Zero

За первую неделю Руслан уже успел подружиться с почти всем классом, что не удавалось Матвею лет с 11. Правда про второго даже… не забывали. Его звали гулять как вдвоём, так и с другими; его не забывали в магазинах, фастфудных, кофейнях, торговых центрах; за ним приходили во двор, ждали у подъезда, провожали до него же, и всё казалось как в сказке. У него есть друзья! Настоящие! Особенно Руслан. Он всегда был рядом, давал своё плечо, обнимал, поддерживал, говорил приятные слова, а Крименов так старался дать этого в ответ! И ему казалось, что эту идиллию в его жизни нарушить не сможет ничего. Сердце билось быстрее от вида этих золотых прядей. Стоило чужим травяным глазам направиться в сторону Матвея, как всё внутри замирало. Объятия стали ощущаться невыносимо короткими, такими небольшими, так хотелось больше, хотелось всё, нет… хотелось всего Руслана. Взять его, забрать себе, чтобы на него не засматривались девочки из их и параллельного классов, чтобы они проводили больше времени вместе, чтобы они были ближе, сильно ближе, чем сейчас. Матвей, абсолютно уверенный в невзаимности этих пылающих и захлёстывающих чувств, молчал и лишь наслаждался тем, что есть, пока не случилось одного прекрасного, по истине прекрасного дня. 

***

Вечер, они гуляют всей своей огромной компашкой, смеются, пьют энергетики и курят всякие электронки, пуская по кругу пару с интересными вкусами, как тут Руслан смотрит на телефон, а после на рядом идущего Матюшу.  — Матвей, уже почти восемь, тебе во сколько домой сегодня? — В девять. — Ты на такси? — Не-а, лишили карманных из-за запаха ашек. — Блях… тогда погнали провожу.  — Да не надо, я помню дорогу примерно.  — Пошли-пошли. Ребят, я Матвея провожать! Кудрявый неловко улыбался, чувствуя бешеное сердцебиение, правда краем глаза заметил широкие лыбы ребят вокруг и немного напрягся. Это какой-то план?… Стало не по себе.  Они спустились в метрополитен, параллельно болтая о всяком. Болтает всегда в основном Матвей — рассказывает о новых познаний в сфере космоса, о своих мечтах стать астрономом, изучать звёзды и даже увидеть звездопад вживую. Всё это, пусть и настолько мелочь, но очень сокровенное для Крименова. Всё, что течёт ручьём из его рта, плотно закрывается и затыкается, стоит им оказаться с кем-либо ещё. Руслан всегда молчал, позволяя этому потоку выливаться сколько потребуется.  Они сели в поезд, что полупустой и с очень шумными вагонами, от чего говорить бесполезно и бессмысленно. Шатен достал мобильный из сумки, начал там что-то печатать, как тут появилось ощущение давления на конечность в районе бедра. По началу стало очень страшно, ведь сидят они на длинном ряду, а не двухместном огрызке, но осознание пришло мгновенно — давление со стороны Румянцева. О Боже… бледные, веснушчатые щёки залились краской, а внутри просто затрепетало. Матвей неловко начал поворачиваться в сторону руки, после совсем чуть-чуть поднял взгляд и заметил даже какое-то безразличное лицо Руслана. Скрывается? Вот дурень… улыбка разрослась до ушей. Крименов отвернулся и придвинулся чуть ближе к объекту воздыхания, тем самым позволяя продолжить прикосновение.  Они вышли из поезда и кудряшка, кажется, светился от радости. Влюблённость затмила разум полностью, забилась в каждую клеточку мозга и не вылезает, как бы Матвей ни старался.  За дальнейший путь они лишь раз неловко соприкоснулись руками в автобусе, как тут показался нужный подъезд.  Кудрявый медленно встал у двери, посмотрел вперёд на Руслана с улыбкой и будто в ожидании чего-то. Смотрел в чужие луга, заключенные в таком жалком человеческом глазном яблоке; своими ресницами хлопал как настоящая бабочка или, ещё хуже, стрекоза! На месте перекатывался на стопах, то вставая на носочки, то опускаясь на пятку, как тут Румянцев сделал первый шаг. Он приблизился, обвил чужую талию своими холодными руками и затянул стоящего напротив в поцелуй, притянув к себе с силой. Этого хватило, что бы Матвей поистине растаял. В тот же миг они начали отношения и этот день стал самым счастливым в жизни Крименова на тот момент.