Рождество в отеле!

Спустя несколько часов отель преобразился до неузнаваемости. Гирлянды переливались мягким светом, отражаясь в блестящих украшениях. Все обитатели собрались в главном зале, восхищаясь плодами своих трудов. Правда, слово "все" было не совсем точным. – Пап? Выходи, мы закончили! – голос Чарли прозвучал прямо за дверью его апартаментов. Дверь тут же распахнулась, и Люцифер вылетел наружу, будто его вытолкнула пружина. – О, моя обожаемая доченька! Неужели уже всё? Вы просто молодцы! – Он огляделся с преувеличенным восторгом, но в его глазах мелькнула хитрая искорка. – Надеюсь, обошлись без… гм… определённой радиоголовой особы? Чарли вздохнула, и лицо Люцифера мгновенно вытянулось в ожидании плохих новостей. – Нет, пап. Вы оба сидели в своих комнатах и не выходили примерно четыре часа. Никто нам не помогал. Раздражённая гримаса Люцифера растаяла, сменившись сияющей улыбкой. Он будто заново родился. – Ну что ж, раз этого оленьего мудака нет поблизости, предлагаю отличный план! Чай, печенье и празднование в узком, душевном кругу. – Нет, пап. Ты пойдёшь и позовёшь Аластора, – Чарли упёрла руки в боки. – Я хочу, чтобы вы хоть перестали рычать друг на друга при встрече. А в идеале – как-то наладили отношения! Лицо Люцифера снова потемнело. –Дорогая, ты просишь невозможного. Это всё равно что пытаться склеить разбитое зеркало говном и надеяться, что отражаться в нём станет приятнее. – Па-а-ап! – её голос приобрёл предупреждающие нотки. – Ладно, ладно, черт побери! – сдался он, понимая, что сопротивление бесполезно. – Но если этот самодовольный ублюдок снова заведёт свою шарманку про моё "никчёмное оформление", я не ручаюсь за последствия. Правила правилами, но у каждого есть предел. Ворча что-то невнятное под нос о "токсичной рабочей атмосфере" и "неблагодарных приживалах", он поплёлся к дальнему крылу, откуда доносились приглушённые звуки джаза. Остановившись перед дверью, он набрал воздуха и настучал в неё так, будто хотел выбить. – Входите! – голос из-за двери прозвучал сладко и ядовито. Люцифер ввалился внутрь. Аластор, не отрываясь от книги, попивал виски. Его радио-статичный силуэт был воплощением спокойного презрения. – Какая неожиданная… честь. Сломалось что-то в ваших покоях, или вы просто решили продолжить наш увлекательный спор в более тесной обстановке? – Завали, говноед. Чарли зовёт. Она хочет этого проклятого "семейного" чаепития, – выпалил Люцифер, не скрывая раздражения. – Так что вставай и тащи свою тощую задницу в зал. Аластор медленно отложил книгу. Его улыбка была натянутой, как проволока. – Мне бы хотелось обсудить ваше состояние. Вы не против? – внезапно спросил Аластор, и в его голосе прозвучала непривычная, лишённая язвительности нота. Люцифер замер, озадаченно хмуря брови. С чего бы вдруг этому циничному ублюдку интересоваться его чувствами? Что за новый, изощрённый способ насолить? – Зачем тебе, чёрт возьми, лезть в моё состояние? – прошипел он, откровенно недоумевая. – Совсем крыша поехала от собственной важности? – Ну, как знаете, – Аластор лишь пожал плечами с показным безразличием и отхлебнул виски, его взгляд скользнул по лицу короля, задерживаясь на напряжённой линии губ. Пауза повисла тяжёлая, наэлектризованная. Люцифер чувствовал, как что-то щёлкает внутри, сбивая привычный настрой ярости. Непонятный интерес Аластора был опаснее прямой насмешки. – Ладно, – неожиданно для себя самого сдался он, махнув рукой. – Только быстро, блять. Нас ждёт Чарли. – Ха-ха! Вот и славненько, – лицо Аластора озарилось широкой, почти искренней улыбкой. Он плавным жестом указал на глубокое кресло напротив. – Присаживайтесь. Устройтесь поудобнее. – Видите ли, – начал он, и его голос приобрёл низкие, задушевные обертоны, будто он делился сокровенной тайной. – Я давно наблюдаю. И эта маска ярости, которую вы носите... она столь же искусна, сколь и хрупка. Под ней скрывается нечто иное. Не гнев, а... изоляция. Чувство, будто вас никто по-настоящему не видит. Даже дочь. Слова, как отточенные лезвия, проникали прямо в душу. Люцифер хотел засмеяться, отмахнуться, но внутри что-то ёкнуло. Он молчал, позволив тишине говорить за себя. – Вы играете роль, которая вам осточертела, – продолжил Аластор, его голос стал тише, интимнее. Он придвинулся чуть ближе. – Роль отца, роль короля, роль шута. Но где же сам Люцифер? Тот, кто существует вне этих ожиданий? – А тебе-то какое дело? – вырвалось у Люцифера, но уже без злости, а с какой-то усталой обречённостью. Демон замолчал. Не намеренно, не для эффекта, а потому, что слова внезапно закончились. Это было впервые. Его разум, всегда работавший с чёткостью и холодностью часового механизма, выдавал пустую тишину. Он сидел, уставившись в почти полный бокал, и чувствовал, как внутри что-то непоправимо сломалось. Великого Радио-Демона что-то беспокоит? Сама мысль казалась абсурдной, насмешкой над всем его существом. Он был безупречной маской, вечным шоуменом, чьи эмоции — лишь умело подобранные радиоволны для нужного эффекта. Тревога, неуверенность, это томящее, щемящее чувство — всё это было для слабых, для жертв, для тех, кого он с таким удовольствием разрывал на части. Но оно было здесь. Конкретное и плотное. Оно поселилось у него в груди четыре часа назад, в тот самый миг, когда дверь в его комнату захлопнулась за разъярённой спиной Люцифера. Четыре часа он сидел в тишине, заглушённой статикой старого джаза, и пытался анализировать это ощущение, как анализировал бы тактическую ситуацию. И терпел поражение. Это было похоже на сбой в трансляции. На назойливый фон, который невозможно убрать. Всё, что крутилось у него в голове, возвращалось к одному и тому же: к гримасе ярости на лице короля, к дрожи в его голосе, к тому как он, Аластор, намеренно давил на самые больные места, получая от этого привычное, почти ритуальное удовольствие. Но сегодня послевкусие от этой победы было горьким. Оно оставляло после себя не удовлетворение, а ту самую странную, липкую пустоту, которую он сейчас чувствовал. Он не мог признать это вслух. Даже самому себе. Признать — означало обнажить уязвимость. А уязвимость в его мире была синонимом смерти. Но молчание, висящее между ним и ожидающим Люцифером, становилось громче любого признания. Он вёл их в эту беседу, а теперь потерял карту и компас. И от этой потерянности внутри всё сжималось холодными тисками. – Мне требуется заключить с вами сделку, – произнёс Аластор, и его голос, обычно такой уверенный, прозвучал с непривычной, почти металлической напряжённостью. Люцифер вздрогнул, будто его ударили током. Эта фраза, сказанная здесь и сейчас, после всего, что между ними только что произошло, казалась абсолютно абсурдной. Его мозг отказался воспринимать слова буквально. Какая ещё, к чёрту, сделка? – Какую… ещё сделку? – выдохнул он, и его собственный голос прозвучал глухо, отдаваясь эхом в странной пустоте, образовавшейся в его сознании. – Я помогу тебе, – продолжал Аластор, его слова лились теперь быстро, словно он боялся, что его остановят. – Помогу сбросить тот груз, что ты тащишь на своих плечах годами. Тяжесть, которая гнёт тебя сильнее, чем любое падение. – Он даже не заметил, как формальное "вы" сменилось на фамильярное "ты" , стирая последнюю дистанцию. – А взамен… мне потребуется одна незначительная услуга. Люцифер смотрел на него с абсолютным, неподдельным недоумением. Его разум лихорадочно метался, пытаясь найти логику, подвох, скрытый смысл в этих словах, но натыкался лишь на стену. Какой груз? О какой услуге речь? Он не понимал ровным счётом ничего. – Что… за услуга? – спросил он, и в его голосе прозвучала не привычная ярость, а что-то вроде растерянной уязвимости. Он замер, чувствуя, как воздух в комнате стал густым и тяжёлым. – Дайте мне секунду, – почти шёпотом произнёс Аластор. И затем случилось нечто, что полностью отключило все мыслительные процессы в голове Люцифера. Аластор встал. Не плавно и театрально, как обычно, а резко, словно его подбросила невидимая пружина. И в следующее мгновение он пересёк оставшееся между ними пространство. Их губы встретились. Это было не поцелуем в привычном понимании.Это было прикосновение. Едва ощутимое, почти мимолётное. Соприкосновение двух вселенных, которые, как казалось, были созданы только для взаимного отторжения. Он целовал Короля Ада. Сильнейшего в Преисподней. Самого Падшего Ангела. И в этом касании не было ни силы, ни власти — только невыносимая, оглушающая хрупкость. Люцифер отпрянул, будто обожжённый. –Чёрт, Аластор, что ты… Но объяснения не последовало. Вместо этого его снова накрыло волной. Второй поцелуй уже не был вопросом или неуверенным прикосновением. Он был глубже. Настойчивее. Страстнее. В нём была вся ярость их прежних столкновений, вся накопленная годами ядовитая энергия, которая внезапно сменила полярность и превратилась в нечто жгучее и неостановимое. Аластор не дал ему опомниться, не дал найти слова. Он просто… взял. И Люцифер, к собственному изумлению, не стал сопротивляться. – Ох, чёрт… – Люцифер выдохнул, его губы всё ещё горели от прикосновения. Он медленно приоткрыл глаза, встречаясь взглядом с Аластором. – Ты так… чудовищно плох в этом. Усмешка на лице радио-демона не дрогнула, лишь стала чуть шире, почти дьявольской. –Правда? – его голос прозвучал бархатисто и насмешливо. – А мне показалось, я справился вполне достойно для первого раза. Совсем не плохо для новичка, не находите? Люцифер, всё ещё пытаясь перевести дух, приподнялся на цыпочки, чтобы сравняться с ним в росте. Расстояние между их лицами снова сократилось до опасно малого. –Ладно. О той сделке. Я согласен. В глазах Аластора вспыхнул триумф, и его самодовольная ухмылка стала ещё ярче. "Вот же глупый, наивный олень" , — пронеслось в голове Люцифера, но странное дело — эта мысль не вызвала привычного раздражения. Напротив, глядя на этот зловещий, торжествующий облик, он почувствовал нечто иное. Что-то тёплое и опасное, засевшее глубоко в груди. – Вы, однако, задели мою гордость, – Аластор тихо продолжил, его тон стал игриво-угрожающим. – Заявили, что я плох в чём-то столь… банальном. Было бы только справедливо, если бы вы разъяснили свою критику. Подробно. И прежде чем Люцифер успел что-то ответить, сильные руки обхватили его за талию и легко, почти без усилий, подняли в воздух, компенсируя разницу в росте. Люцифер ахнул от неожиданности, инстинктивно вцепившись в плечи Аластора. – Кхм… – прочистил он горло, чувствуя, как жар разливается по щекам. Его собственный голос прозвучал немного сдавленно. – Я думаю… теория здесь бессильна. Это лучше всего объяснить на практике. Не успели эти слова покинуть его губы, как Аластор, всё ещё крепко держа его на руках, сделал шаг назад. И следующее, что почувствовал Люцифер — это мягкая поверхность кровати, принимающая его вес, и тень демона, склоняющаяся над ним с тем же невыносимо самодовольным и бесконечно притягательным выражением на лице.