Ты будешь жить, mi Luna

Любовь... Что-то невообразимо прекрасное. Это легкость и тяжесть одновременно, это мурашки, пробегающие по коже, это способность принять и понять, услышать друг друга. Иногда это разбитые тарелки, вино и сигареты, а иногда это магнитофон со старыми песнями на балконе, с чашкой чая в руках под мягкими порывами летнего вечернего ветра. Это будто пробежка по набережной, это простуда, это весенний ветер в волосах... Это весенние цветы и звездопады в августе, это... Мишура. Для Тэхёна это все было не более чем мишурой, розовой бессмысленной пленкой. Влечением, которое испарится с течением времени, оставив после себя лишь обмен функциями. Вся эта влюбленность никогда не перерастет в истинную любовь, рано или поздно это просто станет рутиной, бытовухой, которая однажды разлучит два наивных сердца, заставив их возненавидеть друг друга. Тэхён был уверен, что всю жизнь будет придерживаться этой позиции, ведь лучше оставаться одиноким, просто чтобы не страдать ни о ком. Только вот судьба-матушка никогда не спрашивает, чего мы хотим, а чего нет. Пообщавшись всего раз с этим мальчишкой, он словно стал зависим. Он старался уберечь себя от этих чувств, но в итоге стал их заложником. Втрескался по уши, словно девчонка. Каждый день мысли Тэхёна возвращались к этому парнише, перечитывал его сообщения, внимательно рассматривал каждое фото, восхищался этими глазками, этими щечками, мечтал уткнуться носом в эти мятные волосы, которые казались ему нежнее и мягче любого шелка. Он не сразу смог осознать, насколько кардинально этот юноша изменил его душу. Как он дарил ему счастье простыми сообщениями, как исправлял любой сложный день своими голосовыми, как его смех заставлял сердце трепетать и биться о грудную клетку, будто пытаясь дотянуться до этого котёнка. Это влечение переросло во влюбленность, но ему уже было все равно. Даже его убеждения меркли, когда на горизонте появлялся он. Мин Юнги. Его самая лучшая... Боль. Казалось бы, это тот самый момент... Казалось бы, он тот самый. Все было до тошноты идеально, будто содрано с дешевого, но до безумия красивого фильма. Сотни созвонов, десятки бессонных ночей, проведенных за разговорами, за глубокими разговорами. Даже будучи на расстоянии, они могли забраться прямо в душу друг к другу, и им это нравилось. Нравилось не замечать этих километров, нравилось узнавать все больше, залезать все дальше, чувствовать себя самыми любимыми, самыми особенными... "Он не такой, как все..." Стакан с кофе разбивается об пол. Осколки летят в стороны, точно как и сердце Тэхёна. Оно разрывается на сотни мелких частиц, эти осколки впиваются в каждую мышцу, в каждую клеточку его существа, заставляя присесть на пол. Все тело разрывает, бросает в холод, мысли мечутся одна к другой, руки не находят себе место и клешнями хватаются за волосы. Хочется вырвать все это и вместе с головой, которая резко стала невыносимо тяжелой. "Давай расстанемся." Иногда двух слов хватает, чтобы ввести человека в паралич... Иногда одного слова хватит, чтобы убить. Он не помнит ни себя, ни того, что произошло дальше. Он помнит лишь разбитый экран телефона, дождь и пыль на балконе, холод и сырость. Он словно гниет изнутри, покрывается плесенью... Тлеет, так и не загоревшись до конца. Зачем он позволил себе чувствовать все это? Он ведь знал, что рано или поздно все к этому придет... Но он не знал, что все это произойдет так внезапно. В том человеке были все его идеалы, его он ждал по утрам, его он готов был слушать, даже когда возвращался усталым с работы, ему он хотел подарить весь мир и даже чуточку больше... Ну ладно. Тэхён надеялся, что сможет отпустить, сможет забыть и жить дальше, но нет.  Он должен во всем разобраться. Не должно все закончиться так просто. Прошла неделя, и вот билет на самолет в его руках, осталось несколько часов до вылета. Он хватает свой пиджак и направляется к выходу из кабинета, попутно смотря новости в телефоне. «Сегодня днем произошла авария на перекрестке...» Время будто останавливается. В ушах появляется неприятный писк. Тело замирает, но его тут же пронзает сильная дрожь. Эти мятные прядки испачканы грязью и кровью, это его тельце сейчас лежит там... Сердце останавливается, а душа будто падает в бездну. В глубокую темноту, где нет ни тепла, ни холода, где нет ничего. Хочется орать, упасть на колени и взвыть волком. Нет. Нельзя делать поспешных выводов. Всего пара нажатий и... «Абонент временно недоступен. Попро...» Тело с глухим стуком опускается на пол. Нет... Этого не может быть, только не так... Только не он. Дыхание замирает, грудь будто стягивают проволокой, а к ногам привязывают что-то тяжелое и во всем этом бросают в воду. Тэхён вдруг резко подрывается с места и несется сломя голову, совершенно не обращая внимания на возмущения, которые остаются позади, превращаясь в белый шум. Его это не волнует. Дальше все словно в тумане. Выход, такси, аэропорт, самолет, вновь аэропорт, такси и, наконец, больница. Он не помнит, как нашел адрес, не помнит, как собрал информацию, в голове была только одна мысль, одно имя. Мин Юнги. Остановившись у стойки регистрации, Тэхён замер. Свежий запах антисептика ударил в нос, и он почувствовал, как его желудок сжимается. Врачи, медсестры, пациенты — все они казались тенями, он даже не видел их лиц, хоть и смотрел в глаза. Весь мир исчез, оставив перед ним только личико его солнышка. Он должен видеть его. Ким расталкивает очередь, совершенно не обращая внимания на негодование толпы, он даже умудряется толкнуть ребенка куда-то в сторону. Встав перед напуганной медсестрой, он произносит твердо и с расстановкой: — Палата Мин Юнги. Номер. Быстро. Женщина не стала задавать никаких вопросов, не сделала ни единого замечания, лишь дрожащими руками потянулась к компьютеру и, тщательно все проверив, дрожащим голосом произнесла номер палаты. Больше Тэхёну знать не нужно, только эти три цифры. Он вихрем несется меж людьми, забегает в лифт, нажимая на кнопку быстрее какого-то мужчины, а когда тот пытается возразить, бросает на него настолько тяжелый взгляд, что бабульки позади вжимаются в угол. Стоит дверям лифта открыться, как он фурией проносится по темному коридору больницы, и как ни странно, ему никто не мешает... Так даже лучше. Он врывается в палату и замирает. Вот она... Его луна. Она лежит и гаснет, такая бледная и безжизненная, разбитая. Он на трясущихся ногах подходит ближе и падает на колени у самой койки. Открой глаза. Посмотри на меня. Хрустальные капельки текут вниз по щекам, разбиваясь о холодную плитку вдребезги. Он осторожно прижимается лбом к прохладной ладони, и в ту же секунду становится еще хуже. Первый всхлип раздается в тишине палаты. — Кхм-кхм. Тэхён поднимает голову и поворачивается. Сквозь пелену слез, которая так предательски налипла на его глаза, ему удается разглядеть мужчину в белом халате. — Знаете... Можно было быть менее грубым в отношении персонала. — Нельзя. Врач тяжело вздыхает, а затем холодным голосом произносит: — Вскоре его отключат от аппаратов жизнеобеспечения. Тэхен поднимается, тело сковывает злость, он готов рвать и метать, возможно, даже совершить убийство. По телу будто разливается кислота, выжигая все органы. — Но вы не можете! — Это решение приняли его родственники. А теперь попрошу вас покинуть больницу, мы закрыли глаза на ваше поведение, но находится здесь в палате вы не имеете права. В который раз его тело прошибает ударной волной. Тошнота, ярость, грусть — все это сворачивается в один огромный ком и встает поперек горла. Он молча покидает палату, а затем и больницу. Идя по холодной улице, он думает только о Юнги. Он — это все в его жизни, у него буквально отнимают мир. Это так же абсурдно, как пытаться выгнать человека с планеты. Никто не смеет прикасаться к нему, никто никогда не навредит его луне, она будет светить, даже если Тэхёна не будет рядом, и он позаботится об этом. Но как? Уже скоро юноша уснет навсегда, и Ким ничего не может с этим сделать. У него нет ни власти, ни денег, ничего. «А может быть моя душа подойдет?..»

***

С самого утра больница стоит на ушах. Чудо! Настоящее чудо! Он открыл глаза! Юнги лежит на койке, пока врачи носятся вокруг него. Где он? Что с ним? — Ну вот, поздравляю, парень, теперь твоя семья и друг могут быть спокойны, даже не верится... — Друг? — Ну да, он приходил к тебе, пока ты был без сознания... Как его... — Ким Тэхён! — добавляет медсестра, уже успевшая разузнать всё и вся о том вечере. Юнги застывает в неверии, Тэхён!? Был здесь!? Но зачем!? Голова разрывалась от мыслей, но искать Тэхёна он не решился. Шли дни, тянулись недели, казалось бы, жизнь вернулась в прямое русло, но только не у Юнги. Он будто сходил с ума, он чувствовал, что-то не так. Люди вокруг него исчезали, словно их и не было никогда. Стоило кому-то не так посмотреть на него, замахнуться, пусть и в шутку, или сказать хоть что-то похожее на оскорбление, как на следующий день он пропадал. Кого-то нашли где-то далеко от города, побитого и вымученного, а кого-то так до сих пор и не видели. Допросная комната стала ему чуть ли не вторым домом. Никто не знал, почему все они пропадали. Хотели обвинить Юнги, но не было ни одной улики, даже намёка на присутствие преступника. Ни один из пострадавших не давал никакой нужной информации, всё было подстроено так, что человек в этом, по-видимому, не участвовал. Нет, это звучит как безумие. Юнги бредёт по узким улочкам, напичканным ресторанчиками и магазинами, размышляя обо всём, что творится с ним. Может, его прокляли? Будто знак свыше, ему на глаза попадается небольшой шатёр. В таких обычно сидят гадалки или ведьмы. Во всё это юноша никогда не верил, но ноги своевольно понеслись к этому шалашу, и вот он уже осторожно отодвигает штору, проходя внутрь. Женщина, поливавшая цветы, оборачивается на звук и приподнимает брови, а на лице расплывается улыбка. Словно его здесь ждали... Они молча садятся за стол, и Мин начинает рассказ, вдаваясь во все подробности, пока женщина внимательно слушает его. На вопрос о том, проклят ли парень, она лишь усмехается, её улыбка становится похожей на хищную ухмылку, и у парня по спине пробегает дрожь. Губы девушки приоткрываются, и напряжённую тишину наконец разрушает фраза. — Так вот кого охраняет сам Ким Тэхён