Рождество в отеле!

*** До праздника оставалось ещё два дня. Отель постепенно наполнялся гостями, номера занимались, а в гостиной уже толпились самые разные грешники. С той ночи с Аластором прошли сутки, но они так и не обменялись ни словом, словно между ними вновь опустилась непроницаемая, но теперь по-другому напряжённая стена. — Пап? Ты в порядке? Ты сегодня какой-то… не такой, — Чарли, не выдержав, напрямую спросила, что происходит с Люцифером и почему он молчаливее обычного. — О, моя дорогая! — Люцифер вздрогнул и тут же натянул сияющую улыбку. — Как подготовка? Успеваешь со всем справиться? Но Чарли не так-то просто было отвлечь. —Не увиливай. Что-то случилось? — её голос стал мягче, но настойчивее. Блядь, если она узнает, что у меня в голове, всё пойдёт под откос. Лучше смерть, чем такое признание, — пронеслось в голове Люцифера. —Всё в полном порядке, Чар-чар! — он широко улыбнулся, надеясь, что это выглядит убедительно. — Просто голова кругом идёт от всей этой предпраздничной суеты! — внутренне он выдохнул с облегчением, почувствовав, что на этот раз ему удалось увернуться. — Но пап, тебе правда надо бы присесть, перевести дух, — голос Чарли звучал мягко, но настойчиво. — Я волнуюсь, ты можешь перегрузиться перед самым праздником. — Да ладно тебе, я же огурчик! Полон энергии! — отмахнулся Люцифер, но в тот же миг коварная боль в пояснице дёрнула так, что он едва не скривился. Ну да, конечно, щас я ей выложу, блять, что меня так вытрахал этот ублюдок, что я до сих пор хромаю. А главное — сижу теперь и переживаю, потому мы с ним с того раза даже не поговорили. Просто пиздец какой-то, а не ситуация! — яростно пронеслось у него в голове. — Ну, раз ты в такой отличной форме, тогда у меня к тебе просьба, — сказала Чарли, и в её глазах загорелся знакомый огонёк энтузиазма. Люцифер тут же оживился. Вот он, шанс! — подумал он. — Для тебя, моя девочка, всё что угодно. Я весь внимание. — Я хотела попросить тебя сходить вместе с Аластором… — начала Чарли, но её резко прервали. Имя демона подействовало на Люцифера как удар током. Он резко схватился за грудь. — Ой, что-то меня вдруг в жар бросило! И… и сердце, блять, прихватило! Мне надо… прилечь! Вернусь позже, крошка! Не дожидаясь ответа, он развернулся и почти побежал прочь, оставив Чарли с открытым ртом. Одно лишь упоминание этого ёбаного оленя свело на нет весь его героический настрой. — Ни хуя, ни за что, — прошипел про себя Люцифер. Вся его сущность восставала против мысли о новом контакте с этим демоном. Или… может, наоборот? Не хотел ли он этого на самом деле, а просто отчаянно отрицал? Они так и не обсудили то, что произошло. А этот ублюдок… этот чёртов ублюдок даже не попытался заговорить первым! Вот же дерьмо... Добравшись до своих покоев, Люцифер ввалился внутрь и тут же, сдавленно кряхнув, опустился на колени. Резкая, спазмирующая боль в пояснице пронзила его насквозь — расплата за внезапный спринт. — Ох, блять… не стоило сегодня так рвать с места… — простонал он, с трудом поднимаясь и плетясь к кровати. Он плюхнулся на матрас, даже не сняв обуви, и зажмурился, пытаясь игнорировать ноющую ломоту в спине. Мысль об обезболивающем промелькнула и тут же угасла — сил даже на то, чтобы встать и дойти до аптечки, уже не было. Он лежал, прислушиваясь к тишине комнаты, и эта тишина казалась теперь громче любого крика. В ней отдавалось эхо вчерашних стонов, шепота и того непроизнесённого разговора, который висел между ними незримой, давящей стеной. Аластор где-то там, в гостиной, с газетой и кофе, сохраняя своё ледяное спокойствие. А он здесь — растерянный и злой на себя за эту внезапную, унизительную слабость. Казалось, что после всего случившегося они не стали ближе. Они просто заперли этот инцидент в отдельной комнате и сделали вид, что дверь не существует. Но игнорировать дверь не значит, что её нет. И Люцифер чувствовал её тяжёлое, неоткрытое присутствие каждой ноющей мышцей своего тела. — Кхм. Люцифер. Голос был знакомым, но лишённым привычной язвительности. Люцифер приоткрыл глаза. В дверях стояла высокая, тёмная фигура. Он тут же зажмурился снова, пытаясь убедить себя, что это галлюцинация — последствия стресса и боли. Но шаги приблизились, и он почувствовал присутствие рядом с кроватью, а затем лёгкий стук, как будто кто-то поставил стакан и таблетки на тумбочку. — Чарли попросила... — Люцифер вскочил как ошпаренный,перебивая его. —Аа, Чарли! Конечно, Чарли, я уже иду! Спасибо, что передал, я… эм… прямо сейчас… Он рванулся к двери, но резкое движение отозвалось такой болью в спине, что его ноги подкосились, и он почти рухнул. Сильные руки резко и точно подхватили его, не дав упасть. — Люцифер, не стоит так рваться, — голос Аластора прозвучал рядом с его ухом, и в нём была странная, несвойственная демону мягкость. Его улыбка всё так же была на месте, но слова… слова были тихими и обезоруживающе спокойными. — Не надо, я смогу дойти… — попытался вырваться Люцифер, стоя спиной к демону, чьи руки всё ещё крепко держали его. Его собственная попытка оттолкнуть их обернулась резким вздрагиванием, когда пальцы Аластора плотнее впились в его бока. — Вы… избегаете меня? — вопрос прозвучал тихо, прямо у самого уха. Горячее дыхание обожгло кожу, заставив всё тело Люцифера содрогнуться мелкой, предательской дрожью. — Нет, конечно, с чего бы… — начал он запинаться, но Аластор не стал слушать. Одним резким, не оставляющим выбора движением он развернул Люцифера лицом к себе. Теперь между ними не было ни сантиметра. — Скажите это, глядя мне в глаза, — потребовал демон, и его голос потерял всякую слащавость, став низким и стальным. Люцифер заглянул в те алые, пылающие точки — и почувствовал, будто тот видит не его лицо, а самую суть, каждый спрятанный страх. Раздражённо он выдавил: —Я не избегаю тебя, блять… — Ложь. Одно слово. Одно резкое, отрезающее слово. Оно повисло в воздухе тяжёлым, безжалостным обвинением. И впервые Люцифер увидел настоящий, холодный, кипящий гнев. Он не кричал, не гримасничал. Его лицо было почти неподвижно, но в алом свете глаз пылала такая концентрация ярости и… разочарования, что от неё перехватывало дыхание. Это была не театральная злоба для шоу. Это было что-то личное, глубокое и опасное. И Люцифер, Король Ада, на миг почувствовал себя застигнутым врасплох не врагом, а кем-то, чьё мнение о нём внезапно стало иметь значение. И это осознание било сильнее любой физической боли. — Да блять… — прошипел Люцифер, вцепившись пальцами в собственные волосы и резко вырвавшись из хватки. Он повалился на край кровати, сгорбившись. — Я уже просто… не могу. Он сидел, склонив голову, а Аластор стоял неподвижно, его обычно выразительное лицо застыло в нечитаемой маске, лишь алые глаза пристально следили за каждым движением короля. — Между нами… вообще что-то есть? — голос Люцифера прозвучал глухо, когда он наконец поднял взгляд. Его лицо искажала смесь ярости и отчаяния. Аластор не отвечал. Он просто стоял, и эта его внезапная, тяжёлая серьёзность была страшнее любых язвительных реплик. — Ну блядь, ответь! — сорвался Люцифер, его голос дрогнул. — То, что было в твоей конуре… то, что было здесь… Это что, вообще ничего не значило? Просто ебля ради ебли? К его собственному ужасу, в глазах выступили слезы отчаяния. От чего? От этого чёртова демона, который молчал как скала? От всей этой гребаной неопределённости? Или от того, как сильно они отдалились друг от друга после самой откровенной близости, которую он когда-либо допускал? В комнате повисла гнетущая тишина, разрываемая только его сдавленным дыханием. Аластор продолжал молчать, и в этой тишине Люциферу казалось, что он слышит, как трещит по швам всё то хрупкое, невысказанное, что между ними успело возникнуть. И от этой тишины было больнее, чем от любых слов. — А что для вас всё это значит? — тишину в комнате разорвал голос Аластора, резкий и лишённый всякой игры. Люцифер вздрогнул. Ответ крутился у него на языке, жгучий и ясный, но страх парализовал горло. Сказать это ему? Этой ледяной, безжалостной сущности, для которой всё могло быть лишь изощрённым спектаклем? — Блять… — слово сорвалось само, сдавленное и хриплое. — Неужели ты не чувствуешь? Не понимаешь, что это за чувство? Я же, чёрт возьми, лю… Он запнулся на самом краю. "Я люблю тебя, ёбаный ты урод" . Фраза, готовая вырваться, застряла где-то в груди, заставив его глаза расшириться от ужаса перед самим собой. Он так отчаянно пытался давить это в себе, отрицать, запирать под семью замками — а оно всё равно нашло путь наружу, готовое обжечь всё дотла. — Не думал, что признание будет таким… болезненным, — хрипло прошептал он, и усталая, горькая усмешка тронула его губы. Он провёл тыльной стороной ладони по щеке, смахивая единственную, предательски скатившуюся слезу — слезу не слабости, а того самого невыносимого напряжения, что наконец лопнуло. Он стоял перед ним обнажённым — не физически, а куда более уязвимым, — и ждал. Ждал приговора, насмешки или просто ледяного молчания. Всё было бы лучше, чем эта пытка незнания. Но в глубине души, в самой тёмной её части, теплилась крошечная, безумная надежда — что в этих алых глазах, наблюдающих за его крахом, он увидит не торжество, а отражение собственной, столь же немой боли. — Я тоже. Два коротких слова заставили Люцифера вздрогнуть всем телом, будто его ударили током. —…Что? — вырвалось у него, голос сорвался на полуслове от неверия. — Я испытываю то же самое, когда рядом с вами, — повторил Аластор, его голос звучал непривычно ровно, без статичной слащавости. — Как ни странно, мы… оказались зеркалами друг для друга. — Он медленно опустился на край кровати рядом. — И вы до сих пор верите, что между нами — пустота? Люцифер не ответил сразу. Вместо этого в нём что-то сорвалось — вся накопленная за день тревога, злость и обида вырвались наружу. —Тогда почему, блять, ты даже не подошёл?! Весь ёбаный день! — он резко вцепился в воротник рубашки Аластора, притягивая его к себе так близко, что их лбы почти соприкоснулись. В его глазах пылала ярость отчаяния. Аластор не сопротивлялся. Он позволил себя трясти, понимая, возможно лучше самого Люцифера, какой ураган бушует у того внутри. Хватка внезапно ослабла. Вся буря словно схлынула, оставив после себя лишь дрожь и опустошение. —Я, блять… так переживал, чёрт тебя дери… — голос Люцифера сломался, и он, сдавленно выдохнув, уткнулся лбом в грудь демона, пряча лицо. Аластор не оттолкнул его. Его руки медленно, почти нерешительно, поднялись и легли на спину короля — сначала просто касаясь, а затем уже крепче, удерживая. Он стоял, принимая на себя тяжесть этой внезапной, оголённой уязвимости, и в его собственной, вечной улыбке наконец-то не было ни капли насмешки — только тихое, потрясённое принятие. — Почему я, сука, чувствую себя таким ублюдком? — Мысль пронзила Аластора с неожиданной силой. Его вечная, вымученная улыбка на мгновение дрогнула, сползая с лица, словно маска из воска. Внутри клокотало что-то непривычное — не злоба, а сокрушительная, унизительная вина. Он видел, как дрожит плечо Люцифера, прижатое к его груди, слышал сдавленные, почти беззвучные всхлипы, которые тот пытался заглушить. И тогда его руки, которые лишь осторожно касались спины короля, сжались крепче. Сильнее. Почти болезненно, будто он пытался не просто обнять, а вдавить Люцифера в себя, стереть ту дурацкую дистанцию, которую сам же и создал за этот день. Люцифер слегка ахнул от неожиданности, но не стал сопротивляться. Напряжение, что сковало его тело, стало медленно таять. В этих железных, почти душащих объятиях не было угрозы — только отчаянная, неуклюжая попытка что-то исправить, сказать без слов то, что Аластор никогда не смог бы произнести вслух. И король, к своему удивлению, нашёл в этой грубой силе странное успокоение. Он обмяк, позволяя демону держать его так крепко, как тому было нужно, его собственное дыхание выравнивалось в такт с неспешным, мощным биением сердца под его щекой. Они не говорили. Говорили руки Аластора, впивающиеся в ткань его одежды, и тихое, покорное расслабление Люцифера. Говорила тишина, которая наконец перестала звенеть и стала просто… тишиной. Комнатной, личной, их. Аластор, наклонив голову, чтобы его щека коснулась золотистых волос, прошептал так тихо, что слова почти потерялись в ткани: —Я никогда не желал вам зла. И это было самым честным признанием за всю его долгую,бесконечно лживую жизнь. *** С тех пор, как Аластор вошёл в комнату, прошло уже несколько часов. Внезапно раздался телефонный звонок, нарушив тихую, спокойную атмосферу. — Бляль, кто опять? — проворчал Люцифер, наконец-то чувствуя себя лучше после того тяжёлого, но искреннего разговора. Аластор сидел рядом, сохраняя невинное, почти отстранённое выражение лица, просто наблюдая. — Алло? —Пап, ты как? Тебе лучше? — послышался встревоженный голос Чарли. Аластор тут же насторожил уши, и Люцифер не смог сдержать тихого смешка, наблюдая за его реакцией. — Вполне. Так… что ты там утром хотела? —А, точно! Я хочу, чтобы вы с Аластором сходили по магазинам, купили ещё праздничных украшений… Кстати, а разве он не приходил? Я же просила его передать тебе. Люцифер замер, в голове закрутилась паника. Что отвечать? —А… эм… Аластор? Да, заходил! Но у него были дела, он только передал лекарства, как ты и просила! — выпалил он, надеясь, что звучит убедительно, и с облегчением выдохнул. — Лекарства? Я не просила его приносить лекарства, — на другом конце провода прозвучало чистое недоумение. Люцифер медленно повернул голову в сторону демона. Тот сидел, растянув свою самую широкую, самодовольную и совершенно ехидную ухмылку. Снова. — А, да? Хаха, ну ладно… Эм… Пока, крошка! — Люцифер выдохнул, отключив звонок, и повернулся к Аластору с уже настоящей, широкой ухмылкой. — Вы так и не приняли то, что я принёс, — мягко напомнил демон, указывая взглядом на стакан и таблетку на тумбочке. — Чтобы снять спазм, нужно выпить и обеспечить покой хотя бы на несколько минут. — А, чёрт, точно, — кряхтя, Люцифер взял таблетку и запил её водой. Как только он поставил стакан, Аластор оказался сзади него — бесшумно и мгновенно. —Блять! — Люцифер дёрнулся от неожиданности. Но было уже поздно. Демон мягко, но неумолимо повалил его обратно на кровать, легонько прижав спиной к своей груди, чтобы Люцифер не мог встать. — Я же говорил: необходим покой, — его голос прозвучал прямо у самого уха, густо и сладко. — Я просто создаю оптимальные условия. Прежде чем Люцифер успел что-то возразить, он почувствовал, как губы Аластора коснулись его макушки в лёгком, почти нежном поцелуе. И хотя это был всего лишь мимолётный контакт, он вызвал у Люцифера странное, тёплое спокойствие, смешанное с лёгким головокружением — от таблетки, от близости, а может, и от того, что этот чёртов демон всё-таки решил за него немного поболеть. Он зажмурился, позволяя расслаблению разлиться по телу, и впервые за долгое время почувствовал себя в полной безопасности.