другой

      он всегда приходил к нему, когда пьян или под чем-то, будто джа хён какая-то игрушка для развлечения. он открывает дверь и шипит, ловя помутневшие глаза у ина: — уходи, дома родители. — не хочу. и так веселее. у ин толкает его, ввалившись в дом. джа хён вздыхает и, схватив его, тянет в свою комнату. благо, родители скрылись в своей спальне, а брат ушел на ночевку к другу. но любой сомнительный шорох, любое слово, которое не выдержат тонкие стены — и вдвоем они будут расхлебывать последствия. они слишком много уже с этим играют, и обязательно когда-нибудь облажаются. — зачем ты продолжаешь ко мне приходить? — потому что... ты мне нравишься. — неправда. у ин усмехается, закрывая дверь в его комнату на замок. а потом делает к нему шаг, а джа хён — назад. — почему ты меня отталкиваешь? это разбивает мне сердце, — театрально стонет у ин, и поддается к нему, желая поцеловать. но джа хён дергается, ногами упирается в кровать и падает на нее. тот смотрит на него сверху и ласково улыбается, словно он — несмышленный ребенок. и джа хёна это раздражает, раздражает, что продолжает поддаваться ему, что не может остановить это. — хотя бы один раз приди ко мне трезвым. — я приходил. джа хён наблюдает, как у ин садится перед ним на корточки, кладя ладони на его колени. — милый, я все время думаю о тебе. и если бы ты не отталкивал меня, я бы приходил к тебе чаще. или ты ко мне... — он гладит его через ткань спортивных штанов. «нет, ты думаешь обо мне только под наркотиками», — хочется сказать ему, прямо, перестать делать вид, что он не замечает, перестать обходить эту тему. но получается только так: — ты всегда нетрезвый. — я пьянею от любви к тебе! — у ин поднимает ладони выше, к бедрам, и джа хён содрогается, когда он кладет свою щеку на его ногу, что ластится, что за долгое время вновь пришел к нему и ведет себя так нежно, будто между ними действительно что-то есть. но это не так. — и я очень хочу тебя... я устал терпеть, малыш, ты тоже пойми меня. джа хён отодвигается, и тот отпускает его. — найди себе кого-нибудь... на ночь. и отстань от меня. я не хочу иметь дело с конченным... — «наркоманом», — не получается сказать. — прекрати это. мы даже не знаем, что это. и я устал от этого. у ин слушает все еще в его ногах, наклоняет голову. его глаза блестят хмельным блеском, а губы он все время облизывает, будто не может справиться с жаждой. но какого она рода? джа хён старается не признаваться себе, что ему страшно находиться с ним таким, что он не знает, на что тот способен, но знает, что не справится с ним настоящим. потому что он слабее духом и физически. он боится признаться себе, что за эти странные выходки, успел привязаться. обычно, у ин приходил к нему или они случайно встречались на улице, но он ничего не делал, просто был рядом. молчал. или, наоборот, болтал без остановки. и тогда джа хён забывал, что тот, на самом деле, диллер. наркоман. любил выпить. возможно, часто искал одноразовые связи. но джа хён забывал. к своему стыду. забывал все это, когда смотрел, как тот катается на велосипеде, как тот одевается, ярко, вырвиглазно. как тот просто сидит рядом, предлагает ему чупа-чупс, слушает его редкие жалобы на родителей и учебу, позволяет устало на него опереться. джа хён боится, что это что-то значит только для него. что у ин ищет в нем развлечение на один раз. боится привязаться окончательно, а потом обжечься, не зная, что делать с этим. с его «болезнью». на самом деле, он подумывал обратиться к матери. представить его другом и попросить помощи, — она же врач, она должна понять и помочь ему, верно? прокапать его, закрыть в палате и не дать выйти снова за дозой или алкоголем — что угодно, лишь бы у ин прекратил. но вдруг у ин подумает, что это предательство? что он просто сделает вид, что все хорошо, когда это не так? джа хён боялся заговорить об этом. он просто закрывал глаза. но сегодня уже не получается. потом у ин ухмыляется: — ты думаешь, я не знаю, что ты уже всем, кому мог, дал? хёк говорил, что ты очень хорош. так в чем проблема, малыш, если ты все равно остаешься со мной? ты меня боишься? но я такой же, как и ты. мы поразительно похожи. джа хён испуганно округляет глаза, когда тот поднимается и начинает стягивать с себя ветровку. — дал? я никому ничего не давал... — бормочет он, не зная зачем. защитить свою гордость? от выдуманного больного бреда? — ты ждал меня, я знаю, — тянет у ин, откидывая куда-то ветровку. — ...но я правда боюсь тебя... такого. — привыкай. это — я. но я тебя не обижу, зайчик, я буду нежным с тобой. всегда. ты утонешь в этом, обещаю. джа хён качает головой, залезает на кровать и пытается от него оттолкнуться, но тот хватает его за щиколотки и тянет на себя удивительно сильно, в его ладонях столько силы... а джо джа хёна словно покидают все чувства. — не надо. нас услышат. — пытается вразумить, чтобы тот очнулся, понял, что творит. но он смотрит на него жадно и голодно, не слышит его и выдыхает: — м-м-м... я бы хотел, чтобы нас услышал весь мир. как ты хочешь меня, а я — тебя. бля, у меня при взгляде на тебя каждый раз колом вставал член. так сильно я хочу тебя... он наклоняется, опаляя горячим дыханием его кожу. у ин целует его в уголок сжавшихся губ, языком облизывает нижнюю губу и всасывает ее. джа хён выдыхает, цепляется за его напряженные плечи, пытаясь оттолкнуть. — не надо... у ин вжимается в него бедрами. — от твоих сопротивлений у меня только сильнее встает. джа хён чувствует это, чувствует очертания вставшего члена бедром, и проклинает свое тело, которое отзывается. он хватает его за руки и вскидывает их, пытаясь выбраться из-под него. у ин, на удивление, позволяет. но только, чтобы снять с себя футболку и расстегнуть ширинку брюк, которые давят в паху. — детка, я бы хотел быть с тобой нежным, но мне сейчас не хватает терпения. джа хён пытается предугадать его действия, но все равно тихо вскрикивает, когда его хватают и толкают на кровать. глаза у ина наливаются кровью, будто становятся змеиными — либо у джа хёна уже едет голова. он прикусывает язык, чтобы не издавать звуков, и тому явно это не нравится. — язык, — приказывает он. джа хён делает вид, что не понимает. — высунь свой язвительный язычок, милый, — требует у ин. и тот подчиняется. у ин склоняется к нему и проходит своим языком, и по телу джа хёна пробегают мурашки. он выводит что-то свое, своим раздвоенным языком, дразнит его пирсингом, а потом проникает глубже в рот и, наконец, целует, смешивая мокрое дыхание. джа хён сначала просто лежит, не отвечает, но потом слабо двигается в ответ, смирившись, что это случится, и он не может ничего сделать. (может. он может его выгнать, остановить, позвать родителей, — но не делает, пытаясь себя оправдать). у ин целует его глубоко, слюна скапливается в уголках губ, и на вкус он, как что-то синтетическое, горько-сладкое. джа хён зажмуривается, ощущая на себе этот вкус. когда тот отстраняется, он тяжело дышит. у ин покраснел. джа хён облизывает губы, и тогда у ин приспускает с себя брюки с нижним бельем. подтягивается к нему и тыкается влажной красной головкой в его губы. — открой. джа хён открывает, зная, что бессмысленно противиться. и чувствует, как в его рот погружается головка, как та трется о язык, и как у ин выдыхает, не сводя с этого взгляда. — да, вот так... принимай меня... он двигает бедрами, проходясь головкой по нёбу, и джа хён дергается, хватает его за бедра и впивает свои ногти, когда у ин двигается глубже, погружаясь наполовину. — втяни щеки. угу, так, — у ин стонет, когда губы сжимаются вокруг его основания, когда нос упирается ему в лобок. — бля-ять. он выходит из его влажного и горячего рта и входит снова, одни плавным движением. джа хён старается облегчить себе боль, расслабляет горло, когда в глазах скапливаются слезы. и, кажется, этого и хотел у ин: он трахает его податливый рот, вызывая рвотные позывы. когда глотка сжимается вокруг его члена в очередном позыве, а с глаз текут слезы, у ин выдыхает и вытаскивает член, кончая на его пухлые красные губы с тихим стоном. джа хён отворачивается, откашливается и пытается отдышаться. может, теперь у ин успокоится? он тяжело дышит, когда смотрит на него, ловя его взгляд. тянется за салфеткой на тумбочке, вытирая сперму с лица. — все? уходи, — шепчет джа хён. — все? — повторяет у ин. — мы только начали, малыш, я не могу оставить тебя без внимания. — нет, все в порядке. у ин не слышит, поднимает края его футболки и тянет до ключиц, чтобы припасть губами к груди. он втягивает сосок, а руками гладит ребра. джа хён трясется, когда язык спускается дальше. — правда... хватит... у ин снимает с него домашние штаны. потом трусы. — восхитительно. как я и думал. он поднимает его ногу и целует внутреннюю часть бедра. джа хён дрожит, когда зубы сжимаются на нежной коже. — потом поиграем, дорогой, а сейчас нет времени, — говорит с сожалением у ин, — давай, вставай ко мне своей попкой. джа хён заливается краской. — давай. я не могу больше ждать. джа хён становится на четвереньки, пряча лицо в сгибе локтя. это было ужасно стыдно. стыдно от того, как его тело реагировало, когда у ин начал гладить его, дразня пальцем между ягодицами. как опускался и дышал в кожу, целуя ее, так близко ко входу. — как ты сжимаешься, хочешь мой член, м? а я хочу тебя всего облизать, хочу вылизать твою дырочку, почувствовать языком, как ты сжимаешься. но потом. у ин сплюнул на ладонь и смазал пальцы. — потом подготовлюсь, малыш, чтобы все прошло идеально. обещаю. джа хён закрывает на это глаза, не зная, будет ли это «потом» еще раз. их непонятные отношения нужно заканчивать. но эта мысль пропала, когда первый палец вошел в него, медленно, пробираясь с тяжестью внутрь. слюна была плохой смазкой, было неприятно и слишком распирающе, но джа хён пытался это принять, расслабиться, пряча за зубами болезненные звуки. второй палец вошел уже легче, он двигается так, что касается там, где нужно, и боль потихоньку начинает отступать, а когда добавился третий палец — джа хён выгибается в спине и подается тазом. — какой ты нуждающийся. а так долго меня отталкивал, — прицокивает у ин. — просто... войди в меня. быстрее, — хнычет джа хён, слыша за стеной, как шевелятся родители. — ты очень хочешь меня, да? — ухмыляется у ин, и джа хён не видит этого, но слышит в интонации. — скажи, что я должен сделать? — м-м-м... — скажи. джа хён прикусывает губу и сжимает в пальцах простыню. смотрит на него из-за плеча. — трахни меня, пожалуйста... у ин целует его в плечо, прикрывая глаза, словно пытается запомнить этот момент. смазывает слюной снова затвердевший член и пристраивается сзади, давя головкой на вход. хватается за его талию, вгоняя член до конца. джа хён всхлипывает и падает на локти, раставляя ноги. у ин сзади шипит, не двигается. — черт, в тебе так туго, — выдыхает, отмахиваясь от челки на глазах. — горячо. правда что ли никого не было? я думал, у тебя какие-то недоотношения с ю бином... джа хён застывает. а потом делает глупость. не может не сделать. — были. но мы... мы просто дрочили друг другу. иногда отсасывали. у ин затихает, подозрительно тихо дышит, и джа хён чувствует тяжелый взгляд между своих лопаток. — вот как. а потом выходит из него, заставляя сжаться от пустоты. но не успевает джа хён понять, что происходит, как у ин с глубоким толчком входит в него, резко, больно. но ровно туда, куда надо. — и что, ты влюблен в него? его член лучше моего? наверное, ю бин такой же вспыльчивый в постели с тобой? каким он с тобой был? жестким? хочешь, я буду таким же? и слова бьют вместе с толчками, джа хён стонет, но тут же хватается за подушку, чтобы укусить ее уголок в зубах. у ин не жалеет его, вонзается в него, вжимается так, что джа хёну тяжело становится стоять на коленях и локтях. тот хватает его за плечи и резким движением поднимает, а проникновение становится глубже. жестче. он обхватывает его шею, давя. — ты думаешь о нем, когда я тебя трахаю? тебе нравится представлять его? — да... у ин скрипит зубами и отпускает его, джа хён падает лицом в подушку. тот вжимается в него бедрами, так глубоко, что джа хён не выдерживает и стонет, и у ин выходит из него. — мы можем добиться всего в этом мире, малыш, можем всех поставить на колени. можем... всех поглотить. стать сильнее вместе. ты это понимаешь? джа хён мычит, тяжело дыша. — мы похожи. и никто тебе не заменит меня. у ин наклоняется и целует его. джа хён поддается губам, поднимая руку к его волосам. ладонь падает, хватается за шею, там, где была татуировка. а потом хрипло говорит: — я соврал. у меня ничего не было с ю бином. хотел посмотреть на твою реакцию. понять, зачем тебе я. у ин смотрит на него. потом выдыхает, словно облегченно. — ты еще не понял? мне нужен ты. он вновь входит в него, уже медленнее. и джа хён принимает его всего, каждый его вздох, стон, каждый его толчок. принимает и молчит. «зачем?» молчит. знает все заранее. и даже, когда он кончает, не касаясь себя руками, он не забывает, не отпускает. лишь чувствует, как горячая сперма наполняет его, как будто так и должно быть. чувствует, как у ин упирается руками и целует его в шею, плечи, между лопаток. он снова возбуждается — скорее всего, это из-за наркотиков, и ему, на самом деле, плевать, кого трахать. джа хён принимает его во второй раз, уже податливо, мокро, сперма была смазкой. и шепчет, когда все заканчивается: — не приходи больше. у ин одевается, не смотря на него. видимо, отошел от кайфа. поигрался и хватит. конечно. джа хён поднимается на слабом теле, боль отдается в бедрах и пояснице. — я приду. твое дело — впускать меня или нет. — не пущу. — я приду... нормальным. — спасибо за одолжение. джа хён встает и у ин оборачивается, подхватывая его. — подумай на свежую голову что сделал. и надо ли тебе это на самом деле. джа хён не провожает его. а когда тот приходит снова, почти через две недели, он открывает дверь и смотрит в глаза за стеклами солнцезащитных очков. честно говоря, он думал, что он больше действительно не придет. и не знал, что делать: желать этого или ждать его каждый день чуть ли не под дверью. он ненавидит себя за это, ненавидит, что ждет его несмотря ни на что. ждет, когда ему больно. ждет, когда ему пусто и тоскливо. ждет, зная, что у ин снова и снова будет делать ему больно. они же ведь даже толком не знают друг друга... болтовня у ина мало имела смысла и информации, а джа хён сам молчал. они ничего не знаю друг о друге, тогда почему у ин продолжает к нему приходить? что ему нужно? разве он страдает от недостатка внимания от девушек или парней? джа хён правда не понимает, и это вгоняет его в отчаяние. — впустишь? — спрашивает у ин, и голос у него другой. не такой: не развязный, не фальшивый, не певучий. — пойдем... пойдем лучше к тебе. — ко мне? — выгибает бровь у ин. джа хён ждет отказа, но тот в итоге кивает, ожидая, когда он обуется и накинет ветровку. — я на машине. джа хён кидает взгляд на велосипед, но идет за ним. — твоя машина? — ага. спасибо богатому папке, откупился от меня. джа хён ловит эту информацию, как будто изголодался по этому. как будто раньше хотя бы что-то получал от у ина. в салоне пахнет кожей и ароматизатором. у ин водит машину уверенно, его запястья на руле расслаблены и сам он выглядит довольным. джа хён кусает губу и смотрит на него в зеркале внутри машины. — может, заедем в ресторан? хочешь есть? он дергается от такой заботы, качает головой. — отчего такой заботливый? у ин вздыхает, но не поворачивает к нему голову. — разве я был не заботливым? — напомнить, что ты просто... сделал дело и оставил меня так? — дело? у ин наклоняет к нему голову и складывает губы в трубочку. джа хён кипит от обиды, но знает, что не имеет на нее права. они — никто друг другу. и все это было просто... случайным сексом. да. — ладно. я хочу есть, поэтому заедем. закажу тебе то же, что и мне. джа хён отворачивается и смотрит в окно, специально игнорируя его. он не отвечает на его вопросы — тогда почему он должен ему потакать? он просто смотрит, как дома за окном сменяются, как случайные прохожие идут по своим делам, как они останавливаются у какого-то ресторана, и у ин выходит из машины. «может, сбежать?» — думает джа хён, и неважно, что он первый это начал. он ведь знает, чем эта встреча закончится. и будет заканчиваться каждый раз, если будет продолжать это. он хватает ручку двери и дергается, когда у ин открывает дверь со стороны руля и садится, кладя пакет с едой на задние сиденья. — хочешь уйти? — ... не знаю... я ничего не знаю. — узнаешь. до дома они добираются в тишине, у ин только стучит по рулю пальцами и молчит, что на него не похоже. он вообще выглядит не так, как обычно. может, он, наконец, понял, что джа хён не тот, кем он его видел. может, потерял интерес, получив то, что хотел. джа хён поджимает губы, когда тот медленно паркуется и оборачивается за пакетом. они выходят и у хёна все-таки вырывается, не глядя на него: — ты... другой. у ин пожимает плечами: — другой? ты же хотел видеть меня другим, настоящим. ну, так смотри. он открывает дверь в квартиру, и джа хён заходит следом, заперев ее. в двухкомнатной квартире было темно и холодно, пусто, мало вещей и признаков жизни. но отчего-то это его не отталкивает, он ведь мало отличается от у ина — наверное, у него даже те же мысли, когда он находился в его комнате. на кухне у ин быстро раскладывает еду, а джа хён сидит за маленьким столом и наблюдает, пытаясь не так открыто рассматривать его дом. когда тот садится напротив, случайно соприкоснувшись коленями, джа хён берет палочки, чтобы занять свои руки. — тебе любопытно? — спокойно спрашивает у ин, размешивая лапшу. — просто узнать тебя... получше. — ничего интересного. — я так не думаю... — говорит джа хён, – во мне же тоже нет ничего такого, но ты почему-то что-то ждешь. — в тебе есть то, что мне нравится, и что тянет — этого достаточно. в этом лучше не искать причину. — я все равно это не понимаю. у ин не отвечает, и поэтому джа хён берет с него пример и начинает есть. из воды на столе только пиво, но он не жалуется, делает глотки, будто пытается сбежать от молчания и недоверия. в итоге он выпивает больше, чем съедает, и немного пьянеет. — у тебя, на удивление, слабый организм, хотя на велосипеде ты гоняешь, как сумасшедший, — замечает у ин. очки он оставил в прихожей, поэтому он смотрит на него открыто, не скрывая глаз. джа хён ведет плечом, пытаясь сбросить опьянение. — просто... такая атмосфера. — напряженная? — как будто мы что-то недоговариваем друг другу, — честно отвечает хён. у ин кивает, откладывая палочки, и прямо смотрит на него. тот, чтобы отвлечься от взгляда, делает еще один глоток. и у ин подыгрывает, тоже открывает с шипением баночку пива. — ты хочешь знать, почему именно ты, а никто другой, верно? джа хён моргает. — я не пытаюсь говорить красиво. просто правду. я вижу в тебе часть себя. у нас с тобой одинаковое одиночество. родители, которые оказались недовольны, давили своим авторитетом, пытаясь подстроить нашу жизнь под свою, а когда мы стали неудобными — отпустили. и то одиночество, что я чувствую в тебе, меня привлекает. твое молчание, твой затравленный взгляд, будто все в этом мире твои враги. в какой-то степени это так: каждый может предать, сделать больно уходом, и эта мысль тебя не отпускает, поэтому ты стараешься ни с кем сближаться. но в глубине души жаждешь привязанности, поэтому не сопротивляешься. как со мной, например. у ин вздыхает. — на самом деле, я не такой. ну, то есть, я такой только с тобой, возможно с квон хёком и ха джуном. — качает головой, откидываясь на спинку стула. — знаю, для тебя это звучит сомнительно, словно я играю. я хорошо вжился в роль. просто выбрал мало людей, которым могу доверять. а то, что я делаю — попытка спрятаться и стать тем, кем меня все видят. джа хён смотрит на его шею, на кадык. — то, что ты делаешь, неправильно. оно тебя убьет, ты в курсе? — скажи прямо, а то мне кажется, неозвученность между нами уже искрит от напряжения, — усмехается у ин, глядя на него. — наркотики, — выдыхает джа хён, упираясь локтем об стол и кладя ладонь на лоб. вдруг заболела голова. или поднялась тошнота. а может, ему просто плохо от самой сути разговора, и от того, что нужно быть открытым, что он ненавидел. ненавидел в себе. — my bad, — поднимает руки тот, улыбаясь. — иногда люблю развлечься. — это не развлечение, — перебивает джо джа хён. — и ты это прекрасно знаешь. просто хочешь себя убить «естественно», но при этом специально. — знаешь, сейчас без связей совсем тяжело, особенно когда твой отец-бизнесмен вычеркнул из своей жизни, добавил в черный список. — он трет сережку в ухе. — найти нормальную работу почти невозможно, только за гроши. а жить на лапше и в квартире с бетонными стенами, как видишь, не очень эстетично. — ты можешь и без этого. можешь найти нормальную работу. или пойти учиться. податься в сборную, — ты же когда-то говорил мне, что учился в специальной школе. можешь попросить помощи на первое время. я уверен, найдутся люди... я... — для тебя это звучит слишком легко. и у меня травма, я говорил. — ты просто не хочешь. хочешь жить в этом дерьме, потому что тебе нравится поддаваться жалости к себе, — злится джа хён почему-то. — а ты не заметил, что ты такой же? они замолкают. за окном темнеет, медленно наступает вечер. слабый ветер колышет занавески из приоткрытого окна. все здесь неживое, но при этом дышит жизнью — слишком много противоречий. — да пошел ты, — шипит джа хён, подскакивая на ноги. ножки стула противно скрипят по полу. — по крайней мере, я пытаюсь что-то сделать. даже если не получается. я себя не оправдываю. — ты принимаешь. также, как и я. я же говорил: мы похожи. джа хён больше не слушает. стремительно идет в прихожую, в темноте пытаясь найти свои кеды и натянуть на ноги. его слегка ведет, он хватается за ручку двери, но тут же чувствует, как его сильно хватают за плечо, пальцы впиваются в кожу, собирают складки футболки, и дергают назад. он врезается в чужую грудь спиной, слабеет в руках на груди, и у ин придерживает его, щекочет дыханием ухо. — ты хочешь это закончить? — шепчут губы, касаясь мочки. джа хён дергается, поднимаются мурашки. — я тебе не верю. не верю, что ты ко мне серьезен. и никогда не поверю, — не сдается он, сбрасывая с себя руки. — а мне не нужно... все это. если в итоге оно закончится. — потому что боишься привязанности, ведь это больно, я знаю. — у ин заставляет его обернуться и заглядывает в серые глаза. — это нормально. к сожалению. но тут уже мое дело заставить тебя поверить мне. а твое дело — отпустить себя и дать быть кому-то рядом, и не искать в этом подставу. джа хён закусывает губу, и глаза у ина это ловят, задерживаются. в них что-то вспыхивает, что-то, что он видит это даже в темноте. он слегка наклоняется, давая выбор. уйти или остаться. уйти и оставить все позади. или остаться и жалеть. он в любом случае будет жалеть. — как ты меня заметил? — вырывается наивное, глупое, джа хён чертыхается внутри себя. — ты же счастливчик, новичок, как еще тебя называли? тебя невозможно было не заметить. особенно, когда квон хёк стал тобой буквально одержим, а ю бин психовал из-за тебя. может, я просто поддался влиянию, хм? — растягивает у ин, щурясь. потом говорит: — я правда могу быть бережным, но только с тобой. не думай, что я притворяюсь. что это не я. просто это то, что не всем позволено видеть. — ты все время говоришь какую-то ерунду, — пытается джа хён, но чувствует, что уже не противится, не старается вырваться. — ну, я люблю говорить. — я заметил. у ин, больше не делая вид, что этот момент ничего не значит, касается его губ своими, теплыми и сухими. джа хён втягивает воздух через нос и хватается за него. он целует его слишком мягко, невесомо, будто подверждая свои слова. не торопится, слизывая с губ остатки вкуса пива. оттягивает аккуратно, языком проходит по зубам, и джа хён чувствует, как стучит шарик пирсинга. у ин обхватывает ладонями его шею, накрывает, считает пульс, и ему становится жарко. джа хён скидывает с себя кеды, которые все-таки успел надеть, и действует первый: толкает у ина вперед, не разрывая поцелуй. и они, врезаясь плечом об угол, оказывается в спальне. он поддается вперед и у ин под давлением садится на кровать, а джа хён — усаживается на его бедра, и обнимает его, углубляя поцелуй. запускает руку в волосы, гладит бритый затылок и трется об у ина, чувствуя, как большой, твердый член через ткань штанов трется между ягодицами, и даже так он чувствует, стонет. — какой чувствительный, — открывается от него у ин и джа хён почти хнычет, тянется слепо за теплом. — ты... — помолчи ты уже наконец, не наговорился тогда? — ворчит джа хён и у ин тихо смеется, пряча смех в изгибе его плеча. — ты не хочешь? джа хён молчит. но недолго: — хочу. говори больше. у ин серьезно кивает и тянет футболку со спины, и джа хён поднимает руки, позволяя ее с себя снять. у ин целует его в шею, под челюстью, кусает между ключицами, вызывая дрожь, а руки гладят лопатки, будто утешая. — тебя то хочется сильно отодрать, чтобы не мог стоять, был весь в синяках и слезах, то обрушиться на тебя такой нежностью и почти благословением... что мне делать, джа хён, скажи мне, как не разорваться? джа хён приподнимается, удерживаясь за его плечи, и у ин медленно стягивает с него штаны. лезет под резинку трусов пальцами, дразнится, оттягивает, и с тихим звуком отпускает и та бьет по коже, хён вздрагивает. — посмотри на себя: ты от меня дрожишь, хотя я почти ничего не делаю. ты знаешь, почему? у ин губами проходится по шее, чувствуя быстрый пульс, слизывает легкую испарину, и оставляет красный след прям под челюстью. джа хён тихо выдыхает. — мне тебя всего обкусать? чтобы ты весь говорил собой, что занят. — кусай... у ин улыбается в кожу, кусает его за подбородок и поворачивается, укладывая джа хёна на кровать спиной, а сам поднимается. тот приподнимается на локти, следит за ним. — полагаю, впереди вся ночь, — блестит клыками у ин, заставляя его сглотнуть. — мне кажется, я умру. — я не дам этому случиться. он открывает дверь шкафчика и достает оттуда тюбик и презервативы. — я же сказал, что все подготовлю, чтобы все было идеально. — у ин подходит к кровати, нависая над ним, и кладет рядом смазку. — сначала разработаю тебя в резинке, а потом... наполню тебя собой без всяких преград. джа хён сжимает бедра, пытаясь унять свое пульсирующее возбуждением хотя бы каким-то давлением, смотрит на него снизу. доверчиво, так, словно у ин единственный во все мире, кто его понимает. — сними с себя уже все, — нетерпеливо вырывается у джа хёна. у ин ухмыляется и раздевается перед ним: медленно, изводя и играясь с ним. он не выдерживает и садится на колени на краю кровати и почти сдирает с него штаны, пуговицы рубашки, и последним белье. он обхватывает твердый член, медленно оттягивая крайнюю плоть. — можно... мне? — ох, ты оказывается совсем не пассивный, да? — у ин гладит его по голове, и джа хён смотрит на него сквозь густые ресницы. — хочешь чувствовать, что это ты контролируешь ситуацию? хорошо, я позволю. у ин устраивается на кровати, спиной упираясь об ее стенку. джа хён облизывает губы и перекидывает ноги по обе стороны от его бедер. берет тюбик и льет смазку себе на ладонь, разогревая пальцами. на этот раз все должно быть легче, не распирающее. у ин берет его за талию, сжимает, глядя, как он заводит руку назад и касается себя, обводя, смазывая. чтобы отвлечь от некомфортных ощущений, у ин кусает и целует его плечи, грудь, пальцами сжимает бока и щекочет ногтями. — сделай это для меня, подготовься, чтобы сделать мне приятно. джа хён вводит два пальца и поддается тазом, вспоминая те ощущение, что испытал тогда. сейчас было легче, он знал, чего ждать. не страшно, не резко. когда он решает, что готов, он открывает презерватив и растягивает его на члене у ина. — давай я помогу. он подставляет головку к входу, и джа хён двумя руками упирается об его грудь и медленно опускается. он стонет, не сдерживаясь, не боясь быть пойманным. у ин позволяет, стонет в ответ, и они почти выдыхают в губы друг друга. – я хочу... спросить, — глубоко дышит джа хён, хватая у ина за щеки. тот отвлекается, смотрит и его губы были красными, влажными. — это для тебя по-настоящему? тот молчит, а потом улыбается, обнимая его и прижимая к себе. — по-настоящему.