Любовь рождается, когда умирает осень

      Декабрь в этом году просто ахуел. Мало того, что не было снега, но твёрдый плюс - это уже какой-то перебор. Сутками лил дождь, образуя не то что лужи, чёртовы океаны во дворах. И кирпич его знает, как теперь дойти до подъезда, особенно когда ты шляешься в летних тряпичных кедах. И нигде ни снежинки, ни намёка на то, что вообще-то сегодня уже зима.       Впрочем, людей вокруг это почему-то мало волновало. Или волновало, но они не подавали виду и отчаянно пытались хоть как-то создать новогоднее настроение. Магазины ещё в начале ноября стали продавать мишуру, гирлянды, ёлочные игрушки, всевозможные наклейки, одежду, аксессуары и декор. Буквально в каждом супермаркете возле всего этого обилия товаров толпились дети, глазея на "сокровища". А рядом стояли взрослые, тоже облизываясь на изобилие всякой всячины. В конце концов, и те, и другие не выдерживали, срывались, скупали половину новогоднего отдела и довольные тащили тяжеленные пакеты домой, украшать родные хоромы.       К слову об украшении. Сегодня 1 декабря, остался месяц до Нового года, а значит, по мнению директора МБОУ СОШ №2605, самое время украшать к празднику всё четырёхэтажное здание, оторвав учеников от их заслуженного свободного времени. И, как вы думаете, кому выпала честь ебаться с огромными коробками мишуры, распутывать клубки гирлянд длиной с экватор, собирать ёлку, которая была высотой минимум в этаж, а то и выше, стараться не разбить ни единого шарика, а то придёт злая Валерия Павловна, местный завхоз, и даст вам по щщам, и пытаться всё это обилие приляпать к школе так, чтобы висело и не падало, по возможности ещё и красиво было? Правильно, десятым классам. Потому что начальная и средняя школа маленькие и несмышлёные, у девятых пробники, а одиннадцатые корчатся над конспектами и судорожно читают всю классику, начиная с древнерусской литературы, потому что в первую среду декабря у них Итоговое Сочинение. Вот и вышло, что под горячую руку попадали бедные-несчастные десятые.       Арс просто стоял. Стоял и озирался, размышляя, где в этой всей канители он нужен. Ответ "дома на диване" отчаянно лез в голову, но пути отступления были перекрыты: охраннику сказали десятиклассников не выпускать без причины и разрешения от классрука, чтобы не сбегали. Поэтому и приходилось стоять и думать. В первую очередь взгляд Попова зацепился за ёлку, возле которой на высоченных стремянках стояли Макар и Эд. Три девочки из параллели наблюдали снизу и контролировали, покрикивая на бедных пацанов, которые отчаянно пытались повесить гирлянду. Да, там определённо нужна была помощь, причём скорее моральная, но Арс посчитал целостность своего мозга более важной, поэтому мысленно пообещал поставить за них свечку онлайн и направился к столам, где группа из 14-ти человек вырезала снежинки и клеила бумажные ёлочки. Подойдя к компании, Попов плюхнулся на стул рядом со своим другом Серёжей, тут же получив стопку сложенных листов серебристой и золотой бумаги, из которой по линиям требовалось вырезать снежинки. Матвиенко вальяжно откинулся на спинку стула, не то, чтобы аккуратно складывая картон для ёлочки, и протянул: — Как хорошо было бы сейчас оказаться на БДСМ вечеринке. Ну мы тут… вяжем!.. - Арсений прыснул, узнав знакомый мем, из-за чего ножницы слегка соскочили с линии и резанули неправильно. Впрочем, и так сойдёт. — Ничего, Матвиеныч, и не такие метели в ебало летели. ОГЭ сдали, и с картоном справимся! - подбодрил друга он, продолжая резать несчастную бумажку, что сопротивлялась и быть расчленённой явно не хотела. Вот вы бы хотели быть расчленённым? И бумажка желанием не горела.       Когда руки уже знатно затекли, а в стопку снежинок прибавилось ещё порядка 30-ти штук, кто-то плавно положил руку Попову на плечо. Арсений дёрнулся, поднимая взгляд и сталкиваясь с карими глазами директора школы Павла Алексеевича, который по совместительству был ещё и классным руководителем 10 «А», где учился парень. — Попов, радость моя, как у тебя дела? - в своей стандартной манере спросил Воля, потрепав Арса по волосам. — Всё хорошо, Павел Алексеевич! - кивнул десятиклассник, лёгким движением поправляя причёску. Когда уже Воле надоест трепать его, как собаку? — А по тебе не скажешь! Ты как будто ОГЭ второй раз сдаёшь! - добродушно улыбнулся директор, переводя взгляд на сидящего рядом Матвиенко. - А ты, головная боль моя, как? — Как обычно! - ухмыльнулся Серёжа, показывая Воле свои красные от ножниц ладони. - И что теперь с этим делать?! — Что делать, что делать… хомяку нос приделать! Работайте, каторжники! - деловито кивнул Павел Алексеевич, разворачиваясь на каблуках и уходя в противоположную от столов сторону. — Полезно, спасибо! - развёл руками Матвиенко, откидываясь на спинку неудобного стула. Арсений только кивнул, кажется, совсем не слушая друга.       Взгляд голубых глаз был прикован к массивным дверям зала, где, как показалось Попову, мелькнула слишком знакомая фигура. Арсений вглядывался в толпу, касаясь взглядом весёлых и не очень лиц, но не находя самых родных черт не менее родной моськи.       И тут небесные очи, как любил выражаться всеми обожаемый директор, отыскали того самого человека. Худая, почти тощая фигура, ровный нос с родинкой на кончике, чуть торчащие уши и глубокие, как лес летним днём, и светлые, как трава после грибного дождя, глаза. Шастун был удивительным человеком. Весёлым, добрым, открытым и чуть наивным, но в то же время целеустремлённым, непоколебимым и дисциплинированным. Они с Арсением долгое время были друзьями, помогали друг другу и поддерживали в самые непростые моменты. Были и остаются, ведь их дружба никуда не исчезла. Зато Арсений влюбился до беспамятства. Ему каждую секунду хотелось проводить только с Шастом, ходить к нему в гости, гулять вместе и долго целоваться, чувствовать себя любимым. Вот и сейчас, вглядываясь в родную фигуру, Попов замечтался. — Ээй, Земля вызывает Арса! Ааарс!! - громко позвал Серёжа, игнорируя осуждающие взгляды девочек, сидящих слева от него. — Да тут я!.. - обернулся Попов, немного рассеянно хлопая длинными ресницами. — Ножницы убери, а то ты сейчас себе палец отрубишь! - кивнул в сторону рук друга Матвиенко. Арсений опустил глаза и заметил, что ещё буквально миллиметр, и ножницы врезались бы ему в кожу. — Спасибо, Серёж! - тепло поблагодарил он, от греха подальше убирая бумагу.       Тут Попов почуял невесомый, почти неуловимый аромат нежного адеколона, который невозможно было спутать с другим запахом. Спустя пару секунд, показавшихся целой вечностью, на плечо легли до дрожи в коленях знакомые длинные пальцы, на одном из которых красовалось кольцо ввиде гитары. Шастун всегда приходил так: тихо, грациозно вписываясь в атмосферу, не тревожа ни единый её атом, словно он всегда был рядом. — О, Шаст, ты пришёл-таки! Мы уж думали, всё, бросил нас наш юный столб!! - Матвиенко драматично откинулся на спинку стула и смахнул несуществующую слезу. — И тебе не хворать, Серёж! - улыбнулся Антон, вставая рядом со стулом Арсения, но не выпуская его плечо. — Давай, присаживайся, шпала. Будешь своими великолепными пальчиками кромсать бумагу на снежинки! - хохотнул Матвиеныч, протягивая другу несколько листов.       Шаст послушно придвинул стул и сел, выпустив-таки плечо Арса из своей руки. Взяв зелёные в весёленький красный горошек ножницы, зеленоглазый начал было вырезать незатейливую снежинку, как за его спиной материализовалась Татьяна Михайловна. Она преподавала биологию, да и это всё, что можно было бы про неё сказать. Ни злая, ни добрая, ни скандальная, ни скромная, ни предвзятая, ни объективная. Просто учитель как учитель, ничего необычного. — О, Антон, ты-то мне и нужен. Пойдём, поможешь гирлянду возле 7 «В» повесить. - сказала она, выжидающе уставившись на Шастуна. Ему пришлось подчиниться и подняться с кресла, направившись на семенящей впереди биологичкой и бесстрастно наблюдая за колыхающейся у её голеней юбкой. Арсений же грустно посмотрел вслед удаляющемуся другу, стараясь сконцентрироваться на вырезании кружочков-заготовок, из которых должны были родиться, как в знаменитой песенке, ёлочки. — Арсюш, радость моя, как ты заебал-то уже!! - с ноткой досады протянул Серёжа, вновь откладывая в сторону шпажку с надетым на неё картоном. Кажется, это должна была быть ёлка... — Что?.. - ничего не поняв, переспросил Попов. — Где я уже успел согрешить? — Ты так в сторону Шаста смотришь, как будто готов прям на месте ему отсосать! Давай, яйца в кулак и признайся уже, что он тебе нравится!! - пихнул в плечо друга армянин, стреляя глазами в сторону покидающего зал силуэта. — А вдруг я ему не нравлюсь? - грустно промямлил Арсений, потупившись и опустив глаза в пол. Он так боялся оступиться, показаться в глазах Антона идиотом, прекратить с ним дружбу, что скрывал свои чувства, украдкой вздыхая и дроча на светлейший образ давно уже не просто друга. — Порыдаешь, встанешь и пойдёшь дальше! Хотя я что-то сильно сомневаюсь, что Шаст тебе не ответит взаимностью… - загадочно протянул Матвиеныч, принимаясь за новую партию ёлочек. — Ну, ладно… - вдруг ответил Арс, ощутив прилив сил и уверенности, встав и направившись в сторону 7 «В», где, в теории, должен был быть Шастун. Кажется, Серёжа сам ахуел от этого, но виду не подал. Попов, прытко пробираясь через толпу, вдруг почувствовал, что ему нужно обернуться. Затормозив и повернув голову, голубоглазый увидел Павла Алексеевича, который улыбнулся уголками губ и невесомо кивнул, мол, беги, чудо. Арсений просиял и вылетел из зала, направляясь на 3-ий этаж, где располагался необходимый класс. Возле него обнаружился и Антон, стоявший на стремянке и приклевавший далеко не первый метр гирлянды на стену. Его пальцы ловко ловили предмет декора, натягивали и лепили сверху прозрачный скотч, и так метр за метром. — Шаст… - неловко позвал Попов, сам поразившись предательски дрогнувшему голосу. Где же былая уверенность? А всё, а надо было раньше! - Мы можем поговорить?.. — Да, конечно, Сюш. Пару минут! - Шастун кое-как приляпал остаток гирлянды и скорее спустился. Его просто разрывало от любопытства. Что могло понадобиться Попову? — В общем, я хочу сказать… Хочу сказать, что… Ты мне нравишься! Ты самый прекрасный человек, которого я встречал, и я хочу быть с тобой! Быть только твоим, чтобы ты любил меня. Я уверен, что пожалею об этих словах, но я тебя люблю! - на одном дыхании выпалил Арсений, тут же до боли напрягая все мышцы. Надо всегда быть готовым удрать или избежать удара, особенно если ты признался в любви лучшему другу, поддавшись глупым эмоциям. — Арс… Ты мне тоже очень нравишься!! - вдруг ошарашил голубоглазого ответом Антон, затрепетав чёрными ресницами. — П-правда?.. - переспросил Попов, так боясь сейчас проснуться в холодном поту, зато уж точно не с холодным стояком. — Да!! - с жаром кивнул Шастун, кидая моток скотча куда-то под ноги и приближаясь с слегка задрожавшему Арсу. — Так… Мы теперь прям пара?.. - немного нервно захлопал глазами Арсений. Он явно не привык к подобным сценам… — Нет, подожди! - Антон прижал Арса к стене, обняв того одной рукой за талию, а другой облокотившись на шершавую поверхность. — Сюш, вы готов стать моим парнем?.. — Конечно готов! - Попов рвано выдохнул и прикрыл глаза, подавшись навстречу губам Шастуна. Всё было идеально, только вот за углом послышались шаркающие шаги, я затем из-за поворота показалась старая, сварливая уборщица, которую ненавидели вообще все. Она, впрочем, тоже недолюбливала добрую половину школы лишь потому, что другую половину попросту не знала. — Молодые люди, что у вас тут происходит? - недовольно начала она, угрожающе приподнимая швабру. — Гирлянду вешаем, только закончили вот! - нашёлся с ответом Антон, закрывая голубоглазого собой. Тот лишь поглубже вдохнул любимый аромат, приближаясь немного ближе. — Закончили? Тогда вперёд в зал, возьмите там ещё какие-нибудь задания! И побыстрее! Чем меньше вы потратите времени, тем быстрее я уйду домой. - зло кивнула уборщица, вновь уходя туда, откуда она пришла.       Арсений не успел произнести ни слова, как Шастун обвил его своими длиннющими конечностями и мягко поцеловал. Попов просто поплыл от такой всепоглощающей любви, с которой его губ касались губы самого дорогого в его жизни парня. Да, Антон не был девушкой. Да, это будут сложные отношения, возможно даже отношения, которые разрушат все связи. Да, им ещё придётся столкнуться с гомофобией. Но сейчас, пока совсем юного Арса целовал совсем юный Шаст, хотелось свернуться в клубочек и тихо плакать от счастья, навсегда оставшись в этом моменте. Но идиллию пришлось нарушить, ведь слишком небезопасно быть такими откровенными в школе. Бог с ними, с разгуливающими по пустым коридорам учениками, а вот камеры… Да и время было возвращаться к украшению, пока на них не нажаловались за безделие.       Антон обхватил точёное запястье своего парня и пошёл к залу, утягивая того за собой. Когда они дошли, Шастун тихо шепнул "Будь у снежинок, скоро вернусь" и растворился в галдящей толпе. А Попов, аж светящийся от счастья, направился к Серёже. Когда он подошёл, Матвиенко понял на него взгляд и широко улыбнулся, одобрительно кивая. — Ну что, принцесска, я могу тебя поздравлять с найденным принцем? - ухмыльнулся он, не отрываясь от создания ёлочек. Кажется, ему-таки вставили по самые глазки за то, что он ничего не делал. — Можешь! И с первым поцелуем!! - пропищал Арсений, невесомо касаясь своих губ пальцами, словно желая ощутить тепло антоновых губ. — Тогда поздравляю! Желаю, как говорится, чтоб хуй стоял и деньги были! - расхохотался армянин. - А если серьёзно, я рад за тебя. Честно. Совет да любовь, голуби! — Спасибо, Серёжкинс! - протянул Попов, крепко обнимая друга и быстро смаргивая влагу, собравшуюся в уголках глаз. Ведь мальчики не плачут!       Тут Арс услышал слишком знакомые голоса: Павел Алексеевич и Станислав Владимирович, преподаватель английского и лучший друг Воли, стояли совсем близко, тихо шушукаясь. Только вот великолепие слуха Попова учителя недооценили, а ведь десятиклассник очень хорошо расслышал кусочек их диалога. — Я тебе точно говорю! Попов ни разу не светился, как самовар начищенный! - с жаром утверждал что-то директор. — Да я не спорю! Но нам-то какое дело? - недоумённо уточнил учитель английского. — Как какое?! Сплетни, Стасяо, сплетниии… - довольно ответил Воля.       Арс и дальше бы продолжил слушать их диалог, только вот родной запах адеколона заставил десятиклассника забыть обо всём на свете, кроме его обладателя, что сейчас появился прямо у него за спиной. — Сюш, после украшения школы идём в "Лаванду" пить кофе! - тепло протянул Шастун, улыбаясь до ушей. Кажется, он был счастлив не меньше Попова, которого аж потряхивало. — А меня вы на кого оставили, голубки?! - возмущённо спросил Матвиеныч, хотя в его карих глазах сверкали искорки счастья за друзей. — Извини, Серёжкинс, но сегодня мы вдвоём! - слегка виновато ответил Антон. — Ой, какие вы нежные! Любитесь, голубки. Помните, время тик-так, однажды хуй-то и не встанет!! - рассмеялся армян, а за ним и остальные двое.       И тут Арсений понял, как сильно он счастлив. У него появился самый любимый парень Антон, Серёжа всё также травит свои шутейки, а где-то на Колпакова дома лежит с простудой Димка, к которому обязательно нужно сходить и пожелать скорейшего выздоровления, а то у кого им алгебру с химией списывать. И вообще жизнь прекрасна, когда тебе 17. А что будет дальше? Да плевать! Главное, что сейчас они совсем юны и совсем счастливы…