Без конспираци

Девушка поднялась с места чуть позже других, дав основному потоку дипломатов и советников выплеснуться из переговорной. Воздух в помещении, ещё несколько минут назад напряжённый от споров, теперь был спёртым и тяжёлым. Анна неспешно собрала разбросанные по столу документы, аккуратно уложила их в кожаную папку, мысленно ещё раз прокручивая ключевые моменты дискуссии. Но надо было лично уточнить некоторые моменты. Она отыскала взглядом нужную фигуру у окна. Взяв папку, она подошла к нему, пока последние люди покидали комнату. —Ян, можно тебя на минуту? Наедине. Надо кое-что обсудить ещё, — её голос был тихим, но чётким. Светло-голубые глаза внимательно смотрели на старшее воплощение. Что-то в его позе показалось ей неестественным, хотя он и устал, но скрыть напряжение не мог. Он стоял слишком прямо, а его яркие золотые глаза, обычно такие пронзительные, на секунду метнули быстрый, почти невидимый взгляд в сторону его собственного рабочего места — массивного дубового стола председателя. — Хорошо, Ань, — отозвался он, его голос звучал ровно, но с лёгкой хрипотцой. — Подожди в коридоре минут тридцать. Мне нужно кое-что завершить. Девушка кивнула, и он проводил её к двери, мягко, но недвусмысленно указав на выход. Щелчок поворачиваемого изнутри ключа прозвучал негромко, но отчётливо. Анна устроилась в одном из кресел в пустом коридоре, уткнувшись в экран телефона что-бы скоротать ожидание. Но время тянулось неестественно медленно, тишину нарушали лишь далёкие шаги и гул системы кондиционирования. Почти физически ощущая, как её начинает клонить в сон, она поднялась и прошлась до ближайшего кофейного автомата, благо он был в поле зрения. Горячий, слишком сладкий капучино немного взбодрил её. Вернувшись на пост, она продолжила ждать, нервно постукивая каблуком по полированному полу. Время от времени она поправляла свою причёску, заправляя непослушные белые локоны. Иногда она вставала и ходила вдоль стены. Когда до конца оговорённого срока оставалось не больше пяти минут, тяжёлая дубовая дверь кабинета резко распахнулась. Из неё буквально вылетела фигура и почти наткнулась на Анну. Та от неожиданности отшатнулась и тут же узнала в нём воплощение Венгрии. Вид его был красноречивее любых слов. Его обычно безупречно уложенные карамельные волосы, обычно собранные в изящный пучок, были в полном беспорядке. Лицо заливал густой, нездоровый румянец, доходящий до кончиков ушей. На припухшей нижней губе алела свежая, небольшая, но отчётливая ранка, будто от укуса. Его тёмно-синие, почти фиалковые глаза, широко раскрытые, метались по коридору, избегая встречи с её взглядом, зрачки были неестественно расширены, поглотив радужку. Он дышал часто и поверхностно, грудь заметно вздымалась под помятой рубашкой, теперь расстёгнутой на две верхние пуговицы. Уловив её присутствие, он пробормотал что-то совершенно невнятное, похожее на «Извините, я… проходил…», и бросился прочь по коридору, стараясь идти быстро и прямо, но его походка была сбившейся, чуть виляющей, словно он плохо контролировал ноги. Анна осталась стоять на месте, как вкопанная. Она проводила его взглядом, пока тот не скрылся за поворотом, а затем медленно, очень медленно перевела этот взгляд на дверь кабинета, которая теперь была приоткрыта. Мысли закрутились с холодной, аналитической скоростью. Венгра там не было и быть не могло. Она точно помнила состав участников, из воплощений только она и Ян. Его точно не было на встрече, и после её окончания в кабинет никто не входил. Значит, он был там ещё до начала и его никто не заметил. Но где? Она мысленно восстановила интерьер: просторное помещение, сдвинутые столы в середине, кресла. Никаких шифонеров, гардеробов, ниш. Прятаться можно было только под столами. Но за каждым столом сидели люди — их подопечных такие «соседи» не оставили бы без внимания. Оставался один вариант — пространство определённым столом. Под столом Яна. Уголки её губ дрогнули, затем она прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать накатывающий смех. Это было до абсурдности комично и по-человечески глупо. Важное политическое совещание, а под столом столом одного из воплощений прячется ещё одно, но неучтённое. Ничего страшного, конечно, не произошло, но теперь ей было интересно: это что, постоянная связь? Или спонтанная, рискованная выходка? В любом случае, поляк явно перестал беспокоиться о конспирации. Через десять минут, дверь открылась снова. На этот раз вышел Ян. Он выглядел безупречно: тёмный костюм сидел идеально, лицо было привычно спокойным, даже отстранённым. Лишь едва уловимое напряжение в уголках губ и чуть более быстрый, чем обычно, взгляд, которым он окинул коридор, выдали внутреннее состояние. Увидев её, он сделал лёгкий кивок. —Анна, прости за задержку, — его голос был ровным, бархатно-хрипловатым. — Заходи. Она вошла первой, а старший за ней. Разложив на столе перед его креслом несколько бумаг, она начала вводить его в суть вопроса. Ян сел напротив, внимательно слушая, но её взгляд то и дело непроизвольно скользил к тому самому массивному дубовому столу, за которым тот сидел час назад. Не выдержав, она прервала собственное объяснение. Её светлые глаза блеснули озорством и пониманием, которое она не могла скрыть. —Знаешь, — начала она негромко, глядя на него прямо, — он довольно резво бежит для человека, у которого наверняка затекла спина и ноги. Надо отдать должное его выносливости. Ян, до этого внимательно смотревший на документ, медленно поднял на неё взгляд. Его золотые глаза сузились на долю секунды. —Что, прости? — переспросил он, и в его голосе впервые за вечер прозвучала лёгкая, настороженная неуверенность. — Ничего особенного, — Аня позволила себе язвительную, но незлую улыбку. — Просто держать человека под столом во время многосторонних переговоров — занятие рискованное. Мало ли что. Могут и заподозрить неладное. Между ними повисла пауза. Ян смотрел на неё, и на его обычно непроницаемом лице промелькнула целая гамма эмоций: мгновенная паника, сменяющаяся облегчением, затем лёгкое раздражение и, в конце концов, то самое смущённое признание, которое не требовало слов. Он откашлялся, потянулся к стакану с водой. —…Молчи, — наконец выдавил он глухо, но в его интонации не было угрозы, лишь просьба и констатация факта, что тайна раскрыта..