Взыскание

+++ — Корабль под мицарским флагом. Приказываю остановиться.  На мониторе последовательно появился текст данного сообщения на мицарском, геянском и еще десятке языков, о которых граф Картени, пилот первого класса, не имел ни малейшего представления. Потом из динамиков прогремел варварский и пафосный набор звуков, будто чья-то сильная рука торжественно била в трехфутовый таз из червонного золота, а другая слегка не в такт дергала золотую же толстенную басовую струну.  А потом изображение пошло неприятной сиреневой рябью, и монитор погас.  — Приказываю остановиться! — снова скомандовал голос — довольно юный, с явно напускными басами и чудовищным колючим акцентом.  — Хаос побери, что за манеры… Во-первых, «остановиться» никак не может начинаться с «к». Во вторых… нам спалили корабль, господа.  Граф Картени несколько раз нажал на клавишу аварийного запуска двигателей, дернул гашетку и бессильно откинулся в кресле.  — Паралич управления. Это вообще законно? Вопрос был риторическим. Да и кому на него отвечать? В команду на прогулочный рейс набрали вчерашних выпускников, которые теперь изо всех сил старались выглядеть бывалыми космическими волками. А выглядели как лисята в капкане, подумал Картени. И он сам не лучше, только что вдвое постарше. — Никак нет, — отчеканил баронет Атредо, штурман, — использование методов дистанционного захвата и волновых бомб противоречит пункту 12 прим Галактической конвенции… Барону Атредо, штурману, было семнадцать, и это был его второй полет. Толку от барона Атредо было, как молочка от райской птички. Разве что отлично знал юриспруденцию, потому что сдал экзамены на прошлой неделе. — Ваниэль, — буркнул граф Картени, — у вас есть идеи?  У него самого идей не было. Мозг, казалось, сдох вместе с корабельным и просто лежал в черепной коробке тоскливым и бесполезным грузом. Граф привстал, наклонился вперед, сделал ладонью подобие монокуляра и начал вглядываться в черноту за погасшим монитором.  Монитор запотел. Он потер его рукавом камзола.  Там была непроглядная космическая тьма.  — Я ни Тени не вижу. — Это что, пираты? — тихо спросил Атредо. Граф Картени снова раздраженно подергал гашетку, которая болталась в пазу бессильно, как рука мертвеца.  — Кто бы это ни был, у них дурные манеры и изрядный ресурс. Ваниэль, паж, ровесник штурмана, положил руку на гарду шпаги. Он изо всех сил старался выглядеть боевым офицером. Воробышек в синем камзоле... — Господин граф, разрешите доложить. Это гертайцы. Акцент… характерный. Мы проходили… по космоэтнографии. Агрессивные варвары.  Ему можно было верить, поскольку экзамены он сдавал в том же потоке Королевской летной школы, что и штурман. И в то же время, поверить было сложно. У Картени не нашлось ни единого довода в пользу такого абсурда. — Гертайцы? В этой части космоса? Мы двигаемся по нейтральному пространству… двигались, будь все проклято. У нас гражданское судно! Мы не давали никакого повода! Гертайцы… они воюют с другими варварами, с геянами… и еще этими, в такой некрасивой чешуе, — он неопределенно помахал манжетом. — Нападение на мирный корабль Круга Королевств… немыслимо! Будет дипломатический скандал!  Прервав возмущенную тираду, пол с печальным скрипом поехал у него из-под ног. Граф Картени чудом удержался в вертикальном положении. Штурман заорал тревожным мальчишечьим фальцетом, паж упрямо расставил ноги и насупился, не снимая ладони со шпаги — единственного оружия на борту.  — Кто бы там ни был! — закричал пилот. — Ваниэль, защищайте госпожу! Ступайте к ней! Поздно.  Герцогиня Астания Илле, презрев приличия и чересчур высоко подобрав кринолин — так, что даже стали видны кружевные оборки ее панталон, опрометью бежала на мостик. Она была бледна после нештатного пробуждения из гибернации, ее очаровательные локоны растрепались, в спешке она даже не надела перчатки.  Герцогине было всего шестнадцать лет.  — Что стряслось, господа? — воскликнула она.  Паж заступил ей дорогу.  — Герцогиня Астания, прошу вас пройти со мной в изолированный отсек. Я стану защищать вас до последнего вздоха! Он обнажил шпагу и нахмурил брови.  За бортом послышался надсадный скрип — словно корабль, захваченный враждебной силой, тащили волоком, как мешок редиса. — Где мы? Что происходит? — ахнула госпожа Илле. Граф Картени судорожно вздохнул.  — Судя по звуку, нас затащили в док… Паж убрал шпагу и побледнел разом, будто у неведомого врага нашлось орудие, чтобы его вмиг обескровить. — Затащили? Какой же должен быть док! — ахнул штурман.  — Скоро узнаете, — буркнул пилот. — Если вам не отрежут голову.  — Мне? За что? — За компанию… со всеми нами. Если там на самом деле гертайцы. Ваниэль, делайте, как сказали. Ступайте скорее в покои госпожи. Забаррикадируйтесь там… чем-нибудь. Хаос побери, придвиньте к двери платяной шкаф.  — За-зачем? — герцогиня хлопнула длиннейшими ресницами. — К-как голову? На самом деле? Раздался странный высокочастотный звук, будто работало тончайшее сверло. Мальчишек бросило друг на друга, они сцепились в комок встрепанных кружев и испуганных глаз. Граф Картени сморщился, как от зубной боли — ощущение было такое, что вибрация вступила в резонанс с нежнейшими структурами его черепа и разрушает их изнутри.  А потом в корабль вернулась жизнь — и одновременно открылся главный входной люк. Сильно и резко запахло озоном. По ногам экипажа, облаченным в тончайшие чулки согласно моде Круга Королевств, потянуло холодом. Зловещим холодом. Паж, наконец преодолев ужас, выставил вперед шпагу. Девушка ахнула и спряталась за его спиной. Штурман закусил губу, и граф Картени неприязненно отметил, что тот готов разрыдаться.  — Подите прочь, — буркнул он, — то есть в укрытие. Все трое. Вот и развлекательный рейс на курорт… Тень и Хаос его дери… Пшикнула пневматика, дверь в рубку распахнулась, и господин Картени вздрогнул.  Это совершенно точно был гертаец. Образцовый, как из учебника по космоэтнографии. Нечеловеческий юноша по мицарским меркам был такого возраста, что в пажи бы его уже не взяли, а в адъютанты — нарасхват. Ростиком не выше госпожи Илле, с ног до головы закутанный в бесформенный темно-синий или фиолетовый пластиковый кулек, с вихрем белоснежных кудрей до пояса. Странное дело, его диспропорциональное лицо казалось то удивительно прекрасным, то чудовищно дисгармоничным: глазницы огромные, глаза ослепительно синие, с вертикальными зрачками, а линия скул неожиданно жесткая, будто ему неоднократно приходилось вцепляться во что-то зубами и намертво держать. В руках у мальчишки был бластер такого же синюшного цвета, как и его балахон — и, видимо, тоже пластиковый, потому что металлическая штуковина таких размеров весила бы побольше него самого. Райская птичка пролетела бы сквозь дуло, не сложив роскошного хвоста… Граф Картени сглотнул. — Именем Империи Йертайан, да сияет вечно ее Белое Солнце, — выговорил гертаец, чудовищно коверкая мицарскую речь обилием странных щелчковых звуков, — ваша корабль захвачена. Кто капитан? Он обвел всех присутствующих таким взглядом, будто хотел порезать всех своими немыслимыми зрачками, как лезвиями. Картени чувствовал, что его потряхивает, но настойчиво повторял про себя, что это от стужи за бортом. К тому же, позволять вчерашним выпускникам и тем более даме общаться с варварами было нельзя. — Я старший на корабле, первый пилот, — медленно сказал он. — Произошла ошибка, мы гражданское судно. Мы ничего не нарушили. Посмотрите нашу лоцию, мы летим на курорт. Это развлекательный, туристический рейс.  Мальчишка смотрел на него, чуть склонив голову к плечу, не мигая. На лице, как варварская раскраска, клином лежал синий отблеск аварийного освещения. — Мицарская корабль. Модель «Олеандровый бражник», — «олеандровый» у него, как водится, тоже начинался с «к». — Бортовая номер 457-876-314. Приказом Госпожи Мастера Войны Империи Йертайан, да сияет вечно ее Белое Солнце, приказано задержать. До выяснения. Кто капитан? Широченное дуло пытливо заглянуло всем присутствовавших в глаза. Или даже в душу. Штурман все-таки заплакал.  — Не трогайте их, — бессильно выдохнул граф Картени, — не убивайте. Они же дети… — Приказано задержать, — повторил гертаец.  — Я капитан.  — Госпожа Илле! Герцогиня решительно отодвинула пажа и сделала шаг вперед. Разумеется, к тому времени она уже прибрала волосы, привела платье в порядок и выглядела, как надлежит истинной аристократке Круга Королевств. Только без перчаток.  — Я собственник этого корабля, и я капитан, — твердо сказала она, — что вам угодно, сударь? — Задержать до выяснения, — выговорил гертаец. Вот так, без куртуазных манер и надлежащего обращения к благородной барышне.  Варвар.  Он бесцеремонно смерил герцогиню взглядом с ног до головы, и еще раз, в обратном направлении. И показал бластером в сторону выхода.  Доблестный паж наконец решился. Он резко выдохнул — и выставил шпагу в сторону захватчика. — Я не позволю! Гертаец громко клацнул затвором и оскалился так, что граф Картени понял: насчет зубов он не ошибся. — Ваниэль, отставить! — тревожно воскликнул он. — Не делайте резких движений, прошу вас! Будьте благоразумны! У этой расы почитают женщин. Я уверен, что госпоже Илле не причинят вреда! На точеном лице юного варвара было написано прямо противоположное. Астания Илле гордо вскинула голову — смелая и прекрасная! Изящно повернулась на каблуках и проследовала к выходу, в каждом движении демонстрируя истинный аристократизм. — До выяснения, — упрямо повторил гертаец и вышел вон вслед за ней.  +++ Асти остановилась на выходе, опираясь на переборку — словно это могло удержать ее на месте, в любимом комфортабельном корабле, в привычной сладкой и красивой реальности. Где никто не тыкал в спину ни бластером (это было больно), ни недоброжелательным щелканьем (а это обидно).  Злой мальчишка стоял сзади и выжидательно сверлил взглядом шнурки ее туго затянутого корсажа.  Пускай! Ведь она была зашнуровала по последней моде королевских салонов, передавая плетением ленты игривую фразу «Путы на лапках райской птички». Райской птички, вы поняли? Кавалеры млели от восторга! Но галантных кавалеров поблизости не было. Все они остались на теплой курортной планете Фомальгар, куда не прибыла — и теперь неизвестно, прибудет ли! — ее изысканная яхта… Впереди клубился зловещий полумрак огромного чужого корабля. Гертайские интерьеры выглядели как внутренности титанического, но при этом субтильного создания. Вытянутые, удлинненные ребра и кишки, то есть тяжи неведомых коммуникаций, уходили высоко наверх, в кромешную гулкую темень, и там покрывались инеем. Пространством тут управляли расточительно. В закрытом доке можно было бы играть в бамбилонг полной командой из 24 водящих и двух вратарей. При этом на огромном плацу стояла лишь пара небольших ботов, похожих на каменные осколки без окон, без дверей.  Неожиданно и бесшумно из-за подкрылка ее корабля появился другой мальчишка, совершенно неотличимый от первого. В таком же неэлегантном пластиковом мешке без опознавательных знаков, только перепоясан перевязью с мечом, а кончики белых локонов были заплетены в несколько неряшливых косиц.  Фу.  Гертайцы обменялись репликами, состоящими из одних согласных.  А потом неприятный мальчик невежливо показал дулом бластера, куда Асти предлагалось следовать. Во тьму, оглушительно воняющую озоном. Ничего более оригинального тут не предлагалось. Что ж, хотя бы зачатки галантного обращения у дикарей были, даму пропускали вперед.  Максимально уничижительно хмыкнув и демонстративно вскинув красивую головку с тщательно уложенными локонами, девушка сделала грациозный шаг, предоставив конвоирам любоваться красотой ее походки: носочки в стороны, подъем грациозно округлен, мышцы икр натянуты струнками… +++ — Негодных всегда пускают вперед, — заметил Заккаш, — чтобы было удобно выстрелить, если побегут.  — Или чтобы скала осыпалась под ними, а под нами нет, — согласился Хизау.  Чужачка суетливо семенила вперед, постоянно сбиваясь с шага, и даже не тянула носок.  — Скала? Она не может идти даже по ровному. Маленькая и слабая. Разве такая должна быть капитан? Заккаш сделал резкий жест отрицания.  — Открыла кожу плеч радиации… Негодная.  — Негодная, хоть и женщина. Она точно не геянка? — Я не знаю, — с сомнением ответил Хизау, — не делал генетический анализ. Внешне я не очень р-различаю чужаков. Они все одинаковые.  Ни одна матерь еще не призывала его, волосы его были не заплетены. Негодный... Но старался, как мог, чтобы заслужить благосклонность офицеров. Вот и сейчас — захватил объявленую в розыск корабль.  — Сама госпожа Мастер Войны Империи Йертайан, да сияет вечно ее Белое Солнце, велела так, — сказал он, — мицарскую корабль «Олеандровый бражник», бортовой номер 455-876-314 задержать, как увидишь. Я задержал. Принадлежность королевству Мицар — совпадает. Серия — «Олеандровый бражник», совпадает. Номер… — ‘К-оу-рре-‘кааан-тттр… Что это значит? Заккаш развернул сводку в коммуникаторе. Хизау тоже глянул на изображение и издал звук негодования. Услышав его, глупая чужачка снова сбилась с ноги, хотя и так шла нечетко и постоянно спотыкалась.  Тоже мне, капитан! — Вот такая летающая дрянь. Что чужаки хотят этим сказать, когда так называют корабль? — Так же невозможно понять, как и выговорить! — Негодные! — Негодные два раза! Гертайцы щелкали за спиной юной герцогини на все лады. Она не понимала ни слова. Пару раз они напугали ее совершенно непотребными воплями, но хотя бы не смеялись.  Варвары.  Ладно.  Гораздо хуже было то, что у госпожи Илле замерзли ноги. Еще бы, ведь она совсем не предполагала ходить в бальных туфлях по ледяному камню, или пластику, или из чего там эти варвары делали свои некрасивые корабли.  Она остановилась и повернулась к мальчишкам.  — Мне холодно! Они переглянулись.  — Мне холодно! Я больше не могу идти! — Что она говорит? — Мерзнет, — сказал Заккаш, посмотрев перевод через коммуникатор, — смотри, какая у нее обувь.  — Неподходящая обувь, — согласился Хизау, — и открытое тело. Поэтому мерзнет.  И сказал на языке чужачки: — Тогда ты беги. Согреешься.  И взвел нагнетатель на своем оружии — ярко сверкнул электрический разряд, треснуло громко. Негодная взвизгнула и побежала — так же неуклюже, как этот ее олеандровый бражник, летающая дрянь.  +++ Гады, гады, гады, гады! — стучало в ушах Асти. Бежать в натуго затянутом корсете, придерживая фижмы и кринолин, было сложно. Дыхание сбивалось, сердце стучало — и, Тень и Хаос, кажется, она начала предательским образом потеть, что совершенно недопустимо для аристократки.  Конвоиры вели ее, как гончие, не отступая ни на шаг.  Молча.  Только тяжелый бластер издавал неприятное гудение и электрическое потрескивание.  — Все! Герцогиня Асти остановилась. Гертайцы, вопреки ее ожиданию, не натолкнулись на нее и не попадали кубарем, а довольно технично расступились и оказались, как сказал бы господин Картени, с флангов.  Смотрели вопросительно.  Она хватала ртом местный ледяной, едко пахнущий озоном воздух, ее лицо наверняка было красно, как у простолюдинки, которая бежала к конюху — или от конюха! И самое ужасное — от чересчур холодного воздуха и выступившей на коже влаги завивка отпустила локоны, и они повисли спутанными прядками. Как вот у этого второго.  Кошмар! — Мне дурно! — выкрикнула юная герцогиня, едва переведя дыхание, — как вы обращаетесь с дамой? — Ты мерзнешь и сейчас? — спросил мальчишка, — хотела согреться, мы сделали.  — Я! — Асти топнула ногой, адресуя ему гневный взгляд, — не обязана вам отчитываться! Вы негодяй! Я буду жаловаться! — Не знаю слова. Жаба-ловца? Он жестом развернул над запястьем веер голографических картинок, и вместе со своим спутником стал их изучать.  Там и правда была жаба.  Герцогиня Астания Илле поняла, что у нее больше нет сил это терпеть.  — Я никуда не пойду. Мне нехорошо.  Гадкие мальчишки смотрели, не мигая, и только их глаза, как странные драгоценные камни, слегка светились в полумраке.  — Вы понимаете или нет? Сердце! Мое бедное сердце сейчас остановится! Асти порывисто прижала руки к груди. Неужели они не понимают этого? Язык жестов, универсальный во всех мирах! Язык женского тела, дрожащего и беззащитного! Тупые чурбаны! Надо сказать им прямо! — Я… падаю в обморок! Падаю! И упала.  И никто из них не пошевельнулся, чтобы ее подхватить.  Пол у гертайцев был все-таки каменный, и пол был ледяной. — У нее припадок? — спросил Заккаш и открыл сведения коммуникатора.  Ничего подобного, энцефалограмма как энцефалограмма. Скорее синяя, чем красная, конечно, как у всех негодных, откуда бы у такой взяться красной энцефалограмме, но без сбоев. Повышенные артериальное давление и пульс — ведь чужачка бежала, совсем не будучи тренированной.  Капитан негодных… — Встань, — примирительно сказал ей Хизау, — осталось немного идти.  — И еще меньше бежать, — добавил Заккаш.  +++ Следующее помещение, где они оказались, было похоже на какой-то желудок. Довольно покатый свод вместо потолка, несколько трубчатых ходов-ответвлений в стороны. Больше света — он исходил от золотых несимметричных панелей, частично составляющих стены. И еще — от них же исходило тепло.  Герцогиня Астания Илле поняла, что не может никаким усилием своей необыкновенно крепкой воли остановить прилив крови к своим же необыкновенно ярко вспыхнувшим щекам. О Тень и Хаос! Теперь ее лицо было красно, как бонбон, волосы растрепаны, кринолин съехал на бок… и еще и башмачок порвался.  Хорошенькое же зрелище! Но аристократка — та, кто способна любую неприятность обернуть в свою пользу и прекрасно выглядеть в любых обстоятельствах! Асти поправила волосы — и кринолин тоже, глядя в золото стены, как в зеркало. А рваный ботиночек аккуратно прикрыла подолом.  Эти варвары ничего и не заметили! — Надо разместить ее, как полагается разместить капитана противника, — сказал Заккаш, — ограничить перемещение, но дать пищу и воду. И вызвать старшего офицера для допроса. — Согласно уставу так! — отчеканил Хизау. — Я уже отправил донесение самой госпоже Файннатх! Он был очень горд собой.  Взял из хранилища пакет воды, насыпал в миску пищевых гранул — и подошел к чужачке.  — Пойдем.  Отвел ее в центр помещения и включил контур, который подсветился сиреневым — для негодных, которые не видели в этой части спектра.  — Будь вот тут, — сказал он, — не выходи за этот круг. Иначе тебя ударит разряд, твои нейроны перестанут работать, и ты испачкаешь себя. Вот вода. И вот еда. У тебя такая же биохимия, как у геян? — Я н-не знаю, — растерянно ответила Асти.  Ее никогда не интересовало, такая же у нее биохимия — как у геян, или какая-то другая. Если честно, геян она видела пару раз издалека. Варвары из демократических миров, они там все были на одно лицо, словно отштампованы на конвейере. Она осмотрела пакет — он был запаян со всех сторон, непонятно, как открыть. Гранулы… во что-то такое писала ее собачка в имении на родном, но таком далеком сейчас Мицаре.  Писать! После всего произошедшего Асти оглушительно хотелось писать. Намерзлась, распереживалась и вообще… — Хочу в туалет, — сказала она, — мне… надо.  — Что она говорит? — спросил Заккаш. Хизау развернул голографическую справку.  — Просится в санитарный блок.  Он подошел к ней и медленно сказал.  — Ты живая и целая, мы не повреждали тебя. Вот твои данные.  Он показал ей. Все показатели были синие и зеленые, не красные, конечно, красных у таких не бывает, но и не серые.  — Тебе не нужно в санблок.  — И он у нас не настроен на их биохимию, — добавил Заккаш, — может ее убить.  — Не буду ей это говорить, — решил Хизау, — это неуважительно. Все-таки капитан.  Асти посмотрела на одного своего мучителя, потом на другого. Лица у них были как нарисованные на камне или на пластике — или из чего там сделаны эти гертайцы вместе с их варварскими сердцами? Совершенно неподвижные лица. И глаза, как сияющие пуговицы.  Она положила на пол пакет с водой и пластиковую миску с гранулами. Пол был горячий.  И руки у нее были горячие и потные.  — Послушайте, — сказала она, голос дрожал, — я не знаю, как объяснить. Мне… надо. Попудрить носик, вы понимаете? Гертайцы переглянулись.  — Говорит, что хочет раскрасить себе лицо, — выговорил Хизау, сверившись с переводчиком, и сделал жест недоумения, — эти чужаки такие странные! — Вы что, глупые? — воскликнула Асти. — Я! Хочу! Писать! Отведите меня в туалет! Вы вообще что-то слышали про права разумных существ? Злые и гадкие дураки! Заккаш сделал жест осознания.  — Хочет испражниться! Я понял теперь! Хизау шагнул вперед. Взял бластер в одну руку. И показал другой — так, чтобы даже такая негодная чужачка поняла.  — Это помещение для пленников. Везде системы очистки. Можешь выделять здесь свои жидкости, это гигиенично, все переработается. Даже трупы перерабатываются здесь.  — Очень быстро! — подтвердил Заккаш.  Герцогиня Илле задохнулась от негодования.  — Вы хотите сказать, я должна писать прямо перед вами? Хизау издал звук радости.  — Думаешь, я позволю тебе уединиться, чужачка капитан? А если ты скрываешь оружие внутри себя? Нет! — Два раза нет! — подтвердил Заккаш. — Уставом не предусмотрено.  Кровь ударила Асти в голову. В крови клокотала ярость, густая и искристая, как газированный мицарский ликер.  Герцогиня подхватила пышные юбки и аккуратно раздвинула пальчиками секретную складочку на панталонах. Как хорошо, что мицарская одежда так славно продумана и не предусматривает дурацких сплошных трусов! Шалея от собственной наглости, от предосудительности всего происходящего, герцогиня Астания Илле начала писать на пол, не сводя глаз со своего мучителя.  А тот даже бластер отставил к стенке и смотрел на нее, слегка склонив голову к плечу.  Его напарник тоже, только голову наклонил в другую сторону. Не мигая.  О Тень и Хаос! — Жидкость ее тела попала на еду и на воду, — заметил Хизау.  — Ну и капитан… — вздохнул Заккаш.  +++ Асти смотрела, как впитывается в странный местный пол ее моча, не оставляя ни запаха, ни какого-либо иного следа, и как торжественно и печально разлагается, словно сгорая в невидимом огне, миска с непохожими на еду серыми гранулами и нелепый пакет с водой.  Это зрелище гипнотизировало ее.  Но главным образом не оно.  Она только что писала при двух мужчинах. Глядя им в глаза.  Двоим вражеским мужчинам.  Сразу.  Пожалуй, ни на каком, даже самый изысканном курорте, она не получила бы таких эмоций.  И сейчас поднимать на них взгляд она не спешила.  Ее слегка потряхивало.  И тут раздался странный звук, вроде металлического звяканья или лязга.  По одному из «кишечных» коридоров стремительно двигалась высокая золотая фигура — сияющая, как вертикальная шаровая молния. Асти подумала — что за странная птичья пластика, будто в ногах у этого существа была не одна коленка, а две, а потом поняла — дело в громадных сапожищах на платформах, которые добавляли странности походке.  Но не влияли на скорость.  Крейсерскую.  Золотая фигура остановилась у сиреневой границы запретного круга, и герцогиня Астания поняла, что видит перед собой гертайскую женщину. Высоченная, подтянутая, с лихим разворотом широких плеч и талией, утянутой в струнку портупеей, она была вся забрана в золото, от головы до пят, и даже ее лицо было закрыто сплошной сияющей маской, из прорезей которой на Асти смотрели яркие рубиновые глаза.  С вертикальными зрачками.  И волосы у нее тоже были ярко-алые, частично заплетенные в косички.  В присутствии этой поистине сиятельной дамы оба мальчишки вытянулись во фрунт и замерли.  Она не сводила глаз с герцогини.  — Корабль мицарского подданства. «Олеандровый бражник». Номер 455-876-314.  Мицарский у нее был довольно приличный, не из камнедробилки, а тон голоса такой густой и богатый, до какого белокурым гадикам было как вплавь до Теней Хаоса.  Асти хлопнула ресницами.  — 457.  Гертайка сделала странный жест, будто большая птица расправила крыло — над запястьем вспыхнул разноцветный столбец. Пальцы были длинные, сильные, с золотыми острыми когтями, очевидно заточенными по краю.  Алые глаза уставились на данные голограммы — на Асти — на мальчишку.  И воительница, размахнувшись так широко и грациозно, будто собиралась сделать лучшую подачу в истории бамбилонга, влепила ему затрещину.  Мальчишка полетел кубарем. Второй подскочил вертикально и драпанул вон из помещения.  Далеко убежать не получилось.  Из коридора ему навстречу золотой молнией вжухнул фликер. Оглушительно треснул яркий сиреневый разряд, беглец рухнул, забился в судорогах и затих.  Астания вскрикнула и отшатнулась.  Фликер запарковался.  На нем сидела бочком гертайская девочка. Совсем юная — в ее возрасте Асти, пожалуй, даже еще не открыла для себя прелестей глубоких поцелуев во все пылающие губки с прилежным конюхом. Девочка была худенькая, маленькая, в странно пестрых одеждах, похожих на разноцветный камуфляж или взбесившуюся клеточку. Длинные глянцевые черные волосы, уложенные волосок к волоску, очерчивали нежное, изящное личико с надменным рисунком рта.  Асти уперлась взглядом в совершенно белые глаза с вертикальными зрачками — и вздрогнула. Казалось, что неизвестный художник старательно делал прекрасную куколку, произведение искусства — и отложил, не закончив главного. Не додав ей души — или что заменяло ее у этого странного народа… Девочка спокойно убрала разрядник. На того, кто валялся кульком на полу, даже не глянула.  Она смотрела на офицера.  И Асти… Высоченная золотая гертайка сделала длинный птичий шаг вперед, наклоняясь так, будто собиралась выклевать поверженному парню печень.  Он корчился на полу, пытаясь прикрыть голову локтем. Лицо заливала кровь из разбитого носа и скулы, рассеченной боевыми когтями.  — Госпожа офицер…  Очнулся. — Разучился понимать цифры, негодный? — холодно спросила золотая. Пинком убрала заслоняющую руку и наступила сапогом на шею. — Не различаешь 457 и 455? Платформа сапога целенаправленно и сильно давила на кадык. Глаза у парня закатились, залитое кровью лицо потеряло цвет.  — Виноват… — без голоса выговорил он разбитыми губами.  Женщина отступила и прошлась туда-сюда, нервно гоняя в ножнах золотой меч.  — Нельзя давать волю мужчинам, — выговорила она.  Девочка презрительно скривилась.  — Что ты позволил себе? — рявкнула офицер. — Встать! Мальчишка перевалил тело на бок, уперся руками, приподнялся, сел на корточки, потом встал на четвереньки, помотал головой. Лицо, расцвеченное алым, стало похоже на странную маску. В белых волосах теперь плелись красные пряди, и в этом была какая-то странная красота.  Золотая ждала, нетерпеливо притопывая сапогом.  Мальчишка оперся рукой, встал, глядя себе под ноги.  Он не посмел даже вытереться.  — Виноват, госпожа офицер, — повторил еле слышно.  Она размахнулась и ударила еще раз. Он рухнул снова и больше не вставал.  — Не надо! — вскрикнула Асти.  — Надо, — ответила гертайка, — негодных следует наставлять.  Она пошла к лежащему мальчишке. Остановилась подле него, повернула сияющий овал маски в сторону герцогини.  Нет, в сторону девочки.  — Империя Йертайан, да сияет вечно ее Белое Солнце, не желает дипломатических конфликтов с Кругом Королевств. Слишком сильный противник…  Девочка вскинула руку, кончики нежных пальчиков провели четкую линию у плеча.  «Так точно».  — … пока что, — невозмутимо завершила фразу офицер и снова уставилась на Асти.  — Навредил тебе? Оскорбил словом или действием?  — Нет-нет! Ничего такого! Мадам, это недоразумение! — Недоразумение, — согласилась гертайка, пошевелив лежавшего ногой, — он ошибся. За это полагается взыскание.  Она наклонилась, сгребла мальчишку за шиворот и потащила к стене. Перекинула бесчувственное тело через каменный выступ.  И вспорола темные пластиковые одежды боевыми когтями. Герцогиня ахнула.  Из неприглядного пластикового кулька словно достали мраморную статую. Тело под синюшными бесформенными полами было совершенным. Под белой кожей прорисовывались структурные мышцы: сильные плечи, подобранная талия и очаровательные круглые ягодицы.  Вдоль позвоночника горела алая полоса, след от боевых когтей.  Его что, станут пороть? А где розги? Женщина намотала белоснежные волосы на кулак, нагнула мальчишку ниже, отчего его задница приподнялась, размыкая плотные половинки — а еще стало понятно, что он устроен не так, как привыкла госпожа герцогиня.  — Госпожа офицер… Голос был тише шелеста пластиковых полотен, но Асти услышала — и прижала ладони к вновь запылавшим щекам.  — Госпожа офицер… — выдохнула эхом.  Она не могла отвести взгляда от беззащитной наготы мальчика чужой расы, от белоснежной голенькой промежности с нежной розовой дырочкой.  — Пожалуйста, — всхлипнул он.  — Это взыскание, а не казнь, — спокойно выговорила женщина, — сделай сам, негодный.  Он протянул руку и раскоординированно завел ее за спину, будто тянул неживой посторонний предмет. Ощупью провел по ложбинке и втолкнул в себя два сомкнутых пальца. Плоть подалась покорно. Асти закусила губу.  Офицер звонко шлепнула по отставленной заднице.  — Не щади себя.  Четыре пальца.  Это было уже сложнее. Мальчишка сильнее развел ноги, прогнулся в спине и надавил. На бедрах, икрах проступили напрягшиеся мышцы. Неуклюжий массивный ботинок проскользнул по пластиковой поле, гертаец потерял точку равновесия, всхлипнул и начал собирать себя заново. На пояснице выступила испарина.  — Глубже.  Асти смотрела, как он вталкивает в себя ладонь — настойчиво и целеустремленно, словно побеждает неподдатливый заевший механизм. Между раздвинутых ляжек покачивался бессильный бледный член.  Гертайка взяла мальчика за запястье.  — Я сделаю.  И нажала. Он вскрикнул и дернулся.  — Просто немного крови, — спокойно сказала воительница, — ты заслужил. — Спасибо, госпожа офицер, — выдохнул он.  Золотое колено упиралось в камень между голых раздвинутых ног. Воительница трахала мальчишку в задницу его же собственной рукой. Асти обхватила ладонями пылающие щеки и слушала частое напряженное дыхание и размеренный плотский звук, который в ее рассудке едва ли сопрягался с удовольствием.  И не могла оторвать взгляд.  Ей было мало что видно, только равномерно двигающийся острый золотой локоть, немного белоснежной кожи и нога в массивном башмаке, неловко проскальзывающая по пластиковой тряпке — и раз за разом возвращающаяся обратно, чтобы снова попытаться упереться и снова проскользнуть.  Плотно сомкнутые колени герцогини стискивались в такт беспощадным фрикциям.  Мальчик всхлипывал.  Движения стали настойчивее и быстрее. Гертайка придвинулась ближе, прижалась лобком к бедру негодного и сильнее потянула на себя белоснежную спутанную гривку, намотанную на кулак. Надавила, длинно выдохнула — и остановилась. Он обмяк.  Госпожа Астания Илле завороженно смотрела, как по камню между его ног течет алое.  Девочка легко спрыгнула с фликера — маленькая, такая худенькая в своих объемных пестрых тряпках — и пошла к воительнице, развернув плечи и чеканя шаг. Почтительно подала сигарету в узком пластиковом портсигаре, поднесла огня.  Женщина откинула маску на затылок — как рабочий на доках убирает с лица защитные очки, закурила. Ее высокие скулы были слегка румяны, алые глаза с вертикальными зрачками подернуты легчайшей тенью.  Девочка смотрела на нее снизу вверх, с обожанием и восторгом.  Мальчишку не одарила и взглядом. И Асти… Внизу живота у нее было горячо и тяжело, будто она сжимала ногами вибрирующий мыльный пузырь с тончайшими стенками. Пошевельнись — и лопнет. Гертайка стряхнула пепел мальчишке на спину.  — Ты все понял? — спросила холодно.  — Да, госпожа офицер.  Голос прозвучал глухо.  — Вольно.  — Спасибо, госпожа офицер.  Он медленно вытащил из себя руку. Вспухшая алая каемка горела рубцом. Вставать не спешил. Никак не мог надышаться, ребра ходили ходуном.  Гертайская девочка презрительно скосилась на него и слегка отступила в сторону. Воительница показала острым подбородком на герцогиню.  — Верни ее обратно. Живой и целой.  Малышка деловито потопала к фликеру. И как только не наступала на свои длинные полы… Под ногами Астании Илле погас сиреневый круг. Она растерянно оглянулась на офицера — та смотрела на нее никак — и сделала шаг вперед, всем сердечком надеясь, что никто не заметит разъехавшегося шва на ее атласной туфельке.  +++ Сидушка у фликера была ужасно неудобная и жесткая. Герцогиня ерзала, пытаясь примоститься на пластиковой запятой так, чтобы ее не скинуло на очередном вираже — и чтобы складка панталончиков не давила на места, ставшие теперь слишком чувствительными. Это было непросто. Гертайская малявка летела с куражом, закладывая фликер в лихие повороты на полном ходу.  Асти протянула руку и обняла ее за талию.  Талия была тонкая и крепкая, как витая проволочка.  А узенькая спинка — напряженная и горячая.  Асти прижалась все еще пылающей щекой к странным пестрым одеждам.  — Ты возбудилась, пока смотрела? Я очень… У меня вообще очень чувствительная попка. Но когда конюх меня развлекает… он сначала работает языком. И я всегда кончаю от этого. Это приятно… и тогда член совсем легко входит. А четыре пальца, и без подготовки — это много… Я смотрела, дрожала от ужаса… и от возбуждения тоже. И представляла себя — там. А ты? Фликер вильнул еще раз — и вылетел из коридора в огромный промерзлый док гертайского корабля, где драгоценной брошью на пластиковом полотнище торчал «Олеандровый бражник» с бортовым номером 457-876-314.  И остановился у трапа.  Гертайская девочка повернулась к герцогине. Странные белые глаза смотрели холодно и серьезно.  — Я буду так, — отчеканила хрипловатым мальчишечьим голоском. — Буду нагибать негодных, как Великая Праматерь, и как госпожа Файннатх.  — Ты… мальчик? — оторопело выговорила Асти.  Он поморщился, будто услышал что-то неприятное.  — Буду сверху над всеми негодными. Три Галактики склонятся и будут благодарить меня за наставление. И Круг Королевств тоже.  Тонкие брови нахмурились, мальчик достал из рукава пластиковый портсигар, прихватил красивыми нежными губами сигарету, закурил, затянулся и выпустил из ноздрей драконьи струи дыма.  — Потому что я стану Мастером Войны.