Roommates

Что может быть хуже, чем учиться с человеком, которого ты не сильно любишь? Жить с ним в общаге. Боже, они уже тысячу раз пожалели, что не снимают квартиру, но жильё в Лондоне слишком дорогое для студентов. Приходится делить одну комнату с ненавистным человеком. Ян и Хуберт ещё в Польше не сильно взлюбили друг друга. Причина этому? Не сильно известна всем их друзьям. Просто в школьное время Хуберт очень плохо поступил с подругой Яна и теперь они враждуют во всём. Ян недолюбливает Хуберта, а Хуберт не понимает такого отношения к себе и после бесчисленных попыток исправить и, хотя бы, понять, такое отношение к себе, он просто перестал пытаться. Нет, ну не хочет Ян дружить с ним, ну и пожалуйста, ну и не надо. После очередного совместно дня обучения, Хуберт вернулся в комнату и упал на свою кровать без сил. Учёба очень выматывает, даже слишком, особенно, когда она на другом языке. И вот, когда глаза уже до конца закрылись и он устроился в удобную позу, то дверь резко открылась, заставляя Хуберта вздрогнуть. Подняв голову он увидел Яна, который быстро кинул свой рюкзак и ушёл куда-то дальше в комнату. В их общежитие была кухня, что радовало, ибо не нужно было тратится на кофейни, можно было закупать свои продукты и спокойно питать на протяжении двух недель без ежедневных трат... И всё же, когда Ян приходит вот так без настроения, то это значит, что что-то случилось. Пробурчав и ударив подушку, будто это она виновата во всех его бедствиях, он встал с кровати и зашёл на кухню. Ян сидел там, поджав одно колено к груди и пялился в свою кружку чая. Хуберт осторожно обошёл стол, но не успев взять свою кружку, он услышал, что Ян ему что-то сказал. — Прости. — недовольно послышалось от Розмановского и Хуберт, по правде говоря, чуть не выронил стакан из рук. Он обернулся, недопонимающе смотря на Яна, который, в свою очередь, как страус, уткнулся в своё колено. — Юля рассказала мне всю историю и она была там конкретно не права. Прости, что потратил твои нервные клетки. — Прояснил Ян и было слышно, что ему стыдно. Вишневски не то, что растерялся, он вообще не знал, как на такое реагировать, особенно, когда в голове крутилась надоедливая мысль, что Ян привлекательный. Было ощущение, что мозг просто сунул эту мысль в колесо, в котором обычно бегают хомяки, и стал прокручивать её без остановки. Будто это надоедливая песня из инстаграма или мьюзикла. Ладно, над принятием себя он ещё успеет поработать, нужно разобраться с этой ситуацией. — ... Честно, я без понятия, что тебе ответить. С одной стороны, ты вёл себя как последний козёл, а с другой, ты просто защищал свою подругу. Я точно могу сказать, что ты хороший друг.— последняя фраза заставила Яна ухмыльнуться. — Да тоже мне, друг, не разобрался в ситуации и нагнал на тебя. — Та забей, я уже давно не зацикливаюсь на этом. — Из-за этих слов Розмановски поднял взгляд на Хуберта. В глаза читалось чёткое *"Либо дебил, либо я не знаю кто."*, но тему решили больше не поднимать. От души поговорив на кухне, они разошлись по кроватям и легли спать. Наверное, это была первая спокойная ночь в общаге. Парни знали, что не держат больше зла друг на друга и от этого уже становилось легче. И вроде даже учёба становилась не такой нудной и скучной, на перерывах было с кем поболтать, а вне учебное время они теперь спокойно находились в общей компании. В их комнате теперь была более лёгкая обстановка. Иногда доходило до того, что они показывали тексты друг другу. — Ты же в английском больше шаришь? В чём прикол твоей строчки с "Blew and make a wish"? Вроде смысл у всей песни пошлый, а тут будто свечки на день рождения задуваешь. — Говорил Хуберт, смотря записи другого парня. А Ян рассмеялся. Звонко, от всего сердца. — Тоже мне, свечка, с жидким фитилём! Kurde! — Розмановски заливался смехом, не то от своей шутки, не то от лица Хуберта, который до сих пор не понимал, о чём пишет Ян. — С жидким фитилём..? — переспросил он, а затем в его голове будто зажгли лампочку. —А.... Аааааа, эта свеча! Боже, ты как до этого додумался вообще?! — А что я? Это англичане со своим языком, где без предлога "on" ты уже сосёшь. — О боже. — Вишневски закатил глаза и лёг на кровать. — Ну что такое? Не моя вина, что ты плох в английском. — А я то думаю, почему, когда я попросил Джережа подуть на меня, то он смотрел на меня, как на Идиота! — Из-за этого Яна накатила вторая волна смеха, он уже положил голову на стол, а потом чуть не упал. Хуберт кинул в него подушку, чтобы тот хоть немного успокоился, но нет, этот смех как вирус и в итоге он сам стал смеяться. Когда они успокоились, то стали болтать, с перебивками на смех. Так могло и дальше продолжаться, пока их не позвали играть в Уно. Кое-как Ян затащил приятеля играть вместе с ними и когда им раздали в карты, то началась игра на смех и знание английских ругательств. Они играли по оригинальным правилам и поэтому ругательства были слышны чаще, чем цензурные слова: когда нужный цвет не хотел вовремя попадаться, когда в сумме плюса получалось больше двадцати карт и теперь нужно было их отсчитывать, Когда менялись картами в самый ненужный момент. Под конец игр уже у всех болели скулы, а некоторые настолько любили жестикулировать, что их карты могли просто вылететь. И даже среди всего хаоса Ян и Хуберт встречались взглядами. Было так непривычно. Вроде два месяца назад они только нашли перемирие, а теперь спокойно сидят и играют в Уно, периодически покрывая друг друга оскорблениями на польском, но это не было обидно. И всё же, Ян всегда был таким солнцем, которое всем дарило улыбки и могло спокойно развеселить. Тяжело оставаться злым на такого человека, когда только от одного его вида появляется улыбка. И почему-то одного взгляда после настолеи хватило, чтобы они после ушли из здания поиграть в снежки. Снег летел в лицо, за шиворот куртки, штаны мокли вместе с курткой, как и шапки. Руки мёрзли, краснели, но было так всё равно. Они продолжали дурачиться, пока их не загнали обратно в общагу, потому что скоро закончится комендантский час и закроют вход. И вот они снова в комнате, Ян делает для них двоих какао, их вещи сохнут на батарее, а Хуберт подошёл сзади и накинул плед на плечи Яна. — Ты до сих пор дрожишь. — сказал он, усаживаясь на столешницу. — Ты в меня целый сугроб кинул, по ощущениям! — Сказал Ян, поправляя плед и отдавая Хуберту его чашку какао. — А ты в меня два! — Только ты не дрожишь как осиновый лист на ветру. — Чувствительность к температуре другая просто. — оправдывался Хуберт, за что получил краем пледа по руке, в которой не было какао. — Тоже мне. — сказал Розмановски и показал ему язык. Из-за чего его собеседник рассмеялся. — Как дитё, боже. — Сам дитё. — Ян пошёл на диван, который было видно с кухни и сел там, поджимая колени к груди из-за чего он стал похож на медузку. А дулся как котёнок. Если бы у Хуберта было слабое сердце, то оно точно не смогло бы выдержать такую милоту. — Ты выглядишь как кот. — всё же прокомментировал тот, а в ответ Ян стал лакать какао изображая кота. Только по итогу они вдвоём рассмеялись. И вот тишина. Не неловкая или напряжённая, а комфортная. Они вдвоём пили какао и устраивали переглядки и в итоге через пару минут они уже сидели рядом и смотрели какой-то ситком с планшета Хуберта. Сидели рядом, смеялись с шуток и кринжовых ситуаций, в какой-то момент они даже отворачивались, когда было совсем невыносимо. А потом Вишневски почувствовал голову на своём плече. Сначала он напрягся, а потом расслабился и посмотрев на соседа краем глаза, он решил папытать удачу и обнял его за талию. Осторожно, будто его можно будет спугнуть одним лишним прикосновением, что может всё испортить. И он чувствовал, как тот поворачивает голову, чтобы посмотреть, а затем прижимается ближе из-за чего хватка становится увереннее. И на романтичном моменте Хуберт почувствовал поцелуй в щёку. Быстрый, лёгкий, но он был. Мозг тут же выключился. Он недоверчиво посмотрел на Яна, которой вернул голову на его плечо, будто ничего не было. Он сверлил его взглядом ещё пару минут, а затем поднял свободную руку и повернув Яна к себе за подбородок, он поцеловал его. Поцелуй был настолько неожиданным для них двоих из-за чего Розмановски отпрянул спустя пару секунд. — Всё хорошо? — Спросил Хуберт, пока его глаза бегали по лицу Яна, тот же молчал. Видимо перезагрузка в голове. — Да, всё хорошо. — Наконец-то послышалось и в поцелуй потянул уже он