Tell Me the End at the Beginning / Скажи мне вначале, чем всё закончится

Неожиданно наступил Сочельник. Год Гарри, казалось, пролетел незаметно, и вот он снова сидит один за кухонным столом, пытаясь съесть огромную тарелку овсянки, усыпанную грецкими орехами и черносливом. Он старается убедить себя, что завтрашний день будет замечательным. Рождественский обед у Гермионы и Рона, со всей семьёй, детьми, песнями и подарками. А сегодня как-то тоскливо. Гарри не может избавиться от ощущения, что по всему району люди встречают праздник вместе, а он здесь один. Сам по себе, со старым полусумасшедшим эльфом и домом, полным украшений. Гарри пытается взять себя в руки. Нет смысла раскисать. У него есть своя традиция в канун Рождества — приносить пироги с патокой в приют для сирот войны. Он заказывает их у домовых эльфов Хогвартса за несколько недель, и вчера их доставили через камин в коробках, перевязанных красивыми зелёными бантами. Гарри роется в шкафу и находит элегантные серые брюки и чёрную рубашку, которые, он почти уверен, никогда не надевал. Становится немного неловко, когда Гарри осознаёт, насколько стал человеком привычки. В приюте тепло и уютно. В очагах ярко пылает огонь, а из комнат доносится рождественская музыка. Гарри относит пироги на кухню и благодарит каждого сотрудника за работу в течение года, вручая им открытки с небольшими подарками внутри. Ему приятно, что это место наполняется радостью каждый раз, когда он приходит. Он не может вернуть этим детям их родителей, но он может сделать так, чтобы никто из них не чувствовал себя обделённым. — Слишком много, слишком много, — с улыбкой жалуется шеф-повар Анка. Это дородная польская ведьма, которая отлично справляется со своей работой. Она силой всучивает Гарри в руки две порции. — Бери. Гарри уже готов возразить, что, если он придёт к Гермионе со своими десертами, это, скорее всего, положит конец их дружбе, но тут ему в голову приходит идея получше. Пост целителей в больнице Святого Мунго пустует. На небольшой табличке написано «Позвоните, если нужна помощь», хотя никакого звонка поблизости нет. Гарри немного растерян. Обычно он направляется прямиком в палату Белль, но сегодня в этом нет необходимости. Двери в комнату отдыха для персонала открыты, и изнутри доносится музыка и безошибочно узнаваемый голос Луны: «Добрый король Вацлав посмотрел вниз… на свои неровные ноги…» Гарри подходит к двери. Весь дежурный персонал собрался вокруг зачарованного очага Кейси, но на месте ранее разрушенной решётки — рождественское полено, которое он подарил Драко. — О, Гарри, ты успел! — радостно восклицает Луна, словно Гарри был долгожданным гостем. Он неловко входит в комнату. — Я принёс пирог с патокой, — выдавливает он, поднимая коробки вместо объяснения и слегка пожимая плечами. — Сюда, — говорит Мелинда, сжалившись над ним и подталкивая к длинному столику. — У нас общий стол. «Довольно пышный рождественский стол», — думает Гарри, глядя на индейку, всё ещё плотно упакованную в фольгу на подносе из «Уэйтроуз», пластиковые контейнеры с картофелем и фаршем и на рождественский кекс, на котором среди остролиста и ягод неровным почерком написано «С Рождеством». Он отодвигает пироги подальше. Услышав хлопок за спиной, он резко оборачивается и понимает, что Кейси и Мелинда начали взрывать рождественские хлопушки. Все надевают бумажные колпачки и обмениваются странными пластиковыми безделушками. — Это маггловские хлопушки, — мудро объясняет Луна, протягивая Гарри бумажный стаканчик с чем-то, похожим на глинтвейн. — Внутри шутки и забавные маленькие игрушки. Гарри открывает рот, чтобы спросить, что внутри волшебной хлопушки, но потом передумывает. Он не хочет знать. — Как называется ящик с утками? — обращается Кейси ко всем присутствующим. Все недоуменно качают головами. — Коробка крекеров! — объявляет Кейси, фыркая себе под нос и хватая ещё один мясной пирог. Персонал стонет. — Ладно, ладно, — откашливается Страшная Магда, и все мгновенно замолкают. — Почему механик спал под своей машиной? Никто даже не дышит. — Он хотел встать рано утром. — Магда заливается громким смехом. — Масло, понимаете? — Вся суть в том, что каламбуры ужасны. — От голоса Драко у Гарри подкашиваются колени. — Должно быть, я пропустил этот момент в рождественской истории. Вскоре после того, как они добрались до гостиницы, но ещё до рождения ребёнка, Джозеф, по-видимому, говорит: «Теперь мы обмениваемся плохими шутками». — Драко, у тебя нет шляпы! — кричит Луна, размахивая в его сторону хлопушкой. Драко многозначительно смотрит на столь же неукрашенную голову Гарри, но всё равно тянется к хлопушке и с хрустом взрывает её. Он позволяет Луне собрать содержимое, падающее на пол, и послушно склоняется, когда она надевает на него зелёный бумажный колпачок. Это смягчает его так, как Гарри не ожидал. Так, как не ожидали и другие сотрудники, судя по лукавым ухмылкам и приглушённому шёпоту. Гарри думает, что его постигнет та же участь, но песня меняется, и Луна уходит, громко напевая: «Чёрт бы побрал нас, наша гейская одежда…» — Ты, кажется, привёл в порядок свою, — бормочет Драко рядом с ним. — Что? — Ничего. Ты выглядишь иначе. Нарядился на обед для сотрудников в больнице Святого Мунго? Гарри на мгновение замирает, чтобы как следует рассмотреть стоящего рядом Драко. Тот в кои-то веки расслаблен, несмотря на накрахмаленный воротник и манжеты. Даже колпак из папиросной бумаги, небрежно торчащий из его светлых волос, каким-то образом не делает его нелепым. — Можем поговорить минутку? — спрашивает Гарри. — Где-нибудь в другом месте? Драко молчит, и на какой-то ужасный миг Гарри думает, что он откажется или каким-то неожиданным образом высмеет его, но в конце концов тот просто кивает в сторону двери. Гарри следует за ним в кабинет и, переступив порог, замирает в изумлении. По бокам окна висят плотные тёмные шторы, открывая вид на пасмурный заснеженный пейзаж. К лампе на столе добавились ещё две, излучающие тёплый манящий свет. На одной из стен висит картина с изображением Хогвартса: замок, залитый летним солнцем, и гигантский кальмар, лениво плещущийся в воде на переднем плане. — Ух ты, Драко, это… — Лучше, — признаёт Драко, снимая колпак с головы и бросая его на стол. Он выжидающе смотрит на Гарри. Тот пытается призвать на помощь свою знаменитую гриффиндорскую храбрость, чтобы найти слова и сказать Драко, что ему невыносима мысль о том, что теперь он не будет видеться с ним каждый день под предлогом посещения Белль. Что он не хочет ждать следующего неудачного отскока проклятия, чтобы узнать, какой костюм надел Драко. Что он хотел бы снова выпить кофе в голубой гостиной. Ничего не получается. — Пойдём со мной, — наконец шепчет Гарри, последние остатки храбрости покидают его. Драко удивлённо вскидывает брови, но не смеётся и не отказывает, поэтому Гарри продолжает: — Я немного не в себе, это правда. Может быть, даже слишком для такого человека, как ты, которому нужен порядок. Но ты такой умный и такой… — Гарри беспомощно машет рукой в сторону Драко, пытаясь указать на его безупречный внешний вид. — …такой. Сегодня канун Рождества, и я устал притворяться, что не хочу целовать тебя до потери сознания. Драко открывает рот и снова закрывает его. Он тянется к своей мантии на вешалке, и Гарри хочется заплакать от облегчения. Они молча идут обратно по коридору. Где-то вдалеке всё ещё поёт Луна: — Присоединяйтесь к торжеству маскировки. С помощью желейных тостов провозгласим… Гарри уже поворачивает к каминам, но Драко хватает его за запястье. Гарри опасается, что тот передумал, но Драко просто смотрит мимо него на гигантские камины и спрашивает, может ли Гарри пойти с ним. В одну головокружительную секунду они оказываются на площади Гриммо, и Драко внезапно заполняет собой всю гостиную, снимая мантию, стряхивая её и вешая на подлокотник дивана. — У меня где-то есть Огден, — говорит Гарри, пытаясь придумать, как угостить их выпивкой, не вызывая Кричера. Драко кривится. — Или целый погреб с вином, которое я не смогу отличить от уксуса, — предлагает Гарри, но теряет ход мыслей, когда Драко делает шаг к нему. — Или я мог бы… Гарри тут же забывает, что хотел сказать, потому что Драко кладёт руку ему на бедро и притягивает к себе для поцелуя. Он нежный, тёплый и многообещающий. От такого поцелуя Гарри хотел бы просыпаться каждое утро. — Или у меня есть кровать, — храбро добавляет он, переводя дыхание. Драко сияет. Его губы розовые, глаза блестят, и всё в нём такое яркое, что Гарри боится пошевелиться, чтобы не испортить момент, но Драко кивает и, взяв Гарри за запястье, тянет его к двери. И вот он уже прижимается к Гарри на лестнице, толкает его к дверному косяку и расстёгивает пуговицы на его рубашке. И вдруг они оказываются посреди спальни Гарри, и вся кровь отливает от его мозга, так что он в замешательстве, когда всё резко останавливается, и он остаётся наполовину в рубашке, а Драко застывает перед ним. — Это был ты, — бормочет Драко. — Что я? — растерянно бурчит Гарри, пытаясь стянуть с Драко ремень. Поняв, что Драко больше не сотрудничает, он резко поворачивается, чтобы понять, на что тот смотрит. Ёлка. Всё ещё ужасно накренившаяся ёлка, с развешанными по её тощим ветвям списанными игрушками. — О. Ну, ёлка Блэков слишком велика для меня одного. И, как ты мог заметить сегодня вечером, мне не особо нужны рождественские украшения. И… Драко обрывает его ещё одним обжигающим поцелуем. Отстранившись, он нежно убирает волосы Гарри со лба и смотрит на него как на нечто драгоценное. Гарри не уверен, что кто-нибудь когда-то смотрел на него так. — Я забрал календарь, — признаётся Драко. — А? — Твой голый календарь. Я его забрал. И не только для того, чтобы он не достался этим неблагодарным на работе. От этого открытия Гарри переполняет радость. Он буквально заваливает Драко на кровать, осыпает его поцелуями, одновременно стягивая с них одежду, отчаянно пытаясь содрать то, что их разделяло. Драко, похоже, тоже полон энтузиазма: смеётся, когда Гарри его роняет, отстраняясь лишь для того, чтобы расстегнуть запонки. А потом он как будто внезапно замечает, что происходит вокруг. — Боги, Поттер, на твоих простынях северные олени?! Вместо ответа Гарри прижимает его к матрасу. Он считает, что Драко не сможет жаловаться на постельное белье, если останется лежать на спине. Судя по тому, с каким энтузиазмом Драко набрасывается на него, Гарри решает, что простыни, скорее всего, не станут проблемой, но на всякий случай ещё долго держит рот занятым, чтобы убедиться.