don't struggle

      пугод впервые за долгие годы находится в одиночестве. оно не давит, вовсе нет, только волной обиды по телу разливается, сковывает сердце во льды. ему поскорее от мерзкого ощущения избавиться хочется.       пугод с моддичатом повязан.       — он действительно нравится тебе? — усмешка на ухо. к нему подошли незаметно, носом по шее провели, губами коснулись мочки. руки модди лежат за спиной, пугод знает: иначе тот точно не сдержался бы.       образ санчеза в глазах меркнет.       но не беда: эмоциональный, экспрессивный, преданный ему секби быстро возникает на горизонте. пугод присматривается к нему медленно и осторожно, как ювелир раздумывает, какое украшение для драгоценного камня подобрать.       — не думал, что ты способен влюбиться в человека, который и слова поперёк твоего не скажет, — стоящим на магните его находит модди. пугод глаза прикрывает, в прозрачные воды вокруг грибного острова всматриваясь.       он давно зеркала стороной обходит. сразу после того, как однажды в отражении вместо светло-карих глаз тёмные, бездной веющие увидел.       флиртующего с ним джаста алфёдов за руку уводит. обзор на модди, к стене прислонившегося и руки на груди сложившего, открывается:       — до сих пор не начал учиться на ошибках?       пугоду кажется, что он контролирует ситуацию. что быстро уходящие чувства — незначительная проблема. быть может, не так уж и нужны ему отношения?       голос разума в манере модди над ним смеётся в открытую.       этот же смех он теперь слышит сзади, лёжа на животе на кровати человека, к которому пришёл сам.       или пугоду лишь нравится думать, что его решения какую-то роль играют, что не модди за него этот выбор сделал изначально.       ещё задолго до того, как они расстались.       — что ты чувствуешь? — пугод по рукам скован: не личная прихоть, но ничего против не имеет.       модди ему больно не сделает. разве что морально.       будет разбирать его психику по кирпичикам, копаться в голове с дотошностью психиатра, коим он номинально является, а затем неутешительные выводы выдаст.       — что я добровольно захлопнул на себе капкан.       пугоду боль укусов на шее и плечах нравится, раззадоривает лишь сильнее, и он от невозможности перевернуться и на моддичата нормально посмотреть раздражается.       — какой самостоятельный.       модди хмыкает негромко, насмешливо, с небольшой хрипотцой, и обнажённый пугод ткань чужой одежды ощущает.       — может, хотя бы разденешься?       — а мы куда-то спешим?       «мы». никто пугоду свободы не давал. он уходил неоднократно, хлопал дверью, оставляя за собой лишь молчание, на множественных недопониманиях завязанное.       пугод щёку изнутри до крови закусывает, только чтобы стон первый от прикосновений модди по всему телу сдержать.       — положи меня на спину.       — ты так соскучился по моему лицу?       пугод не признается, но редкими ночами, когда уснуть не удавалось сразу, отключиться от недостатка отдыха в момент, когда голова только коснулась подушки, перед глазами ему представала одна вполне конкретная физиономия. низкий лоб с ниспадающими прядями кудрявых волос, к которым рука всегда автоматически тянется, — те мягкие, шелковистые на ощупь, — шрам, губами пугода излюбленный, изласканный, через левый глаз проходящий, нос ровный, по которому забавы ради и щёлкнуть хочется, небольшая щетина. и губы. губы, язык между которыми сейчас по анальному отверстию мажет. пугод позорно себе мастурбировал, чужое имя шепча, неспособный мысли очистить.       модди о подготовке даже не спрашивает. пугод, судя по всему, вновь предсказуемым оказался.       ему ягодицами назад податься хочется, но модди ему только в пояснице прогнуться позволяет, за бёдра держит достаточно крепко, чтобы сопротивляться смысла даже не было.       пугода беспомощность выводить из себя практически перестаёт. он, снова на постель уложенный, головкой возбуждённого члена простынь в смазке пачкает, от трения странное, в тиски заключающее удовольствие получает.       — модди.       — что-то не так? — вопрос более чем серьёзный. стоит только пугоду сказать «стоп» или ответить «да», игра прекратится. вероятно, после его попросят уйти.       — нет, — он несдержанно охает, не успев взять себя под контроль: модди два пальца одновременно в него вводит, тянет посильнее медленно, постепенно, простаты через раз касается кончиками. — разденься, пожалуйста, — вдруг на этот раз получится?       пугод неловкости от собственного обнажения перед модди не ощущает: этап давным-давно пройденный, но быть без одежды единственным всё-таки малость унизительно.       шорох ткани, вжик молнии. модди даёт ему мимолётное чувство власти, что совершенно точно спустя пару мгновений заберёт.       на глазах пугода оказывается повязка:       — разумная плата, не правда ли? — ехидный комментарий. на него только глубоко вздохнуть хочется.       тело модди тёплое, и пугод не желает решительно, чтобы от него отстранялись. три пальца внутри, близость к оргазму: ему даже не позволили коснуться себя. модди последний вопрос задаёт, на считанные мгновения останавливаясь:       — ты занимался сексом с кем-то из них?       ещё бы. не модди же от пугода любое живое существо в радиусе километра отгоняет, особых усилий не приложив.       — а ты завидуешь? — поражение признавать не хочется открыто, хотя по тону всё предельно ясно.       пугоду никто, кроме модди, как оказалось, не нужен.       нельзя сказать, что это невзаимно.       его, наконец, на спину переворачивают: затёкшие руки, что освободить не спешат, ноют, перед глазами — тьма. а пугод бы очень хотел полный возбуждения взгляд модди на себе воочию узреть. давно не видел.       всё его тело поцелуями покрывают, губы нарочно обходя: пугод знает, как модди трепетно к этому относится. сосок прикусывают, от боли простонать вынуждая, очередной победный для моддичата звук издать.       по животу руки ведут, и пугод замирает, когда головку члена накрывает горячий рот, когда смазку слизывают подчистую, по длине ведут неспешно.       модди его по грани ходить заставляет, половой орган у основания сжимает, кончить снова не даёт, ноги раздвигает пошире и кожу на бёдрах кусает, кусает и лижет, и это ужасно хорошо, пугод почти в восторге — чувствительность даёт о себе знать.       жаль только, что он лицо моддичата между собственных ног в памяти отпечатать не сумеет.       — хватит пытать меня, модди, — глухое, со стоном смешанное, на выдохе произнесённое. пугода ожидание методично убивает.       — ты называешь это пытками? бедный, — издевается точно, снова члена касается, теперь в кольцо рук заключая, вверх-вниз ведёт несколько раз и останавливается.       пугоду модди на мелкие части порвать хочется.       — ты хуже собаки на сене.       — ты ещё можешь говорить?       пугод молчит. обойдётся без кляпа, пожалуй. кто знает, что у модди для него персонально ещё припасено.       когда его ноги приподнимают, к себе на талию, — пугод осязаемо, даже не видя, понимает; ему каждый изгиб этого тела знаком, — кладут, внутри всё закипает.       они подошли к развязке.       член между ягодиц предъэякулятом мажет, и это сводит с ума, узел предвкушения внизу живота затягивает до упора. модди в него входит лишь немного, неторопливо, даёт привыкнуть. пугод от прелюдий откровенно устал.       — трахни меня уже.       — какой грязный рот.       бессилие. ноги пугода теперь сцеплены, тяжёлый модди сверху на него налегает, и руки болью пронизывает. пугод вскрикивает.       уже спустя минуту его предплечья с осторожностью массируют. член внутри приятное ощущение наполненности даёт, пугод чуть на него насаживается, сопротивления не встречая.       модди знает, что переборщил, и даёт ему крохи самовольности.       — получше? — пугод его вопрос игнорирует. пусть помучится. — пугод? — осаждает мгновенно, требуя остановиться.       мания контролировать чужое состояние у модди в крови.       — да, — руки до сих пор болят, но пугоду плевать, он спину модди находит.       тот долгожданные толчки начинает. выходит до головки и вбивается до основания.       пугод явно не доживёт до утра. он спермой собственный живот пачкает.       кожа на спине моддичата исцарапана в кровь; тот хохочет как-то безумно, запястья пугода перехватывает, по обе стороны от его головы руки впечатывает, их пальцы переплетает.       ритм нарастает, и стоны модди касаются его ушей. редкая, но привлекательная мелодия.       модди скучал. возможно, даже больше пугода.       во второй раз возбуждение настигает поразительно быстро, ведь по простате прицельно попадают, заведомо все чувствительные точки зная. пугод выгибается, навстречу подаётся, поняв, что модди сам уже себя не контролирует.       он, наконец, пугода в губы целует.       нижнюю оттягивает, рот настойчиво, ненадолго руку, чтобы за подбородок взять, освободив, открывает, языки переплетает. пугод почти всхлипывает.       потому что блядски чудесно себя чувствует, когда модди внутрь изливается. когда пугоду повторно оргазма достичь помогает, когда глаза всё же развязывает.       в полной темноте он горящие глаза видит.       — и ты снова вернулся ко мне.