Где самое дно жизни

Сергей очнулся от того, что было холодно и мокро лежать. Он приоткрыл глаза и попытался сфокусировать взгляд. Ночь, снегопад, фонарь, пустой перрон и громадина вокзала, прятавшаяся в полутьме. Приподнял голову, но тут же опустил ее обратно: в глазах от резкого движения все поплыло окончательно. «Надо ж так упиться, что даже глюки пошли. Странно, белочка еще меня ни разу не посещала…» Неуверенно махнул рукой и запрокинул голову в темное небо, откуда белой трухой сыпался снег. «Да ну на… Быть того не может, я ж еду в теплом купе! И почему так мокро? Неужели водярой облился? Не, надо быстрее просыпаться, что-то мне совсем не нравится этот сон!» Он попытался себя ущипнуть, но его ждало неприятное открытие -сон никак не хотел проходить. Сергей выругался и снова приподнялся (на этот раз получилось куда лучше) и обнаружил, что лежит в сугробе, неподалеку от железнодорожных путей, а поезда, в котором намеревался добраться из Питера в Москву, и след простыл. Бред какой! Как он здесь очутился? Ведь точно помнил, как садился сегодня днем в купе, намереваясь вечером уже оказаться в столице… Попутчика своего помнил, как пили они водку за знакомство и за наступающий — помнил, а дальше-как провал. Спроси его сейчас кто, так и не смог бы внятно объяснить как получилось, что он отстал от поезда. Сергей встал, поморщившись от боли в затекших мышцах и набатного звона в голове. Потом сунул руку во внутренний карман пальто, пытаясь нашарить там свой айфон, однако здесь его ждал облом. Карман был пуст: ни айфона, ни кэша, ни обеих банковских карт, не говоря уже о документах и билете… Он снова замысловато выругался и нетвердой походкой двинулся к зданию вокзала. В голове не было ни одной внятной мысли о том, что теперь делать, но внутри, хотя бы, должно было быть тепло и сухо, а то его уже начинала бить крупная дрожь. Толкнув двойную дверь, Серега ввалился внутрь, оказавшись в просторном зале с высоким куполом потолка и помпезной, но уже довольно обшарпанной лепниной на стенах. Прямо напротив него располагались кассы и второй выход к путям. Сейчас, наверное, умнее всего было понять, где же он, все-таки застрял, и как скоро отсюда можно будет выбраться. Осмотрелся и увидел над противоположной дверью название станции: Ямы. Он нахмурился и перечитал еще раз: ну так и есть — Ямы. Че за прикол? Такой пафосный вокзал и такое убогое название. Какая-то ерундовина, по ходу. Кассовый зал был пуст, если, конечно, не считать пары хмурых охранников, которым совсем не улыбалось торчать в предновогодний вечер на работе допоздна, да кассирши — молоденькой белокурой девчонки с длинной косой, что-то внимательно изучавшей у себя в компьютере. Серега потоптался на месте еще пару минут, рассматривая стенд с расписанием (седая древность! Написано чуть ли не от руки. Интересно, а об электронном табло в этом заповеднике сказок что-нибудь слышали?) а потом решительным шагом двинулся к кассирше. В конце концов, без толку пялиться на время прибытия поездов, если даже билет купить не на что, и предъявить при покупке нечего. А вот спросить, что теперь делать у кого-то надо. За свои неполные тридцать два он впервые попал в такую ситуацию, когда сделать сам мало что мог, и, более того, даже слабо представлял как из этого дерьма выгребать. И от этого непривычного бессилия у него, Сергея Рамазова- талантливого и пробивного банковского менеджера среднего звена, привыкшего во всем и всегда держать ситуацию под контролем — было на душе очень паршиво. Нет, был бы под руками айфон, он был бы царем горы. Достаточно открыть личный кабинет и в одно движение заблокировать потерянные карты, а потом позвонить друзьям и попросить купить ему билет онлайн с этих Богом забытых Ям до Москвы… Но без своего «apple» он сейчас был как без рук. Даже странно, до чего беспомощным он оказался, прос… посеяв такой привычный гаджет, бывший всегда под рукой. — Извините, девушка, — обратился Сергей к кассирше. Она оторвалась от созерцания монитора и приветливо ему улыбнулась, слегка, впрочем, поморщившись от запаха перегара, исходившего от него. — Да? — А давно ушел поезд «Санкт-Петербург- Москва»? — Сорок минут назад, — посмотрела на изящные наручные часики та — Я отстал от поезда и потерял деньги и документы… А мне надо в Москву. Куда обратиться? — Ну, попробуйте в комнату транспортной полиции…- задумчиво протянула она, — Хотя если сами потеряли, и никто Вас не обворовывал, то сейчас Вам там вряд ли помогут. — Вот спасибо! Благодарность, против воли, прозвучала иронично и в глазах молоденькой кассирши мелькнула обида. — Увы, больше ничем не могу помочь. Следующий поезд до Москвы сегодня здесь все равно не остановится, да и мест там нет-сами понимаете-31 декабря… — Ладно, я все понял, — пробормотал он, подавляя в себе глухое раздражение. Почему-то в эту минуту худенькая девчонка с длинной толстой косой стала для него олицетворением всех несчастий, хоть и понимал умом, что это все от безысходности. Рамазов отлепился от окна кассы и пошел искать комнату полиции. Она оказалась прямо перед залом ожидания. Он постучался и заглянул в дверь. — Здравствуйте, вы-дежурный? Вопрос прозвучал глупо, но раскалывающаяся напополам голова все еще не обрела способность мыслить ясно. Пухлый лысый человечек за столом удивленно посмотрел на явно нетрезвого посетителя, поздоровался и кивнул, ожидая продолжения. — Я отстал от поезда… Он уехал сорок минут назад. В вагоне остались мои вещи, и я не уверен, что их у меня не украли. — Это как, гражданин? — лениво поинтересовался дежурный, — Что значит — не уверены? — Мы пили, потом я очнулся у вокзала без денег и документов, а поезд давно уехал. — Ну так пить надо меньше, — нахмурился тот. — Это и все, что вы мне можете посоветовать? — возмутился Рамазов. — Пожалуй, что да, — невозмутимо согласился толстяк. — Судите сами: Вы пили? Пили. На перрон вышли, скорее всего сами, никто вас в шею не выталкивал, иначе проводник бы обязательно заметил. Так что вы мне предлагаете? Искать по всем путям вашего собутыльника, который, может, и знать не знает, что вы остались в Ямах, а спит себе сейчас в вагоне? — Баррдак! Я сейчас же иду к начальнику станции, или как он у вас там прозывается, и жалуюсь! — Да хоть президенту отпишите — результат будет тот же самый! — буркнули ему в ответ. Рамазов вылетел из комнаты полиции и снова оказался в кассовом зале. «Дерьмо-дерьмо-дерьмо!» Он был очень зол и даже пнул пару раз урну, но, поймав на себе недобрый взгляд охранника вынужден был успокоится, лишь ругался вполголоса. Часы, висевшие над входом, показывали уже восемь вечера, а он так и стоял, тупо уставившись в пустоту. Получалось, что не просто вляпался в дерьмо по самую маковку, он еще и вылезет отсюда неизвестно когда. Мобилы нет. Друзьям не позвонишь и не напишешь. Интернета тоже нет. С банком не свяжешься. Итого: он один, идти некуда, даже чертово пальто, и то мокрое. — Вам в комнате милиции так ничем и не помогли? Он очнулся от тяжких раздумий о своей нелегкой судьбе и непонимающе уставился на девушку с золотистой длинной косой. — А… что? Рамазов вгляделся в в ее лицо и только тут до него дошло, что перед ним кассирша, правда уже в пуховике и шапке. Скорее всего пойдет сейчас к себе, накроет стол, включит телевизор и будет с семьей отмечать. А он? — Я говорю, помогли Вам в транспортной полиции, или нет? — проговорила та и робко улыбнулась. — Они-то помогут! — озлобленно процедил Серега. — Им лишь бы домой побыстрее смотаться, сесть за стол, накатить с семьей за уходящий, послушать президента. А мне куда? Куда мне-то деваться? Денег нет, мобилы нет, паспорта нет и никого не знаю в этих ваших Ямах… С вокзала и то выгонят через пару часов. Так и буду бомжем в новогоднюю ночь…- он упорно глядел себе под ноги и не видел, как вежливый интерес на лице девушки сменяется участием, а потом и вовсе-жалостью. — А пойдемте ко мне! — внезапно предложила она, осторожно коснувшись его руки. — Ай, да что вы? — отмахнулся он. — Как это выглядеть-то будет, сами посудите. Вас там близкие ждут, а вы неизвестно кого на праздник притащили, да еще с пустыми руками, — ему, вдруг, стало очень неловко. — Пойдемте-пойдемте! Нету у меня сейчас дома никого, я вообще, по правде, не собиралась Новый Год отмечать, — помотала головой девушка и потянула его за рукав. — Спасибо огромное! Ну вы даете… — только и смог выговорить он, благодарно глядя на свою зардевшуюся спасительницу. Она опустила взгляд и тихонько спросила: — Почему вас это так удивляет? — А если б я маньяком оказался? — Серега торопливо открыл перед кассиршей дверь вокзала. — Вы? Голубые глаза посмотрели на него изумленно. — Ну да, я… У вас тут что, маньяков и насильников никогда не бывало? — озадаченно покосился на нее Рамазов «Вот блаженная!» — Неет… Да и не похожи вы на маньяка, — рассмеялась его спутница. -Ну, маньяки, девушка, разные бывают… А как вас, кстати, зовут? -Я Саша. Саша Осипова. — Сергей Рамазов. — Будем знакомы. Он перехватил ее руку и галантно поцеловал. Даже в темноте кривых улочек, скудно освещенных фонарями, было видно, как она смутилась. — Ну зачем вы… Не надо, я ж не барышня какая-нибудь благородных кровей — Очень даже благородная! — горячо закивал Сергей и улыбнулся. — Спасли несчастного от неминуемых неприятностей. — Ну, это все, что я могла. Ни помочь с с возвратом документов, ни денег на билет одолжить… — грустно вздохнула она. — Не-не-не… Я ж не нахлебник какой! — замахал руками тот, — Я и не думал вас об этом просить. Единственное, что мне нужно-доступ в интернет. У вас он есть? — опасливо покосился Сергей на Сашу. «Кто его знает, в этой дыре все может быть» — настороженно подумал он. — Есть, конечно! — кивнула Саша. — Только медленный очень. Кино, например, нормально не посмотреть. — Да не нужно мне кино, — облегченно рассмеялся Рамазов. — Мне только приятелям написать, чтоб билет купили на завтра, а то ждут меня в Москве. — Конечно! Пользуйтесь на здоровье — понятливо закивала она и замолчала. Видимо, смущаясь. — А скоро мы доберемся? — спросил Сергей, оглядывая очередную унылую улочку, застроенную частными домишками. Здесь, почему-то, даже праздник не ощущался, а мигающие на окнах гирлянды смотрелись как-то сиротливо. — Да вот, еще пара кварталов и поворот. Моя улица на самой окраине города. Дальше только поле и деревенька, а потом лес. — Ух ты… — неопределенно хмыкнул тот. Оказывается, топать по нечищеным улицам пришлось через полгорода до самого поля. Глушь какая! — А не страшно тебе одной жить? Я могу перейти на «ты»? — дотронулся он до ее плеча и вкрадчиво заглянул в глаза. Это был его фирменный приемчик из далекой пикаперской юности. Все девчонки, почему-то, были без ума, когда Рамазов смотрел на них так своими черными с поволокой глазами и с придыханием, тихим голосом спрашивал о чем-то. Он и сам не мог сказать, что вдруг на него нашло. Просто так прикольно было смотреть на ее смущение, что он не сдержался. — Дда, можете… можешь, — она отпрянула и отвернулась. -Я тебя смутил? — участливо спросил он. — Извини, я правда, по привычке. Не хотел… Кхм. Так тебе одной не страшно? — Ну, вообще-то, я не одна. Я живу с мамой и у нас собака есть. Жулька… — громко проговорила Саша, но видно было, что она бодрится, — Просто у мамы ноги больные, и она сейчас в соседнем городке, в больницу положили. А то совсем что-то у нее последнее время со здоровьем не лады. — А почему в соседнем городе? У Вас что ж, и больницы своей нету? — удивился тот. «Ну и дыра!» — Да нет, есть. Была то есть-задумчиво сказала Саша. — Только вот, работать в ней некому. Врачи не едут в такую провинцию, так что после смерти старого хирурга, нового так и не дождались, и терапевтов на весь район только двое. Третий-главврач районной больницы тоже недавно умер… Спился совсем. Так что на семь тысяч жителей не осталось теперь и нормальных докторов. Вот и объединили нашу больницу с соседней Воскресенской. Теперь всех, кого на госпитализацию, всех туда… Хотя люди говорят, что не очень-то хотят там наших принимать. Тех, кого полегче, так и вовсе обратно отправляют-дома болеть. Мест, говорят, нету, и своих-то, воскресенских, класть некуда. — Бардак… — поморщился Сергей. -Как же это так, свои-в первую очередь, а из соседних районов — подыхайте, ниггеры, где хотите? — он ляпнул не подумав и тут же прикусил язык. — Извини, я правда такое впервые вижу, чтоб в целом городе не было своих врачей. У нас в Москве в каждом городском районе своя поликлиника, куча больниц. У меня просто как-то в голове не укладывается… — Ну, то ж — Москва, — вздохнула Саша и подняла на него глаза. Он снова мысленно чертыхнулся и поспешил сменить тему: — А друзей ты на Новый Год почему не позовешь, ну, или парня там? — Ну, все мои друзья разъехались после школы кто куда. Они сейчас практически все учатся в больших городах. А домой съезжаются нечасто. Вот, только сегодня вечером пара подруг в Ямы приедет, но отмечать они будут семьями, а встретимся мы завтра. — пожала плечами она. -Да и не смогла бы я их нормально принять-работала сегодня весь день и приготовить ничего не успела… А парня нету у меня. — в который раз смутилась она. — Ну вот, мы и пришли.

***

Саша жила в небольшом деревянном домике на самом краю города. Кривая нечищенная улочка, будто в насмешку носившее гордое название «Ровная» была недлинной-всего каких-то пять домов по одну сторону от дороги, с которой они свернули, и примерно столько же-по другую. Они зашли во двор, прикрыв за собой покосившуюся калитку и в ту же секунду откуда-то из-за темного дома раздался заливистый лай. — Жулька, фу! — крикнула Саша и отперла дверь дома, гостеприимно махнув рукой, — Заходи! Разувайся на кухне-там тепло. — Хорошо, — покорно согласился Рамазов и зашел внутрь. Домик состоял из кухни и двух комнат. Мебель была старой, видавшей виды, но все содержалось в идеальном порядке. — Давай свое пальто, я повешу, — Саша забрала одежду и исчезла с ней за дверью комнаты. Сергей присел на краешек стула и огляделся «Ну и мрак! -подумалось ему, — Неужели так у нас люди живут между двумя столицами?» Хозяйка дома вернулась довольно быстро и, словно оправдываясь, сказала: — Ты посиди минут десять, ладно? Можешь в комнату идти. Мне Жульку покормить нужно и котел затопить, а то прохладно скоро станет. Дом старый, тепло плохо держит, так что… А потом на стол накроем, хотя, по правде сказать, у меня к празднику только шампанское, мандарины и конфеты, ну, и в холодильнике картошка жареная… — рассмеялась Саша — Ничего, зато это будет самый необычный Новый Год в моей жизни! — улыбнулся Рамазов. «Да уж, рассказать кому-не поверят, во что вляпаться умудрился». — Да, Сергей, ты там хотел что-то в интернете. Компьютер в зале. Включай елку, телевизор, если хочешь. — Ой, правда, спасибо, что напомнила, а то оставаться бы мне без билета… — Рамазов встал и направился в комнату. Компьютер, как и все в этом домишке, был далеко не новым. Сергей таких не видел уже лет десять. Он включил системный блок и стал дожидаться загрузки. А (о, техника на грани фантастики!) минут через семь уже смог написать Кольке Спиридонову, что застрял между Питером и Москвой в Богом забытом городишке без денег и документов, потому нуждается в билете из Ям до Москвы, указав по памяти свои паспортные данные. Колька, конечно, сразу же принялся вышучивать «лохушника- Серегу», а под конец серьезно поинтересовался, как тот собирается садиться на поезд без паспорта. Рамазов, скрипнув зубами и вспомнив сотрудника транспортной полиции, ответил: «Разберемся», после чего закрыл свою страничку в соц.сети. Потом, подумав с минуту, зашел в личный кабинет своего банка, заблокировав обе пропавшие карты. Его порадовало, что с них еще ничего не успели снять, а потому деньги, фактически, не пропали (если не считать мелочевки-пяти тысяч, что оставались в порт-манне). Ну вот, кажется, он сделал все, что хотел. Серега удовлетворенно откинулся на спинку стула: а жизнь уже не так плоха, как ему казалось пару часов назад. И Новый Год встретит в условиях, приближенных к человеческим, и компания подобралась приятная. Не сказать, чтоб эта Саша была в его вкусе. Слишком длинный нос, слишком тонкие губы, слишком маленький бюст. Но вот человеком, она кажется, была интересным. По крайней мере, вопреки расхожему мнению, под роскошной гривой белокурых волос, кажется, водились-таки мозги… — Что это ты сидишь в темноте? — поинтересовалась Саша, появившись на пороге. — А может быть, создаю интимную обстановку? — пошутил Серега, но Саша лишь поморщилась: шутка явно не прокатила. Рамазов смутился: похоже, пошляки у нее не котируются. — Я просто торопился карты заблокировать через интернет, пока с них деньги не сняли, так что на такую мелочь как выключенный свет, внимания не обратил. Тем более, что из кухни падает достаточно освещения. — Кстати о кухне: картошка разогрета, мандарины помыты… Вот только шампанское так и не научилась открывать, поможешь? — А штопор есть? — деловито поинтересовался он, подойдя к Саше вплотную. — А… Да, вон там, в столе — буркнула она, едва ли не отпрыгнув в сторону. — Я достану — она повернулась к нему спиной и принялась нарочито увлеченно рыться в ящике. Он не без удовольствия наблюдал за девушкой. Вот дуреха! Даже не знает, что шампанское без штопора открывается… Пожалуй, хватит смущать девчонку. В конце-концов это некрасиво-она ему помогла в безвыходной ситуации, а он над ней потешается. Но… Сидел в нем какой-то чертик, так и толкавший Рамазова на проказы. — Вот, возьми. Хотя, думаю еще рано открывать — покосилась она на свои наручные часики. — Сейчас только начало десятого. — Да его просто так открыть можно! -махнул рукой тот, но осекся, почувствовав, что шутка вышла дурацкой. — Ой…- она покраснела. — Да ладно, не бери в голову… Поедим пока, а шампанское откроем в полночь. Не знаю как ты, а я-голоден. — он уселся на табурет и стал накладывать себе ароматно пахнущую маслом и луком картошку. -Давай! — согласилась она и подсела к столу. — А расскажи мне о себе? — попросил Рамазов. — Мы, ведь, праздновать вместе собираемся, а я о тебе мало что знаю. — Как и я о тебе, — парировала Саша. — Справедливо. Тогда предлагаю скоротать время до Нового Года задушевной беседой за жизнь. Но, чур ты начинаешь, я первый спросил, — лукаво улыбнулся он. — Ну… а наводящие вопросы будут? А то я не знаю, как о себе рассказывать — растерялась Саша. — У меня все, как у всех. — Тогда поиграем в допрос. Итак, вопрос первый: сколько тебе лет? — Двадцать два года, но в марте будет двадцать три. — О да, это существенно меняет дело! — рассмеялся он, — Вопрос второй: почему ты киснешь в городке, где не осталось ни одной твоей подруги, закрыта больница и, судя по всему, никаких перспектив в карьере и личной жизни? — Потому, что у меня мама больная, папы нет, братьев и сестер тоже, и одну я ее не оставлю! — отрезала Саша. — Ну, а ты не пробовала податься в ближайший город покрупнее, устроиться на работу, снять квартиру и перевезти туда маму? Вопрос-то, на самом деле, нескольких месяцев… — он искренне недоумевал, что здесь может быть сложного. — А деньги? — А что-деньги? — Моя мама всю жизнь проработала учителем русского и литературы. Зарплата, сам понимаешь, только бы выжить, а потом у нее начались большие проблемы с ногами — что-то с венами, ноги стали отекать, жутко болеть, и ей пришлось уволиться за семь лет до пенсии. С большим трудом выбили ей тогда пособие по инвалидности, но и только. А ты когда-нибудь пробовал жить на три тысячи в месяц? -в ее голосе промелькнуло раздражение. — Нет, — тихо проговорил Рамазов, силясь представить себе, как это вообще можно умудриться. — Вот и пришлось мне поступить на «заочку» в железнодорожный техникум в Питере, а самой устроиться кассиром на вокзал. Иначе мамочка бы совсем пропала. У меня там тоже зарплата не ахти — тысяч семнадцать где-то. Но и это большое подспорье, особенно при наличии своего огорода, который, кстати, тоже на мне. Мама бы и рада там копаться, только какой теперь с нее работник? — Саша опустила глаза в тарелку, старательно ковыряясь там вилкой. — Теперь ты понимаешь, почему я здесь «кисну»? У меня ведь даже нет денег на первое время, чтобы устроиться где-то еще. Серега сидел, словно мешком пришибленный. Он-то сегодня профукал кошелек с пятью тысячами и даже не задумался о потере. По его понятиям, это была мелочь. А тут оказалось, что это больше, чем ежемесячная пенсия человеку по инвалидности. Черт, они с этой девчонкой явно жили в разных мирах! За столом воцарилось неловкое молчание. Наконец, Саша осторожно спросила: — Еще вопросы будут? — Да, — кивнул он- Ну вот смотри, мама твоя не вечна. Проживешь ты с ней еще лет тридцать, проработаешь все это время на вокзале в одной должности. Ну, может, поднимешься чуток. А потом останешься одна, никому не нужная тетка лет пятидесяти с грошовой пенсией в старом доме… Это ж вся жизнь коту под хвост… — Ну почему же? — Саша старательно разглядывала кончик своей косы, и, кажется, даже не дышала, — Во-первых, здесь тоже есть парни, и, думаю, что при желании можно найти очень приличного. Во-вторых, карьера-это, знаешь ли, важно не для всех. Семья-то, она важнее. А, в третьих, здесь в Ямах, сколько ни работай, пенсия все равной выйдет не больно-то большая. Знаешь, я где-то в новостях слышала, чиновники называют ее «оплатой времени дожития». Так… унизительно как-то звучит. Будто государству человек нужен только, пока он работает… — Наивная ты! — невесело усмехнулся Рамазов-Что у тебя за совковые представления? «Человек нужен государству…» — передразнил он, с каким -то нездоровым воодушевлением наблюдая, как она все больше расстраивается. Наверное потому, что сам чувствовал себя не в своей тарелке от того, что и перед кем он говорит. — Да ни одному государству в мире человек как личность и не нужен. Как рабочая сила-да, как потребитель всего того, что производится-да, а как личность он вообще никого в этой жизни не волнует… Даже близкие твои на тебя забьют при первой же возможности. Ну вот где сейчас твои друзья, а? Они же могли тебя в гости позвать, между прочим. Все твои подруги, так называемые, наверняка прекрасно осведомлены о том, что сидишь ты в новогоднюю ночь одна и давишься жареной картошкой в пустом доме… — Да нет, что ты… Я им об этом не писала! — замахала руками она. — У них свои проблемы, и вообще-не так уж часто мы и списываемся, чтобы я еще их и грузила чем-то. — Воот, а они-то тебя грузить не стесняются, я угадал? -пристально взглянул на нее тот. — Нет, они меня вовсе не грузят, — смутилась Саша. — Ну да, я понял… — иронично заметил Рамазов. — А что это мы все обо мне да обо мне? -вскинулась вдруг она. — Давай уже о тебе, умудренный ты наш. Сколько тебе лет, знаток жизни? — Тридцать два года. — И друзей нет, угадала? Зато никто не грузит своими проблемами…- сердито посмотрели на него голубые глаза. — Ну, почти. Друзья, конечно, есть, но до первых серьезных проблем. Знаешь, там, где я обретаюсь, успех человека давно уже принято мерить айфонами и костюмами известных дизайнеров, а так же тем, где и с кем ты тусуешь, что ешь, что пьешь, на чем ездишь, и это, заметь, еще средний класс. Встречают по одежке… -И провожают по одежке — брезгливо поморщилась она. — Сразу видно-москвич. -А ты знаешь, ты права-москвич! — начал раздражаться он. И да- провожают тоже по одежке. Потому, что одежка твоя-она, как лакмусовая бумажка того, что ты можешь себе позволить, а значит и того, что ты из себя представляешь, как человек. — То есть я, по-твоему — ничтожество? Ведь у меня нет ни одной брендовой шмотки, получается, я и не человек вовсе?! -возмутилась Саша. — Я этого не говорил — Рамазов попытался отыграть назад. — Но подумал, — проворчала она уже тише. — Не подумал, — покачал головой тот. — Ты не можешь знать наверняка, что я думаю. Задавай, лучше, следующий вопрос. — Ты родился в Москве? — В Подмосковье. Папа был летчиком гражданской авиации, а мама-инженером. Сейчас они оба на пенсии. Живут за городом, у них свой дом в коттеджном поселке — А сам ты кем работаешь? — Я менеджер в одном из крупных банков, начинал с простого операциониста, но за каких-то пять лет у меня получилось сделать неплохую карьеру… Так что, можно сказать, всего добился сам. — он выложил ей это не без гордости. Конечно, хвастаться не красиво, но очень уж хотелось показать, что каждый-сам кузнец своего счастья. -Ну да… Здорово — протянула Саша и вновь уставилась в тарелку. — А девушка у тебя есть? -Обижаешь! — самодовольно усмехнулся он. — У меня их много. Сегодня-одна, завтра-другая. Нет, ты не подумай, я не отвязный бабник. Просто все они… ну как сказать… Не одна не зацепила, в общем — он тихонько покосился на Сашу: что она? Но та по-прежнему упорно разглядывала картошку, уже давно остывшую. — Нет, правда, — его вдруг потянуло оправдываться. Как-то совсем не хотелось, чтобы именно эта девушка думала о нем плохо. — Им всем что-то от меня надо: подарки, внимание, ухаживания. Все, как одна чего-то требуют, а я не готов выкладываться ради пустышки. Я очень не люблю, когда из меня делают дурака… — Понимаю, — кивнула она и, взглянув на часы, спохватилась.-Ой, уже полдвенадцатого… Давай, что ли, телевизор включим.

***

Они проболтали почти до самой полуночи под аккомпанемент попсовых песенок по телевизору. Внезапно, Саша спохватилась, сказав, что раз она не одна, то нужно приодеться по случаю, и с этими словами исчезла в соседней комнате. — Смешная, ей-Богу! — пробормотал про себя Серега. Лично ему было все равно в чем она одета и как причесана. Наверное, впервые в жизни, Рамазову стало по-настоящему интересно с девушкой, и он даже не замечал, как Саша выглядит. Но раз ей так хочется… Она появилась почти под бой курантов. Президент еще поздравлял страну по телевизору, когда дверь в соседнюю комнату отворилась и Серега с удивлением отметил, что новая знакомая может быть очень хорошенькой. В сине-белом вязаном платье, с распущенными волосами и раскрасневшимися щеками, в полутьме зала среди огоньков новогодних гирлянд она казалась ему Снегурочкой. Точь-в-точь такой, какую он представлял себе в детстве, и Рамазов вдруг ощутил себя, словно в сказке. — Ой-ой-ой, Сергей! Сейчас же куранты бить будут, а шампанское еще не открыто! — Да, и правда! Он понимал, что надо бы откупорить бутылку, но все смотрел, как дурак, на точеную фигурку и копну светлых волос. Потом, спохватившись, стал открывать шампанское и едва успел к последнему удару его разлить. — Ну что, с Новым Годом, Саша. Пусть твоя мама, наконец поправиться, и жизнь потихоньку налаживается. Желаю тебе исполнения желаний и… встретить парня своей мечты — последнее пожелание далось, почему-то тяжело. И повезет же какому-нибудь идиоту, который даже оценить по достоинству эту девушку не сумеет… — С Новым Годом, Сергей, и пусть в твоей жизни все-таки появятся настоящие друзья и хорошая девушка, которая наконец, будет нуждаться только в тебе, а не в подарках! Она улыбнулась в ответ и, чокнувшись, выпила свой бокал. Рамазов медлил: уж слишком не хотелось мешать водку с шампанским. Но стоять столбом было неловко, а потому, пригубив, он поставил его на стол. Внезапно за окном раздался грохот. Сергей выглянул на улицу и увидел что все небо над маленьким городишком расцвело сотней фейерверков. — Ой, пойдем на улицу, там сейчас красиво… Саша потянула его за рукав по направлению к двери, и ему ничего не оставалось, как послушно пойти следом, даже одеться не успел. Они стояли посреди двора, любуясь фейерверками и совсем позабыв о легком морозце, царившем в первую ночь года. Наконец, Серега перевел взгляд с огоньков, с грохотом разлетавшихся в темном небе, на свою спутницу. Саша стояла, зачарованно глядя вверх и мелко дрожала от холода. — Ну, и кто выскочил наружу без пуховика? — проговорил он и притянул ее к себе, пытаясь согреть. — Пойдем-ка домой! — Нет, подожди! — остановила его та, впрочем, и не думая вырываться, — Давай досмотрим, это же так красиво! Она, вдруг, повернулась к Рамазову и добавила: — Ты только не смейся, но лет до двадцати я стабильно желала на Новый Год повстречать прекрасного принца… Глупо, да? Саша смотрела на Серегу блестящими глазами — возможно, опьянела от шампанского. — А вот сейчас мое желание исполнилось — я встречаю самую волшебную ночь в году с настоящим прекрасным принцем… Серега усмехнулся: прекрасным принцем его еще никто не обзывал. Ну, спасибо, хоть не эльфом. А то высокий рост, правильные черты лица и вьющиеся от природы волосы к этому очень располагали. И ему, вдруг, пришла в голову безумная мысль. — Принц, говоришь? — хитро переспосил тот, — А знаешь, подарить мне тебе сегодня нечего, и это чертовски несправедливо, я считаю. И потому, все, что я могу, это… Он наклонился и неожиданно крепко ее поцеловал. Саша вздрогнула от неожиданности, но не отстранилась. Так они и целовались посреди заснеженного двора, пока гремел новогодний салют. — А вот теперь, точно пора домой, — сказал Серега отстранился, и довольно посмотрел на растерявшуюся Сашу. — Ну, да, пора, — она ошеломленно побрела к двери. — Прости, тебе кажется не понравилась моя выходка, — покаянно сказал Серега, когда они зашли на кухню. — Да нет, что ты, это был самый запоминающийся подарок в моей жизни! — вздохнула та, — Но больше так делать не стоит. — Почему? — Потому, что ты завтра уедешь в свою Москву, и мы больше никогда не увидимся, так что не стоит и начинать …- с каким-то ожесточением ответила она. — Давай лучше, есть мандарины, праздник все-таки, а мы с тобой до сих пор кроме жареной картошки и шампанского ничем его и не отметили. — Хорошо, я понял, — Рамазов ругал себя последними словами за самодовольство. Надо же, решил окончательно поразить девчонку, а вышло… Лажа вышла. — Но потанцевать-то с тобой можно? — Потанцевать-пожалуй — Саша немного повеселела и сделала звук телевизора громче. — Только ты приглашаешь -Приглашаю! — А знаешь, — шептал через какое-то время Сергей в пушистую белокурую макушку, склонившуюся к его плечу — Ты ведь мне сегодня тоже Снегурочкой кажешься. И я тоже когда-то, в детстве, мечтал, чтобы весь праздник со мной была Снегурочка. — Ну вот, похоже в этот Новый Год мы встретились не случайно, — хихикнула она.-Кто-то наверху решил исполнить наши детские мечты. Принц и Снегурка — звучит, как название плохого романа. — Ты мне сейчас напомнила мою маму. Она прочла огромное количество книг, и, порой, услышав про очередной бестселлер, ворчит точно так де, как и ты:"Ну вот, опять бумагу переводят на всякое убожество!» — они оба рассмеялись. — Твоя мама права. Я вот, тоже очень люблю читать. Бывает, знаешь, роюсь в интернет-библиотеках, когда свободная минутка выдастся, и натыкаюсь частенько на всякие «бестселлеры», которые на деле-пшик. Неужели кто-то это любит? — А что же, по-твоему, не пшик? — Нуу, я, вот, очень люблю Жоржи Амаду, Исабель Альенде, Умберто Эко, Михаила Булгакова… Очень интересные авторы, у них всегда есть над чем подумать. — Считай, задавила интеллектом. Я-то, вне школьной программы вообще мало, что читал. Чем, кстати, всегда вызывал негодование у своей мамы-он шутил, пытаясь спрятать свое удивление. В такой глуши Рамазов никак не ожидал встретить человека, который, не моргнув глазом, перечислил авторов, половины из которых Сергей сам и не слышал никогда. Смешно, право слово, просто сюрреализм какой-то, как любила выражаться его мама. — Извини, не хотела — она приподняла голову и посмотрела ему в глаза, — Ты, наверное, думаешь, что я странная, да? Сначала про принцев говорю, потом про мистический реализм и философию. — Да нет, не думаю. Просто увидел пробелы в своем образовании и ужаснулся, насколько все плохо. — Просто мама умудрилась привить мне любовь к чтению, так что с самого детства с книгами не расстаюсь. — А скоро выпишут твою маму? — Думаю, через неделю. Хотя я, если честно, никак не могу понять, кто и как ее будет лечить в районной больнице во время праздников. С таким же успехом она могла бы болеть и дома. — Послушай, — внезапно сказал Сергей, даже не успев обдумать как следует то, что пришло ему в голову. — А если я сейчас тебя отсюда заберу? Прямо завтра? Будешь жить со мной в столице. Маму твою мы вылечим, перевезем к нам — денег у меня хватит… — И твои друзья, родители, коллеги… Все твое окружение сможет понять и принять, что умный парень Сергей Рамазов привез с собой приживалку без денег, связей и высшего образования? Нашел ее где-то на самом дне жизни, взял на себя ее проблемы, долго и мучительно пытается слепить из нее что-то, а она… — Ну что за глупости! — Серега понимал, что все будет так, как и говорит Саша, но в эту минуту ему все казалось такой мелочью, в сравнении с возможностью провести со своей Снегурочкой целую жизнь, нарожать детишек, жить большой дружной семьей… — Какое дно жизни? — Да не глупости, Сережа, — она отстранилась и переключила канал. — Ты ведь сам это прекрасно понимаешь. Ладно, что-то меня в сон потянуло. Устала сегодня на работе, так что я спать к себе. — А это, вот — она достала из шкафа подушку, одеяло и чистое белье — …тебе. Я сейчас разложу диван и можешь отдыхать. — Спасибо, — досадливо буркнул тот, почти злясь на Сашу. Подрезала крылья его мечте, а теперь, как ни в чем, застилает ему постель. Тоже мне, нашлась самая правильная!

***

Поезд, дав гудок, медленно тронулся от станции Ямы. Серега смотрел, как проплывает мимо перрон и хрупкая девичья фигурка в голубом пуховике. Все-таки права была Сашка! Чего у нее не отнять, так это ума. Он вчера, мягко скажем, погорячился. И хорошо, что у нее хватило соображения сразу понять, что это из-за шампанского, смешанного с водкой, новогоднего фейерверка, мандаринов и чертового «Голубого огонька», в котором, как назло, исполняли слишком много «медляков». Ну, и конечно, из-за до дурости странных обстоятельств, заставивших его вчера каким-то образом оказаться в сугробе на Богом забытой станции. Уже утром Серега разглядел, что никакая она не Снегурочка: волосы собраны в хвост, на носу пятно от угольной пыли, а без макияжа Сашка и вовсе-ничего особенного. Так, серенькая мышь, пройдешь и не заметишь. Не идет даже ни в какое сравнение с его нынешней пассией — Алинка модель, ноги от ушей, и на лицо куда красивее. Да и вообще, Рамазов всегда предпочитал брюнеток… И все же, повезло ему, что вчера он встретил именно Сашку. Ведь, что ни говори, а настроение сказки прошлой ночью он теперь будет вспоминать еще долго. Не считая того, что она его не бросила в трудной ситуации, приютила, да и, ко всему прочему, договорилась с знакомой проводницей, чтобы та пустила его в поезд без паспорта, с одним билетом. А ведь он ей сегодня утром даже ни разу в глаза не взглянул. Так стыдно было за тот вчерашний вздор, что он нес. Хорошо еще, Сашка не согласилась. Рамазов представил, как ни едут в Москву и он, с счастливо-идиотским видом представляет ее друзьям, как свою невесту, а те смеются… Нет, это его просто из колеи выбило. Бывает же, что жизнь выкидывает какое -нибудь забавное коленце, заставляя человека нервничать. А теперь вот, снова все под контролем. И он снова — не бомж, а Сергей Рамазов, человек, всего добившийся в этой жизни сам. Он закрыл глаза, и вдруг увидел ее серьезные голубые глаза, старательно прячущие в своей глубине грусть. «Интересно, а чего бы я достиг, оказавшись на ее месте?» — пришла в голову пугающая мысль. Ведь, по большому счету, не будь у Сереги родителей, живших рядом со столицей и оплативших сыну престижное образование, кем бы он стал? Уж не кассиром ли на затерянной где-то между Москвой и Питером железнодорожной станции? — Бред! — отмахнулся Рамазов от глупой мысли. — Что? — спросил сосед по купе, пожилой представительный господин. — Ничего… Мне просто, кажется, что-то приснилось, — смущенно пробормотал Серега и уставился в окно. Скорей бы уже доехать!