Часть 1
4 декабря 2025 г., 06:15
Никто не знал ни о личном объявлении, ни о еженедельных встречах, которые оно повлекло.
Мужчина был приятным. Она была уверена, что он хороший муж и отец, надежный работник, церковный дьякон или что-то в этом роде. По крайней мере, он казался таким. Просто нормальный парень, которому нужно во всем разобраться. Так что каждую неделю они встречаются здесь, в лучшем заведении Саннидейла, во время его долгого обеденного перерыва.
«На этот раз, — холодно рассмеялась Баффи про себя, — мы оказываемся в старой комнате Фейт».
Это было не в первый раз, и ирония каждый раз радовала ее. Он вышел из ванной в оклеветанной секс-шопом версии полицейской формы, с наручниками на пальце. Каждую неделю разная форма и ограничения, и все та же история. Ее руки были скованы наручниками на изголовье кровати, она не знала и не волновалась, что он там выясняет. А ее проблемы с начальством могли просто выебать ее в задницу.
***
— Сейчас, Ксандер. Прямо здесь и сейчас, — Аня сердито посмотрела на него, и её голос легко разнесся по переполненному ресторану. — Аня, пожалуйста, говори тише. Не думаю, что всем интересно знать, чего ты хочешь в этот особенный и особенный момент. Мы называем это «мгновенной медиацией», — резко прошептал Ксандер, оглядываясь по сторонам и улыбаясь другим посетителям, которые пытались вежливо их игнорировать. — Но мне всё равно, знают они или нет. В этом-то и суть, — не очень терпеливо объяснила Аня, чуть понизив голос. — Да, но помнишь, чему мы научились: благоразумие – лучшая сторона эксгибиционизма. И гораздо меньше шансов попасть в тюрьму, — попытался напомнить Ане Ксандер. — Ладно, тогда незаметно подвинь стул поближе и поиграй со мной под столом, — прошептала Аня срываясь почти на крик. — Я вся горячая и мокрая, а передо мной шоколадный десерт. И если ты не сделаешь этого прямо сейчас, ты больше никогда не заставишь меня надеть эти сногсшибательные туфли на каблуках. — Ладно, ладно. Я же не прошу тебя ходить на этих каблуках, — сдался Ксандер, быстро и бесшумно пододвигая к ней свой стул. — Но однажды ты причинишь себе боль, а я хочу когда-нибудь иметь детей. — Аня скормила Ксандеру кусочек десерта в знак примирения, пока его рука скользила по ней вверх по бедру и под юбку. — На тебе нет нижнего белья, — игриво обвинил он её. — Конечно, нет. Я ведь знала, что мы сегодня встречаемся. — Аня ничего не замечала, наслаждаясь десертом и ощущением пальцев Ксандера, медленно скользящих по её скользким складкам, небрежно исследуя их. — Знаешь, у нас, людей, есть эта дурацкая тонкая граница между публичным и личным, — прошептал он ей на ухо, а её свободная рука начала нежно сжимать выпуклость, образующуюся у него в штанах. — Знаю. Мне просто больше нравится, когда наше интимное место на виду. В награду сегодня вечером я надену красные 15-сантиметровые, которые завязываются до самых икр, — небрежно сказала она, глядя на всех, кто поглядывал в её сторону, словно они тихо беседовали за десертом. При упоминании о предложенных туфлях Ксандер с трудом подавил стон, откусив кусочек, и его пальцы стали ещё более агрессивными. Аня обожала эти ужины в ресторане.***
Тара снова это почувствовала. Заклинание Уиллоу, рыскающее по её личному щиту, ища способ проникнуть внутрь. Это была последняя капля. Тара любила её, да, но какая-то маленькая часть её воспоминаний наконец-то лопнула. Она пыталась найти поддерживающую и понимающую девушку. Она даже пыталась уйти от неё ради её же блага. После последней попытки заклинания Уиллоу не хотела её отпускать. И Тара на самом деле не хотела уходить. Но должны быть установлены новые правила. Уиллоу нужна твёрдая рука и строгая дисциплина, поняла Тара. После первого урока Уиллоу поняла, какой плохой девочкой она стала, и охотно подчинилась мудрости и опыту своей девушки. Опыту, годами в дисциплине. Уиллоу вцепилась в покрывало, накинутое на колени Тары, и считала вслух, пока её шлёпали щёткой для волос. И была благодарна за момент вдали от своего разума и кричащей тишины, которая эхом разносится по пустоте, оставленной тёмной магией. Новые правила, новые роли, строгая дисциплина.***
— Урок первый, — Спайк медленно кружил вокруг Баффи. — У каждой истребительницы есть желание умереть. Помнишь тот случай, дорогая? Баффи была прикована цепью, раскинув ноги на каменной крышке склепа Спайка. Она помнила о необходимости бороться и о пари. Победитель мог делать всё, что захочет, до конца ночи. Блондинка подумала, что, если ей действительно понадобится, она сможет разорвать цепи, сковывающие её сейчас. — Урок второй, — Спайк подносил зажжённые свечи ближе. — Большинство вампиров любят жизнь. Мы питаемся ею, подражаем ей, проводим вечность, наблюдая за ней, жаждая её тепла вокруг нас и внутри нас. И в акте секса, в акте творения самой жизни, на мгновение наши сердца бьются. Один раз, может быть, два. Мы понимаем жизнь лучше, чем живые. Баффи лежала голая. Воздух был холодным. Железо, сковывавшее её конечности, было холодным и твёрдым. Камень на спине охлаждал её пылающую кожу. Даже сейчас, возбуждённая, несмотря на страх перед тем, что может с ней сделать Спайк, Баффи чувствовала себя холодной и неподвижной. — Урок третий, — Спайк снял рваные остатки рубашки и, сев рядом с Баффи, начал проводить пальцами по её разгорячённой коже, рисуя какие-то случайные узоры. — Свечи – прелюдия. Баффи почувствовала, как его прикосновение ледяным прикосновением пробежало по её груди, поднимаясь по бёдрам к центру. Затем она ахнула, почувствовав, как воск капает на её живот. Заворожённо наблюдая, как он подносит свечу к соску.***
Эми разгладила пудру по груди, на мгновение слегка поглаживая соски, рассеянно размышляя о том, что она собирается надеть сегодня вечером. Стереотип о ведьме, одетой лишь в несколько слоёв натурального хлопка, окрашенного в землистые тона, нужно было разрушить. Теперь она курила. Она пила. Ей нравилось ощущать, как она катается по чёрному резиновому платью, сияющему от силиконового спрея. Тёплая, обтягивающая вторая кожа обнажала части тела, даже несмотря на то, что встроенный корсет, словно рёбра, стеснял её. Резина слегка растягивалась при каждом движении, возвращая её в форму, когда она расслаблялась. Клуб находился в другом измерении и времени, и папа никогда не узнает, что её нет.***
— Давайте, мальчики, быстрее. Вот так. Девочки любят побыстрее. И кто первый придёт, тот и поиграет со мной. — Образ чирлидерши подбадривал их: помпоны скрывали её обнажённую грудь, но она иногда поддразнивала их коротким взглядом, подбадривая троицу. Эндрю, Уоррен и Джонатан сидели в кругу в подвале, надев на глаза очки виртуальной реальности, и быстро поглаживая себя руками, словно соревнуясь на время с девчонкой из группы поддержки.***
Пришло время, наконец-то пришло. Ксандер и Уиллоу были рядом, оказывая моральную поддержку и помощь, пока Баффи разбирала личные вещи своей матери. Никто не мог ожидать того, что они нашли, даже после многих лет жизни в аду. Они сидели на полу вокруг коробки, которую нашли в самой глубине шкафа. На кровати лежал почти забытый мужской костюм. Фотоальбом со студенческих времен лежал открытым на коленях Баффи. Дневник, который Уиллоу с запинками читала вслух. Потребовалось некоторое время, чтобы понять, что на фотографиях была ее мать. У нее были короткие волосы, скрытая грудь, джинсы, футболка, кожаная куртка и сигарета, торчащая изо рта. Небольшая выпуклость на джинсах постоянно притягивала взгляд Баффи к фотографии на открытой странице альбома. Записи в дневнике раскрывали юность, проведенную в более чем классических экспериментах в колледже. Премия «Лучший в дрэг-образе» гордо сбивала всех с толку.***
Корделия вошла в квартиру и поставила сумки. Она обожала шопинг. Поначалу её беспокоило, что эти игрушки и видео были единственным способом провести время с Энджелом. Но девушка быстро привязалась к самим вещам. Её огромный гардероб с извращениями висит в тёмной части шкафа. Под тумбой под телевизором скрывается коллекция видео, привезённая из Амстердама. Игрушки и разнообразные кнуты спрятаны в скромном комоде. Только лучшее из силикона и кожи. Её гордость и радость хранились за шторами вдоль стены. Паутина из верёвок и металлических перекладин покрывала одну из стен спальни. Корделия подумала, что это больше подходит её личности, чем просто вешалка, крест или простые цепи. И предоставляет бесконечные возможности для ограничения. Определённо то, что нужно «Better Homes and Gardens», дополнение к SM.***
Энджел честно проиграл пари, но всё равно едва смог выполнить свою часть сделки. Проигравшему пришлось надеть самый садомазохистский предмет одежды того периода, когда они жили. Он внезапно сделал ненужный вдох, когда Корди туже затянула корсет. Всю ночь она твердила ему, что ему придётся носить эту штуку. И всё же он не мог отрицать эрекцию, пульсирующую над подолом его нового наряда.***
Уэсли улыбался про себя, работая в офисе. Он наконец-то стал настоящим мужчиной, как он сам осознавал. Он больше не кричал, как девчонка, когда на него нападали. Он больше не медлил в нерешительности. Жар битвы закалил стержень. Его воля к жизни терзала творение воина и лидера. Но у него всё ещё оставалась человечность и тайна. Последние следы его любви к женственности скрывались под футболкой и джинсами. Ощущение кружева и шёлка, сшитых неправильно и странно облегающих его, сковывающих и ласкающих. Он надевал Victoria's Secret, и это было его.***
Ганн бродил по улицам этой теплой ночью в одиночестве. Он всегда ходил по этим улицам, патрулируя тех, кто охотился на его людей. Но юноша никогда не рассчитывал на то, что наблюдение за демонами покажет ему о себе. Он все еще боролся с открывшейся ему правдой, каждую ночь его разум боролся с его желаниями. Каждую ночь Ганн все равно бродил по улицам. Он все еще помнил тот первый раз, парочку в переулке рядом с одним из многочисленных клубов. Сначала он подумал, что это вампир, а потом не мог оторваться от этой сцены. Он провел столько лет в поисках демонов, и, высматривая, обнаружил, что любит наблюдать за людьми и сексом. Он заглядывал в их окна, заглядывал в их машины и стоял в тени, пока они играли в темных углах. Крадучись и высматривая, чтобы защитить, чтобы наблюдать.***
Фред тихонько прокралась в её комнату и заперла дверь. Предвкушение охватило её ещё до того, как она вытащила устройство из тайника под кроватью. Она не могла просить кого-то сделать это за неё, даже если бы в её жизни был кто-то, кого можно было бы попросить. Поэтому женщина соорудила что-то сама. У неё всегда это получалось. Она спустила штаны и наклонилась над мягким сиденьем. Её дыхание и пульс участились, когда она приготовилась повернуть выключатель. Почти в тишине механическая лопатка ударила её по ягодицам, вибрирующее яйцо установилось под идеальным углом, чтобы дразнить её клитор, и она прикусила нижнюю губу, чтобы не шуметь, открывая свой разум фантазии.***
Это была уловка – быть отправленной в карцер. Фейт своим стремлением искупить свои грехи и вернуть себе жизнь стала образцовой заключённой. И вот одно из странных вознаграждений, которые она получила. Неровные отношения с женщиной-охранницей, которая даже начала её волновать. Её выбрали вскоре после прибытия в тюрьму, и вопрос, требующий ответа "да" или "нет", так и не был поднят, и это никогда не было проблемой. Она радовалась возможности отвлечься от рутины так же, как и возможности почти бесплатного пребывания в стенах, и искренне любила саму пьесу. Фейт не знала, в чём дело этого охранника, но быстро узнавала что-то о своём собственном. Так, снова и снова, несколько раз в месяц, её обвиняли в нарушении и отправляли в изолятор. Ожидание было самым невыносимым, предвкушение заставляло её шагать по тёмной камере, прокручивая в голове прошлый раз и представляя, что произойдёт. Наконец, охранник вошла в камеру, и заперла дверь. Не говоря ни слова, передав Фейт дубинку и наручники, она начала раздеваться.***
Вот она снова в Англии. По крайней мере, ей было весело. Она по очереди охотилась на каждого из наблюдателей и приводила каждого в своё логово. Друзилла обожала кружево. Оно казалось таким хрупким на вид, но придавало силы, когда они сопротивлялись. Каждого наблюдателя она раздевала и благоговейно обматывала кружевом, связывая с ног до шеи, прежде чем накормить себя и убить их, пока они боролись в своих нежных оковах.***
Джайлз удалился от наблюдателей в более грязную часть города. Отступая и возвращаясь от боли к своей юности Потрошителя. С тех пор, как тьма магии лишила его всего, что ему было дорого, именно темной магии он направит остаток своей жизни и остатки своего гнева. Он наблюдал, как его талантливая ученица пала в эту пустоту и вернула с собой оболочку его любимой убийцы. Теперь мужчина будет бушевать против этой тьмы на этих промытых дождём улицах и в этих тайных клубах. Оказавшись на солнце, он позволил кнуту упасть себе на спину, чтобы усмирить и сдержать ту часть себя, которая жаждала молодости и власти. Теперь, ночью, он держит кнут и поводок, используя упорядоченный и чёткий мир Хозяина/Слуги, чтобы не допустить хаоса в свой разум достаточно долго. Достаточно долго, чтобы пройти через лабиринт мотивов и желаний, сосредоточить свою магию и свою силу, чтобы пронзить самое сердце тьмы.***
Дон расстроенно расхаживала по комнате. Миллион мыслей и чувств проносились в ней. Она наконец-то поцеловала парня, и это было одновременно и глупо, и волнительно. Ей всё время хотелось поцеловать лучшую подругу, и это было совершенно ненормально, хотя она знала, что Уиллоу нормальная девушка. Она пыталась поговорить с Баффи, но это было трудно, и она не могла сказать это правильно, а сестра всё равно ей не отвечала. Дон пыталась поговорить с Уиллоу, но Уиллоу только лепетала, бормотала и бормотала что-то бессвязное, и тогда она убежала. Ксандер просто сказал, что она слишком молода. Она даже попробовала Аню. Она получила от Ани больше всего, но не была уверена, какое отношение к этому имеют шоколадные десерты. Ей хотелось кричать. Никто не говорил с ней о сексе. Конец
