Озабоченая

Парк оказался знакомым. По гравийным дорожкам, которые врезались в память смутными силуэтами прошлого. Мелкие топают рядом, цепко ухватились за мои пальчики своими крошечными, тёплыми ладошками. Такие малявки, такие беззащитные. А ведь в этом парке я когда-то гуляла пару раз с одноклассниками — лица их стёрлись, растворились, как старое фото под дождём. Да и сейчас пройди они мимо — не узнала бы. Всё слилось. Деревья — в зелёную, дымчатую кашу. Дорога впереди размыта туманом усталости, я дальше десяти метров не вижу. Сегодня так и не удалось уснуть, и мир от этого потерял чёткие границы. Что удивительно — с утра того парня на лестничной клетке не было. Ни следов, ни намёка. Даже как-то… расстроилась. Было бы интересно узнать, кто он. Хотя бы — как звучит его голос. Мальчишки вдруг потянули меня в сторону, к зарослям сирени, уже отцветшей. Я послушно пошла за ними, мысленно отмечая повороты. Главное — потом не заплутать. Телефон заряжен, в крайнем случае, попрошу, чтобы нас забрали. Денис внезапно сорвался с места, за ним, копируя каждый жест, помчался Сашка. Пришлось ускорить шаг. Они примчались к старой деревянной лавочке и с визгом повисли на шеях… старших близнецов. — Опачки, вы чего тут? — один из парней — кажется, Миша — тут же подхватил Дениса, усадив того себе на колени. Взгляд его скользнул ко мне, быстрый, оценивающий. — У Димона и Маринки романтик, — объясняю я, пожимая плечами. Старшие близнецы понимающе кивают, улыбки играют на их лицах. Замечаю на лавочке разбросанные учебники и тетради в клетку. Они что, тут учатся? Хотя, если подумать… Погода сегодня тихая, солнечная, а дома с двумя карапузами о тишине можно забыть. Удивительные ребята. — Долго с ними гуляешь? — спрашивает Лёша. Вопрос застаёт врасплох. Они что, беседу со мной поддерживать хотят? Зачем? Я же вроде как отвлекающий манёвр, временная няня… — Пару часов. Скоро уже, наверное, обратно идти пора, — оборачиваюсь, пытаясь разглядеть в зелёном лабиринте ту дорогу, по которой мы пришли. И ощущаю лёгкий укол паники. — Блять. — Чего там? — интересуется Миша, подбрасывая Дениса, от чего тот визжит от восторга. Поворачиваюсь к ним, не зная, как ответить. Признаться, что потерялась в парке, куда сама же их привела? Славно. Вздыхаю, смиряясь с собственной беспомощностью. — Щас Саня подойдёт, и мы домой пойдём. Можем вместе, — улыбается, видимо, Миша. — Спасибо, буду очень благодарна, — отвечаю я с искренним облегчением. — Вы тут… учитесь, что ли? — наконец решаюсь спросить. — Ну да. Дома за мелкими следим, а на улице и думается легче, — отвечает Лёша, ловко усаживая маленького Сашу себе на плечи. Малыш хватает его за волосы, но парень только смеётся. — А вот и Саня, — Миша махнул рукой кому-то у меня за спиной. Я обернулась. Из-за деревьев выходил высокий парень в чёрной ветровке, с сигаретой в зубах. Он поднял на нас взгляд, и почему-то его глаза на секунду зацепились за меня. Взгляд был странный — не то изучающий, не то узнающий. Потом он резко опустил голову, развернулся и ускорил шаг, удаляясь от нас. — Опять он за своё, — вздохнул Миша и начал быстро сгребать тетради в рюкзак. — А чё он? — не удержалась я. — Забей. Пойдём. Мы мелких возьмём, а ты покури, ты же вроде куришь? — предложил Лёша, снимая Сашу с шеи. Боже, прямо чувствуется воспитание Димона. Все мелочи подмечает, и, видать, заразил этим пацанов. Ну нельзя быть такими… Сердце ёкает от этой неожиданной заботы. — Как много Саш развелось, однако, — бормочу я, отходя в сторонку и доставая сигарету. Подкуриваю, делаю первую затяжку. Дым, горький и едкий, ударяет в лёгкие, отчего сразу начинает слегка кружиться голова. Ноги становятся ватными, но виду не подаю. — А ведь Маринка потом на Диму долго шипела, когда о тебе узнала. Думала, ты его бывшая, — полушепотом, чуть повернувшись ко мне, говорит один из близнецов. Надо их как-то рассмотреть повнимательнее, чтобы научиться различать. — Не дай боже, — я даже машинально перекрестилась, и они оба фыркнули. — Почему? — спросил второй, Лёша, кажется, с лёгкой усмешкой. — Не хочу другу жизнь портить. Да и он для меня больше как брат. Сука, рассудительная, — хмыкнула я, пока мы шли, и я наконец-то могла вдоволь разглядывать их, сравнивая. И ведь если вглядеться — они и правда разные. Миша чаще улыбается, в его взгляде больше озорного огонька. Лёша — спокойнее, задумчивее, его улыбка какая-то более сдержанная, внутренняя. И общаться с ними — удивительно легко. Они сами задают вопросы, ненавязчивые, и я отвечаю, не особо задумываясь, что можно, а что нет. Всегда мечтала о брате. Именно о старшем. Чтобы защищал, чтобы ругал, когда творю херню, но чтобы всегда, в конечном счёте, был на моей стороне… Вот только им шестнадцать… Пиздец. Ухмыляюсь этой мысли и аккуратно выкидываю бычок в сторону урны.Траектория идеальная — он со звоном падает внутрь. — Трёхочковый, — комментирую свой бросок и догоняю ребят. — Харош, — говорят они синхронно, и я поднимаю голову. Они оба смотрят на меня. От этого синхронного, внимательного взгляда становится неловко, и я снова глупо улыбаюсь, чтобы скрыть смущение. — Поцантре… — начинаю я и вдруг резко останавливаюсь. Они останавливаются следом, оборачиваются, смотрят вопросительно. Сердце колотится где-то в горле. Голос звучит чужим, но твёрдым: — А не хотите ко мне переехать?

***

— Ну, я, конечно, рад, что ты решила где-то рядом обжиться, но парни с мелкими помогают, — начал Дима, постукивая пальцами по столу. Мы сидели втроём на кухне. Чашки с горячим чаем, тихий вечер за окном. Я попутно листала на телефоне объявления о квартирах в районе. Цены кусались так, что хотелось плакать, хотя пара убитых вариантов всё же маячила на горизонте. — Я уже давно думала им на следующий год снять квартиру, если честно, — мягко перебила его Маринка. Я подняла на неё глаза. — Экзамены, — киваю я в ответ, и она подтверждающе кивает. — Я видела, как они учатся на улице, — перевожу взгляд на Диму. Он уставился в стену, явно обдумывая что-то своё. — Идея заманчивая, конечно, но… что ты будешь делать с двумя молодыми парнями в доме? — Дима как-то странно, по-отцовски ухмыльнулся, и я тоже не могу сдержать улыбку. — Бля, Димон, не начинай даже, — начинаю ржать, не в силах остановиться. — Я пока не планировала, что дальше буду делать. Но, возможно, всё-таки уеду. Он тут же становится серьёзнее, переглядывается с Маринкой. В его взгляде читается тревога. — Я тебе должна, так что… — лезу в банковское приложение. Пальцы слегка дрожат. Перевожу определённую сумму на карту Димы. Очень определённую. Он чувствует вибрацию в кармане, достаёт телефон, смотрит на экран. Лицо его темнеет. — Сова, блять… — выдыхает он. О да, этот его взгляд, полный немого недовольства и уязвлённой гордости. Он обожает быть тем, кто помогает, но стоило попытаться помочь ему — и он скалит зубы, будто волк. — Это не тебе, — ухмыляюсь я, прячась за кружкой, и смотрю на Маринку. Она смотрит на меня с недоумением, не понимая намёка. Придётся объяснять напрямую. — Это на няню для мелких. Парням надо учиться, раз сами этого хотят, а вам надо почаще быть вместе. Говорю это, а внутри скребут кошки. Понимаю, что вроде делаю хорошее дело, но вместе с тем гложет какая-то неловкость, почти стыд. С какой, блять, стати я лезу со своими деньгами в их семейный уклад? — Хорошо. Это сказала Марина. Мы с Димой синхронно поворачиваем к ней головы, удивлённые. — Я не являюсь официальным опекуном мальчишек, но они уже выросли, и пора бы им жить самостоятельно. За няню, конечно, отдельное спасибо, — на этих словах она незаметно пихает Диму локтем в бок, заставляя его смягчиться. — Но тебе стоит кое-что знать о мальчишках. Она смотрит на меня с какой-то хитрой, смущённой улыбкой. Я не совсем понимаю. Димон тоже начинает тихонько посмеиваться, бросая на меня короткие взгляды. — Как бы тебе сказать… — Маринка нервно перебирает край скатерти, бросая взгляды то на меня, то в коридор, будто боится, что пацаны её услышат. — Они не совсем… традиционной ориентации, — выпаливает она себе под нос шёпотом. Я лишь медленно поднимаю брови, ожидая продолжения. —И? — пытаюсь вытянуть больше информации. А Маринка смотрит на меня так, будто впервые видит. Её реакция забавна. Перевожу взгляд на Димона. Этот жук уже вовсю давится от смеха, упёршись лицом в ладони. — Поцантре! — кричу я в сторону коридора, не сдержавшись. Из-за угла тут же, будто по команде, появляются сначала одна, потом вторая рыжая голова. За ними, цепляясь за штанины, выглядывают и любопытные мелкие. — Вам отдельные комнаты или совместную? — бросаю вопрос, возвращаясь к просмотру квартир, стараясь казаться деловой. — Совместную, — звучит в идеальной синхронности. Что ж, не мне решать, как им жить. Моё дело — предложить. Их — выбрать. — Тусовки устраивать будете? — спрашиваю, не отвлекаясь от настроек поиска. — Ну… — снова синхронно, и они переглядываются, будто пойманные на чём-то. — Поняла, — киваю. Лучше на всякий случай обдумать этот вариант. Так. Значит, нужна трёшка, но с большой гостиной. Или вариант, где можно снести одну стену, объединив кухню и комнату… — Я давно говорил, что ты ебнутая? — Дима сидел, обняв за талию Маринку, и смотрел на меня с тем выражением, в котором читалось и восхищение, и лёгкий ужас. — Только что, — отвечаю, не особо реагируя. Всё моё внимание сейчас поглощено квадратными метрами, планировками, ценами за квадрат. А если новостройки глянуть? Первый этаж… Неприятности с лифтом, зато свой вход… Да и соседнюю квартиру в новостройке можно было бы выкупить и сдавать. На всё это, конечно, вряд ли хватит, но купить одну, а соседнюю взять в ипотеку… в принципе, можно. И даже что-то останется на первоначальные планы. — Димон, с тебя поиск работников. Я примерно распишу, что и куда надо, — говорю, отрывая взгляд от экрана. Он молча кивает. Перевожу взгляд на близнецов, стоящих в дверях. Хочется ржать — бедные ребята аж побелели и то и дело переглядываются, будто их поймали на чём-то ужасном. — А вам, господа, соседи, написать список нужной вам мебели. Улыбаюсь им. Они кивают, но так и остаются стоять на пороге, замершие. — Ладно, мне надо кое-куда сходить, — прохожу мимо всех, не отрываясь от телефона, на ходу натягиваю куртку и обуваюсь. Выскакиваю из квартиры и почти бегом топаю к магазину. На ходу проверяю карман: блокнот на месте. Хочется закурить, но до магазина рукой подать — решаю потерпеть. А будет совсем пиздец, если я куплю ещё и торт? Бля… Беру на кассе только пирожное «Картошку» и две бутылки пива. Выхожу, наконец закуриваю. Вечерняя прохлада тут же пробирается сквозь тонкую куртку. Руки мёрзнут. Бесполезно сунуть их в карманы — там не теплее. Хочется, чтобы кто-то шёл рядом и согревал их своими. — Сигаретка найдётся? Я даже не заметила, как мимо прошёл мужчина и остановился, обернувшись. Голос у него низкий, бархатный, с хрипотцой — от него по спине пробежали мурашки. Молча поворачиваюсь к нему, достаю пачку, протягиваю. Он берет сигарету, и мой взгляд залипает на его пальцах. Крупные, с широкими костяшками, на некоторых — следы старых ссадин или шрамов. — Благодарю, — кивает он и уходит, растворяясь в вечерних сумерках. А мои мысли остаются прикованными к его рукам. Боже, женщина, какая же ты жалкая, — мысленно шипю на себя. Но тут же начинаю смеяться. Тихий, нервный смешок. Смешно от того, что я засматриваюсь на каждого встречного мужчину. Смешно от того, как в голове тут же всплывают картины: кто-то сильный прижимает меня к холодной стене, целует так, что перехватывает дыхание, а потом его губы спускаются ниже, к шее, оставляя на коже жгучие следы… Озабоченная, блять. Уже и не заметила, как ноги сами принесли меня к заброшке. Открываю одну бутылку, едва забираясь на крышу. И сразу вижу — новая записка. Тот же салатовый листок, торчащий из горлышка старой бутылки. Сердце ёкает. В прошлый раз я практически намекнула на свой пол и спросила его. Теперь так страшно разворачивать… Так хочется, чтобы это был он. Разворачиваю дрожащими пальцами и… давись дымом, который вдруг попал не в то горло.

«Озабоченная =)»

Всё. Одна строчка. Верчу в руках клочок бумаги, чувствуя, как жар стыда и обиды поднимается к щекам. И что, это всё? Одно слово? Решаю написать такой же короткий, колкий ответ. Достаю ручку, на обороте его же записки вывожу:

«Что есть, того не миновать.»

Скручиваю в тугую трубочку, заталкиваю обратно в бутылку. Становится грустно и пусто. Думала, будет больше… Достаю телефон, листаю галерею в поисках фото своего прошлого послания. И понимаю, что не фотографировала. Сохранила только его стих. Чёрт, я даже не помню, что именно я ему там написала такой обидной глупости, что в ответ получила лишь «Озабоченная»… От досады лёгко пинаю край бетонной плиты на краю крыши. Плита чуть сдвигается с глухим скрежетом. И под ней виден ещё один листок, аккуратно сложенный вчетверо. Сердце замирает, потом начинает колотиться с новой силой. Подползаю, осторожно достаю его. Разворачиваю.

«Надеюсь, ты это не найдёшь. Хотя сам на это надеюсь.

Ловлю губами твои сладкие уста,

Хочу попробовать на вкус тебя.

Желаю взболтать омут твой,

Чтобы черти не знали в нём покой.

Попробуй разобрать слова,

Что шепчу, врываясь я в тебя.»

— Ебать… — вырывается у меня шёпотом. Мурашки бегут по всему телу, волна жара накатывает от макушки до самых пяток. Чёрт возьми. Я сижу тут, на холодном бетоне, и каждая строчка разворачивается в голове яркой, постыдной картинкой. Он… он сам тот ещё пошляк. Нет, даже не пошляк. Такой же «озабоченный», как и я, только в тысячу раз смелее и поэтичнее. Сижу и лыблюсь как полная идиотка, уставившись в багровеющий закат. Строчки всплывают в сознании снова и снова, разжигая тот самый, знакомый, стыдный жар глубоко внизу живота. Не буду фоткать… Чёрт. Но и взять с собой как-то неловко. Решаю написать ответ прямо на этом же листе, снизу. Ручка скрипит по бумаге:

«Пламя твоё искушает мой взор.

Хочу насладиться ожогами.

Так забери моё тело и душу в придачу,

Спрячь там, где нас не найдут.

Никогда.

Низачто.»

Боже… Что я делаю? Я сейчас флиртую или прямым текстом прошу, чтобы незнакомый человек меня выебал? Снова смеюсь. Тихий, сумасшедший смешок в пустом пространстве крыши. Аккуратно сворачиваю листок вчетверо и засовываю его обратно под плиту, туда, где он и лежал. Допиваю пиво одним длинным глотком и понимаю, что чертовски, безумно рада этому всему. Этот хаос. Димка, Маринка, их милая, шумная семья. Близнецы, с которыми теперь связано столько планов. И этот таинственный незнакомец с его стихами, что будоражат кровь… Всё это так будоражит, так оживляет. Хочется растянуть это безумие. Подольше. Насколько это возможно.