Богов не заботят вечера

На улице стояла темная ночь. Фонари тускло освещали улицу, а звезды мигали в небе над ними. В окнах некоторых домов еще можно было увидеть свет ламп, но это были лишь редкие случаи в кромешной тьме города. Было тихо, будто всё это место не хотело будить людей, спящих вокруг. Две пары ног медленно прогуливались по тротуару, стуча обувью по его покрытию. Звук их шагов был единственным, что нарушало покой ночи. Они шли вместе, держась рука об руку в крепкой хватке, которая была вызвана не жестоким вожделением, а нежной любовью. Одна рука была сильной и более крупной. Её пальцы сжимали другую в мертвой хватке, будто неспособные расслабить её. Было видно, как в напряжении вены выступали из-под кожи. Владелец этой стальной хватки шел также медленно, как и человек рядом с ним. Было видно, что он сдерживает свой темп ходьбы, чтобы подстроиться под чужой. Несмотря на это, он не вырывался впереди и не запинался ногами, а лишь манерно двигал ступнями, как солдат на марше. Другая же рука была почти полной противоположностью. Выглядело так, будто этому человеку не приходилось ни дня работать в своей жизни. Она была до неестественного чиста и гладка, будто сделана из мрамора. Кожа его пальцев была очень нежна, а их сплетение выражало не просто любовь, а нежную податливость, которая была свойственна хозяину этой руки. Шел же он более размеренно и элегантно, нежели его товарищ. Его штанины то и дело шелестели друг о друга, пока он с грацией перебирал своими ногами по твердей плитке дороги. Взгляд стройного мужчины был направлен прямо, будто высматривая что-то. Он не пытался посмотреть на другого парня, который обвился вокруг его плеча и, положив голову тому на плечо, напевал какую-то мелодию. На лице его застыло выражение наслаждения смешанное с воистину детской радостью того, кто проводит время со своей второй половинкой. Пока они двигались по темный улочкам, их взгляд скользил с вывесок на выписку, которые красовались на высоких домах, явно говорящих о своем статусе. То были различные заведения: рестораны, ювелирные, салоны красоты, магазины и так далее. До селе ни один из них не приковывал их внимание. Вдруг тонкая ручка поднялась и указала на ярко светящуюся золотом вывеску, Другой же он манерно прикрыл часть своего лица, будто светская дама на балу перед кавалером. Его глаза приняли чуть более насмешливый вид, к которому уже привык его супруг - "Ах, как ты узнал? Я думал держать это план в секрете. Ты такой проказник, дорогой. Ну, раз ты разгадал меня, то почему бы тебе не взять на себя наши планы на вечер?" - Его пальцы начали медленно поглаживать слегка черствую кожу его кулака. Его взгляд метнулся вниз по направлению его кисти. Он предпринял некоторое движение, но тут же передумал, будто отказавшись от бесполезной затеи. Оставшаяся свободной, его другая рука издала небрежный театральный взмах. Бокалы напротив них наполнились жидкостью, на вид похожей на смесь крови и винограда. Это было вино. Тонкая кисть быстро взяла напиток и, тонкие губы попробовали сладковатый вкус жидкости. Вино медленно колыхнулось в сторону от движения и начало переливаться по стакану, будто волны на море во время бурного дня. Поставив стакан на своё место, молодой человек проговорил - "Как и ожидалось. Чудесный вкус. Хотя я знаю одну вещь, что превосходит его многократно, если ты понимаешь мои намеки… Ммм?" Пара грубых глаз двинулась в сторону его лица. Они встретились, но их контакт прервали басистые слова - "Ты что вечно об одном и думаешь? Ты ж вроде святой, нет? Или хотя бы выставляешь себя таким…" Рука упала на грудь, драматично касаясь пальцами материи белой робы, надетой на тощее тело. Легкой вздох наигранного возмущения вышел из его губ. Его взгляд снова изменился. В нем добавилось чувство озорства, которое ребенок испытывает, играя со своими родителями - "Я? Только об одном? Ах~! Ты меня ранишь, мой милый. Разве я не доказал тебе, что мои помыслы столь же чисты, как и мой наряд!" - Его рука делает резкое движение, слишком предсказуемое, чтобы быть случайным. Бокал красного вина разливается на подол его робы, будто отрицая его слова. Улыбка расплывается на его лице в страстной манере поэта, сложившего правильные строки в произведение - "Ах, какой я растяпа. Похоже тебе прийдется помочь мне избавиться от этих запятнанных вещей. Стоит ли мне раздаться прямо сейчас или подождать до дома?" Вся эта сцена встречает лишь холодное выражение лица. Его бровь слегка поднимается в ответ на очевидно фальшивое представление перед ним. Его рука поднимается, а пальцы начинают массировать его виски, будто стараясь поверить в реальность происходящего перед ним - "Ладно, раз уж всё пройдёт к этому в конце, можешь раздеваться. Но знай, это был самый худший подкат, который я видел. Эх… Не хочу подыгрывать, но… Раз ты такой неряшливый, мне прийдется наказать тебя, понял?" Два стула отодвигаются одновременно. Без лишних промедлений вязка, держащая робу вокруг его тела отпутывается, а ткань быстро спадает, не имея больше опоры. Это выглядит почти магически в блеске от фонарей и ночных запахов. Нежное тело пробирает рой мурашек, но они появляются отнюдь не из-за холодного воздуха. Без чопорных движений его партнер стягивает с себя черный пиджак, прятавший его мускулы под своей пеленой. Затем его руки двигаются без малейшего промедления к штанам и развязывают ремень из черной кожи. Брюки спадают ниже, а сам он откидывает их пинком в сторону. Теперь их тела полностью на виду у друг друга, как они того и хотели. Первое движение происходит со стороны тощего парня. Он прижимает своё тело к сильной груди и крепко обвивает свои бледные руки вокруг его торса, цепляясь будто коала за дерево. Тут же сильные пальцы прижимают его ближе, хватая маленькую спину перед ними. Из его губ исходит маленький стон от нарастающего напряжения, смешанного с наслаждением от столь грубого движения. Молодой парень поднимает свой взгляд выше и двигает свои руки наверх, кладя их поверх задней стороны его шеи. Затем он поднимается чуть повыше на своих ступнях и встречает его губы в страшном поцелуе. Увиденный ранее холодный прием его подколов, не мешает их губам встретится в равном поединке желаний. После пары моментов, которые в глазах остальных казались бы мимолетными, их губы разошлись. Теперь их лица выглядели чуть более разгорячено и готово. Незримым движением в стороне от них на свободном месте крыши появилась двухместная кровать с белым застеленным покрывалом, двумя подушками и мягким одеялом, чудесным для полуночного сна. Хотя в эту ночь о сне не могло быть и речи. Жесткие руки, схватившись за худую талию, кинули его прямо на поверхность кровати. Был слышен легкий стук от приземления его тела, а затем и повторяющийся стон. Он двинул свой взгляд к постели перед ним. Теперь на ней раздвинул ноги в похабной позе лежал красивый парень. Его черты лица застыли в улыбке, смешанной с чувством вожделения, отражавшемся в его глазах. По обе стороны его головы приземлились матерые руки, прижав его к кровати еще плотнее. От этого казалось, что его тело стало еще меньше, чем ранее. Издав легкий писк, его черные глаза закрылись в предвкушении, которое настало через секунду после этого. Громкий вскрик, а потом и протяжный стон отдались на крыше. Его тело начало трепыхаться вверх и вниз под натиском напористых движений снизу. Его зрачки закатились чуть вверх, а на глазах появились слезы от переполняющего его чувства. Его рот открывался в беззвучной мольбе - "Е.. Еще… Еще…" Грубые пальцы слегка искривились на его руке, а сам он начал учащено дышать, будто бежал марафон среди атлетов. В его глазах больше не было раздражения или угрюмости. В них отражалась лишь одна мысль, общая у них обоих. Дать другому столько наслаждения, сколько возможно. Их бедра то сталкивались, то опять двигались в одном ритме. На их телах начали появляться капельки пота, стекающие по коже и мускулам вниз. Под их телами образовалось мокрое пятно на кровати, но движения продолжались. Противоположные стоны затмили звуки ночи вокруг. Наконец из его горла вышел глубокий шум, который предвещал волну, которая скоро окутает их. Пальцы начали сжиматься и расслабиться, а потом стянулись еще сильнее. Вскрик взорвал натянутое наслаждение их тел и вырвался наружу одним махом. Обессиленные они упали на мокрую ткань кровати. Их тела слились с друг другом в объятии, а разум начал медленно затягиваться усталостью. Взглянув друг на друга, они выдавили из себя улыбки, полные любви и заснули. Ночь прошла тихо.