Отель Хазбин 3 сезон

После того, как дверь в зал Совета закрылась за последним оверлордом, тишина в опустевшем помещении оказалась громче любого спора. Она не была мирной– она была густой, тяжёлой, как гарь после взрыва, и пропитанной статикой слов Аластора. Кармилла стояла у огромного окна, глядя на Пентеграм-Сити. Её поза, как всегда, была безупречно прямой, но в отражении в стекле Зестиал видел не железную леди Совета, а женщину, чьи плечи едва заметно, но неумолимо клонила вниз невидимая тяжесть. Он появился неслышно, как тень, отбрасываемая сгущающимися сумерками. Его шаги по дорогому ковру не издали ни звука. Только лёгкое изменение давления в воздухе, знакомый, успокаивающий запах старой кожи, металла и чего-то вечного сигнализировали о его присутствии. Он не говорил ничего, просто остановился позади её кресла, когда она, наконец, опустилась в него с тихим, почти неслышным выдохом. Она опустила лицо в ладони, закрыв глаза. Его руки, сильные и тёплые, легли ей на плечи. Прикосновение было твёрдым и безмолвно вопрошающим. –Он заставил тебя израсходовать много сил– сказал Зестиал, его голос был низким, бархатным контрастом радио-скрежету, ещё витавшему в её памяти.– Он специально выводил тебя из равновесия. Кармилла не открыла глаз. Её голос прозвучал приглушённо, сквозь пальцы. –Он не просто вывел из равновесия, Зести. Он… изменился. И это пугает. –Королевская кровь на его руках придала ему смелости, –заметил Зестиал, пальцы начали осторожно, с знанием дела, разминать напряжённые мышцы её шеи и плеч.–Театральный жест, не более. Он всегда был шутом. – Нет. –Она резко отняла руку от лица и повернулась в кресле, чтобы посмотреть на него. В её глазах не было страха, который видели другие, там горела холодная, ясная тревога аналитика. –Шут играет для публики. Сегодня он играл.....для себя. Или для кого-то ещё, кого мы не видим. Ты помнишь его раньше? Он сидел в углу, улыбался, наблюдал, как мы грызёмся из-за клочков влияния. Ему было наплевать, Зести. По-настоящему, абсолютно наплевать на Совет, на Пакт, на всё это. Это была его сила , быть над схваткой. А сегодня....–-Она провела рукой по лицу. — Сегодня он вступил в схватку. Он провоцировал, он предлагал, он бросал тень на Морнингстаров.Это не театр. Это декларация. Зестиал слушал, его лицо, обычно непроницаемое, было озабоченным. Он продолжил массировать её плечи, пытаясь растворить камень беспокойства, засевший в них. –Декларация чего? Его собственного возвышения? Он хочет занять пустующее место сильной руки? –Хуже, –прошептала Кармилла, снова отворачиваясь к окну. Миллионы огней ада не могли разогнать холод в её груди. –Я не думаю, что он хочет занять чьё-то место. Я думаю, он хочет чего-то большего.... И наш "бумажный щит", как он это назвал… он видит в нём не защиту, а слабость – Его слова закончатся словами, моя любовь, – твёрдо сказал Зестиал, наклоняясь и целуя её в макушку. –У него нет армии. Нет реальной, осязаемой власти. Только тени и слухи. Да и никто ещё не устоял пред ангельской сталью. При слове "ангельская сталь"Кармилла вздрогнула, как от удара током. Она подняла руку и сжалаа пальцами маленький медальон на цепочке, спрятанный под блузкой. Холодный металл, знакомый до боли. –О ангельской стали…– её голос стал глухим, уходящим в себя. –Ты знаешь, Зестиал, почему я действительно начала всё это? Не для власти. Никогда для власти. Она замолчала, и в тишине кабинета ожили старые, невыносимые воспоминания. Не адский огонь, а земной, грязный и беспомощный. –На земле....мой муж был слабым человеком. Он запутался в долгах, в связях с теми, для кого душа это разменная монета. Нарко-бордель....это звучит как клише из дешёвой трагедии. Для нас это был конец мира. Он умер первым –по глупой случайности, из-за недоплаты, из-за взгляда не в ту сторону. А за ним пришли и за нами. За мной и моими девочками. – Её голос не дрожал.Он был ровным и мёртвым, как поверхность озера в лунную ночь. –Мы оказались здесь, в этом "новом начале". И что я увидела? Ту же борьбу. Те же грязные правила, только написанные кровью и выжженные на коже. Только оружие было другим. Она встала, выскользнув из-под его рук, и подошла к сейфу, встроенному в стену. Несколько быстрых движений – и тяжёлая дверь отворилась беззвучно. Внутри, на бархате, лежал не слиток золота и не договор. Лежал короткий, изысканный кинжал. Его клинок отливал неземным, тусклым серебром. –Мое первое ангельское оружие....оно не просто убивает. Оно стирает. Оно абсолют в этом мире относительного зла. Я начала собирать его обломки после каждого истребления. Пыталась переплавлять. Искала способ, пробовала, обжигалась… –Она провела пальцем по воздуху в сантиметре от лезвия, не касаясь. –Я создала не просто оружие, Зести. Я создала логику. Если сила Рая –единственное, что может положить конец существованию здесь, то владеть частичкой этой силы –значит владеть единственной настоящей валютой. Я продаю не клинки. Я продаю гарантию. Страховой полис от небытия.Ведь никто не мог до меня переплавлять ангельское оружие в патроны, а когда я сделала, то сразу появились покупатели и партнеры. Она захлопнула сейф и обернулась к нему. В её глазах была вся усталость как и земного так и адского бытия. –Я наращивала производство не ради трона. Я строила крепость. Кирпич за кирпичом, ствол за стволом. Чтобы никто–ни главарь банды, ни оверлорд, ни… ни радиоведущий с манией величия не посмел поднять на нас руку. Потому что убить того, кто держит ключ от последней двери, значит навеки запереть её для себя. Это мой щит. Единственный, в который я верю. Зестиал смотрел на неё, и его сердце, давно переставшее биться, сжималось от древней боли. Он видел не оружейного барона Ада. Он видел мать, замурованную в собственный арсенал. –И ты считаешь, Аластор может угрожать этой крепости? — спросил он тихо. –Я не знаю, что может Аластор. –в голосе Кармиллы впервые сорвалась отчаяние.Сев на кресло она снова схватилась за подлокотники, её костяшки побелели. –Это и есть самое страшное!Он непредсказуем.Он не играет по экономике страха, он не играет по политике влияния. Он играет в какую-то свою одному ему ведомую игру, где правила пишутся по ходу действия. И сегодня он посмотрел на все наши договоры, на всю нашу "коллективную ответственность" и назвал это бумагой. Что, если он прав? Что, если в его новой игре мой щит тоже окажется просто бумагой? А если он захочет не обойти мою крепость, а просто… снести холм, на котором она стоит? Она снова села, на этот раз обхватив себя руками, как будто от холода. –Я устала, Зестиал. Устала от этой бесконечной стройки. Иногда мне хочется бросить всё. Взять девочек и просто… исчезнуть. Но я не могу. Потому что вне этих стен, без этого производства, мы становимся уязвимыми. Мы снова становимся теми, за кем могут прийти. А я не переживу этого во второй раз. Зестиал медленно подошёл, опустился перед её креслом на одно колено и взял её холодные руки в свои. Его глаза, тёмные и глубокие, смотрели прямо в её душу. –Тогда мы будем строить крепость выше. Глубже. Сильнее. Ты многое выдержала. А значит и выдержишь и радио-статику. Ты не одна, Кармилла. Твои дочери– твоя сила, а не только уязвимость. А я… –он прижал её ладонь к своей груди, где когда-то билось сердце, — я твой, верный меч. Ты направишь, а я буду беречь. Всегда. А что до Аластора… пусть строит свои воздушные замки из теней. Настоящая сила, – он кивнул на скрытый сейф, – лежит не в театральных жестах, а в хладном металле и воле, что его куёт. И этой воли у тебя, моя несгибаемая, хватит на десятерых таких шутов. Кармилла смотрела на него, и постепенно ледок паники в её глазах начал таять, сменяясь знакомой, усталой, но несокрушимой решимостью. Она не улыбнулась, но кивнула. Это был кивок генерала, принимающего, что битва неизбежна, но ещё не проиграна. —Хорошо, — просто сказала она. — Тогда нам нужно проверить запасы. И усилить охрану цехов. Если ветер перемен дует с той стороны, откуда его не ждали, мы должны быть готовы к буре.— прозвучал её вердикт, чёткий и лишённый сомнений. Вдруг....воздух в кабинете дрогнул, задрожал, наполнившись гулом незаметной прежде радиочастоты. И прежде чем последний слог покинул её губы, в углу комнаты, где сгущалась тень от массивного шкафа, материализовалась фигура. Не из дыма или тьмы, а из искажённого сигнала, из помех, сложившихся в черты. — Как же вы все любите усложнять, — раздался гладкий, многослойный голос полный искреннего, почти обидчивого разочарования. Аластор стоял прислонившись к стене, словно наблюдал за ними всё это время. Его улыбка была светлой и непроницаемой, а глаза светились тем самым ярким красным светом. Он выпрямился и сделал несколько неторопливых шагов в центр комнаты. —Я предложил идею —и вы тут же начали точить ножи полагая, что моим следующим визитом будет резня. Какое недоверие.....-он покачал головой, делая вид, что огорчён — Я не варвара, вроде тех неотёсанных выскочек, что населяют этот круг. Я не прихожу в чей-то дом, чтобы убивать, не попытавшись сначала… договориться. Зестиал встал между Кармиллой и Аластором. Его древнее, словно высеченное из тёмного базальта лицо с четырьмя зелёными глазами было неподвижно, но в его позе читалась собранность пружины.Он не сказал ни слова, но его молчание было громче любого вызова. Кармилла, не отводя взгляда от Аластора, медленно поднялась из-за стола. Её чёрный, строгий костюм, лишённый теперь каких-либо военных атрибутов, сливался с полутьмой кабинета. Только пепельные волосы, собранные в тугой пучок, и алеющие глаза выделялись на этом фоне. — Договориться? —её голос был холоден, как сталь в морозильной камере. —Ты сжёг предложенный договор на глазах у всего Совета. Твои слова лишь звук, Аластор. Что ты хочешь на самом деле? —Прямота! Обожаю её, — Аластор щёлкнул пальцами, и в воздухе на миг вспыхнул зелёный огонёк. —Что ж, я буду столь же прям. Кармилла, моя дорогая, тебе следует… прекратить. В комнате повисла тишина. —Прекратить что именно? — спросила она, смотря в за каждым движением Аластора ожидая любого подвоха —Производство. Твои фабрики, кующие ангельские лезвия. Весь этот шумный, дымный конвейер смерти. Его нужно остановить. Аккуратно свернуть. Сказать клиентам, что запасы исчерпаны Зестиал издал низкий, похожий на отдалённый грохот камнепада звук. Это был смех, лишённый всякой веселости. —И по какой причине хозяйка крупнейшего оружейного концерна Ада должна последовать твоему… пожеланию? Аластор повернул к нему свою светящуюся улыбку. —О, старина Зестиал. Причина… Не в твоей юрисдикции. И, откровенно говоря, —он перевёл взгляд на Кармиллу, — не в твоей, миледи. Это знание не принесёт вам пользы. Оно не даст вам сил, не укажет слабость врага. Оно лишь заставит задавать ещё более неприятные вопросы. Поверьте, неведение в данном случае благословение и ваше же спасение.... — Ты приходишь в мой дом, требуешь разобрать мою жизнь по винтику и утверждаешь, что мне "не нужно знать почему"? — Кармилла заговорила тихо, но каждый её звук был отточен, как лезвие. — Вся моя сила, вся безопасность моих близких построена на этом производстве. Это не бизнес, Аластор. Это крепость. И ты просишь меня добровольно открыть ворота!!!!? — Я не прошу. Я предлагаю цивилизованную альтернативу насилию, — парировал Аластор, разводя руками. — Видишь ли, я мог бы действовать иначе. Похитить дочерей.Убить твоих лучших сотрудников по производству. Устроить саботаж в плавильном цеху. Перекупить твоих лучших инженеров. Но это так… банально. Грязно. Я предпочитаю чистоту договора. Откажись от производства оружия, и я гарантирую, что твой дом останется неприкосновенным. Никто не пострадает –А что ты можешь предложить взамен? –в голосе Кармиллы послышалась ядовитая насмешка. –Своё покровительство? Твоё слово, подкреплённое лишь тщеславием? Моё оружие реально. Его можно потрогать, им можно убить. Твои обещания просто радиоволны пущены в эфир. Они растворяются в воздухе. Улыбка Аластора ни на йоту не дрогнула, но ярко темно-красный цвет в его глазах стал гуще, насыщеннее. –Я предлагаю будущее, Кармилла. Будущее, в котором такие архаизмы, как твои арсеналы, станут ненужными. Зачем ковать мечи, если можно контролировать руку, что их поднимает? Ты цепляешься за устаревшую парадигму силы. –Это не парадигма. Это выживание, –отрезала она. –И я отказываюсь. Уходи, Аластор. Наш разговор окончен. Она повернулась к нему спиной, демонстративно глядя в окно. Жест абсолютного пренебрежения. Зестиал оставался неподвижным щитом между ними. Тишина, что воцарилась, была не молчанием, а предгрозовым затишьем, когда воздух наливается свинцом. –А могли бы договориться…–вздохнул Аластор с искренним сожалением в голосе. И мир взорвался. Из складок его теней, из-под обивки кресел, выскользнули маленькие, уродливо-карикатурные куклы вуду, сшитые из тёмной ткани и набитые пеплом. Их глаза горели ядовито-зелёным цветом. С десяток этих тварей с тихим шуршанием ринулись к Кармилле, пытаясь вцепиться в её ноги, забраться по платью, отвлечь и опутать. Но прежде чем Кармилла сделала первый отточенный удар каблуком, плащ Зестиала на его плечах вздыбился. Из его складок, с тихим шелестом хитина, высыпали тени не насекомые, а сгустки живой, движущейся тьмы, принявшие форму гигантских, угловатых пауков. Они беззвучно бросились навстречу куклам, и завязалась смертеальная схватка в миниатюре: пауки рвали тряпичные тела, а иглы кукол пытались найти уязвимые места в скользящей тьме. Это была война вспомогательных сил,отвлекающий манёвр. Пока пауки сражались с куклами, сам Аластор изменился. Над его головой материализовались те самые рога из тьмы и зелёного огня, а его силуэт стал выше, монументальнее, искажая перспективу комнаты. Из-за его спины, из самой субстанции его тени, вырвались десятки чёрных, пульсирующих зелёными прожилками щупалец. Они не просто били —они фехтовали, стремились окружить, схватить, задавить. Зестиал встретил эту лавину не магией, а простым, невероятно точным движением. Его руки, казалось, на мгновение обрели плотность и остроту легендарного металла. Он не отбивался– он рассекал. Каждый взмах его руки в белой перчатке оставлял в воздухе светящийся след и отсекал концы щупалец, которые таяли с шипением. Он двигался медленно, но абсолютно точно, как метроном в сердце бури, создавая вокруг себя очищенное пространство. Его собственная тень у его ног шевелилась, но в атаку не переходила–она ждала. Аластор, видя, что прямой натиск не работает, усмехнулся. Его собственная тень на стене оторвалась от него и, приняв гигантские, когтистые очертания, совершила резкий выпад в сторону Зестиала. Удар пришёлся не по телу, а по ауре древнего демона, и Зестиал впервые отклонился назад, почувствовав давление. В этот миг над самим Аластором, без всякого предупреждения, разверзлись три чёрных, бездонных портала. Из них, с свистом разрезая воздух, вылетели тяжёлые, стилизованные под старину шпаги из чёрного обсидиана. Они атаковали с трёх сторон с убийственной скоростью. Аластор, отвлечённый контролем над тенью, едва успел увернуться. Одна шпага чиркнула по его плечу, оставив разрез, из которого брызнула не кровь, а тёмный дым и искры статики. Вторая — пронзила его бок, заставив взывать тень неслышным воем. Это были несколько отметин на нём.... –О-хо! Старина всё ещё помнит фокусы! –крикнул Аластор, но в его голосе впервые прозвучало не раздражение, а азарт. Его раны стали сильнее кровоточить –А ты видимо ослаб Аластор.....–сказал Зестиал усмехнувшись убирая пыль с шляпы–Ты утратил былое величие и на это жалко смотреть..... Бой стал хаотичным и разрушительным. Кармилла, расправившись с последними куклами изящным, танцующим ударом, вписалась в эту бурю. Она не могла бить по теням, но её удары, сверкающие серебром ангельской стали, были смертельны для физических проявлений силы Аластора. Когда очередное щупальце пыталось схватить Зестиала сзади, она впрыгнула в воздух, сделав сальто, и её каблук, как зубило, вонзился в основание щупальцами, заставив его отшатнуться. Аластор, устав от игры в оборону, решил закончить. Он свел руки вместе, и между ними возник сгусток искажённой, воющей энергии. Его рога вспыхнули, а тень за его спиной вздыбилась, готовая поглотить всю комнату. В этот момент, однако, золотистый свет из-под его пиджака вспыхнул болезненным, ослепительным импульсом. Аластор вздрогнул, гримаса боли и яроции исказила его лицо , но не исказила улыбки , а сгусток энергии на миг поплыл. Этот миг стал решающим. Кармилла, увидев открытие, бросилась вперёд не для атаки на него, а чтобы отвлечь. Она била по появляющимся щупальцам, по остаткам кукол, заставляя Аластора тратить внимание на неё. Зестиал же использовал эту паузу. Он не стал создавать порталы. Он шагнул вперёд, проходя сквозь атаки теней как сквозь дым, хотя щупальцы пытались атаковать его, но проходили сквозь, из-за чего он оказался пред Аластором. Его древние глаза горели в ожидании крови. Он поднял руку в которой была шпага, казалось игра закончена. - Adiós marioneta (Прощай марионетка) - спокойным тоном сказал Зестиал направив остриё шпаги прям в глаз Алатора Но Аластор оправился быстрее. Вместо того чтобы принимать удар, он исчез в тенях и появился в трёх шагах от Зестиала, но не перед ним, а позади .Кармилла среагировала быстро напав на Аластора думая ,что тот ранит Зестиала, но её суждение было ошибочным.....Летев прям на Аластора она попала в него только вот это было его копия воссозданная из теней. Пробив его копию насквозь она сразу же испарилась , но к сожалению Кармила летеле вперед ногами в спину Зестиала. Бах ! Она ранила Зестиала. Тот своей силой отбросил ее будто бы используя телекинез. Повернувшись назад он ожидал увидеть Аластора, но увидел лишь Кармилу облокотившуюся на стенку. Только сделав шаг в него вцепились щупальцы Аластора и в тот же миг рассыпались из-за столь огромной силы исходившей от Зестиала. Подойдя к ней он хотел ей помочь встать как вдруг его ударила тень, быстроя, молниеносно , от чего старый демон упал на раненную спину. В тот же миг тень превратилась в самого Аластора . Тот всё ещё сияя от боли, но с театральной улыбкой, опустил на грудь древнему демону ногу,пригвоздив Зестиала к полу, вместе с этим куклы-вуду окружили его держа иглы над его глазами ожидая команды своего хозяина. Оправившись Кармила увидев эту картину ринулась на Аластора, но тени под его ногами вздыбились, превратившись в лавину. Они накрыли Кармиллу с головой, обвили, схватили. Две–за её запястья, двое–за щиколотки, одно — обвилось вокруг её головы, мягко, но неумолимо зафиксировав её в прыжке, как муху в паутине. Она зависла в воздухе, беспомощно дёргаясь. Усмехнувшись, его нога стала ещё сильнее давить на грудь Зестиала смотря как тот корчится от боли в спине..... –Старая гвардия, –с лёгкой насмешкой произнёс Аластор, глядя вниз. –Такой почтенный. Такой величественный.Лишь одно тебя спасало все это время.... Статус. Он поднял руку. В ней загорелся сфера чистой, зелёной энергии, внутри которого метались искажённые лица и слышался душераздирающий хор криков. Этого удара, даже в его ослабленном состоянии, раненный Зестиал мог и не пережить. – Au revoir, vieux connard..( Пока, старый мудень) – со смехом сказал Аластор –Нет! —крик разорвал воздух. Это был не приказ, не угроза. Это была мольба, вырвавшаяся из самой глубины души, обнажённая и отчаянная. Кармилла, всё ещё висящая в тенях, больше не смотрела воительницей. Она смотрела глазами женщины, которая видела, как умирает её семья, и была готова на всё, лишь бы не увидеть это снова. —Не делай этого! Прошу! Аластор замер. Его голова медленно повернулась к ней. Сфера в его руке не погасла, но и не полетела в цель. —Прошу? — переспросил он, и в его голосе зазвучала неподдельная заинтересованность, как у учёного, наблюдающего редкую реакцию. –Ты просишь. После отказа, после боя, после того, как твой защитник лежит у меня под ногой… ты переходишь к просьбам. Любопытно. –Что ты хочешь? – выдохнула она, перестав сопротивляться щупальцам. Вся её воля была теперь сосредоточена на одном — отвести смерть от Зестиала. –Я уже говорил, что хочу. Договора, — мягко сказал Аластор. Сфера в его руке наконец погасла, но давление каблука на горло Зестиала не ослабло.–Цивилизованного обмена. Ты отказывала. Теперь… обстоятельства изменили переговорную позицию. Итак, новая сделка. Он сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом. –Ты отдаёшь мне свою душу. Взамен я гарантирую безопасность твоим дочерям. Ни один волос не упадёт с их голов. Более того, я обеспечу им свою защиту. В этом хаотичном мире это больше, чем ты можешь дать им сейчас, со своей разрушенной крепостью. Зестиал… –он слегка надавил каблуком, и древний демон издал хриплый звук, –он живёт. Сегодня. Завтра. Это –моё предложение. Цена–твоя душа. Услышав условие, Зестиал попытался закричать, протестовать, но давление на горло позволило ему лишь издавать беззвучные хрипы. Его глаза метались между Аластором и Кармиллой, в них была невыносимая мука. Кармилла закрыла глаза. Весь её мир –борьба, производство, этот кабинет, планы, –всё это рухнуло за несколько минут. Осталось только самое главное, ради чего всё и строилось. Её девочки. И этот любимый демон, что лежал под каблуком сумасшедшего. Она открыла глаза. В них не было слёз. Только пустота принятия. –Хорошо. –ВЕЛИКОЛЕПНО! – Аластор сиял. Он щёлкнул пальцами, и тени, державшие Кармиллу, осторожно опустили её на пол, освободив. –Тогда– рукопожатие. Старомодно, но так солидно. Кармилла, не глядя на Зестиала, чьё тело напряглось в последней, отчаянной попытке вырваться, подошла к Аластору. Она протянула руку, на которой костяшки сияли кровью. Аластор с изяществом джентльмена принял её руку в свою. Рукопожатие было крепким, деловым. И в тот же миг Кармилла вздрогнула. Не от боли, а от ощущения ледяного крюка, вонзившегося в самую сердцевину её существа. Перед её глазами, в воздухе, материализовались видения — не цепей из металла, а из сплетённого тёмного света и зелёных огоньков. Один конец этого призрачного ожерелья обвил её шею, холодный и невесомый. Другой потянулся через комнату и обвил, как браслет, запястье Аластора. Затем видение исчезло, но ощущение давящего, неразрывного присутствия, привязки к другой воле осталось. Она могла чувствовать его теперь, как фоновый шум в своей душе. Аластор с удовлетворением посмотрел на свою руку, затем на неё. —И никакой лишней бумаги Он наконец убрал ногу с груди Зестиала и отступил на шаг. Зестиал немедленно поднялся, игнорируя боль, готовый снова броситься в бой, но его остановил взгляд Кармиллы. В нём была не просьба, а приказ. Стой. Его могучие кулаки сжались так, что кости затрещали, но он остался на месте, дрожа от бессильной ярости. –Я так рад, что мы нашли взаимопонимание, –весело сказал Аластор, поправляя пиджак.–Не провожайте. И, Кармилла… не забывай о наших новых рабочих отношениях. Производство ангельской стали следует прекратить. Постепенно, без паники. Я буду заходить с проверками. Также скажи своему любимому, чтобы тот откинул всё мысли о моё убийстве ибо даже после смерти я смогу добраться до твоих дочерей. Он одарил их последней, ослепительно-яркой улыбкой, в которой не было ни капли человеческого тепла. И он исчез. Не в всплеске силы, а просто перестал быть, как будто его выключили. В разрушенном кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском догорающих проводов и далёкими криками перепуганных служащих. Кармилла стояла неподвижно, глядя в пустое место, где он только что был. Затем её ноги подкосились, но она не упала.Зестиал был уже рядом, подхватив её. Он был в ужасном виде ...одежда порвана, цилиндр в пыли и обломки, на лице – ссадины, но его объятия были крепкими, как скала. –Почему? –его голос, всегда бархатный и спокойный, был теперь хриплым, разбитым. –Его удар… он не убил бы меня. Не сразу. Я бы справился, я… –Я не могла рисковать, –прошептала она, уткнувшись лицом в его плечо. Её тело вдруг задрожало не от страха, а от шока, от осознания того, что она только что совершила. – Ни единым шансом. Ни одной вероятностью. Не снова. Не после… Она не договорила. Ему не нужно было объяснений. Он обнимал её, и его ярость постепенно сменялась леденящей, бездонной горечью. Он проиграл. Не в силе –в силе он был равен или даже превосходил, но Аластор бил не в силу, он бил в самое уязвимое место, в её любовь. И против такого оружия у Зестиала не было защиты. – Я чувствую его, — тихо сказала Кармилла, через слезы. –Как… фоновый шум. Тихий гул. Он здесь. Всегда. Она посмотрела на своё запястье. Никакой цепи видно не было. Но она знала, что она есть. –Твоя душа… –начал Зестиал, но слова застряли у него в горле. В аду душа была не абстракцией, а валютой, самой ценной и самой конечной. Отдать её значило отдать всё. –Она уже давно не только моя, –ответила Кармилла, и в её голосе появился знакомый, стальной отзвук. Сломленная женщина уходила, возвращалась леди Кармайн, пусть и в новых, жутких оковах. –Она принадлежала моим девочкам. А теперь… теперь она залог их безопасности. По иронии, это, возможно, самый надёжный контракт в Аду. Он своё получил. Он будет охранять свой актив. Она отстранилась, выпрямилась, смахнула пыль с плеча. В её движениях вновь была привычная целеустремлённость, но теперь в ней чувствовалась новая, трагическая тяжесть. – Нам нужно оценить ущерб. Успокоить персонал. И… начать сворачивать производство в цехах. Постепенно, как он и сказал. Зестиал смотрел на неё, и в его четырёх зелёных глазах, видевших столько эпох, отражалась невыносимая боль. Он видел не только потерю. Он видел начало чего-то нового и ужасного. Аластор получил не просто душу. Он получил контроль над крупнейшим производителем оружия в Аду. И ничто не могло заставить Зестиала поверить, что это конец. "Зачем ему вообще это нужно?Не уже ли Рози пошла против нашего договора? Я не могу в это поверить....Но перед тем как делать поспешные выводы я должен встретиться с ней." Это было только начало большой игры, и Кармилла, его Кармилла, только что стала самой ценной фигурой на доске. И пешкой одновременно. Он взял её руку, не ту, что пожимал Аластор, а другую. Его прикосновение было клятвой. –Мы найдём способ. Этот контракт… у всего есть изъян. Кармилла лишь кивнула, но в её глазах не было надежды. Был только холодный, безжалостный расчёт. Она уже думала не о том, как разорвать цепи. Она думала о том, как жить с ними, и как, даже в оковах, продолжать защищать то, что ей дорого. Буря, к которой она готовилась, обрушилась не извне. Она поселилась внутри неё самой, в тихом гуле невидимой цепи, привязанной к воле Радиодемона.