꧁Дар второго рассвета꧂

Оставшийся учебный день пролетел для Эридана в тумане. Он механически переходил из класса в класс, игнорируя шепотки и любопытные взгляды. Новость о том, что Эридан Волков «защитил» ботаника Луми Савельева, разлетелась по лицею со скоростью лесного пожара. Для всех это выглядело не как пробуждение совести, а как начало какой-то изощрённой, долгой игры. Так думали его «друзья». Так, несомненно, думал и Луми. Именно эта мысль грызла Эридана сильнее всего. Он видел этот взгляд. Недоверие, замешанное на страхе. «Что он задумал? Что будет хуже?» Этому мальчику, которого он три года травил, было легче поверить в злой умысел, чем в простую человеческую доброту. И Эридан не мог его винить. Он сам заложил этот фундамент ужаса. Когда прозвенел последний звонок, Эридан на автомате собрал вещи. Старый инстинкт тянул его в раздевалку, где Костя и Витя уже планировали вечерний «тусовки» с дешевым пивом на том самом пустыре. Надо было идти. Но не для того, чтобы пить.

— Дэн, ну че, протрезвел? — Костя хлопнул его по спине, но в его глазах была настороженность. — Утренний приступ благородства прошел? Или ты правда на этого задохлика запал?

Эридан холодно посмотрел на него. Он больше не мог притворяться их «корешем». Каждая минута в их компании отзывалась в нем позором.

— Отвали, Костя, — бросил он коротко, хватая куртку. — У меня дела.

— Какие дела? Ты же с нами!

— Я ни с кем. Запомни. И Савельева не трогайте. Это мое правило. Понятно?

Он произнес это тихо, но с такой ледяной окончательность, что Костя отступил, пробормотав: «Да пофиг, сдурел совсем». Эридан вышел на улицу, оставив за спиной немое удивление бывших дружков. Он не пошел домой. Он пошел на пустырь.

***

Место было таким же, каким он запомнил его из кошмаров. Заброшенная стройка, кучи ржавого железа, битые бутылки, чахлые кусты. Идеальное место для того, чтобы невидимому человеку совершить самое грязное преступление и скрыться. Здесь, в прошлой жизни, в этот самый вечер, и случилось непоправимое. Эридан нашел укрытие за грудой бетонных плит, откуда был виден единственный путь, по которому мог пойти Луми, если… если он его не послушает. Сердце бешено колотилось. Адреналин и страх — не за себя, а за него — делали вкус во рту медным. «Иди домой, Луми. Пожалуйста, иди прямой дорогой. Поверь хоть раз в своей жизни мне, даже если это я». Но Луми не пришел. Прошло полчаса, час. Сумерки сгущались, окрашивая пустырь в сизые, зловещие тона. Эридан уже начал думать, что чудо случилось, что Луми его послушался, когда услышал шаги. Неловкие, торопливые. Не Луми. Трое. Парни постарше, из соседнего ПТУ. Их лица были смазаны в полумраке, но Эридан узнал походку, осанку. Он видел их однажды, много лет спустя, на суде по другому делу. Мелкие сошки, способные на подлость в стае. Они шли, оживленно переговариваясь, оглядываясь. Искали. Ждали. Эридана охватила белая, чистая ярость. Это были они. Те самые твари. Они пришли сюда в надежде найти свою жертву. Его Луми. Живость, которая сейчас, возможно, сидит дома за учебниками, даже не подозревая, как близко он был к пропасти. Старый Эридан, семнадцатилетний мудак, возможно, даже присоединился бы к ним «за компанию». Нынешний же видел в них не людей, а бесформенную угрозу, которую нужно было устранить. Не для мести. Для профилактики. Он не полез в драку с тремя сразу — опыт и возраст научили его расчету. Он подождал, пока один из них, отойдя «по нужде», скрылся за углом полуразрушенной будки. Тогда Эридан двинулся. Его движения были быстрыми, резкими, лишенными подростковой угловатости. Удар в солнечное сплетение, точный и жесткий, лишил первого нападающего воздуха. Пока тот складывался пополам с булькающим звуком, Эридан схватил его за шиворот и со всей силы ударил головой о ржавую металлическую балку. Звон был приглушённым. Тело осело. Второй не сразу понял, что происходит, и этого промедления хватило. Эридан, используя инерцию, поймал его размашистый кулак, крутанул парня вокруг своей оси и резко дёрнул на себя, подставив подножку. Тот грохнулся на спину, и тут же получил тяжелым ботинком точно в нижнюю челюсть. Хруст, хлюпающий стон, и больше никакого движения. Третий, тот, что вернулся из-за угла, замер, увидев двоих своих лежащими. В его глазах был не страх, а дикое недоумение.

— Ты чё, псих? — сипло выдохнул он, доставая из-за пояса что-то блестящее — заточку.

Эридан не ответил. Он просто посмотрел на него. Взглядом человека, который уже потерял все, что было дорого, и которому теперь нечего терять. Взглядом, полным такой немой, вселенской ненависти и превосходства, что парень с заточкой отступил на шаг.

— Убирайся, — прошипел Эридан. Его голос был низким, чужим. — И если я хоть раз еще увижу вас здесь, или узнаю, что вы подошли близко к Луми Савельеву… Я найду вас. И мы поговорим уже без свидетелей. Навсегда.

Парень с заточкой медленно, не отрывая испуганного взгляда, отступил еще, потом развернулся и побежал, спотыкаясь о мусор. Эридан стоял, тяжело дыша, над двумя обездвиженными телами. Ярость медленно отступала, оставляя после себя дрожь в коленях и тошнотворное осознание: он только что чуть не убил двоих людей. Но он не чувствовал ни капли сожаления. Только ледяное удовлетворение. Угроза, по крайней мере, эта, была нейтрализована. Он наклонился, проверил пульс у обоих. Бился. Живы. Хорошо. Он не хотел за их грязь пачкать свое новое, хрупкое будущее тюрьмой. Развернувшись, он пошел прочь с пустыря. Его шаги были твёрдыми. Он сделал то, что должен был сделать двадцать лет назад. Он стал щитом. Это был лишь первый, кровавый и некрасивый шаг. Но он его сделал. Теперь предстояло самое сложное: доказать Луми, что щит — не маска палача. И начать меняться так, чтобы это увидели все, особенно он сам. И особенно — его собственные родители, для которых он всегда был лишь разочарованием в дорогой упаковке.