We're not in the right state of mind

Очередная ночь, очередной невзрачный номер. Дэниэл надеялся, что во время европейской части тура его издатели найдут ему жилье поприятнее, но, очевидно, он слишком многого хочет от этих жлобов из Таламаски. О, у него хватило бы денег на лучший отель в городе — спасибо щедрости самого экономного вампира в мире и его лучшего бро Луи дю Лака, но он принципиально отказывался тратить их на такие вещи. Издательство должно платить за продвижение книги, вот пусть и платит. К счастью, ему недолго оставалось терпеть унизительные затхлые комнаты с ужасно ненадежными блэкаут-шторами — тур подходит к концу, следующая неделя в Праге должна стать последней. Сегодняшняя автограф-сессия проходила в общественной библиотеке Зальцбурга, и даже темные очки не спасли глаза Дэниэла от тамошнего вездесущего ярко-красного ковра, они болели. Каким больным ублюдком нужно быть, чтобы выбрать такой цвет для таких гигантских залов? Дэниэл с удовольствием сожрал бы этого человека. Сожрал бы, если бы уже не объелся двумя немецкими туристами ранее этим вечером. Перед тем, как стать ужином Дэниэла, они сами плотно поели, их кровь была насыщенной и полной воспоминаний об изысканной трапезе. Дэниэл не особо скучал по человеческой пище, но ощутить на языке ее послевкусие через кровь было приятно. Дело было даже не столько в самом вкусе, сколько в гедонистическом наслаждении, которое люди ощущали во время еды и которое передалось ему через их кровь. Из-за него Дэниэл испытывал легкий мандраж и даже подумывал, не скоротать ли ему остаток ночи в чьей-то компании, но почти сразу отмел эту идею, решив, что поиски бара и преодоление языкового барьера это слишком хлопотно. Может, найдет кого-то в Праге. Он никак не мог объяснить себе, почему так глубоко задумался и не учуял умопомрачительный запах свежей крови еще за километр, тот ударил по его ноздрям только когда Дэниэл уже поворачивал ключ в замке номера. Инерция перенесла его через порог, прежде чем он смог сознательно остановиться и оценить ситуацию. Зрелище, представшее перед его глазами, было похоже на одно из полотен Иеронима Босха. По всей комнате были беспорядочно раскиданы тела. Нет, не тела, части тел. Ни одно их них не было целым, их все будто потрепали дикие звери. След от укуса явно виднелся на развороченной шее парня, чье тело повисло на опрокинутом стуле. Рука с торчащими из места разрыва сухожилиями (значит, ее именно вырвали, а не отрезали) почти изящно покоилась на одной из подушек. Из узенького коридора в ванную вела кровавая дорожка из внутренностей, и это там чей-то глаз лежит на полу возле тумбочки? Дэниэл вздрогнул в приступе слабого сочувствия. Наверное, это было больно. Посреди всего этого хаоса, весь в царапинах и кровавых ошметках, но в остальном на вид невредимый, откинувшись на спинку единственного удобного стула и вычищая кусочки чужой кожи из-под ногтей, восседал его создатель. Секунда. Две. Три. Они замерли в тишине. Дэниэл не спешил делать первый шаг из чистого упрямства. Может быть, это мелочно, но это не он ушел и оставил своего свежеобращенного птенца одного. Меньшее, что его слинявший создатель мог сделать теперь — проявить инициативу, но Дэниэл не учел то, каким терпеливым бывает Арман, если ему это выгодно. После затянувшегося молчания, нарушаемого лишь каплями остывающей крови, которые роняла на безвозвратно испорченный пол полуоторванная голова, Дэниэл закатил глаза и одним плавным движением пригвоздил Армана к стене, схватив за горло. — Какого хрена, — спросил он сквозь сжатые зубы, усилив хватку на гортани Армана, — ты тут делаешь, мой дорогой вампирский папочка? Выпусти он клыки, с них полился бы яд, но Дэниэл призвал на помощь весь свой оставшийся самоконтроль, чтобы сдержать их. Не хотелось доставлять Арману такого удовольствия, хотя он был уверен, что по этому выпаду тот уже прекрасно понял, насколько сильно его появление вывело Дэниэла из равновесия. Лицо Армана хранило бесстрастное выражение, он выглядел совершенно невозмутимым и лениво смотрел куда-то поверх плеча Дэниэла, и это только злило еще сильнее. Ублюдок ворвался в номер, превратил его в черт-те что и теперь не удостоит его даже взглядом? — Говори, а то я сейчас добавлю к этой куче еще одно тело. Это пустая угроза, и они оба это знают. Арман позволил Дэниэлу прижать себя к стене, он даже не притронулся бы к Арману, если бы тот сам этого не захотел, и это ужасно бесило. Человеком Дэниэл полностью зависел от прихоти этих могущественных созданий, способных убить его одной лишь силой мысли. Теперь он вампир, но это мало что изменило: он все так же во власти монстра, стоящего перед ним. Может, даже больше, чем прежде. — Я лишь убираюсь за вами, мистер Моллой, — взгляд Армана наконец, наконец сфокусировался на Дэниэле. Вот только выражение его лица сменилось на благосклонное снисхождение, словно он отец, свысока глядящий на маленького ребенка. — О, прошу меня простить, я думал, что разговариваю со своим создателем, а не с Рашидом, — выплюнул Дэниэл, снова сжимая ладонь на шее Армана, — В таком случае, Рашид, я вроде бы не заказывал обслуживание номера, так что можешь катится к хренам обратно в ту нору, из которой ты выполз. Легкая улыбка тронула губы Армана, он медленно поднял руку, аккуратно обхватил ею запястье Дэниэла, бегло коснулся большим пальцем его пульса, а потом без усилий отнял его ладонь от своей шеи. — Ты стал сильным, Дэниэл. Я знал, что так и будет. — Что ж, — ответил Дэниэл, отступая назад, увеличивая дистанцию между ними, — Узнал бы раньше, если бы остался. Ему не понравилось, как жалобно это прозвучало. Возьми себя в руки, Моллой, пять минут в его присутствии, а ты уже рассыпаешься, как карточный домик. Ты жалок. — О, но я был рядом. У меня не было выбора, — Арман махнул рукой в сторону окружающих их тел, — Иначе эта ночь кончилась бы для тебе совершенно по-другому. — Ты… — Дэниэл сглотнул, пережиток человеческого прошлого, — Что ты имеешь ввиду? Ты что, шпионил за мной? Как какой-то стремный извращенец? Это задело за живое. — Я защищал тебя от последствий твоих действий! — шипит Арман, умудряясь выглядеть оскорбленным. Актер без “Оскара”, — Ты был неосторожен, Дэниэл. На что ты рассчитывал, когда публиковал эту книгу под своим именем? Знаю, ты слышал шепот мыслей других вампиров, его трудно не услышать. Они жаждут крови. Твоей, и Луи. Его желтые глаза сверкнули — это была неподдельная ярость. — Но они ее не получат. Не имеют права. Каким бы безрассудным ты ни был. Трепет пробежал по телу Дэниэла, но он безжалостно задушил это чувство. — Я сам могу за себя постоять. И вообще, ты потерял право быть моим рыцарем в кровавых доспехах еще в ту ночь, когда прикончил меня и сбежал. Это едва заметная дрожь прошла по лицу Армана, или Дэниэл выдает желаемое за действительное? — Не хочешь поговорить об этом, создатель? Как ты оставил меня там, чтоб я пришел в себя на этом уродском диване рядом с одним лишь усыпленным человеком? Ты убил меня, и потом бросил, как какого-то… Дэниэл умолк, пока не сделал из себя еще большее посмешище. Арман смотрел на него с тщательно выверенным нейтральным выражением на лице — было ясно, что он не хочет это обсуждать, а Дэниэл не хотел настаивать на этом сейчас, потому что у них были проблемы поважнее. Например, раскиданные по всей комнате разделанные вампиры. Он решил, что позже поднимет эту тему, хоть это и означало надежду, что у них вообще будет это самое “позже”. — Знаешь что — забей. Какая нахрен разница. Уже пофиг, — ему очевидно не пофиг, — То есть, хочешь сказать, что эти клоуны пришли сюда с намерением оторвать мне голову, но вместо этого ты закинул их в блендер, как отборную говядину, и смолол в фарш? Арман по-кошачьи наклонил голову вбок, что, конечно, выглядело ни капли не очаровательно. — Я скучал по твоим красочным описаниям с тех пор, как закончил твою книгу. О, так он ее прочитал. Это… не важно. Кому какая разница? Дэниэлу точно никакой. — Да-да, я настоящий Уильям, мать его, Шекспир. Если ты только тем и занимался, что сталкерил и защищал меня, — в его голосе были слышны саркастичные кавычки, но делать жест руками Дэниэл не стал, — Тогда почему ты все еще здесь? Почему еще не исчез в ночи, как сраная пародия на Дракулу? Игнорируя подколы, Арман подошел к опрокинутом стулу, поднял с него тело и бросил на кровать. Этого движения хватило, чтобы последние жилы, удерживавшие голову на остатках шеи, оборвались, и та с громким стуком упала на пол. Раздраженно скривив губы, Арман поднял ее и вновь отправил вслед за хозяином. — Эй, Земля вызывает Армана. Что ты делаешь? Дэниэл следил за тем, как он перемещается по комнате, подбирает тела и добавляет их к растущей горке на пропитанной кровью кровати. — Как и сказал — убираю за тобой. Нам нельзя здесь оставаться, близится рассвет, тебе нужно найти место для сна. Мы не сможем отмыть комнату так, чтобы люди ничего не заметили, гостиницу нужно сжечь. Дэниэл вздрогнул — он об этом не подумал, но Арман был прав, номер уже за гранью восстановления. Нельзя так рисковать, особенно с современными технологиями в области криминалистики. На нем итак сосредоточено слишком много нежелательного внимания, о чем Арман тут так настойчиво вещал ему. — Ладно, но можно перед этим хотя бы вывести из здания людей? Я, конечно, не вегетарианец, но устраивать массовую расправу без причины тоже как-то нехорошо. Арман терпеливо улыбнулся ему, все еще как будто свысока и даже немного по-отчески (гадость, Дэниэл и правда назвал его вампирским папочкой, но отцовской фигурой отнюдь не считал), но на этот раз гораздо более искренне. — Как пожелаешь, Дэниэл. Дай мне минуту. Он закрыл глаза, и даже несмотря на неспособность прочесть его мысли, Дэниэл все равно ощутил силу Армана. Он заглянул в разумы людей в гостинице и почувствовал, как те просыпаются и вдруг находят какую-нибудь вескую причину покинуть здание. Через десять минут гостиница полностью опустела. Внутри остались лишь двое. Пока Арман использовал свой дар, Дэниэл снова придвинулся ближе, словно притянутый за невидимую нить. Он не спеша разглядывал безупречное лицо Армана так, как еще не позволял себе до этого. Тот был невероятно красив, хотя Дэниэл догадывался, что на протяжении всей его человеческой и вампирской жизни эта красота была для него в той же (или даже большей) степени проклятьем, что и благословением. Догадывался, но не знал. История Луи только мельком затронула прошлое Армана в послевоенном Париже, а сам Арман рассказал ему лишь основные моменты о своем романе с Лестатом — и рассказ этот наверняка был изрядно подредактирован, чтобы преподнести журналисту Дэниэлу Моллою определенный образ вампира Армана. Он не знал его по настоящему, совсем. Все, что он видел в Дубае — лишь версия, которую Арман позволил ему увидеть, роль, на которую он сам себя назначил и которую сыграл почти безупречно, пока в конце все не пошло крахом. И тогда сквозь трещины на мгновение проступил настоящий Арман. Именно поэтому Дэниэл и остался, поэтому обрек себя на вечную жизнь. Потому что… — Я хочу узнать тебя. Арман медленно открыл глаза и в этот раз сразу же нашел ими взгляд Дэниэла. Дэниэл испугался вырвавшихся наружу слов и тут же захотел забрать их назад, но они были правдой. А когда его загоняют в угол, он просто кидается в открывшийся омут с головой. Что ему терять? — Арман. Расскажи мне свою историю. Арман вздохнул, протянул руку и нежно погладил Дэниэла по щеке. Рука была теплой от крови, выпитой у убитых вампиров. — Я не Луи. И я не стану давать тебе интервью, Дэниэл. Ты не издашь книгу с историей моей жизни. — К черту книги, Таламаска пусть поцелует мой зад после всего, что они накромсали в “Интервью с вампиром”... Если ты не хочешь, я не запишу ни единого слова. Просто хочу узнать тебя. Услышать все из твоих уст. Правду. Или хотя бы подобраться к ней как можно ближе, — Дэниэл изо всех сил старался не прижиматься лицом к пальцам, оглаживающим его подбородок. Арман опустил глаза и снова убрал ладонь, отдаляясь от Дэниэла, но не сдвинувшись при этом ни на шаг. Дэниэл не дал ему этого сделать. — Ты сказал Луи, что никто не писал тебя уже больше четырех веков, — произнес он, приблизившись к Арману, и запустил пальцы в его черные, как смола, кудри. В них нащупалось что-то похожее на кусок чьего-то сердца. Дэниэл вытащил его, выкинул через плечо, и снова погладил Армана по голове, — К черту это, я не хочу тебя изображать, живописец из меня все равно хреновый. Хочу узнать тебя. Кто ты, Арман? Арман вновь посмотрел на него, и это все, чего Дэниэл на самом деле хотел. Чтобы он видел его, и видеть его в ответ. Никаких масок, никакого притворства, просто два монстра в гостиничном номере, который вот-вот охватит пламя. — Что-ж, — сказал Арман после долгого молчания, — Может, я и позволю тебе это выяснить, птенчик мой. В конце концов, ты же мой первенец. Он произнес это почти с любовью в голосе, но сами слова выбили у Дэниэла почву из под ног и заставили отступить на шаг. — Что значит “первенец”? Ты…? Ревность, унижение и ярость, которые вскипели в нем в ответ на эту мысль, едва не свели его с ума. Неужели он был таким разочарованием, такой незначительной песчинкой в жизни Армана, что тот сразу пошел и сделал себе еще одного вампира? Как будто он просто черновик, первый скомканный блин, который всегда отправляется в мусорное ведро. — Нет, Дэниэл, — произнес Арман, устремляясь ближе к нему и снова обхватив его лицо, в этот раз обеими ладонями, — Ты мой первый и единственный. И ты восхитителен. Не успев сообразить, что творит, Дэниэл рванул вперед и поцеловал Армана, раздвинул языком мягкие губы, чтобы ощутить вкус ночной добычи внутри его теплого рта. На мгновение он растворился в абсолютном блаженстве. Они вновь были едины, как в ночь его обращения, и хотя это был всего лишь поцелуй, он настолько ошеломил все чувства Дэниэла, что его разум просто перемкнуло. Они отстранились, и Дэниэл в смятении пробормотал: — Почему я такой? Что ты со мной делаешь? Прежде чем окончательно отпустить его, Арман коснулся губами его щеки. — Ты новорожденный вампир, какое-то время все для тебя будет ощущаться чрезвычайно ярко. А еще мне кажется, что отчасти ты такой сам по себе. Ты переживаешь все очень… остро, у тебя склонная к обсессии натура. Вампиризм лишь усилил эту черту твоего характера. Эйфория таяла, и к Дэниэлу возвращалось его раздражение. — Мне бы все это очень пригодилось сразу после обращения, — сказал он, скрестив руки на груди. Арман ничего не ответил. Сегодня разговора о той ночи определенно не выйдет, ладно. — Ну что, пора сворачиваться, м? Мой вампирский циркадный ритм подсказывает, что до рассвета осталось меньше часа, превращаться в уголь мне пока не хочется. Вдвоем они принялись за дело, помогая огню быстрее распространиться по всему зданию. Это было просто — повезло, что гостиница очень старая и по большей части деревянная. Тридцать минут спустя они наблюдали, как пламя лижет ночное небо, делая его из черного инфернально-рыжим, с крыши маленькой усыпальницы на одном из кладбищ за чертой города. — Поверить не могу, что буду спать в склепе, — усмехнулся Дэниэл, — Самом настоящем склепе. Ты ходячее клише, — он слабо пихнул Армана в плечо. — Так нужно, птенчик. Люди не станут искать нас здесь, это безопасно, и только на один день. Завтра ночью ты свяжешься с издательством, отменишь оставшиеся встречи, и мы… — Притормози, приятель. Я не буду отменять тур, даже не мечтай. — Дэниэл, — теперь он начал раздражаться. Назад к знакомому взаимодействию, наконец-то, — Будь благоразумен. Если бы меня здесь не было сегодня, тебя бы точно убили. Оно того не стоит, тебе нужно залечь на дно. Знаю, остался всего один город, но мы просто не можем… — Знает он! — на секунду Арман нервно сузил один глаз, но затем его лоб снова разгладился. Непроизвольный тик. Постоянные перебивания начали выводить его из себя, и Дэниэл был очень горд собой, — Все мое расписание наизусть помнишь, ненормальный? Хакнул мой е-мейл со своего айпада? — Останови свои нескончаемые пререкания и не заговаривай мне зубы. Отмени тур, Дэниэл. — Ни за что, детка. Внезапно Арман поднялся на ноги и спрыгнул на землю. Глядя на пламя вдалеке, он прошептал на грани слышимости, так тихо, что Дэниэлу пришлось напрячь слух: — Знаешь, я мог бы тебя заставить. Ага, вот оно. Там, где не справился пряник, поможет кнут, и Арман сейчас снова вернется к роли мерзавца-манипулятора, привычной ему до мозолей. Дэниэл фыркнул, спрыгнул вниз вслед за ним и снисходительно похлопал его по спине (вот, он тоже может изображать эти отцовские примочки, у него есть дети). — Мог бы. Но ты не станешь. Ты поедешь со мной, и будешь там моим скрытым во мраке зловещим телохранителем, пока я не закончу. Не дав Арману возразить, Дэниэл продолжил: — Знаешь, я планировал уехать в отпуск после этого. Думал, куда-нибудь... в Скандинавию. Там сейчас как раз мало этого дурацкого солнца, и я никогда не видел северного сияния. Он улыбнулся Арману, до боли искренне и открыто. — Говорят, очень красиво. Хочешь со мной? Ты все еще должен мне историю. Вообще-то он ничего не обещал насчет истории, но Дэниэл просто решил притвориться, что это так. Арман задумался на секунду, а потом наклонился и оставил на его губах поцелуй, такой легкий и мимолетный, что Дэниэл не успел даже ответить. — Ты удивляешь меня, Дэниэл Моллой. Никогда бы не подумал, что окажусь связан с таким, как ты. — Правда? Улыбка Дэниэла стала еще шире. Потом будет время для историй, и для извинений тоже, хотя он уже не был так уверен, что именно их хочет от своего создателя. Может быть, на самом деле ему нужно… — Сам меня обратил, теперь не отвертишься. Когда на горизонте забрезжила заря, Арман утащил своего птенца в склеп, где их дожидался гроб, и уложил рядом с собой. Опуская крышку, он прошептал Дэниэлу на ухо: — Меня вполне устраивает, каким ты получился.