Приезжай в Нору

      Рон не уверен, что это хорошая идея. Точнее, он уверен в том, что эта идея полная шляпа. Возможно, даже шляпа с гавном.       Он мужественно надевает её себе на голову, когда зовёт Крама на рождественский ужин.       В Нору.       Слова вылетают сами собой, пока Крам лениво потягивается в постели, переворачивается на живот, закидывая тяжёлую руку на веснушчатые плечи. Виктор прижимает Рона к себе под бок, утыкается носом в рыжую макушку и дышит. Пытается впитать Уизли, запомнить его запах, отложить в сердце.       У Крама голая задница и след от чужого укуса на плече (сам бы он точно так не дотянулся), он размеренно дышит и почти-почти спит. Рон пялится, дёргает рыжими ресницами, въедается намертво в чужой образ.       Они встречаются год и два месяца, а у Виктора всё ещё нимб над головой.       — Виктор, — звучит тихо, Рон и сам уже почти спит.       — Рональд, — губы Крама дёргаются в еле заметной улыбке.       Рон смотрит. Смотрит на чужие губы, смотрит на щетину, смотрит на идеальный нос, смотрит и не верит, что Виктор делится с ним собой. Если бы Рон был Крамом, он бы был самой большой жадиной на свете.       — Рональд? — повторяет Виктор, и Рон как на духу выпаливает:       — Приезжай на Рождество в Нору.       Рон не уверен, что это хорошая идея. Точнее, он уверен в том, что эта идея полная шляпа. Возможно, даже шляпа с гавном.       Кровать скрипит под весом Виктора, он поднимается на локтях и смотрит на Уизли в упор.       — В Нору?       Прошлое Рождество они отмечали по отдельности, потому что Рон всё ещё думал, что у них не серьёзно. Как оказалось, от Крама хуй отвертишься — хуже его собачьей преданности только всепоглощающая ревность.       — Там будет Флер и Гарри, — жмёт плечами Рон.       Он хочет сказать про Седрика, что его там не будет, потому что он, сука, мёртв, а так бы можно было разыграть кубок в зарослях сада, но вовремя кусает язык. Есть вещи, которые лучше не говорить за завтраком и в постели.       — Хорошо.       Виктор пододвигается ближе, смотрит глаза в глаза и переплетает их пальцы. Рон уверен, что на крамовском это значит «спасибо, что позвал, для меня это очень важно».       — Хорошо, — повторяет Рон и сжимает чужую ладонь сильнее.       Мама будет в восторге, сам Виктор Крам у них на ужине, она будет подкладывать ему самые вкусные куски пирога, те самые, которые обычно достаются Гарри. Мама будет рада ровно до того момента, пока Виктор не положит ладонь на колено Рона — так, как он всегда делает, обозначая свои права. Блять, Крам ебанная выскочка, потому что он не может этого не делать. Мама непременно отведёт Рона в сторону и спросит тем самым шёпотом, который слышно за три мили: «Рональд, что у вас за отношения с Виктором Крамом?». Чарли посмотрит с пониманием, потому что у него у самого в личной жизни полный пиздец, Билл подмигнёт, а Джордж с Фредом... боже, это будет ужасно, они сделают всё, чтобы Рон весь вечер провёл с оттенком переспевшего томата на лице.       А ещё есть Виктор. Виктор, который молчалив и серьёзен, и в своей простоте готов разнести семейную идиллию Уизли к херам. Виктор никогда не скрывал, что любит Рона больше квиддича. Иногда стоило бы.       Рон закрывает глаза, он чувствует тепло тела рядом, слышит ровное дыхание. И сквозь панику пробирается что-то упрямое и решительное. Да, это, блять, ужасная идея, но Виктор Крам сказал «хорошо».

***

      Рон вывалился в гостиной Уизли, едва по пути не снёс гирлянду и не запутался ногами в ковре. Молли как раз украшала ёлку.       — Рональд, что случилось?       Это её напугало, потому что они не планировали визит. Стеклянный шарик вывалился из её рук и прокатился по полу к полосатым носкам.       — Мама, — выпалил Рон, стирая сажу с джинсов, — у меня к тебе просьба. Большая.       Молли Уизли подняла бровь, она была матерью столько раз, сколько необходимо, чтобы понять, что такие просьбы добром не кончаются.       — Я слушаю тебя, дорогой.       Рон глубоко выдохнул. Наверное, надо было отрепетировать.       — На Рождество к нам приедет Виктор Крам.       Секунду на лице Молли менялись эмоции: удивление, восторг, тревога, но в итоге она лишь поджала губы, словно сделала выводы. Какие-то свои, понятные только ей выводы.       — Я так рада, что ты наконец-то приведешь его домой, Рон.       — Мама, — Рон подошёл ближе, и его голос так по-мальчишески дрожал, поперёк стремлению к решительности, — пожалуйста, только никаких лишних вопросов. Никаких намёков... Никаких специальных кусков пирога. Пожалуйста... просто пусть будет всё как обычно.       Рон больше всего боится, что она начнёт возражать, что она задаст ужасно очевидные вопросы, но Молли посмотрела на него — на его испуганные глаза, на крепко сжатые в кулаках пальцы, и её лицо смягчилось.       Мама протянула руку, чтобы поправить ему воротник.       — Хорошо, Рональд, как обычно, — она улыбнулась, и в уголках глаз собрались лучики морщин, — но я не могу обещать, что Фред и Джордж будут вести себя как обычно.       — С ними я как-нибудь сам разберусь, — Рон улыбнулся в ответ, он чувствовал, как с плеч свалился огромный валун. Возможно, не всё потеряно.       Он сделал невозможное, пригласил Виктора Крама в свой мир. И мир, кажется, был готов его принять.

***

      Рождество наступило с той же неумолимостью, с какой обрушивается ебанное цунами — стремительно, без возможности к бегству. Рон стоял перед зеркалом и в сотый раз поправлял волосы, они не слушались, торчали во все стороны и не хотели лежать ровно даже под слоем геля для укладки.       Виктор ждал в гостиной уже слишком долго, собранный и невозможно спокойный, в оранжевом свитере, словно пытающийся слиться с семейством Уизли. Рон видел Крама в зеркале, и от этой нежности, что разливалась в груди при одном взгляде, его тошнило.       — Готов? — Виктор поймал чужой взгляд в отражении, подхватил чемодан так, словно он ничего не весил, и направился к камину.       — Нет, — честно ответил Рон, — но мы всё равно идём.

***

      Рона выбросило из камина первым, он едва успел отойти в сторону, как из зелёного пламени большим тёмным силуэтом выступил Крам. Он стоял неподвижно, осматриваясь, Рон раскусил его в два счёта — сканирует поле перед матчем.       Гостиная Уизли, обычно шумная и хаотичная, на мгновение замерла. Даже волшебные фигурки-гномы на гирлянде, казалось, перестали мигать. Артур Уизли, пытающийся починить радио, замер с палочкой в руке. Джордж и Фред, так и не хлопнув хлопушку, с открытым ртом пялились на Виктора Крама.       Первой пришла в себя Молли.       — Виктор, какая радость, — она бросилась к нему, оттесняя Рона, захватывая Крама в объятия. Виктор не сопротивлялся, лишь слегка качнулся на пятках и осторожно похлопал Молли по спине.       — Мама, дай ему дышать, — взмолился Рон, чувствуя, как пылает его лицо.       Молли отступила, всё ещё держа Крама за плечи.       — Посмотри на него, Артур, живой Виктор Крам у нас в гостиной.       Артур мигом пришёл в себя, отодвигая радио и протягивая руку:       — Очень приятно, молодой человек. Я ваш большой поклонник. Ваша тактика против японцев в прошлом году — просто блеск!       Виктор пожал руку и кивнул. Виктор Крам — ебанная беэмоциональная скала.       — Спасибо, сэр. Ваша работа с заколдованным Фордом очень впечатляет.       Чертовски вежливая скала.       Вообще-то Рон не верит своим ушам, историю с Фордом он рассказывал всего один раз, чтобы занять неловкость после своего первого отсоса. Виктор Крам удивительно точно запоминает ерунду, которую несёт Рон.       Лицо Артура сияет как начищенная монета.       — Слышал? Рон рассказывал?       Хуже становится, когда подходят Фред и Джордж (Рону становится совсем дурно). Они появляются синхронно, и Рональд готов поклясться, что видит на их лицах пугающие дьявольские улыбки.       — Итак, это он, — говорит Фред.       — Тот, кто украл сердце нашего маленького Ронни, — продолжает Джордж.       — Надеюсь, ты не разобьёшь ему сердце, — перехватывает Фред.       — Потому что кара Уизли жестока, — добавляет Джордж.       Виктор смотрит на них без тени улыбки, его лицо снова каменная маска с обложки газет, он медленно переводит взгляд с Фреда на Джорджа и обратно.       — Я играл против венгерских горгулий... — говорит он низким, размеренным голосом, — ваши шутки милые.       Рон в душе не ебет, что это значит, но звучит устрашающе.       Наступает тишина, Рон жмурится, ожидая взрыва, но вместо этого уголки губ близнецов расползаются в улыбке.       — О, мне нравится этот парень, — с уважением шепчет Фред. —Да, у нашего Ронни неплохой вкус, только не могу понять в кого, — соглашается Джордж.       Рон выдыхает, первый барьер взят. Он смотрит на Виктора, и тот ловит его взгляд. В глубине чужих глаз Рон видит крошечную, едва заметную искру, не улыбку, а молчаливое «я же говорил, что всё будет хорошо».       В этот момент из кухни выходят Гермиона с Гарри. Они сразу же бросаются навстречу.       — Ну, как выжил? — спрашивает Гарри на ухо, пока жмёт Рона в объятьях.       Уизли кивает.       Пока всё... нормально. Нет, чёрт возьми, даже лучше, чем нормально, это было почти хорошо. Эта мысль была почти такая же пугающая, как первоначальная паника.

***

      Вечер наливался в дом густыми сумерками. В гостиной Уизли пахнет морозной хвоей, жареной индейкой и высококлассным волшебством.       Рон сидел за столом, наблюдая, как его мир медленно и необратимо потряхивает.       Виктор в эпицентре шторма, но ведет себя так, будто собирает цветы на весенней поляне. Он сидит рядом с Артуром и терпеливо, кивая каждому слову, объясняет принципы болгарской защиты. Рон не уверен, можно ли об этом вообще распространяться, но Артур слушает, открыв рот, как прилежный первокурсник во время инструктажа по полёту.       — Но манёвр против ирландских охотников... — начинает Артур.       — Нужна не скорость, а техника, — Виктор делает характерный взмах рукой, — как в боксе, вы позволяете им подойти ближе... вот так...       Рон не может поверить. Его отец и его... Крам обсуждают тактику — мир перевернулся с ног на голову.       Через два часа на кухне Рона ждет большее чудо. Видимо, то самое — рождественское. Молли, красная от стараний и счастья, пыталась втолковать Виктору секрет идеального жареного картофеля.       — Нужно подбрасывать, дорогой, вот так! Чтобы каждый кусочек покрылся маслом.       И Виктор, такой очаровательно серьёзный и сосредоточенный, встаёт у плиты и жарит блядскую картошку. Виктор Крам подбрасывает картошку на сковороде в гостиной семейства Уизли. Его крепкие руки работают со спортивной грацией, Рон не может не пялиться, потому что Виктор Крам выглядит абсолютно сексуально, когда куски картофеля в его руках послушно взлетают и падают обратно в лужу масла. Молли тоже смотрит с восхищением, будто Крам на её глазах побеждает Пожирателей. Рон почти ревнует своего парня к собственной матери.       — Мама никогда так со мной не возилась, — грустно бормочет он.        — Может, тебе стоит выиграть чемпионат мира, Рональд, — хмыкает Флер, сидящая рядом.       — Заткнись, — беззлобно бурчит Рон, за что сразу получает подзатыльник от Билла.       Но самое странное происходит, когда появляются Фред и Джордж. Они подкрадываются к Краму сзади, когда тот развешивает гирлянды на лестнице.       — Итак, Крам, — начинает Фред, понизив голос, — правда, что ты можешь отбить бладжер, летящий со скоростью 60 километров в час, одной рукой?       — Я ловец, — Виктор даже не оборачивается, продолжая нанизывать стеклянных гномов на лампочки.       — Значит?       — Правда.       — А... — Джордж подмигнул Рону, — а нашего братишку одной рукой сможешь поднять?       — Я вас сейчас... — побагровел Рон.       Но Виктор наконец-то обернулся, его взгляд застрял на покрасневшем Роне и только потом вернулся к близнецам.       — Могу, — сказал он невозмутимо, — но он этого не любит.

***

      Когда все уселись за стол, и шум понемногу стих, Рон почувствовал, как крепкая рука легла ему на колено под столом.       Тяжелая, теплая, знакомая — рука Крама.       Рон вздрогнул и посмотрел на Виктора. Он не смотрел на Рона, он слушал рассказ Билла, но его большой палец медленно водил по колену, успокаивающе — защищая.       И тут Рон понял — момент рождественского просветления. Это не его семья проверяла Виктора. Это Виктор проверял их. И он, кажется, был доволен.       Рон аккуратно опустил руку под стол, накрывая ладонь Крама сверху. Может, эта идея и была шляпой. Но, черт возьми, она сидела на нем идеально.