Белый список

Телефон мигнул экраном в беззвучном режиме. Джек лениво пошарил на тумбочке, доставая смартфон. Он уже практически уснул. Для телефона пришлось чуть пошевелиться, и спящий на его плече Дэниел пошевелился. Джеку пришлось замереть и подождать пару мгновений, чтобы проверить, не разбудил ли он его. Он разблокировал телефон, снижая яркость. Сообщение от неизвестного номера. Любопытство боролось с логикой. Это было попыткой напугать. Судя по краткому описанию, внутри было еще и вложение. Любопытство боролось с логикой. Джек способен реагировать бурно. Это помешает ему проникнуть завтра за Дэни в тюрьму и проконтролировать, чтобы Атлас вернулся относительно в порядке. До сих пор какая-то часть его не верила, что это мог быть Дилан, но судя по тому, как отмалчивался насчет завтрашней поездки Дэни, ошибки быть не могло. Джек не знал, к чему быть готовым. И не хотел давать преимущество. Он заблокировал телефон. Что бы там ни было, это только для того, чтобы их напугать. Он настоял, чтобы Дэни поел – было оказано бурное сопротивление – и на том, чтобы Дэниел все же лег спать, и тут тоже пришлось идти угрозами и обманом. С таким трудом уложив Атласа спать, Джек меньше всего на свете хотел разбудить его своей вспышкой ярости, которая определенно произойдет. Никакого страха в нем не было. Было только сожаление, что он – и Всадники – упустили все это. Он вернулся на прежнее место, обнимая Дэни еще увереннее. Завтра ему будет понятнее. А сейчас… Сейчас можно и поспать. *** Солнечный свет раздражал веки задолго до сигнала будильника. Джек закрыл глаза рукой и попробовал пошевелиться. Он моментально определил себя в пространстве, замирая через пару мгновений. Все тело нещадно ныло – по разным причинам – и часть не была приятным воспоминанием о вчерашней ночи. Прямо сейчас ему было не разогнуть шею, он снова не чувствовал руки, но все это не стояло рядом с тем, что он уткнулся взглядом в лицо Дэниела. Его можно было скорее назвать расслабленным. Огромная горячая волна внутри появилась как цунами, мешая ровно дышать, сердцу-  биться, а мозгу – привычно сбегать. Зачем ему сбегать, если так хорошо? Хочется и разбудить, удостовериться, что не сон – лениво обниматься все утро, закончить в ванной и выйти на улицу без единого стеснения в полученном удовольствии? Хочется и лежать бесконечно, нежно обнимая человека, как раньше вообще не планировал. Эта нежность похожа на острый соус, который превращает обычные физические потребности во что-то выше уровнем, что-то новое, неизученное, и каждая новая мысль «а если» делает его только неприлично счастливее. Джек попробовал вернуть кровь к той руке, на которую приходился весь вес Дэниела. Множественно онемевших болезненных иголочек прошило всю его руку, и он с трудом стерпел подобный дискомфорт. Очевидно, он не так уж хорош был в сдерживании, раз Дэниел открыл глаза. Он поднялся на локте, испуганно хватаясь за телефон. Дэниел закрыл собой солнечный свет, и Джек сжал и разжал занемевшую руку, пытаясь посильнее надавить другой рукой на затекшие мышцы. - Еще полчаса, - сообщил он Дэниелу, который оглянулся на яркий свет с балкона. Джеку достался обзор на чуть сутулую спину, по которой он тут же жадно проехал оставшейся в живых ладонью. Полчаса для всяких мерзких нежностей. Если он сможет отвлечь Дэниела хоть на секунду от предстоящей поездки, то Джеку определенно стоит это попробовать. Он потратил лишь несколько минут на то, чтобы привести себя в порядок. Вернувшись в спальню, он первым делом учуял запах сигарет. Возмущению его не было предела, но Дэниел только пожал плечами. - Я, - только и успел он сказать в свое оправдание, как Джек решительно забрал у него сигарету, затушив ее в стакане с водой. - Ты, - только и сообщил он тоном, не терпящим возражений, - отправляешься в ванную и не смей там ничего творить, - и хотя тон Джека был весьма строгим, руки его уже нежно прошлись по лицу Атласа. С большим трудом он удерживал себя от утренних желаний – спасибо экстремальному вечеру – потому не так уж демонстративно выходило над Дэниелом нависать. Несколько секунд Атлас разглядывал его с излишней внимательностью, потом со вздохом послушался. В этом было что-то совсем уж неприличное. Никогда Джек не переживал о том, как выглядит утром в постели. Утром – это когда вся власть ночи завершилась, когда воспоминания стерты алкоголем или отсутствием желания запоминать – и никогда прежде он не просыпался с таким странным ощущением цунами внутри, которому… Которому как будто и не нужно было только повторения. А что ему, блять, нужно? Он растянулся на кровати. Никакого плана, но поездка в тюрьму здорово напрягала. Больше всего Джек боялся, что потеряет контроль. Дилан был для него отныне человеком вне всякой логики, вне приличий, отвратителен по натуре, и Джеку было сложно держать лицо. Он выдаст сразу все, что знает. Да и Дилан, видимо, знает о нем. Только Дэниел оставался между ними, меж двух огней. Никогда прежде Джек не желал влезть по самую макушку в чужие проблемы. Странная внутренняя дрожь, неконтролируемая, присоединилась к цунами. Так много он хотел бы сделать с Дэниелом. Его растерянный вид после ванной, влажная бледная кожа, болезненный вид – все в нем рождало не только желание физическое. Это было желание… защитить? Что Джек мог противопоставить? Сперва ему нужно просто оценить обстановку. А до обстановки еще целых полчаса. Об этом он сказал Атласу вслух, и тот отрешенно посмотрел на Джека, как если бы и забыл о его существовании на время. Джек чуть прикусил губу изнутри – это и обижало, и раздражало. Он знал, что сейчас еще рано. Но хотелось бы, чтобы Дэниел посмотрел на него как вчера. Чтобы всегда внимательный взгляд синих глаз чуть расслабился. Смотри внимательнее. Взгляд Дэниела поднимался слишком медленно. Джек моментально загорелся, благо одеяло все еще прикрывало его в нужных местах. Он терпел взгляд, изучающий едва заметные синяки на бедрах – их нужно продлить – и небольшие следы на коже шеи – Джек обнаружил их в зеркале утром – и подумывал, как бы попросить перейти от взгляда к действиям . Телефон вздрогнул на тумбочке, и Дэниел отвлекся. Джек раздраженно залез в одеяло с головой. Кровать несильно прогнулась под чужим весом. Джек высунул голову, понимая, что сейчас ему снова достался излишне сосредоточенный Атлас. Он набирал сообщение – видимо, просьбу Хэнли получить товар и проверить – а Джек безнаказанно подползал ближе. Он уже хотел совершить что-то очень дерзкое – прикусить кожу на боку, скользнуть рукой по бедру внутрь, положить голову на колени – но был остановлен очень повелительным «подожди». И хотя Джек выглядел обиженным, он замер, изучая снизу вверх Дэниела. Что, черт возьми, делает его выше всех? Первая влюбленность должна быть гормональной, бестолковой и заканчиваться после первого неудачного секса. Мало того, что вчерашнее нельзя было назвать «неудачным» - даже сейчас Джек ощущал легкое напряжение внутри живота, несмотря на отношение к себе утром – так он еще и ничуть не насытился, хотел еще больше и больше, желательно без перерыва, чтобы Дэниел смотрел так внимательно только на него, а не на экран телефона. Новые волны мурашек рождались от живота кнаружи, и Джек подполз еще ближе. - Полчаса, - напомнил он Дэниелу, испытывая ужасное желание положить ладонь на бедро. Это желание с трудом подавлялось остатками воли. Он уже загорелся против всякой воли, и Дэниел лишь бросил на него взгляд сверху вниз. На секунду напряженное его лицо расслабилось – и Джек словил такой кайф, как, возможно, испытывают наркоманы, пуская очередную хрень по вене – и он склонился к Джеку в явном позволении себя поцеловать. Джек обхватил его голову руками, пытаясь завалить на себя, передавая все свои утренние желания с помощью поцелуя насколько мог. - Подожди, - повторил Дэниел, и хотя тон его был чрезвычайно уверенным, а Джек – очень послушным – в его взгляде, скользнувшим по губам Джека, было что-то приятное. Джек протестующе застонал, когда Дэниел перевел взгляд на телефон. - Двадцать пять минут, - укоряюще заметил он, переворачиваясь на спину. По его мнению, текущие проблемы было сложно игнорировать. Во всяком случае, Джек лег так специально. - Джек. Названный по имени фокусник послушно вздохнул и отвернулся, обнимая одеяло. Он разочарованно разглядывал окрашенное яркими солнечными лучами небо, думая о том, как быть с тем, что внутри него не только желание. Ему хотелось бы быть кем-то значимым для Атласа. Если бы Джек только знал, что однажды окажется в одной с ним постели, хранил бы исключительную верность столько лет. Вряд ли, позорно предложил себя, как Лула – ему, в первую же встречу. Как же сильно кружилась голова тогда, в Нью-Йорке, когда он увидел перед собой повзрослевшего Атласа с обычным кофейным стаканом. Хотелось быть лучше, сильнее, красивее, выше, умнее – да все лучше. Какие идиотские попытки он тогда предпринимал… Нужно было предложить себя увереннее? А теперь он опоздал, и другой человек занимал мысли Атласа так сильно, пусть болью, но занимал… От ладони на своем бедре Джек ощутимо вздрогнул. Он тут же напрягся, ощущая горячее объятие со спины. Дышать становилось значительно сложнее. Джек чуть съехал по простыням назад, ничуть не стесняясь столь близкого контакта. - Двадцать минут, - сообщил он с укором через плечо, и рука съехала ему на живот. Как если бы температура была под сорок. - Думаешь, не хватит? – услышал он у уха столь привлекательный для себя голос. – Я в себе не так уверен, - усмехнулся Дэниел ему на ухо, а руки его творили что-то весьма незаконное прямо возле члена Джека, лишая его способности связно мыслить. Джек с трудом удержал руку лишь на его затылке, прижимая к себе. Почему нельзя трогать. Как же ему хочется жадно прильнуть к Атласу, обнять, облапать – грязно, со всеми доступными намеками – так, как он может лишь телом сейчас, чуть потираясь ягодицами о чужое согласие, которое он забыл спросить. - Ну Дэни, - попросил он разочарованно, понимая, что не сможет больше нескольких минут под тренированными пальцами, скользящими вдоль горячей чувствительной кожи. - Дэни что? – уточнил Атлас, и спокойный его голос не сочетался с тем, что Джек явно ощущал большей частью своего тела. - Дэни, хочу как вчера, - бесстыже подыграл Джек, ничуть не сдерживаясь от стонов, понимая, что Атлас целует его в шею. Да это даже звучало прекрасно. Он взмок за несколько секунд. - Как первый раз или второй? – уточнили у него как в соцопросе, и Джек раздраженно зарычал. Он был крайне недоволен промедлением, потому что восхищавшие его руки, сжавшие его головку с приличной силой, уже вполне справились с утренними желаниями. Так мало нужно, чтобы наступило хотя бы временное облечение. - Как второй, - Джек закрыл глаза, не в силах переносить представшего ему зрелища. От этого поцелуи в шеи показались ему еще лучше, чем прежде. Все это не в первый раз, но никогда не было так хорошо и правильно. Никогда прежде он не ощущал такой страшной потребности. Меньше двенадцати часов, а ему очень надо. Это так меняет все идиотская влюбленность? Это из-за нее Дэниел улыбается ему в плечо, и Джек уже не уверен, что ему точно надо. Чтобы так было как можно дольше? - Ты хочешь спасти его, зачем, - пересохшими губами так сложно разговаривать. Произнесенное сработало как удар током, и Джек едва успел удержать руки Атласа возле своего живота. У него ушло достаточно сил на то, чтобы поймать его. Сколько же силы в Дилане? - Нет, - Джек с трудом удержал его от второй попытки сбежать. - Как ты… Как ты понял? – только и послышался голос Дэниела, и не было в нем никакой уверенности, никаких приказов. Джек отпустил его, но лишь на секунду, чтобы перевернуться в постели, чтобы удержать силой возле себя. - Я… - Джек с трудом удержал его от очередной попытки сбежать. Он обнял его в который раз вокруг головы – и сложно было держать так, оставаясь аккуратным, не пытаясь придушить по пути. – Я учился у лучших Дэниел ничего ему не ответил. Он так замер, словно собирался отключиться. - Так, нет, - Джек погладил его вдоль скул и прижал губы к виску. – Нет уж, хватит, - в этот момент его вина ощущалась так остро, как будто это лично он причинял Атласу боль – Объясни, зачем мы делаем это, если он заслуживает сидеть за решеткой. Дэниел молчал так долго, что Джек отчаялся получить ответ на свой вопрос. Меньше десяти минут до выезда. Зачем он вообще открыл рот? Весь этот холод от кожи Дэниела начинал его пугать. - Просто объясни мне, и я сделаю так, как ты скажешь, - произнес он едва слышно Дэниелу на ухо. – Может быть, я не очень умен и не догадался сам. Пожалуйста, Дэни. Но Атлас молчал и не шевелился. - Так, -Джек попробовал собрать все, что знает, в кучу. Дилан. Сумасшедший, неуправляемый тип. Джеку казалось, что он не станет трогать членов своей команды. В чем-то у него было свое медвежье очарование. В чем-то он был очень неплох. Джеку не особенно нравилось все это демонстративное проявление грубости и силы, поэтому он даже не пытался ничего предпринимать. Все же, сложно отрицать его идиотский гиперфикс на всем, что напоминает Дэниела. Он сильнее сжал Атласа в объятиях. Пока не выходило дать чего-то большего. Дилан был фокусником с гораздо более долгоиграющими планами. Столько лет планировать месть за отца… А если Дэни уверен, что Дилан уже планирует побег? Что, если побег – это предложение за свободу? - Мы сделаем это потому, что взамен он исчезнет, верно? – наконец сообразил Джек, и секундой спустя Дэниел чуть расслабился в его руках. Он смог пошевелиться. – Я не скажу, - дошел до него и второй вероятный страх Атласа. – Давай мы просто сделаем это, - он потерся носом о висок Дэниела. Бессмысленно обещать, что он попробует защитить Атласа – в нем весу меньше шестидесяти килограмм, что он противопоставит сотне мышц Шрайка? Только… Может быть… Если Дэниел сможет быть умнее его, потому что он больше не будет один? - Но если он погибнет в середине пути, то я ничего не обещал. Дэниел посмотрел на него впервые за полчаса. - Никто из нас не должен стать убийцей, - твердо сказал он, и Джек послушался его в который раз. Как слушался всегда. - Ладно, - согласился он быстро, и Дэниел слабо ему поверил. Он погладил напряженные руки Джека, и тот послушно отпустил Атласа на волю. – Я буду за рулем. *** Интересно, а только мозг Джека так по-идиотски устроен? Вся ситуация выглядит отвратительно, он ведет машину прямо в тюрьму к человеку, который издевался над Дэниелом – это даже звучало отвратительно – чтобы помочь ему оттуда сбежать. Все, что Дэниел придумал – несмотря на! – все, что он только смог придумать своим гениальным мозгом, было потому, что он был на шаг впереди. Это – цена за свободу Дэни. Но почему же вместо ярости, агрессии, гнева, мыслей о плане Джек только и думает о том, как могло бы выглядеть утро. Это то, почему ему не отпустить Дэниела столько лет? Потому что он никак не может получить должного? Сколько ночей ему нужно, чтобы Джек Уайлдер опять впал в панику и сбежал? Но это не парни и девчонки с улицы или огромными кошельками. Это был человек, который во всем превосходил Джека, и помимо физического влечения он вызывал нежность, желание защитить, отомстить, пережить всю эту херню, чтобы наверстать столько лет. Будь Джек… Будь он что? Что он мог сделать в шестнадцать, чтобы Дэниел предложил ему карту? Это не закончилось бы ничем. Более того, он бы просто закончил жизнь там же на улице, и отлично, если бы кто-то его хотя бы похоронил. Все, что умели руки, все, что Джек успел освоить и перенять – потому что Атлас ему не давался. Оставался недосягаем, недоступен. Даже сейчас, пусть Джек уже знал ощущение его присутствия рядом, его объятие во сне, это все равно было… Не то. Он оставался дальше, чем Джек мог рассчитывать. Именно поэтому он выложится на все проценты, что только может. - Джек, смотри на дорогу, - «не на меня». - Не могу, - признался он, и Дэниел скривился, считая его слова идиотскими. - Перестань, - попросил он тихо, убирая карандаш за ухо, чтобы развернуть айпад. Это пятый раз, когда он проверял расписание на ближайшие несколько суток. Джеку предстояло заступить на первые смены в лазарет, и это означало, что Дэниел останется без его контроля. А где он будет? Где они оба будут? Кто они теперь? - Не могу, - повторил Джек, хотя все же стал более внимательным к дороге. На старом шоссе все равно никого не было, и только яркий солнечный свет превращал асфальт в зеркало далеко впереди. – Что ты хочешь, чтобы я сейчас сделал? – уточнил он, понимая, что странное агрессивное возбуждение может заставить его и Дэниела потом пожелать. - Ждал меня в машине. - Но… - Джек. - Я не могу… - Я справлюсь. Джек бессильно встретил его прямой уверенный взгляд. С чем ты справишься, Дэни? С тем, что теряешь сознание, если воспоминания срабатывают на триггер, возвращая тебя в прошлое, а там ты будешь наедине с кошмаром? - Не надо меня защищать, - достаточно твердо сказал он  Дэниелу. - Не надо меня защищать, - повторил за ним Дэниел слово в слово, пролистывая список задач. Бледность его становилась все более заметной. Джек потер висок. Он управлял машиной интуитивно, ведь умел это делать с пеленок. За рулем он мог делать тысячу дел, и это никогда не приводило его к авариям. Чаще всего именно Джек был за рулем, и он впервые задумался о том, почему. Потому что машине нужно доверять? Джек обнаружил в его слегка дрожащих руках пачку сигарет. Это заставило его свернуть с дороги, застряв в облаке пыли на обочине. Не успел Дэниел возмутиться, как Джек отодвинул кресло и перелез прямо к нему на колени, забирая пачку. - Нет, - сообщил он Дэниелу авторитетно. Атлас посмотрел на него безо всякого выражения – Джек не мог к этому привыкнуть, не тогда, когда он на чьих-то коленях. - Мне не до этого, - только и отозвался Дэниел. – Мы опаздываем. - Подождет, - и, хотя они ни разу не опаздывали, Джек все равно бросил взгляд на часы на приборной панели. У него было минут пять, может быть. – Мне, конечно, может и нравится такое унижение, но прямо сейчас я не за этим, - пояснил он Дэни, и тот поднял бровь. – И я, конечно, считаю безбожно сексуальным, когда ты там что-то тянешь в рот, но ты и так хреново выглядишь, - он закрыл рот Дэниелу рукой, чтобы тот не вздумал спорить. – Давай каждый раз, когда тебе захочется… ммм…снять стресс, ты попросишь меня об этом? Дэниел поднял вторую бровь, и Джек чуть усмехнулся. Какие-нибудь отношения залетают с таких унижений? Он отпихнул кресло Дэниела дальше от панели впереди. Спасибо темным джинсам, не так уж обидно было оказываться на коврике, на коленях перед Дэниелом. - Ты… - А вдруг заметят, да? – Джек повторил свою неприличную улыбку. Дэниел с возросшей тревогой оглядел трассу впереди и сзади. - Пока у меня еще больше стресса, чем обычно, - произнес он без явного сопротивления, и Джек стащил с него ремень менее, чем за секунду. Ох уж эти двусмысленные трюки и на первый взгляд не нужные навыки… Его ладонь уже хозяйничала прямо под молнией. Он помнил, что это выдает не те реакции, что нужно, но Джеку, в целом, не так уж нужны были руки. Стараясь не замечать возрастающей паники Дэниела, Джек воспользовался руками лишь на несколько секунд. Придется поработать с тем, что Дэни не так уж радует присутствие Джека. Придется привыкнуть к тому, что Джек для него не так уж неотразим, раз не происходит такой уж быстрой реакции. Что Джек теперь – второй. Столь много людей мечтало сделать его первым, а он в крайне неудобной позе касается губами еще слишком мягкой кожи, ощущая, что Дэниел пытается его оттолкнуть. - Что ты творишь, - только и услышал он сверху, прежде чем приоткрыть рот. Несколько прикосновений – пожалуй, тестовых – и Джеку приятно видеть весьма положительную реакцию. Может быть, не так уж все безнадежно. Ему придется постараться, чтобы Дэниел отнял руки от покрасневшего лица. - Джек, блять, - прошипел он, не сопротивляясь, но и не подчиняясь, и Джек чуть прикусил напряженную кожу возле головки. Он предполагал, что будет так. В целом, это не первый раз, когда нет свободной кожи, чтобы ухватиться, но и так сойдет. Это вызвало не такие уж приятные ощущения, поэтому Дэниел собирался сообщить ему, что хватит. Это вообще ни в какие… Стоило ему отнять руки от лица, как Джек постарался максимально развратно провести языком по всей длине, ничуть не стесняясь влажных следов на губах, на подбородке, на выступающих венах чужого члена. - Джек может и блядь, - пробормотал он довольно, понимая, что Дэниел смотрит на него со смесью смущения и возмущения. Но смотрит. Это он любит, быть в центре внимания. Это он может – отвлечь на губы, на язык, перехватить рукой у основания, интуитивно нежно следя рукой вслед за движениями рта. – Но так раньше не делал. Мимо проехала машина. Джеку показалось, что Дэниела хватит инфаркт прямо под ним. - Даже за деньги? – услышал он тихий вопрос. - Никогда, - Джек произнес это, ничуть не смущаясь тем, что рот его был чрезвычайно занят. Легкие вибрации от его голоса заставили Дэниела закрыть глаза. Он уткнулся лбом в еще прохладное стекло машины. Джек в основном питался самолюбованием и собственной техникой – хотя не так уж тренировал, тут он сказал правду – и совершенно не ожидал, что его вдруг поглядят по лицу. Он напряженно перевел взгляд на Дэниела. В нем было что-то такое… притягательное. Всегда было, но в ту секунду Джек уже не был уверен, что после него кто-то или что-то вообще будет. Один его благодарный взгляд пополам с возмущением, страхом быть застигнутым, с широкими зрачками превращал Джека в безвольное желе. Внутри него все горело, а ведь он не занимался ничем особо приятным. С физической стороны. Но с моральной… Он пропал. Не отрывая взгляда, Джек постарался взять так глубоко, как только мог. Подавить рефлекс, чуть сглотнуть, и рука в его волосах пытается оттолкнуть. Ну уж нет. Он не стал проглатывать все, отстраняясь намеренно, позволяя нескольким каплям стечь по губам на подбородок. Пусть он не добился ни звука, но ему было достаточно красных скул, приоткрытых губ, широко раскрытых глаз. Как же он пропал. Дэниел протянул руку, чтобы стереть с его лица весьма постыдные следы, но Джек лишь перехватил его руку и аккуратно поцеловал каждый палец. Зря он так сделал. Это больше, чем он собирался сказать. Он не готов. Дэниел не готов. Еще столько впереди… Так плохо, что невозможно хорошо снова и снова делать что-то сверх привычного. Очередной глубокий поцелуй, и плевать, что видно проезжающим. Пусть завидуют. Пусть издалека это выглядит как-нибудь некрасиво. Пусть это обычно презирают – потому что завидуют – но даже столь глубокий поцелуй с острым привкусом все равно не помогал. - У него больше нет власти над тобой, - пробормотал Джек, обхватывая его лицо. – Она теперь у меня, - он поцеловал его еще раз, после чего вернулся за руль, оставив Дэниела приводить себя в порядок.