Мы попадем с тобою в ад.

День сдерживания тьмы, 7 Мая.

— А что будет, если он выберется? — Совершенно ничего. Старейшина пика Славы хмурится непонимающе, моргают глупо светлые голубые глаза. Неоформленные мысли какое-то время крутятся в юной голове, а после мечник топорно переспрашивает: — Ничего? — Вообще ничего. Смешок срывается с губ. Глава сидит за столом среди бумаг, расслабленно наблюдая за чужой реакцией. Юнец амбициозный, слегка отрезвленный потерей родителей, твердо стоял на ногах, переполненный фоновым напряжением. Ему проще было справиться самостоятельно, чем размусоливать трагедию в разговорах с сестрой — он был приятен уже хотя бы этим. Сколько ему там? Двадцать один? Два? Не важно. Шиану он был ровно что ребенок. — В каком радиусе? — более оживленно уточняет мечник, даже морщинка меж седыми бровями расправляется. Светлый такой… белый настолько, что почти карикатурный. Губы сами растягиваются в мягкую улыбку, сверкают весело золотистые глаза главы. — Не беспокойся об этом. — ласково успокаивает он, склоняя голову набок, — Я не позволю демонам хозяйствовать в ордене. Ступай. Гай кивает довольно и воодушевленно, прежде чем умчаться по делам. Пятно белое, полное кипящей юной крови и контрастных чёрно-белых идеалов. Муан Гай за всё хорошее и против всего плохого. Зло будет зарыто в землю, славные доблестные воины будут воспеты! Белое солнце заливало теплом стальные крыши Ордена РР. Горы простирались до горизонтов, куда не взгляни. Немногим более чем два года назад Орден содрогнулся от падения одного из пиков — резиденция Белого лотоса провалилась, сменившись готическими колкими сводами Черного замка. Его грозный силуэт, будто застывший в воздухе росчерк чернил недрогнувшей рукой, был виден почти с любого другого горного пика в границах ордена. Окна покоев Золотой Зари распахнулись, впуская стылый влажный воздух с северо-востока. Черный замок на фоне сгущающихся грозовых туч был столь же к месту, как нацарапанные углем усы на портрете в трактате. Шиан не был уверен, нравится ли ему этот вид. Воздух дрожал — кончики пальцев чутко ловили отголоски темной энергии со стороны проклятого пика. Там, в недрах горы, что-то с трудом уместилось, будто клубком; каменные стены дрожали от давления на вдохе, а на выдохе по округе растекалась едва уловимая волна темных сил, всё гуще и вязче. Раздался приглушённый раскат грома. Пора бы. Твердая подошва стучит по камню широкой лестницы, уходящей вглубь горы. Шлифованные стены пестрят сдерживающими заклятиями, коридор кончается распирающей стены тьмой в помещении побольше. Воздух звенит от проклятой энергии. Щелчок пальцев, и живой огонь освещает залу, вырывает из тьмы сидящий на коленях сгорбленный силуэт в широких складках белой ткани — тот дергается, раздраженный скребущим глаза светом. Звенят цепи. Странная, исписанная заклинаниями конструкция вяжет спереди по запястьям и чуть выше локтя, гнет плечи в неестественное положение, кончается неудобным обручем на шее, не давая толком поднять головы. Шен привык. Трудно не привыкнуть. Мало плеч — конечности давили вниз четыре несоразмерно грузные цепи для бессмертных, скользя по полу и кончаясь замками на стенах. Неясного происхождения горб был плотно утянут в ткань и едва отходил от спины ниже к пояснице, сливаясь с крупными складками белого шелка — даже и не разобрать, что именно там кроется. Хмурый выцветший взгляд твари щурится из-под каскада спутанных волос, с трудом вылавливая на фоне стен ржавую фигуру в звенящих блестках. Цепи звякают по ступеням вслед за крупной горбатой фигурой. Тусклая погода не радует — глаза не слепит, но Шен замечает темень вдоль горизонта, втягивает наполненный озоном воздух и вдруг сопротивляется, искренне беспокоясь о чистоте своих тряпок: — Я не пойду! Будет дождь. — Прекрати дурить. Случайные зрители наблюдают за упрямым чудовищем. Чернеющее на горизонте небо сверкает молниями, раздается раскат грома. Гордый и праведный, старейшина пика Славы не видел особого смысла в содержании демона — пусть радуется, что его жалкую жизнь сохранили. Хоть глава Шиан и объяснял терпеливо, что причины есть, Гай лишь морщился. Демон есть демон. Еще и горбатый. Его вытаскивали на свет раз в пару месяцев, когда тьма расползалась слишком далеко, а больше от него не было никакого толку. Очень великодушно со стороны главы, что он вообще с ним возится.

***

Теплый пар поднимался от воды ленивыми клубами, от которого было вязко дышать. В купальне пахло мылом, травами и чем-то металлическим — запахом цепей, которые тянулись от запястий Шена и стелились в коридор, из-за чего невозможно было закрыть дверь до конца. Вода доходит до груди, лениво колыхается от каждого вдоха. Она прогревает до самых костей, но окончательно расслабиться трудно — Шен замирает, как мышь, лишь бы не звякать лишний раз, просто ожидая приближающихся боязливых шагов, когда к нему придут. Когда о нем вспомнят. Шаги все-таки раздаются, и он дергается от узнавания. Шен взволнованно поднимает голову. — А где… та служанка? Раздался недовольный вздох. — Заболела. … Тело в ванне зажимается, пытаясь прикрыться или хоть как-то спрятать уязвимости. Цепи противно звенят о край. — Не кривись, я тоже не нанимался тебя отмывать. — Шен гудит недовольно, и Шиан лишь фыркает, подвязывая рукава, — Твоя энергия проклята, сам помнить должен… Что-то ухнуло в груди испуганно, но Шен не подал виду. — Она умрет? — Я-то откуда знаю? Челюсть сжалась сама собой. — А другая? — Боится. Шен не любил мыться. Раньше это по крайней мере делала молчаливая служанка, на что было лучше терпеть и не доставлять несчастной женщине неудобств, но вот теперь, перед братом, то же самое не давалось столь просто. Демон поджал ноги ближе к груди насколько получалось, учитывая неудобный стянутый кожей болючий горб и скованные руки — шея заныла сильнее от неудобного положения, набивая краем обруча новые синяки на загривке. Шиан с чем-то возился, пока не приближаясь. Даже ничего не видя, Шен инстинктивно прятал лицо, пытался занять меньше места, спрятаться, закрыться. Исчезнуть. Его ткнули в плечо. — Сядь нормально. — мочалка опускается в теплую воду, испускает цветную мыльную пену, — Да успокойся ты, чего я там не видел. Столько лет, а всё как маленький… — Убери руки! — рявкнул зло демон и отодвинулся прочь. Вода качнулась. Шиан лишь медленно и терпеливо вдохнул, пытаясь сдержаться. — Успокойся… ты же все равно уже здесь. Он попробовал вновь — его движения стали настойчивее, но он все еще не делал ничего лишнего. Ощутив прикосновение, Шен дернулся прочь, расплескал воду и загрохотал оковами. — Не трогай меня! — зубы клацнули в опасной близости, но Шен не попал, — Отвали от меня, изврат. Чужие руки действительно отстранились, и с губ вот-вот было сорвалась жалкая просьба позвать кого-то другого, как голова мотнулась от внезапной мокрой пощечины. Кожа вспыхнула болью. На мгновение все мысли вылетели, а слова застряли бесполезным осадком глубоко в горле. Шен даже не увидел замаха — слабость глаз превращала когда-то нормальную картинку в тошнотворную муть из цветных пятен и света. Дышать…тяжело. Лишний вздох, и вот каждый звук перетекает в скулеж подбитой собаки. За влажные волосы ухватили, оттянули назад, вновь открывая лицо. — Ты сам постоянно доводишь до этого. — процедил Шиан, пытаясь изъясняться доступно, хотя, похоже, доводы тут были бесполезны, — Смертные рядом с тобой мрут, как мухи, никто не хочет иметь с этим дел. А заклинатели… Глава тряхнул головой, будто прогоняя навязчивые мысли, а после тихо и вкрадчиво признал: — Я не найду себе места, если кто-то из заклинателей увидит тебя таким. И будет трогать тебя… как захочет. Повисла неприятная пауза. Вода взволнованно колыхалась о край ванны. Вторая рука главы все-таки коснулась гудящей щеки. Большой палец прошелся по поджатым в обиде губам, а после ладонь скользнула ниже, к испачканной синяками шее, к крупному провалу ключиц, замерла там и вдруг торопливо отстранилась. Шиан пытался звучать спокойно, но все же его голос дрогнул. Он произнёс: — Ты понимаешь, нет? Я, знаешь ли, тоже не рад этим заниматься. Шен почти не дышал. Хватанув воздух, он озвучил отчаянное, а от того глупое и скрипучее проклятие: — Ты попадешь… в ад. Когда я вырвусь, вы все попадете в ад. Шиан невесело усмехнулся. — Успокойся, ты даже из ванны без посторонней помощи не можешь выбраться. Мочалка все же скользнула по коже, торопливо и механично. Шиан старался не вникать в происходящее. Липкий стыд за свой срыв обвил позвоночник, осел в груди неприятным чувством вины, но извиняться он не стал. Шен сам довел, Шиан сам не сдержался. Так бывает. — Расслабься, придурок, ничего я тебе не сделаю. Потерявший чувство реальности демон просто обмяк, будто труп, позволяя мотать себя как вздумается, боясь лишь, что двусмысленные жесты в какой-то момент сменятся совсем другим подтекстом. Шен с трудом сглотнул, пытаясь дышать. Лишь звенели заколки Шиана при каждом движении и гремели звонко цепи о край ванной. Послышался расслабленный выдох. — Молодец. Можешь же. В книге было совсем не это.

***

Месяц спустя, 10 Июня.

— Почему я? — Я считаю, нет кандидата лучше тебя на эту роль. Ты ответственный, твои убеждения просты и устойчивы… «И ты ненавидишь гребаных демонов» — в мыслях добавил Шиан, скрывая раздражение. Мечник перед ним — светлый, праведный, широкий в плечах и упрямый, как баран. Шену будет сложно навешать ему лапши на уши, Гай слишком консервативных взглядов. — Демоны хитры по своей натуре, но ты справишься. Просто будешь иногда следить за ним, пока я занят. Я дам тебе ключи. Можешь сходить познакомиться. Белые брови хмурятся, когда мечник принимает связку на широком кольце. — Не веди с ним светских бесед, не приближайся к нему без крайней необходимости, не слушай его. И он кусается. Шиан поднял ладонь, показывая свежие обрубки вместо двух пальцев. Раны капали кровью. — Так что будь осторожнее. Свободен. Кивок. Не задавая лишних вопросов, Муан Гай выходит из кабинета. И как только посетитель скрывается за дверью, Шиан сгибается и утыкается лбом в стол от изводящей боли. Он тянется к банке с пилюлями и выпивает еще три, беспомощно ожидая, когда пройдет. Рана напоминала о себе приступами, будто спазмами, и все никак не закрывалась. Даже не прикрыть и не обезболить адекватно, оставалось лишь капать кровью на подложенное полотенце и терпеть. Шиан взглянул на руку и сжал зубы. Повезло, что умел писать и второй рукой. — Тварь… — выдох, и глава жмурится вновь. Остатки тьмы в ране боролись с запасами ядра, как живые, отравляя ткани и вызывая ужасную боль, прежде чем процесс заживления хоть как-то продвигался. Если бы не эта поганая тьма, зажило бы в первые несколько дней без каких-либо нареканий! Его ядро в порядке! Но больше бесило не это. Бесил стыд, напоминающий о собственной ошибке. Некомпетентности. Слабости. Он каждый раз обещал себе, что больше не полезет, что больше не заставит демона чувствовать себя хуже, чем есть, и каждый раз нарушал обещание. Вновь, и вновь, и вновь, пока Шен не начинал кидаться на него, как зверь. Власть пьянила. Осознание, что ничего за его вольность не будет, делало только хуже. Ему и самому было сложно убедить себя остановиться. Не думать, не трогать, не лезть, но Шен такая… Жертва. Кисть свело судорогой, Шиан почти взвыл. Темная энергия корчилась под кожей, и Шиан старался концентрироваться на мысли о том, что это доказывает наличие прогресса. Болит — значит энергии борются, значит скоро обязательно зарастет и успокоится. Жаль, неясно, сколько времени это займет. Боль отрезвляла, возвращая в реальность. Шен — демон, от него зависит весь орден. Следовало принять этот урок и сделать выводы, но одновременно с этим росло и желание просто заткнуть его. Преподать ему урок и убедить, что он может касаться, что для этих рук нет никаких границ. Нельзя. Но боль злила. Шиан сжимает зубы крепче, размышляя над местью. Простой и бесхитростной. Он просто перестанет приходить.

***

Солнце скрывается за тучами. Гай стоит перед чернеющим входом в темницу, над спускающимися в гору широкими каменными ступенями, и напоследок втягивает свежий сырой воздух, поправляя меч в ножнах. Он медленно ступил вниз. Не из осторожности — из нежелания дойти. Каждый пролет лестницы казался длиннее предыдущего. Воздух густел, темнел, становился вязким, будто его приходилось не вдыхать, а проталкивать в грудь. Он уже чувствовал тьму. Она не давила, скорее просто присутствовала, странным душком отравляя все вокруг. Медленно, неумолимо проникала в ткани, и уже спустя несколько пролетов Гай почувствовал, что его золотое ядро начало работать усиленнее, прочищая меридианы здоровой ци. Чем дальше — тем темнее. Пришлось зажигать огонь на руке. Остановившись перед темнеющим входом в зал, словно давая себе краткую передышку перед новым знакомством, Гай вздохнул и шагнул вовнутрь, размышляя о том, что здесь нет дверей. Ни решетки, ни замков, ничего. Только каменная лестница вниз и зала, выдолбленная прямо в горной породе. Заклинания были нацарапаны на всех поверхностях, покрывали своеобразным узором весь пол, потолок и несколько несущих колонн — это чтобы проклятие не отравляло хотя бы эту гору. Хватит им и одного мертвого пика. До мечника донесся тихий, почти ленивый звук цепей. Демон слышал, что он здесь, но пока молчал. Ощущение, что во тьме кто-то живет, даже пугало. Тишина затянулась. Гулкая, настолько глубокая, что можно сойти с ума. Даже собственные вздохи были здесь слишком громкими. — У тебя чужие шаги. Ты кто такой? Гай добавил свету, наконец выхватывая из неестественно плотной тьмы сгорбленную белую фигуру на невысоком постаменте. Неожиданно близко — сначала показалось, что мечник не прошел и половины залы. Шен сидел на коленях, упираясь руками в пушистый плед. Цепи лежали вокруг него беспорядочной грудой, расползаясь во все стороны, и взгляд выхватил на звеньях все те же сдерживающие печати. Они… везде. И тьма все равно протекает наружу. Шен зашипел, когда свет стал слишком ярким — от него болели глаза. — Я уже сдерживал тьму недавно, что тебе надо? — Я… — мечник осекся. Голос прозвучал слишком громко. — Я пришел. Тишина. — Молодец. — спокойно произнес Шен. Голос был хриплым, но ровным. — А где хозяин? Гаю стало холодно. — Глава… занят, — ответил он после короткой заминки. — Теперь… я буду подменять его. Пришел познакомиться, с чем придется иметь дело. Тьма дрогнула. Не резко, а как если бы кто-то медленно перевел взгляд, просто сфокусировал внимание. — Ты? — Шен тихо усмехнулся. — Ты хоть понимаешь, что он на тебя повесил? А вдруг ты сгниешь рядом, как и все те смертные? Тьма вокруг него впервые дернулась сильнее — по полу побежали тени, будто кто-то медленно разлил чернила. Те стянулись к нему с интересом, и Гай отступил на полшага, а после поднял голову, глядя на слеповатые блеклые глаза твари. — Как мне к тебе обращаться, сменщик? — голос прозвучал на удивление спокойно, почти дружелюбно, — Как твое имя? — Не думай обмануть меня, это не твое дело. — грубовато ответил стражник, — Демонам не стоит называть имен. — Это просто суеверие… — Не думаю, что могу доверять тебе в этом вопросе. Шен зависает, вдруг смеется зло и надрывно, сгибаясь в три погибели и растирая лицо ладонями. Постепенно его смех становится совершенно ненормальным, а после тварь наконец начинает задыхаться и кашлять от нехватки воздуха. — Вот тебя он послал, значит… — он неловко вздыхает, стирая слезы и понимая, что ведет себя не лучшим образом, — Ладно. Как скажешь. Хорошо. Пусть так. Пойдем уже. — Куда? Шен зло кривится. — Гулять? Глава выводит меня иногда, чтобы я не одурел тут, в одиночестве. — Я не думаю, что хочу выводить тебя сегодня. —Ты ОБЯЗАН это сделать. — Шен поднялся на ноги, и по зале раздалось эхо от гремящих цепей. — Или ты оставишь меня здесь еще на день? На два? Сколько мне еще ждать, чтобы ты захотел? Ха, захотел! Это твоя обязанность, как моего смотрящего. Гай промолчал, и Шен отвернулся, хохотнул зло, спустя паузу лениво продолжая: — Я и так здесь… что-то около трех суток? Напомню, от моего расположения зависит судьба вашего гребаного ордена. Ждете, чтобы я тут сошел с ума? Это никому не поможет. … Шен стоял, чего-то ожидая, но Гай лишь строго отозвался: — Выговорился? … — Зачем ты тогда вообще пришел? — сквозь ком в горле проговорил демон и торопливо отвернулся, чтобы вернуться на постамент. Гай уцепился взглядом за торчащий под слоями ткани горб. Это была не просто шишка, казалось, что-то чужое приросло к его спине, круглое у спины и уменьшающееся к низу. Оно следовало за ним, похожее на хвост или… отросток? Может, вообще какая-то пиявка на спине — Гай не знал. За тканями не сильно видно. В любом случае, из-за этого демон не мог спокойно лежать на спине. Демон лег на бок, спиной к гостю. Столь простая, почти детская обида смутила. Это же демон, черт возьми! Он разнесёт орден в щепки, если вырвется, они не могут так рисковать. Гай раньше не выводил его, так что не хотел браться за это сейчас, не понимая, как вообще это должно работать. Обманет — бед не оберешься. Может, и сейчас обманывает, давит на совесть, прощупывает границы. Демоны хитры, но Гай был верен своим идеалам. Демонам веры нет. — Ты откусил пальцы главе Ордена. — Да. Он сам виноват. — … думаю, я пойду. Шен хотел плюнуть ему вслед что-то мерзкое и оскорбительное, но в итоге только сжался и закрыл рот ладонями, лишь бы сдержаться и не хлюпать. Только понадеялся, что эта пустота наконец закончится. Не закончится.

***

— Познакомились? — Он… с характером. Шиан довольно кивнул. Солнце плясало в стекле его украшений, распадаясь на множество цветных бликов. Мягкие вьющиеся локоны спадали на плечи, оплетали собой складки шелковых одежд. Зеленые глаза щурились ласково, как щурятся мамы на безобидные глупости от своих чад. Это было немного странно, учитывая, что они говорили о главной, фундаментальной беде ордена. Гай кашлянул в кулак. — Вы выводите его гулять? Он требовал с меня его вывести. Я не стал. Глава Шиан лишь отмахнулся, глядя на горы под бескрайним синим небом. Правее виднелся мутный силуэт черного замка, но он смотрел мимо. — Вывожу. От него зависит судьба ордена, да и… он мой брат. — звучало слегка тоскливо. — Брат? — Названный младший. Жаль, что все так обернулось. — вновь обернувшись к растерянному собеседнику, Шиан более серьезно сказал, — Теперь он демон. Это требует соответствующих мер. В зеленых глазах сверкнула опасная красная искра. — Можешь пока забыть о нем до следующего месяца. Я позову, если что. Гай кивнул. У него хватало обязанностей на пике Славы, хотя знакомство с демоном было достаточно… интересным. — С ним действительно удается справляться? Меня мутит от простого нахождения рядом с ним. — Это с непривычки. И да. Я справляюсь. Он не сдержал самодовольной улыбки. Прекрасно справляюсь.

***

С последнего появления главы прошла… неделя? Здесь точно определить время было проблемой. Мысли кружились в голове, не затыкаясь, слишком громкие и слишком живые. Плед съехал с постамента, Шен болезненно поднялся, чтобы наощупь вернуть его на место, а после, зависнув, остался стоять. Шепотки в голове, на самом краю, щекотали сознание неприятным зудом, вызывали мурашки от пугающих ощущений. Он четко слышал журчание интонаций, деление звуков на слова, интонационные паузы, но не разобрать ни слова. Обычно после такого Шен забивался под постамент, пытаясь спрятать голову в плед, но после понял, что это не помогает. Они все равно есть. Ну, хорошо. Пусть будут. Первое время он ждал расплаты за укус, ждал, как казни, и сам не знал чего именно. Шиан должен был вернуться, должен был отчитать, унизить, заставить раскаяться. Шен уже не думал о факте укуса, только о последствиях. Он грохнул цепями, тут же корчась от резкого звука, что отражался от стен и глушил еще какое-то время. Лучше, чем ничего. Расплаты… не было? Голые стопы прошлись по границе допустимого — цепи уходили к стенам, ограничивая при любой попытке к этим самым стенам подойти. Шен хотел бы попробовать потрогать замки, но не судьба. Размяв ноги, он тяжело вздохнул, а после вновь сел ковырять оковы. Конструкция с шеи закрывала запястья ниже, чем утяжеляющие длинные цепи — даже если бы Шен сломал себе запястья, он все равно не смог бы стащить с себя браслеты. От злости сжимались зубы. Он колотил в темноте оковами об угол постамента, чувствуя боль, но в итоге добивался лишь каменной крошки с угла, не более. Тишина. Как же скучно. Еще через неделю Шен начал разговаривать сам с собой. Вспоминал прежнюю жизнь, что ныне уже не казалась такой тоскливой. Пропивать свою жизнь и читать бульварные романы — что может быть лучше? Он подолгу проговаривал собственные эмоции, рационализировал происходящее, напевал песни, какие еще помнил, цитировал книги, что читал в той жизни и в этой — те, что озвучивал Шиан. Он фантазировал ярко, как никогда, он мог вспомнить, какого это — чувствовать тошнотворные руки на коже, как греет солнце, как проминается теплая земля и трава под голыми стопами, как подергивает волосы расческа. И мысли наматывались одна на другую, будто заело. Заело. Заело. Заело. На третью неделю он начал видеть свои воспоминания. Видел свет и слышал шаги. Четко, как никогда. А потом понимал, что от света не болели глаза. В конце концов, пришло осознание, что к нему не заглянут. Ни сегодня, ни завтра никто не вспомнит о нем. Никто. Не. Придет.

***

День сдерживания тьмы, 7 Июля.

— Ты должен сдержать тьму. — без приветствия громко требует мечник Гай, и демон даже не обращает на него внимания. — Пойдем. Не задерживаясь и не глядя по сторонам, он приблизился к стенам и раскрыл замки один за другим, но Шен так и не встал. От тьмы мутило хуже, чем в прошлый раз. — Ты меня слышишь? Пой… дем… Гай замер. Весь постамент был залит кровью. Она разливалась по полу, свежая и старая, что иссохла и потрескалась, свернулась наверх красными лепестками. Лужа огромная, почти доходящая до носок белых сапог. — Ты что сделал? Демон забубнил себе под нос и сильнее уткнулся в плед, отворачиваясь. Возмутившись, Гай подобрал одну из цепей и сдернул тварь с постамента. Тот вскрикнул, весь перепачкался в собственной вязкой крови и зашипел, оглядываясь во все стороны. С трудом поднявшись на ноги, хромая и шатаясь, он посмотрел на свет. Шелк ниже пояса весь изорван, перепачкан, и в дырах виднелся сочащийся кровью фарш. Замерев, Гай не понимал, как реагировать. Кровь капала на голые стопы. — Настоящий? Гай его не понял. От тьмы мутило. А потом все же понял. — К тебе заходит кто-нибудь? — Ты последний, кого я видел. — Похоже, кусаться все же не стоило? Шен скривился, прижимая уши, а после торопливо произнес: — Я больше не буду. Мне… очень жаль. Правда! Я всё понял. Я сдержу тьму, только больше не оставляйте меня одного так… долго… — слова застревали в глотке, тварь сбивалась, задыхалась, а после лишь злее продолжила, — Но и вы не можете так обращаться со мной, это жестоко! Если я сойду с ума, это никому не поможет! Со мной что, нельзя по-хорошему договориться?! Гай нахмурился. — Видимо, нет. Сам говори об этом с главой. Раздался возмущенный вздох, как те, когда уже понимаешь, что попытки достучаться бесполезны. — Пойдем. Покачнувшись, Шен злее произнес: — Хочешь, чтобы я сдержал тьму? А мне за это что? Казалось, его мысли совершенно непоследовательны. — Это твоя работа. — За работу обычно платят! Не надо подменять понятия, называя это простой работой, ведь по факту я просто заложник. Это не изменится, если ты назовёшь это другим чертовым словом! — от недостатка внимания мысли вязнут, перетекая из одной в другую, слова рвутся из глотки, неуместные и излишние, — Это вы все — зависимы от моего проклятия, и вы совершаете огромную ошибку, держа меня здесь, в темноте и этой чертовой тишине! Я не заслуживаю этого. Что будет с вами, если я просто откажусь делать свою «работу» с таким подходом? Весь ваш Орден просто сдохнет. Я — единственное, что отделяет вас от гибели. Об этом вы не думали?! Это бесчеловечно! Мечник теряется совершенно, и на некоторое время повисает неловкая тишина, пока не нарушается звоном — Шен решает приблизиться. Слишком человеческое лицо у горбатого вытянутого тела в слоях перепачканной белой ткани, в этом подземелье его освещало лишь магическое пламя с ладони. Слишком сюрреалистичная картина. Демон хочет сказать что-то еще, но Гай все-таки торопливо отвечает, надеясь, что на этом наезды кончатся: — Если Глубинная тьма убьет всех, ты просто окажешься заперт под горой. Ты сам виноват, что обрек себя на это, используя темные заклинания. Из-за тебя исчез целый пик и погибли ни в чем не повинные заклинатели! Даже твоя сестра. Шен слишком быстро и нагло фыркает в ответ: — Я и так здесь заперт, что поменяется! Гай различил на его белой коже мелкие красные брызги. — Просто… пошли. Хватит болтать. С трудом переставляя ноги, Шен двигается на выход из комнаты. Металлические кольца звенят, шуршат о каменные ступени. Гай засматривается на болезненные покачивания горбатой фигуры выше по лестнице, на капающий за ним след крови и крепко держит в руках конец одной из цепей. На середине пути он останавливается, чтобы перевести дух. Мечник не совсем понимает, как он двигается с разорванными бедрами. Это должно было причинять невыносимую боль, но Шен лишь медленно ступал выше и выше, словно просто очень устал. Что-то мерзко ворочается в груди. Гай следит за демоном, не отрывая взгляда, не в силах это сделать. Он даже почти не моргал. Чуткий нюх выхватывает потоки свежего воздуха. Прохладный, движимый неясными силами сквозь горы, скользящий по камням скал, шевелящий траву, игриво шуршащий в листве. Живой. Шен выходит, и стопы сходят с камня, ощущают траву и мягкую почву. Он замирает. Гай топает, возмущается за спиной, а после демон вдруг опускается на колени и сжимает в когтистых лапах куски почвы. Траву, цветы, случайно найденную шишку. Он опускается, едва не зарывается носом в землю, а после его спина дергается в спазмах. И раздаются нарастающие рыдания. … На такое инструкций не выдавали. Гай нервно оглядывается, не зная, как реагировать и что предпринимать, но после лишь позволяет демону проваляться снаружи пару часов, пока не успокоится. За это время все вокруг вянет, и даже земля под ними меняет структуру, распадается и превращается в мертвый серый песок. Вся зелень погибла, даже птицы заткнулись, но… Пусть лежит.

***

Словно засмущавшись своей реакции, после Шен лишь хмыкал и прятал взгляд. Мечник после сцены вел себя как-то непривычно тихо — не то чтобы он вообще много разговаривал, но сейчас это ощущалось особенно остро. — Извини, я что-то… расклеился. — Ничего. — слишком быстро отозвался Гай. Стало совсем тошно. Ворота залы с Глубинной тьмой темнели перед ним, и хоть Шен не мог полноценно рассмотреть ее, он четко слышал исходящую пульсацию проклятой энергии. Вдох, долгий и тяжелый. Выдох. Тьма сочилась из горы, и она не ощущалась чужеродной, хотя стражник, очевидно, чувствовал себя не очень хорошо. Шен оглянулся к нему, пытаясь подобрать слова: — Спасибо, что… ну… — он замолчал и сменил тему, — Передай главе, что я… соскучился. Я жду его. В подземелье ныне очень дурно. Гай кивнул, все глядя на сочащуюся за демоном кровь. Так и не остановилась. — Я скажу. Он раскрыл одну из позиций оков на запястьях. Демон размял, насколько получалось, кисти рук, на одной из которых темнела проклятая метка в виде остроконечной звезды, и взглянул на ворота. Опять эти огромные двери в зал Глубинной тьмы — сейчас он войдет, будет очень-очень больно, а после его бессильное тело вытянут наружу за длинные цепи. Супер. Лучше просто некуда.

***

— Это пиздец. Глава лишь раздраженно отмахивается — ему не до расспросов. Ему и самому вести о состоянии демона не нравились, но что говорить-то? «Прости, я действительно хотел, чтобы он подумал над своим поведением. Я был так зол, что скорее думал о том, что на эмоциях сам снова причиню ему вред, чем о том, что он сойдет с ума и заживо сгниет в темнице, что оказалось еще хуже». — Это правда… так нужно? — Да. — настойчиво пресекает глава. — Мы не можем с ним сюсюкаться. Позволишь ему эмоционально шантажировать себя — поставишь под угрозу нас всех. Он решил напасть на меня и получил по заслугам. В следующий раз будет думать дважды. Ты видел его. Наглый, агрессивный и надменный. Давно надо было сбить с него спесь. … Глава и сам не верил в то, что нес. Старейшина пика Славы перед ним смутился, опустил взгляд, а после неуверенно произнес: — Я просто подумал, что мог бы зайти к нему хоть несколько раз за этот месяц?.. Он действительно плохо выглядит. — Не смей давать ему за себя цепляться. Мы не можем его выпустить. Мы не можем позволить себе обращаться с ним «по-доброму», ему вообще не стоит давать надежды. Так только хуже. Пусть смирится и сидит. Он любит преувеличивать свои страдания. Я зайду к нему сегодня, осмотрю раны. Если бы был метод лучше, то он бы использовался. Свободен. — Мне просто… — СВОБОДЕН. Дверь хлопнула. Совсем Гая он не убедил — но это полбеды. Едва отдалились шаги, глава влепил себе нещадную пощечину. Идиот, идиот, идиот! Ты такой глупец, кто вообще доверил тебе целый орден?! Торопливо встав, он сгреб все бинты и мази, что были в его рабочем столе для собственной раны. Что нужно вообще? Растерявшись, он не смог припомнить даже базовых вещей. Дела подождут.

***

Не сдержавшись, Гай пнул ни в чем не виновный камень, пешком покидая пик Золотой зари. Черный замок отсюда просматривался хорошо, даже слишком хорошо! Колкие своды тонули в тумане, завораживающая картина, но Гай лишь зло уткнулся взглядом себе под ноги. Насупился весь, как недовольный мальчишка, которому всадили подзатыльник. Что-то недовольно гудело в груди, и ответов нет, и сейчас уже дурно. Его как будто замарали в чем-то отвратительном, хотя белые одежды были чисты. Сейчас это было даже иронично — сам вытащил полумертвое зверье из пещеры, использовал его, как инструмент, а после тащил его бессильное тело обратно по мосту от проклятого пика, оставляя за собой смазанные кровавые следы. Собственными руками! И просто ушел. Вот так воин, вот так герой! … Ночь прошла ужасно.

***

— Как тебя зовут? Демон непонятливо скривился. — Ир Шен. А тебя? Не то чтобы он прям рассчитывал на ответ. — Меня зовут Муан Гай, я старейшина пика Славы. Белый мечник. — Оу. — Ты брат главы ордена? — Типа того. — Прекрати хихикать надо мной. Я пришел серьезно поговорить. Мне нужны ответы. Слишком настойчивый сегодня гость как-то даже смущал. Обычно на всяких странненьких вещах настаивал Шиан. — Зачем ты полез к земному узлу с темными заклятиями? Чего ты хотел? Шен взволнованно вздохнул. Вообще, он не знал. В книге такого сказано не было. — У нас здесь что, викторина что ли? — Ответь мне. Устало вздохнув, демон выдал то, что в принципе и так было понятно: — Силы? Власти. Чтобы со мной считались и воспринимали всерьез. Хотел вырваться из рутины. Вырвался, вот. — Целый пик погиб из-за твоих экспериментов. Ученики, слуги, все. — И моя сестра. — И твоя сестра! Ты ведь знал о последствиях? — синие глаза загорелись ярыми эмоциями, и мечник обвиняюще продолжил, — И ты все равно пошел на это. Шен промолчал, а после, понимая, куда гость клонит, чисто назло отсек: — Не знал. И тем более не хотел в итоге оказаться здесь. — Ты заслужил быть здесь. — Хватит обвинять меня! Половину моих воспоминаний стерла тьма, я уже и не помню, что было! — Да ты здесь два года всего, что ты там мог забыть?! — Не кричи на меня! Сорвавшись, демон прижал чувствительные уши, чувствуя, что неконтролируемо дрожит. Стало очень холодно — он отвратительно реагировал на крик. Гай отстранился, схватился за голову. Хотел что-то пнуть, замахнулся на цепь, но после просто остановился. Шен наблюдал за его светлой размытой фигурой, слышал, как зло хрипит у того в груди. Демон поджал плотно перемотанные бинтами бедра ближе, пытаясь как-то меньше привлекать к себе внимание. … Это же демон. Просто безумный демон. Никто ему ничего не должен! Выждав паузу, чтобы стражник немного утих, Шен вкрадчиво произнес, пытаясь одновременно и успокоить, и вразумить: — Я понимаю, что тебе сложно принять, что даже отпетого злодея может быть жалко, но мир не делится на черное и белое. Наверное, тебе было бы проще, будь я девственной принцессой, похищенной драконом. — Ты издеваешься что ли? — Ты ищешь простых ответов. Ты хочешь услышать, что я здесь, потому что я сам виноват. Что меня можно мучить и использовать в своих целях до конца моих дней, не оглядываясь на мои чувства. И все. Ты ждешь от меня подтверждения этого, но я тебе его не дам. Мне тоже бывает плохо. Очень плохо. Я все чувствую. Не знаю, где я ошибся, но я не заслужил расплачиваться за это всю жизнь. Сидеть из-за… — Замолчи. Шен недовольно поджал губы и весь сжался, скрываясь за спутанными волосами. — В темноте… время идет иначе… Не уходи, посиди со мной еще немного. У тебя есть другие вопросы? Я скажу всё, что помню. Можем сменить тему, если хочешь. Гай выдохнул, постучал ногой по полу в нервном жесте, а после быстро оборвал: — Извини, но не сейчас, я должен идти. Надо все обдумать. Нужно обдумать все одному. Нельзя так опрометчиво верить этому нарывающему на жалость хитрецу! Он же не зря сидит здесь, весь обвешанный замками бессмертных оков. Он умудряется гноить землю даже сквозь них, а что будет, если их… Лучше даже не думать! — Ты же еще зайдешь завтра? — Не думаю, что у меня будет на тебя время. — Может, послезавтра? — Я ничего не могу обещать. Я поговорил с главой по поводу тебя, но решает все он. Я просто исполняю! — Эй, не уходи так быстро. Ты же заглянешь как сможешь? Я буду ждать тебя. — Не буду обещать. И прекрати давить на жалость. — настоял Гай, наблюдая, как мрачнеет и кривится точеное бледное лицо напротив. Забыв об оковах, демон пытается взмахнуть рукой, звон и грохот многократно отражаются от стен. Когтистые пальцы нервно подергиваются. — Ну и проваливай! Давай, катись отсюда, ублюдок, вся твоя праведность ничего не стоит! Пошел вон, мечник Муан Гай, ты просто твердолобый баран! Вы все заплатите за это! Надеюсь, ты никогда не найдешь покоя. Отвратительно громкий отчаянный крик раздался вслед, и мечник дрогнул, запоздало оборачиваясь на темный ход в гору. Прокажённый, проклятый, сумасшедший… демон. Проклятый демон. Жалко тварь, но… а какие варианты? Гай чувствовал себя так, словно в чем-то провинился, хотя объективно он и так сделал больше, чем должен был. Наехал на главу, попробовал разобраться, дал ему сгноить весь этот склон горы. Просто вертится что-то в сомнениях, не давая покоя. Зудит и никак не отпускает. Голова коснулась подушки, тело вытянулось по струнке, как солдатик, а поспать юный мечник так и не смог — едва он проваливался в сон, рассудок наполняли впечатляющие кошмары, и он резко просыпался. Святую невинность в свободных одеждах из белого шелка вязали по рукам и ногам, а потом толкали в гроб, игнорируя слёзы и мольбы. Тощий и слабый, как подросток, с большими воспаленными от истерики глазами. Ручонки отчаянно долбили изнутри гроба, слыша, как сверху на крышку сыпется земля. Истошный крик звенел в ушах, заставляя испуганно вскакивать на постели снова и снова. И снова. Белый лотос. Ребенок, тонкий и гибкий, как ивовый прут, с гордой ровной спиной и длинными ногами. Амбициозный заклинатель Шен. Совсем не похожий на ту груду ткани и демонической травленой плоти, что сейчас сидит в подземельях под горой. Едва стоило расслабиться, навязчивый образ так пугал, что после нескольких попыток Гай передумал спать. Надышался, наверное, тьмой этой, вот и мутит. Нужно прийти в себя. Пылающее солнце медленно выросло в тумане. Два удара костяшками по двери кабинета — мечник Муан заходит к главе, намереваясь поговорить. Глава снисходительно поднимает брови. — Я понимаю твои чувства. У него человеческое лицо, это не может не вызывать… реакции. Неважно, что он говорит, он обезумел уже давно. У нас нет выбора, мы не можем пренебрегать безопасностью Ордена. Он единственный, кто может войти в залу Глубинной тьмы, а ведь там, под пиком, целый земной узел проклятой энергии. Демон травит всех даже сквозь оковы, мы не справимся с ним, если он вырвется. Он просто разрушит всё и убьёт всех еще раньше, чем это сделает тьма. Мы здесь не для того, чтобы его эмоционально обслуживать. В первую очередь, это ради всеобщего блага. Мечник расстроенно выдохнул. — Не всё зависит от нас. Гай, ты хороший человек, но не теряй головы. Не расстраивай меня. Мир суров, к сожалению. Иногда приходится принимать трудные, но верные решения. Это просто демон. Сконцентрируйся на этой мысли. Демон. Но так жалко. Он услышал, что хотел, но так и не успокоился. Кровавый закат разлился по горизонту, окрашивая собой все вокруг. Теплый свет ложился на лицо, и Гай невидящим взглядом пялил куда-то в сторону солнца, сидя на мертвой траве у входа в подземелье, но не спускался — Шен не хотел больше его видеть. Темная энергия тянулась едва уловимыми отголосками, взращивая совершенно неуместные на бессмертном теле синяки под глазами. Это ощущалось неприятнее от понимания — его не захотела видеть даже тварь, что вот-вот вконец потеряет рассудок от одиночества и собственной тьмы. Такой слабый и неловкий истеричный глупый демоненок, перекованный по рукам и ногам. Скалящий зубы от бессилия и давно позабывший, за что именно терпит наказание. Демоненок, что расплакался, трогая траву, который уговаривал не уходить и надеялся на простое присутствие рядом с собой хотя бы раз в несколько дней. Со стороны это всегда выглядело не так… отвратительно. Где должно закончиться сочувствие, если ему так плохо? Это и есть их коварство? Выглядит… убедительно. Очень убедительно. Ветер растрепал белые пряди. Недовольство собственной неясной виной давило, и в конце концов Гай лишь фыркнул, поджав губы. Нужно просто отвлечься. Забыть. Иногда приходится принимать тяжелые решения. — Глава. Отстраните меня от подобных поручений на время, если это возможно.

***

Полгода спустя. День сдерживания тьмы, 7 Ноября.

Первый снег коснулся земли. Шаги хрустели по промерзшей земле — воздух в преддверии зимы тяжелый, с трудом входящий в прогретую грудь и вырывающийся наружу белесым облачком, свербел в сухой глотке. Свет белый, тусклый, заполнял собой все вокруг сквозь пелену серых облаков. Шен не видел, как прекрасен был горный пейзаж. Шиан деловито поправляет меховую накидку на демоне, хотя особой необходимости в ней не было — Шен не чувствовал, что замерз. Он не знал, зависит это от странных искажённых ощущений или телу действительно не было холодно, но не зацикливался на этом. Внимание радовало. — Ну неужели это обязательно? — мурчит демон, щуря слеповатые глаза, и поднимает закованные запястья, уговаривая снять, но ожидаемо не встречает понимания. — Это обижает, знаешь ли. Старший брат вился вокруг, проявляя подобие заботы, но при всей покладистости демона, он всегда помнил о правилах. Его просто не получалось уболтать. Умаслить, выбрать момент и снести этой гниде голову. Разорвать его пополам и залить его кровью весь этот каменный мост так, чтобы аж капало в серое никуда. Но Шен больше не смел всерьез ругаться. — Обижайся сколько влезет. К сожалению, так нужно. Шен поднимает высокомерно брови и обиженно фыркает, делая неторопливый шаг вперед, в сторону проклятого пика. Глава ордена шагает сбоку, почти плечом к плечу, и ничего не говорит. Единственный шанс, чтобы вырваться — если оковы снимут, но, несмотря на все попытки втереться в доверие, Шиан был… непреклонен. Четыре длинных цепи тянутся по камням, резко звякая на каждой неровности и собирая на себя снег. Бесполезно. Своды Черного замка ощущались кожей, как живые. Пропитанные проклятой тьмой стены дружелюбно молчали. — Когда закончишь, что хочешь взамен? Шен тоскливо промолчал, а после мотнулся, как если бы собирался пожать плечами. Чем дольше барахтаешься, тем меньше сил сопротивляться. Он уже ничего не хотел. — Может, сладкое? Шен кивнул, соглашаясь, и одно кольцо на запястьях звякнуло, раскрываясь. Металлическая цепочка повисла меж скованных локтей. Демон с трудом размял руки, гремя цепями. Через пару минут он войдет в залу с тьмой, и загонять ее обратно будет очень… неприятно. Вновь. Снова, и снова, и снова. Зацикленные будни. — Закончишь, потом выпьем чаю. Не бухти. Шен честно старался не бухтеть, чтобы не потерять свои маленькие радости посреди этой бездны, в которую невольно провалился. Тишина в норе такая гулкая, будто ничего больше не существует, будто это просто… склеп. Гроб, в котором он расцарапывает себе бедра, лишь бы заполнить голову хоть чем-то, бьется головой о пол, чтобы выбить из той безумные образы. Такие настоящие, что даже страшно. Бред, бред, бред! Кто-то рядом, и все же — он один здесь. Крики глубинной тьмы отдаются эхом в голове ещё какое-то время. Шен держится из последних сил, пытаясь ползти по полу вслед за цепями, а после ненавистные руки подхватывают, чтобы поставить на ноги и отряхнуть одежду. Оковы смыкаются вновь. Шен даже не дергается.

***

Тонкий фарфор звенит о столик в немного нервном жесте, но голос у главы ровный. — Мне нужно будет отбыть. Тебе придется посидеть некоторое время одному. Не больше двух недель. Демон неверяще поднял взгляд, всматриваясь в фигуру перед собой. — Отбыть?.. Пожалуйста, нет… только не снова. — О, я знаю, ты переживаешь… — Шиан улыбался. Шен слышал это, — Я поставлю кого-нибудь присматривать за тобой, хорошо? И не смей больше себя ранить, иначе в следующий раз будешь ждать, как пошьется новый комплект голым. Простой кивок на автомате. Никаких споров, никаких пререканий — комок чувств сжимался внутри до неадекватного, мысли превращались в несуразную кашу из жалости и столь сильной жажды расправы, что самому страшно. Заело одно слово. Месть. Желанная и недоступная. Оставалось только терпеть и ждать. Шен скривился в печали, а после робко попросил: — Только не смертного. Они мрут, как мухи. Глава рассмеялся с этой мелочной обходительности, пригладил чужие волосы, но согласился, и едва в груди что-то затеплилось, радуясь мысли, что он может хоть что-то решать, как на голову будто ушат воды опрокинули. — Опять ты… — знакомые шаги остановились в конце лестницы. Нет, только не этот мечник, он же ему столько гадостей наговорил! Да после такого в глаза смотреть стыдно! Не то чтобы он вообще мог. — Извини. Я говорил с главой. — без приветствия топорно начал гость, — Сделал, что было в моих силах. Я знаю, что этого не достаточно, но хоть что-то. Ты как сейчас? Лучше? — Все в порядке. — бесчувственно улыбается нечисть, щуря слепые глаза. После того, как он обругал Гая, брат действительно стал заходить… ежедневно? Вроде да. Шен не был уверен во времени, степенно приучая себя спать сразу, как потухнет свет от духовных фонарей. — Спасибо, что беспокоишься. Что-то виновато екнуло в груди мечника. Навязчивые кошмары всплывали в памяти. Они… замучили. Слишком жестокие и слишком живые, но… Шен перед ним был добр. — Я хотел принести книги, но ты бы не смог читать их. Так что я взял конфет, глава сказал, ты их любишь. Я буду заглядывать ежедневно на время его отсутствия, чтобы ты не сильно скучал. Надеюсь, это не будет проблемой. Ты тогда говорил о потере памяти… Шен вздохнул, опускаясь обратно на свой плед. Пушистый, чистый и теплый. Слои белого шелка и нити черных волос потянулись следом. Он выглядел несомненно лучше, чем тогда, спустя месяц в одиночестве и темноте, но не отметить совершенно замученный вид всё еще было трудно. — Я хотел нормально поговорить, мне казалось, ты поймешь. — начал с укором Шен, — Но тебе это было не надо, ты только обвинял, сам не знал, чего хочешь, и я… просто разозлился. — Ну конечно я сомневаюсь. Нельзя же вот так брать и доверять словам демона! — А людям ты прям поголовно веришь? — Ну, не прям… но в основном — да. Смешной. Демон фыркнул, все вглядываясь в белый силуэт, и подумал, что надо пробовать еще раз. Просто затолкать свою гордость в зад и надеяться, что этот остолоп клюнет быстрее пунктуального братца. Лицо исказилось в выученном ласковом выражении. Разнежившись, лежа на боку на постаменте, будто добрый хозяйский кот, он тихо и довольно прошептал: — Думал обо мне, да? Я проклинал тебя каждый день после твоего ухода. Казалось, он слышит, как в полной тишине испуганно бьется чужое сердце. Такой упертый, растерянный и глупый, но… шанс. — Я тоже о тебе думал. — произносит Шен, не дожидаясь ответа. — Ты грубый, но ты лучше главы. Тебе хоть не все равно. Лишь бы только Шиан не прознал. Метель выла снаружи. Шен иногда слышал, как скребет ступени наверху морозный ветер, но заклинание на входе не позволяло подземелью утонуть в снегу и даже поддерживало комфортную температуру. Вроде, это было хорошо, но желание всадить себе в ноги когти иногда было просто невыносимо. Нельзя. Глава будет ругаться. Если хорошо себя вести, рано или поздно кто-то потеряет бдительность. И будет шанс. Муан приходил ежедневно, как и обещал, принося что-то из десертов, оставлял конфеты, от которых уже начинало подташнивать — Шен спрятал бы про запас, да некуда. А лишний раз давить на ревность Шиана не стоило, тот рад не будет, увидев чужие подачки. — Фантики забери обязательно. Как дела снаружи? Шен внимательный слушатель. Он ловил каждое слово о происходящем там, во вне, все пытался и запомнить, и уложить в голове какую-то картину, если та могла ему хоть как-то помочь. Она несколько… отличалась от той, что он запомнил из книги. — Ты какой-то странный демон. — Раньше я был человеком. Если еще помнишь. Чёрно-белые идеалы трещат по швам, сметанные простым человеческим сочувствием. Демон мурчит, как кот, и щурится ласково, как щурится глава ордена. — У тебя волосы спутались. Я принес гребень. — Оу, я думал, ты брезгуешь меня трогать. Ну, тьма и все такое. Гай всё неловко подползал поближе, его искренний воодушевленный интерес трудно было не заметить. Шен старался быть интересным собеседником. Очень старался, хотя некоторые темы поддерживал с трудом. Он даже прекратил травить его кошмарами, чтобы спал послаще. У него не больше двух недель, чтобы убедить снять оковы. Он обязан был использовать все свое обаяние, хотя страх и отчаяние то и дело накатывали, сминая любое сопротивление. Шиан вернется, все узнает, узнает, узнает и будет очень зол! Невероятно зол. Расплата наступит. Или не наступит? Неопределенность будущего такая мерзкая, что даже к неизбежному наказанию подготовиться проще, заранее смирившись. А здесь же… Иногда дрожали руки. — Не могу сказать, что отношусь к нему как-то негативно. Я со всеми в хороших отношениях, так-то. — Если ты дружишь со всеми, ты не дружишь ни с кем. — проворковал Шен, пытаясь приблизиться, детальнее рассмотреть собеседника. Проклятое зрение… — А как ты… выглядишь? Гай замер на мгновение, напряженный ответными попытками сократить дистанцию. Нельзя же! — Насколько ты слепой? Тебе нормально с таким зрением? Шен.? Тот тяжко вздохнул. — Мне что, и дальше придумывать, как ты выглядишь?! Как тут чувствовать себя нормально! Впрочем, основное время я все равно в темноте и смотреть мне не на что… На словах хоть опиши. — Я не знаю, что описывать… я в белом. — Правда что ли? — всё же съязвил демон и там же тяпнул себя за язык, — Еще что? У тебя светлые волосы. Даже слишком. Это с рождения? — Знаешь, это не очень приятная история. — Не думаю, что для меня это будет проблемой. — Тебе настолько интересно?.. — мечник хотел было добавить что-то, но так и застыл, слыша, как мягко тянутся цепи, когда демон подползает ближе, слепо всматриваясь в лицо. — Шен… погоди… — Покажись. — настойчиво потребовал он, — Дай мне посмотреть. Замерев, как истукан, Гай просто позволил слепой твари приблизиться, забавно щуря выцветшие в мутный серый глаза в попытках рассмотреть его черты. Задерживая дыхание, не в силах отвести взгляд. Он чувствовал себя как ребенок, втайне от матери съевший конфету из серванта — не удержался. Даже если нельзя. — Жесть, ты и правда седой… — хтонь что-то бормотала восхищенно, пока собеседник боялся лишний раз вздохнуть, коснуться теплым порывом чужого лица. Такой… красивый. Чертовски красивый, если не думать, что это демон. Горбатый демон. — Нравится? Само сорвалось. Гай и сам не считал этот вопрос уместным. Шен несерьезно нахмурился и отстранился, хитро улыбаясь. — А сам как думаешь? — его голова склонилась набок, насколько позволяло кольцо, и демон стих до томного шепота, — Боишься меня, да? Они все меня боятся. — Да чего в тебе страшного?! — тут же ожил старейшина, чуть наклоняясь вслед за собеседником, когда тот отстранился. Казалось, еще немного, и он сам залезет на этот постамент с ногами. Подумав, Гай все же протянул руку, убирая черные волосы за длинное чувствительное ухо. Демон зажмурился, а после приник к ладони, будто боялся передумать. Звякнули кольца, и Шен растерянно втянул воздух, — Что такое? — Ты же… — внезапно надломившийся голос напугал, — Ты не как они все… ты добрый. Тебе не все равно. Он стих до едва слышимого шепота: — Спасибо. Черная макушка притерлась о руки, и что-то в груди задрожало испуганно, боясь касаться и боясь отстраниться. Слишком много эмоций, слишком легко ломается плотина, едва появилась мелкая трещина. Чувствуя, как потряхивает собеседника, Гай распереживался, уперся коленом в постамент, думая убрать руку, но его дергано остановили. По ушам ударил звон. — Что такое… ты в порядке? Шен сглотнул ком в горле и едва кивнул, удерживая чужую ладонь. Гай поддался, когда демон неторопливо поманил его на себя, завлекая на каменный постамент. Это не те прикосновения, что позволял себе Шиан, а совсем другие — неловкие, лишенные принуждения и даже четкого мотива, но он все равно невольно дрожал. Теплые руки грели кожу, оглаживали подушечками скулы, пытаясь… утешить? Тело вздрагивало рефлекторно на слишком резкие движения, путалось в ощущениях, боясь, что все вновь сменится горькими унижениями без возможности закрыться. Чем ближе, тем гуще и опаснее проклятая энергия от кожи. Гай чувствовал — Шен таит ее под складками ткани, хранит в каждом своем волосе, выделяет из кожи, выдыхает ее вместе с воздухом. От тьмы кружилась голова, но мечник держался, глядя в сощуренные от слепоты выцветшие глаза с восхищением и ничем неизмеримой жалостью. Красивый… ну и что, что горбатый? Хорошенький. Руки опустились на мягкий плед и бессильно сложились в кулаки. Так жалко. Интересно, у главы можно будет выпросить обязанность заботиться о нем самостоятельно? Казалось, он справится… — Посидишь со мной? — Мы, наверное, выглядим глупо. — Очень глупо. Шен улыбнулся, не отрываясь с улыбкой глядя на собеседника. — Ты лучше главы. Глава жестокий. Я все равно рад его видеть, потому что тишина куда хуже, но все же. Сейчас все хорошо. — Я… рад это слышать. — Твои принципы глупые, но это даже мило. — Боги, забудь. Шен тихо рассмеялся. Но идеалы его и правда глупые, как из сказки про драконов и рыцарей вылез. — Хочешь, глупость сделаю? — Какую? Осторожно ухватившись за чужую одежду, чтобы ненароком не проткнуть когтями, Шен подался куда-то вперед, промахнулся, не рассчитав, дернулся тут же обратно, гремя цепями, но был остановлен за затылок. — Я здесь. Подняв голову на звук, Шен тут же ощутил мягкое и легкое прикосновение на своих губах. Он вдохнул медленно, приходя в себя, а после потянулся вперед вновь. Пара клевков — не более. Губы закололо от травящей все живое проклятой тьмы, и горло схватило спазмом. Гай отстранился, чувствуя навязчивое головокружение и пробуя отдышаться. Казалось, здесь становится слишком душно, но лишь казалось. — Главе не говори. — Еще бы. Вздохнув, стражник коснулся неясного уплотнения на спине у демона, и тот сразу дернулся, нервно упрашивая: — Не трогай. — Оно болит? — Угу. Воздух застрял в груди, и Шен уже не нашел в себе сил принять чужую заботу. Просто кивнул. Тошно от этой жалости. Тошно от своей слепоты, тошно от бесконечно ноющего от боли слабого тела, тошно от бессилия. В конце концов, Шена начало трясти. Сам себя уже ненавидел. Брезгливо так, отстраненно, где и тело не его, и выборы не его, и все же. — Эй… Ну что случилось… — растерявшийся Гай случайно вновь коснулся болючего горба, а после просто уткнул демона лицом себе в плечо, успокаивающе поглаживая по макушке, — Только что же все хорошо было, ну чего ты? Раздался жалкий всхлип. — Прости… прости, прости, прости… Я просто не хочу… так жить. Гай задумался, а после лишь горько вздохнул. — Могу понять. Я бы не вынес. С трудом вывернув руки, чтобы ухватиться за одежду на чужой груди, Шен отчаянно попросил: — Отпусти меня! Пока глава не вернулся, прошу тебя, отпусти меня. Он не одобрит, но от меня не будет проблем… Я буду и дальше сдерживать тьму, я ведь знаю, что это важно. — не слыша мгновенного ответа, его искренняя истерика лишь набрала обороты, все более промачивая слезами и соплями чужие одежды, — Пожалуйста… Гай, братец Гай… Прошу тебя! Помоги мне. Тот слегка замялся, но не отстранился, лишь разочарованно усмехнувшись, будто что-то понял. Ласка, флирт, просьба. Он без прежнего энтузиазма погладил демона по макушке, просто уточняя: — У меня нет ключей, Шен. … Гай не зашел в последний день.

***

Это не было похоже на ад, это он и был. Жизнь после отчаянных слов, что так больше не можешь, но… можешь. Слетающий с катушек рассудок раз за разом проскакивает новый рубеж, но не исчезает, не умирает, только гниет… заживо. В прямом эфире. У всех на виду. И мысли, как живые, вязнут друг в друге, закручиваются в бессмысленную бесполезную вереницу образов и слов, которую невозможно ни удержать, ни остановить — они сами по себе. Отдельно. Как настоящие, но выдумки. Если бы они все знали, какого это, они бы не реагировали так безразлично. Если бы они только прочувствовали это тоже… Они бы что-то сделали с этим. За своё равнодушие они заслуживают того же, даже больше! В разы больше, чем все, что он стерпел. В разы хуже. Он молил богов донести остальным свои чувства. — Будьте вы все… прокляты. Прокляты. Прокляты. Пусть они все сгниют заживо, но не умрут. Шепот рвётся с губ, пока не иссохнет горло, а после все мысли пропадают в мягкой и неизменной тьме, медленно опускаясь все ниже и ниже, пока не коснутся мягкого песчаного дна. Он будто барахтался, тонул с завязанными рукавами, полными камней, но никак не мог ни выплыть, ни задохнуться, не мог исчезнуть, не мог просто перестать чувствовать. Смириться. Не думать. Не болеть. Не просить помощи. Не искать свет. Здесь, на дне, он один. Здесь никого больше нет.

***

— Глава, подождите! Едва вернувшийся из столицы, измученный ночными кошмарами, глава остановился у дверей своей резиденции, когда его окликнул молодой адепт. Тот взволнованно остановился, чтобы бегло поздороваться и передать: — Старейшина пика Славы просил сообщить, что он не посещал подземелье под пиком последние сутки по причине плохого самочувствия. Шиан нахмурился подозревающе, но пока промолчал. — В остальном ваша просьба была исполнена в лучшем виде. — Он там что, тьмы надышался? Адепт глупо хлопнул глазками, вероятно, не совсем понимая, о каком именно подземелье идет речь. — А, и старейшина Славы просил отстранить его от подобных поручений на какое-то время, если это возможно. — Вновь? Какой срок? Ему что, настолько дурно? — Этот ученик не знает. Зеленые глаза сузились зло, и Шиан медленно выдохнул, стараясь держать себя в руках. Он и так пребывал не в лучшем расположении духа, а тут… Вероятно, праведного мечника вновь смущала наблюдаемая картина. Размышляя об этом, глава чувствовал привкус довольства — пусть посмотрит на мир, как есть. Зеленый наивняк. Столько странствовал, но так ничего и не понял. Позже с мечником можно будет поговорить, узнать детали, хотя злоба от усталости и неведения глодала рассудок. Хотелось спать, но кошмары преследовали, отступая лишь изредка. Во снах горы ордена крошились и распадались, роняя резиденции и обрушивая мосты. Его пальцы сохли в руках, у него гнили зубы и вытекали глаза прямо на совещаниях. Он видел, как старейшины осуждают его за неудачные планы снова и снова, снова и снова. В этих снах он не мог ничего изменить. Впрочем, не мог и бодрствуя.

***

Кто-то заходит, зажигает свет, наблюдая, как спит с открытыми глазами тело на постаменте. Он подносит руку к чужому носу и чувствует медленное ленивое дыхание. Глава садится на край и затягивает чужую голову себе на колени, чтобы потискать. Восстановится, куда он денется. Всегда восстанавливается. Оживший под касаниями, Шен вздохнул устало, ничего не предпринимая, лишь тихо прохрипел: — Снова ты. — Да. Не соскучился? — запоздалый смешок раздается сверху. Шиан не видел крови и был доволен, что Шен больше не страдал самоистязаниями. Остальное его будто… мало беспокоило, — Ты хорошо себя вел? Теплые пальцы отвели волосы и скользнули по шее, огладили темнеющие синяки на коже под оковами. В более грубых жестах он размял демону шею, затекшие плечи, помассировал кожу головы. С губ сорвался слабый звук. Пробрала дрожь. Шен сразу отстранился и кое-как сел, щуря взгляд в сторону чужого лица, прежде чем вкрадчиво попросить: — Выпусти меня отсюда. Я не буду мстить. Шиан снисходительно улыбнулся и промолчал. — Пожалуйста. Прошу тебя… я буду хорошо себя вести. Правда… Я понимаю, насколько важны мои обязанности, но не обязательно ведь держать меня здесь. — Да? — Прошу тебя. Пожалуйста… мне здесь очень плохо. Раздался задумчивый выдох, и спустя отвратительную паузу Шиан просто позвал: — Иди сюда. Только попробуй укусить. С некоторой опаской, но Шен подполз ближе, задел коленями чужое бедро. Пальцы притянули за подбородок, и губы мягко коснулись губ. Запоздало отреагировав, он дернулся навстречу, мазнул в ответ нервно, неловко, пока не подстроился под эти ужасно медленные навязчивые мокрые движения, хотя с трудом сдерживался, чтобы не откусить ему губу одним простым движением. Звякнули цепочки. — От тебя зуд. — прошипел Шиан недовольно и рукавом вытер губы, ощущая, как от проклятой тьмы гудит кожа. Золотое ядро быстро выгнало ту с поверхности, но малейший укус мог обернуться адом. Неприятно. Ладонь огладила похабно чужое бедро, сжала, но делать было нечего, — Я обязательно найду, как избавить тебя от этой заразы. Потерпи, хорошо? — Отпусти меня… — едва слышно попросил Шен, но понимая, что это бесполезно, просто замолчал. А только понадеялся. — Если ты не будешь травить все вокруг, тебя можно будет перетащить ко мне поближе. И чего ты скуксился? — Шиан склонил голову набок с легким звоном, и мягко улыбнулся, глядя на то, как горько сейчас младшему братцу. Маленький и глупый. — Я все еще пытаюсь найти варианты. Правда. — Ты ужасен. — Да что тебе не так опять? — Хватит меня мучить. — по-детски возмущается Шен, — Ты меня не любишь. Ах, вот так. Глава фыркает самодовольно, а после кладет пальцы на запястье под оковами, там, где трепещет чужой беспокойный пульс, прежде чем более строго уточнить: — Как у вас со старейшиной пика Славы? — Почему ты спрашиваешь? — Тут везде фантики. Сердце испуганно ударяется о ребра. Нет… Он же просил забирать, он слышал шуршание, черт возьми, ему не могло померещиться! Или… могло? Могло. Ему же всякое мерещилось. … Неужели это было так сложно? Сверкающие хитрые зелёные глаза улыбались, глядя в растерянное лицо напротив. Ну какой дурак. Его реакция говорит сама за себя. — Может, объяснишься? Он тебя трогал? — Старший братец, я не… я… мы просто общались… С губ сорвался смешок. — Ты к нему подлизывался, Шен? Тебе что, меня мало? Тот беспомощно молчал. Чужая рука убрала волосы за ухо. — И Шен, хватит насылать на меня кошмары. Не доводи до греха. Может, тебе посидеть тут одному, подумать над своим поведением? У тебя же есть новый дружок, ты знаешь его имя. Ты видел его лицо. Вот и срывайся на нем.

***

Шен ждал его. Прислушивался к далеким иллюзорным шагам у входа в его подземелье, ломал пальцы в вечном ожидании, на сотый раз прокручивая в голове их последние взаимодействия, пытаясь понять, где все пошло не так. Он прокололся в последний день или он с самого начала все делал неправильно? Гай тянулся к нему, хоть и из праздного любопытства. Шен тянулся к нему как к самому безопасному варианту из немногих существующих. Шен ждал. Глава дал ему сутки в тишине, чтобы прийти в себя и поразмыслить над своими действиями. В первый заход после своего приезда он был мягок, так что в воздухе повисло напряженное ожидание расплаты — она придет. Шен ждал, но шаги были не те. — Это забота? — Смотря что ты имеешь в виду. — То, что ты делаешь — это забота? — Для ордена — да. Для тебя нет. — просто ответил глава, склоняя голову набок, все так же лениво наблюдая за пленником. Шен даже подавился воздухом, так легко это было сказано. Он поджал губы, не зная, что вообще на это отвечать. Шиан прекрасно понимал, что с ним творится. Все прекрасно понимал, но совершенно никак на это не реагировал. — Я не хочу так жить. — Это меньшее из зол. Другого выбора у нас пока нет. Тяжелая рука внезапно легла на макушку, пальцы впились в кожу, настойчивыми круговыми движениями массируя голову. Шен склонился и слишком чувственно выдохнул от этой простой ласки. Любые касания жгли, вспыхивали слишком яркими ощущениями, словно ее не касались десятки лет — издержки слепоты. — Уши чешутся. — процедил Шен. — Самые кончики. Без слов пальцы сместились, грубовато массируя уже острые и чуткие демонические ушки. Конечно, Шен мог бы завалиться набок и самостоятельно потереться об постамент, но в присутствии Шиана заниматься столь унизительным делом он не хотел. — Ещё? Иди сюда. Кивок. Скрипя зубами, Шен придвинулся ближе, под ненавистные руки. Те помассировали виски, уши, залезли под обруч на шее, чтобы с нажимом пройтись и там. Синяки заныли, но это была сущая мелочь. — Плечи? — Угу. Ржавое пятно в звенящих блестках. Наглые руки в кольцах. Лучше, чем ничего.

***

Зима прошла, как в тумане. Жизнь кипела как-то фоном, серая и безобразная. Он начал жаловаться на забывчивость, постоянно переписывал одни бумаги по несколько раз, терялся, что вообще должен сказать. Он распустил треть учеников по другим пикам, чувствуя, что просто не справляется с нагрузкой. Он не мог уследить за всеми. Иногда он не мог управиться даже с собой. Чувство, будто ему дали важное задание с четким сроком, а он занимается чем угодно, кроме него. Время капало. Он должен был вернуться и что-то для себя решить. А он просто тянет время. Синий взгляд пялил в потолок, в предрассветных сумерках рассматривая все мелкие пятна. Мысли кружились тоскливыми вереницами, да все по одной теме. Если так и дальше пойдет, он не оправдает выделенную главой должность. Он не просто не спал. Он боялся спать. Во снах Шен плакал, а после прогонял вновь и вновь, пока не останется лежать без сил, как мертвый. Эти сны оставляли тошное вязкое послевкусие, но хуже были другие. Где Шен целует его и тут же сгнивает прямо в руках. Где он лично замуровывает проход в подземелье под горой, но все равно слышит вопли, как далеко бы он не ушел. Где на месте демона оказывается его сестра. Но самыми мерзкими были те, в которых не было совсем ничего — лишь пустота и невыносимый страх, что она никогда не закончится. Тьма и тишина. Абсолютное ничего. Никто не заберет тебя со дна.

***

День сдерживания тьмы, 7 Апреля.

Снег медленно сходил с гор, нагретый первыми теплыми лучами. Солнце белой вспышкой тонуло в бесконечном синем небе. Шен не видел его — скорее ощущал каким-то обострившимся от темноты чутьем. Все вокруг себя дымилось незаметной остальным чернотой, дрожал воздух вокруг Черного замка на вдохе в утробу проклятой горы, растекался легкой волной по округе на выдохе, внося всюду свои коррективы. Шуршали оковы, раздраженно дергалось длинное ухо на каждый шорох — Гай шел позади на почтительном расстоянии, виновато тупя взгляд и запинаясь на пустом месте. Проклятый замок живой. Что-то сломалось. Мечник чувствовал, что где-то не успел, не смог, не отреагировал, хотя не был уверен, где именно. Шен больше не тянулся к нему. Он даже не смотрел на него. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спрашивает Гай, все перебирая в груди ворох противоречивых эмоций. Демон лениво оборачивается, щуря в сторону раздраженный собственной слепотой взгляд. Красивый. И слабый, и гордый, и… Грубый. — А что? — … — Почему вдруг тебя это снова интересует? — …ладно, извини. Мутные темные глаза моргают лениво, осматривая размытую светлую фигуру своего стражника, а после демон отворачивается к высоким и массивным дверям залы с Глубиной тьмой, хрипло уточняя: — Что мне за это будет? — Глава сказал ничего тебе не давать. Услышав упоминание главы, демон скривился, потряхивая головой, будто пытался выгнать прилипший к памяти образ. Черные волосы закрыли лицо. — И ты его послушал. Глава. Ржавое пятно в звенящих блестках — он много требовал и многим пользовался, ничего не стесняясь. Казалось, его совесть просто отсохла. — Если тебя что-то не устраивает, можешь поговорить с ним лично. Я просто делаю, что велено. Проклятый демон внезапно по-доброму усмехнулся. — Ты звучишь уставше, старейшина Гай. Хорошо тебе спится ночами, зная, что я гнию под горой? Гай сжал зубы, не зная, что вообще он может ответить. — Я думал, я тебе нравлюсь. — насупившись, Шен попытался было найти слова, но после вдруг растянул белые губы в хитрой улыбке, — Впрочем, вряд ли праведных воинов мучает совесть. Он замолчал, давая словам впитаться. — Это ты сделал? — О чем ты, Гай? Ответь лучше, зачем было давать мне надежду и играть с моими чувствами, если не собирался меня спасать. Я ведь действительно понадеялся. Я ждал тебя. Долго ждал, даже когда ты свалил, как трус! Шен дергано мотнул руками — оглушительный звон цепей разнесся по глухим коридорам Черного замка. Он сорвался на крик. — От этой надежды только хуже! Лучше бы ее и вовсе не было, я бы быстрее смирился! Гай сжал кулаки, потупив взгляд. На его скулах выступили желваки — он был зол. На Шена, на всё, на… на себя. — Просто сделай свою работу, и я уйду. Фыркнув, Шен раздраженно скривился, и оковы даже засветились вязью символов, сдерживая наплыв проклятой энергии. Сразу накатила слабость. Собственное бессилие злило до невозможного. Он процедил: — Ну нет, ты меня выслушаешь. Ты ушел, а я остался один на один с последствиями! Я думал, тебе запретили приходить, но глава рассказал мне, что ты ушел сам. Сам попросил тебя отстранить! И в прошлый раз ты тоже ушел по своей воле. Ты просто убежал. — Ты постоянно уходишь, стоит мне хоть раз показать, что мне бывает плохо. В таком случае… — Шен замолчал на несколько секунд, а после четко проговорил, — Лучше бы ты вообще никогда не приходил. … Он больше не плакал. — Глава ордена заботится о тебе. Я действительно лишний. Только все порчу. — Заботится? Глава ордена весь следующий месяц после твоего ухода доказывал, что имеет на меня больше прав, чем ты. Что он может трогать меня, как придумает, а мне все равно придется вешаться ему на шею за мелкую монету, лишь бы меня не оставили одного вновь. Я усвоил свой урок, Гай. Как бы мерзко не было, я больше не останусь в темноте на месяц. — Что ты имеешь в виду? Шен опустил голову. Его тошнило словами, тошнило мерзкими подробностями, но и выплюнуть их он тоже не мог. Поджав на мгновение губы, демон все же брезгливо улыбнулся, шипя: — Хочешь, на кукле покажу, где братик меня трогал? — он звякнул стянутыми руками, расправил пальцы, будто хотел в них что-то взять. Казалось, его даже забавляет это растерянное молчание собеседника. Он вновь шагнул вперед, чтобы рассмотреть выражение лица напротив, но Гай остановил его тычком в плечо и сам отшатнулся назад. — Что, не нравится такое слушать? — Что ты несёшь, вы же братья. Были. Истеричный смех резко вырвался из глотки, уродливый и совершенно ненормальный. — Ты что, и правда такой наивный?! Он тряхнул спутанными темными волосами, отбрасывая те назад, за острые уши, а после успокоился так же резко, как и начал. — Ну и что, что мы братья? Братик Гай должен и сам понимать, что бессмертным заклинателям быстро приедается все человеческое! А кому-то оно и изначально было вовсе неинтересно. Шиан желает, чтобы я был удобным. Послушным. Рано или поздно я привыкну к лишениям, и у вас больше не останется рычагов давления на меня. Но вам все равно придется со мной сотрудничать. Даже если я сойду с ума. Ведь иначе вы все просто сдохнете. Он ярко помнил, как теплая вода облегала тело со всех сторон, но ничего не скрывала. Как руки практично трогали его везде, вообще везде, когда еще зудела не остывшая грубая пощёчина. Как он обещал, что не будет больше, обещал исправиться, а потом мокрые пальцы лезли в глотку, невзирая на незакрытую дверь. Как после хороших вечеров, когда все обходилось простым чтением сказок, когда они действительно могли общаться, как нормальные люди, Шен ревел в пушистый плед и не мог справиться с тем, насколько брат… разный. Шен помнил, как сопротивлялся и травил Шиана извращенными кошмарами, но в итоге сделал хуже только себе. Как ты, Гай, дал надежду на прекращение этого дерьма, а после просто ушел. … Заботливый. Как тут не обозлиться-то? — Я… — голос позорно дрогнул, но мечник быстро взял себя в руки, — Успокойся. Я поговорю с главой. Это как-то неправильно по отношению к тебе. — Делай, что хочешь. Шен вновь обернулся к дверям. Все равно это все бесполезно, он не хотел даже слышать жалкие размышления о том, что можно сделать. Он и сам об этом думал — больше, чем хотелось бы. Гай стоял в стороне, с трудом переваривая все сказанное. Он соображал туго, долго, а после его воспаленный рассудок не придумал ничего больше, чем озвучить: — Это ты шлешь на меня кошмары. Шен дернул ухом. — Не нравится? — Я не спал нормально почти… год! Меня могут сместить с моей должности из-за твоей издевки! Что я скажу сестре, когда меня выгонят? Демон терпеливо выслушал, а после лишь кивнул. — Я не прекращу. Ты сам назвал мне свое имя. Значит и виноват в своей участи ты сам. Не так ли? Всего одна глупая ошибка, но ты будешь отдуваться за нее всю гребаную жизнь. Всю долгую-долгую жизнь бессмертного заклинателя. — Привыкнешь. Я же привык. — Шен, мне жаль, что все сложилось именно так, но я здесь ничего не решаю! Я просто выполняю то, о чем меня просят, я не могу тебе помочь, неужели ты этого не понимаешь?! Сам от себя не ожидая, Гай под конец закричал, и его голос несколько раз отразился от стен замка. Тьма с удовольствием впитала его гнев. — Можешь. Нужно просто раскрыть замки. Ключи у тебя есть. — Нет. Ты натворишь бед, хватит нести чушь. Просто сделай свою гребаную работу и всё, хватит болтать! — Просто катись к черту, и никогда больше не появляйся в моей жизни! Не хочу слышать ни единого оправдания от тебя, ты отвратителен даже на фоне Шиана! — он хватанул ртом воздух, чтобы продолжить тираду, а после с довольным оскалом заверил, — Мне плевать, что будет с твоей карьерой. Я тебя запомнил, и ты ничего не можешь с этим сделать, так что будешь видеть эти сны до конца своей жизни. Или моей. Моей злости хватит на далекие годы вперед. Гай все-таки поднял взгляд, с ненавистью цепляясь за синяки то на руках, то на оголившейся шее, на выглядывающие из-под подола голые стопы и извазюканный в весенней грязи белый шелк. Да пошел ты, Шен. Звякнули ключи — Гай знал, что делает. Просто в моменте, будто в аффекте, дергано принялся снимать одни оковы за другими, не думая о последствиях. Опустился на пол, снял длинные и тяжелые цепи с тощих лодыжек, чувствуя, как все вокруг заполняет, распирает изнутри стены Тьма. Демон участливо поднял ему свой подол. … Шен поднял руки и раскрыл неподдающийся обруч на шее — тот свалился на пол с оглушительным звоном. Последняя. Не скрывая жалких стонов облегчения, расправил спину и плечи; позвонки мерзко защелкали, словно вставали на место. Он размял конечности, чувствуя, как счастливо болят зажатые мышцы, а после поднял над собой руки — он был куда выше, чем казалось. Сильнее, чем он мог подумать. На ладони все так же темнела прокаженная метка, но теперь… Муан Гай смотрел как заворожённый. Горб раздуло, будто гнойный нарыв. Шелк разлетелся в клочья, брызнул кусками разорванной плоти, и за спиной раскрылись два черных крыла. Кожа со скрипом натянулась меж костей, суставы с болью поддались, пытаясь размяться. Шен закатил глаза от удовольствия и замер, впитывая ощущения. Он на пробу двинул ими, не веря, что это было не просто неудобное уродство. Неужели… Серые глаза уперлись в высокий сводный потолок. Шен его… видел. Осознав, что натворил, Гай попятился назад, опуская руку на ножны. Мутный взгляд твари скользнул по его фигуре, заметил его жест, а после демон метнулся к нему, одним рывком выбивая из ладони меч. Тот звякнул по полу, отметенный потоком воздуха, а после затылок глухо ударился о каменный пол — Гая свалили с ног. Плечи придавило. Шен тяжелый — тяжелее, чем казалось, но его мутный слепой взгляд постепенно принимал все больше и больше осмысленности, восстанавливаясь от переполняющей ядро темной проклятой энергии. Ей невозможно было дышать — Гаю казалось, его сейчас просто размажет по полу ровным слоем, а камни впитают в себя его кровь, оставив лишь ворох пустых белых одежд. Нарастал непонятный гул. — Шен… Тварь дернула ухом, мотнула головой, и ее осмысленный взгляд сменился на что-то дикое, зрачки на дне сверкали зеленым и красным, как бывает сверкают у обезумевших от голода хищников. Спустя мгновение Шен все же очнулся, мотнул головой, будто пытался что-то прогнать, а после совершенно счастливо улыбнулся. Безумно счастливо. Его ладонь сместилась, огладила щеку дурного мечника в жесте, отдаленно похожем на что-то ласковое, но когти вспороли кожу, оставив несколько сочащихся ран. А после он соскочил прочь, ловко исчезая в пустой арке окна — лишь мелькнули темные тени, а после был слышен только удаляющийся шум от взмахов тяжелыми крыльями. Гай перевернулся на живот, и его обильно вырвало кровью. С усилием заставив себя встать, он без меча доковылял до окна, наблюдая, как демон набирает высоту над пропастью вокруг проклятого пика Черного лотоса. Крылья часто хлопали где-то вверху, как у случайно вырвавшегося из рук голубя. Синие глаза неотрывно следили за маленькой темной фигурой в огромном синем небе. Сердце истошно колотилось, прогоняя по венам кровь, ядро отравлено пульсировало, отдаваясь болью в груди, не оставляя попыток прогнать меридианы светлой ци. Паника встала поперёк горла. — А что будет, если он выберется? Ничего. Совершенно ничего.