную бутылку.       — Почему бы тебе и правда не продать ему эту книгу? — Кроули взял наполненный приятелем бокал и втянул богатый букет.       — Боюсь, он не ограничится этим, — Азирафаэль бережно закупорил горлышко бутылки пробкой.       Где-то звякнула входная дверь, впуская в затхлый воздух магазинчика струю свежего воздуха, если так можно сказать о лондонском воздухе.       — Вот ушёл, — с лёгким самодовольством произнёс Азирафаэль. — Но вернётся в следующем году.       — Или не вернётся, — Кроули пригубил напиток, который расцвёл во рту ароматом солнечной Тосканы.       — Что ты имеешь в виду? — ангел к вину не прикасался, и лицо его нахмурилось.       — Да ладно, этой развалюхе сто лет в обед, думаешь, он и правда почтит твой магазин своим посещением в следующем году? — демон задумчиво омыл вином дёсны и нёбо: аромат нагретой земли, солёный пот смуглой красавицы и кисловатая кожица винограда; заплясали на вкусовых рецепторах.       Азирафаэль вздохнул, но затем лицо его вновь озарилось улыбкой, он отложил свой бокал и посмотрел на Кроули. Демон с неудовольствием отметил вибрации радостного нетерпения, исходившие от ангела. С этими парнями нельзя играть в покер, сразу будет понятно, когда они блефуют.       — Я знаю, что ты по известным причинам, не желаешь участвовать в Празднике, — начал Азирафаэль, и улыбка сделалась ещё шире.       — По неизвестным причинам тоже, — Кроули втянул ещё немного дивного нектара, сделанного из винограда, который голыми ногами топтали итальянские селянки.       — Но я придумал, как ты мог бы принять участие в веселье, не нарушая… своего этического кодекса!       — Я что когда-то говорил, будто хотел бы принять в этом участие? — демон допил вино и мечтательно улыбнулся, а его затуманенный негой змеиный взгляд сквозь солнцезащитные очки уставился на приятеля. — В этом так называемом Празднике может быть нашего не меньше, чем вашего.       — Не преступай черту, прошу тебя, — сухо произнёс Азирафаэль, сделавшись ужасно серьёзным.       — Не буду, если ты мне нальёшь ещё этого вина, — Кроули протянул пустой бокал.       Ангел трижды наполнил превосходным вином бокал змея, пока тот немного не разомлел, и лишь после этого вернулся к своему проекту. Конечно, сделано это было безо всякой задней мысли, ангелы на такое неспособны.       — Смотри, ты отказываешься принимать подарки от меня на Рождество и в последующие дни вплоть до 6 января, — Азирафаэль даже достал откуда-то календарь.       — Какая глупая традиция! — Кроули помотал головой. — День рождения у Него, а подарки за него получают все остальные. Абсурд, одним словом. Почти такой же, как тукан.       — Тукан? — Азирафаэль отвлёкся от календаря и поднял светлые брови. — Твой знакомый?       — Нет, птица такая, — Кроули сделал несколько взмахов руками, имитируя птичий полёт. — Нелепая.       — Ты, наверное, что-то путаешь, — ангел потёр нос. — Впервые слышу.       — Да нет же, есть такая птица. ТУ-КАН! — демон расхохотался и пролил остатки вина.       — Неважно, вернёмся к нашим баранам.       — Да уж, вас всегда на овец тянуло. Барашек, овечка, агнец, — язык Кроули внезапно восстал против своего хозяина и теперь отчаянно не желал повиноваться.       — Мы могли бы обменяться подарками, сделанными собственными руками! — радостно закончил не раз прерываемую мысль Азирафаэль. — Можешь что-то нарисовать мне, написать песню или сонет, сделать поделку. Это не будет купленным даром, и ты не замараешь своих демонских рук, касаясь товаров, которые осенены благодатью!       — Благдать? В универмаге? — он издал хрюкающий смешок, который ангел нашёл очаровательным.       — Да на всём, что подготовлено для праздника почиет благодать, — Азирафаэль протянул Кроули руку. — Так договорились? Сами изготовим друг для друга подарки? Там вроде осталось ещё вино. Ты согласен?       — Да! — изящная узкая ладонь Кроули скользнула в холеную руку Азирафаэля.       Состоялось рукопожатие, которое скрепило взятые обязательства. Протрезвев, Кроули пытался оспорить своё обещание, но ничего не вышло. Укоры в жульничестве тоже не коснулись непогрешимого Азирафаэля. Итак, за десять дней до праздника Кроули оказался в неприятной для него ловушке нежелательных обязательств.       

***

      Сначала Кроули хотел подарить ангелу бумажный самолётик, но бумага всякий раз вспыхивала в его пальцах. Вместе с самолётиком пришлось похоронить идею об оригами, бумажных корабликах и вырезанных снежинках. Затем он решил нарисовать картину, но всякий раз из-под карандаша выходили рисунки различных орудий казни от виселицы до гильотины. Конечно, ангел перешёл черту, но дарить ему нечто настолько мрачное не хотелось. Поделки из папье-маше, пластилина и глины тоже не могли порадовать презентабельным внешним видом. Хотя в одном комочке серой массы можно было при желании разглядеть кролика, если бы у того не было одного уха и правой лапы. Всё не то!       Кроули избегал Азирафаэля, хотя бы потому, что не хотел видеть сияющую праздничную физиономию. Ангел вечно пытался что-то сделать своими руками, так что его кролик скорей всего был бы похож на настоящего больше, чем реальный ушастый зверёк. Кроули зашёл в паб, где подавали суффолкский пирог с крольчатиной; потом демон ещё не раз наведывался в это заведение.       

***

      И вот наступил тот самый день, накануне Кроули провёл беспокойную ночь, одурев от запаха нагретого клея и изранив пальцы о расщеплённые палочки для мороженого. Результат мало походил на шедевр, но иного подарка всё равно не получилось. Единственное, чтобы хоть немного спасти положение Кроули приобрёл высокую чёрную коробку с траурного цвета шелковыми лентами.       В магазинчик Азирафаэля демон вошёл с некоторым беспокойством, но вокруг было тихо, не единого посетителя. Азирафаэль выплыл из глубины магазина с сияющей улыбкой на губах. Он настолько светился от радости, что Кроули подумал, как бы не случилось небольшое возгорание.       — Вот и ты, старый друг! — ангел раскинул руки, словно призывая Кроули броситься к нему в объятья.       — Это тебе, — без лишних сантиментов Кроули вручил Азирафаэлю коробку.       — О! Что это? — ангел понёс коробку в тот закуток, где они делили столько раз хорошее вино. — Ты и правда постарался.       — Как же без этого? — Кроули пожал плечами.       Благоговейно положив коробку на стол, ангел развязал ленточки. Рухнули картонные стенки, подобно стенам Иерихонским. Кроули зажмурился.       — Это изумительно! — послышался полный восторга голос ангела, и демон открыл глаза.       Азирафаэль разглядывал кривую диораму, которая должна была представлять модель его магазина после судного дня. Хотя, конечно, Кроули хотел просто воссоздать магазин в его текущем, целом состоянии, но что-то пошло не так.       — Какая красота! Ты настоящий мастер! — восторги не унимались, ангел даже присел на корточки, чтобы лучше рассмотреть диораму.       — Тебе нравится? — недоверчиво спросил Кроули.       — Конечно! — Азирафаэль кончиком пальца провёл по щербатому оконному проёму модели. — Это ведь точная модель Карнакского храма, разрушенного по приказу Ашшурбанапала! Ужасное варварство! Но именно таким я его запомнил!       — Пожалуйста, друг, — Кроули приложил руку к груди. — Я знал, что тебе понравится.       — Более чем! Ох, прости, я ведь не вручил тебе мой подарок!       Он выпрямился и с небывалой для себя скоростью скрылся из вида. Кроули сел в кресло и уставился на Карнакский храм, удивительно на что способны его руки!       — Это тебе! — послышался голос ангела.       Демон поднял взгляд и раскрыл от изумления рот. Азирафаэль держал в руках массивную золотую раму, внутри которой был заключён чрезвычайно реалистичный портрет Кроули. Демон восседал на золотой троне с бокалом красного вина в руке и змеистой улыбкой на губах, а вокруг него резвилось почти настоящее пламя.       — Да быть того не может! — Кроули подскочил к картине. — Ты не сам её нарисовал!       — Сам! — в голосе ангела послышалась лёгкая ангельская обида. — Я брал уроки у лучших мастеров, даже у Леонардо!       — Ты в самом деле это нарисовал? — Кроули не мог поверить своим глазам, да и чужим бы глазам в этот момент вряд ли поверил бы, но пришлось. Ангелы обладали одной раздражающей особенность — они не умели лгать.       — Тебе не нравится?       Кроули выпрямился и приспустил вечные солнцезащитные очки. Его хищные глаза встретились с лазурно-чистым взглядом ангела.       — Нет, мне понравилось, даже больше, чем мне бы хотелось.       Азирафаэль потупил взгляд, подумав, что рискует проявить гордыню. Кроули забрал картину, и весь вечер рассматривал её, кажется, нарисованный он нравился себе куда больше обычного. Потом они выпили вина и не праздновали ничьего дня рождения, а просто чествовали свою странную, но крепкую дружбу.       

      

P.S.

      В это рождественское утро мистер Ховард, страстный библиофил обнаружил в почтовом ящике посылку. Некоторое время он думал, не вызвать ли полицию, чтобы та проверила подозрительный предмет, но, пересилив предубеждение, он надорвал уголок. Увидев нечто интересное, мистер Ховард принялся рвать упаковку более остервенело, пока у него на руках не оказался тот самый прижизненный том баллад Байрона за которым он безуспешно охотился во всех букинистических магазинах страны. Слёзы счастья показались на мутных глазах за толстыми линзами очков. Пятнистой от старости рукой мистер Ховард с нежностью погладил обложку. Одновременно с этим исчезали малейшее воспоминание о неком пыльном книжном магазинчике в Сохо. Рождество мистер Ховард встретил счастливым, а на следующий год обнаружил новую букинистическую точку, куда заглянул с интересом.       

***

      Азирафаэль с облегчением увидел входящего старца, но не удержался от того, чтобы ткнуть Кроули в бок.       — Я же говорил, ему будет мало!       — Ну попытаться стоило, — пожал плечами его лучший друг.