Оборотень моего сердца

— Зря вы так, молодой господин, — говорит Джиу, садясь рядом и начиная зачем-то расчёсывать его волосы. — Наш вожак очень хороший оборотень. — Вот только сватать мне его не надо! — недовольно фыркнул Чимин, прикрывая глазки от приятных ощущений на голове. Всё же забота очень располагает к общению и хорошему настроению. — Вы итак меня обрюхатили, большего мне не надо. — Как я уже говорил, вы меня не так поняли. Никто не покушался на ваше тело в сексуальном плане. Я единственный, кто видел вас голым, когда переодевал и мыл в ванной. Пак промолчал. Всё это казалось ему нереальным. Для чего он здесь? Не похоже, что он раб. По крайней мере он не слышал, чтобы рабов мыли и переодевали слуги. Может у этих и другие порядки, но это всё же странно. По какой причине его ещё могут держать здесь? — Вы меня сожрать собираетесь? — ну, а что ещё может быть. Раз не убили, значит съедят. От услышанного Джиу аж вздрогнул, уронив расчёску. Лицо его вытянулось настолько, что казалось, что оно сейчас порвётся из-за сильной нагрузки. — Что вы, господин… — начал лепетать он, продолжив расчёсывать. — У нас и в мыслях такого не было. — Неужели? Тогда зачем я здесь? Я в качестве кого? — В качестве будущего папы для моих наследников, — в покои вновь зашёл этот придурок, правда, уже без странной шубы, обычный свитшот с джинсами. — Смешно, — Омега был в шоке, неужели они серьёзно хотят, чтобы наследники Северной стаи были выношены тем, кто по крови совершенно противоположен. — Я, конечно, подозревал, что у северных оборотней не всё в порядке с головой, но чтоб настолько… Надеюсь, что это просто твоя неудачная шутка или попытка меня испугать, другого объяснения у меня нет. — Это не шутка, — Альфа садится рядом на кровать и взглядом просит Джиу оставить их наедине, что тот, собственно, и делает, выходя из комнаты. — Для начала меня зовут Мин Юнги, и я вожак Северной стаи. Тебя как зовут? — Пак Чимин. — Красивое имя… Так вот, Чимин, я давно хочу наследников, но в моей стае нет подходящих Омег, среди них есть сильные, но они все зависят больше от мнения Альфы, а мне такое не по душе. У Омеги должно быть своё мнение, и он не должен бояться его озвучивать. Я был готов уже смириться с тем, что не встречу свой идеал, но появился ты… Ты выпрыгнул так неожиданно, что я даже растерялся. Тебе не было страшно, ты прижимал меня к земле и рычал, как свирепый хищник, а после вообще хотел начать драку несмотря на раны. Меня это поразило… Я поэтому не позволил своей стае причинить тебе вред, потому что понял, что ты тот, кого я искал. Именно от тебя я хочу волчат. Чимин молчал несколько минут. Конечно, красиво сказано, прям до покраснения щёк и ушей, но всё же не до такой степени, чтобы расстаять и прыгнуть в объятия. — Знаешь, мне всё равно на твои хотелки! Вожак ты или нет, мне плевать! У меня есть дом, и я хочу вернуться к своей стае. Ты не имеешь права меня здесь держать. И восхищаться моей упрямостью тоже не стоит, я это делаю не для того, чтобы тебя впечатлить, у меня всегда было своё мнение, которое я не боюсь высказывать! — Я не могу тебя отпустить, другого я уже не встречу. — Вот это уже хрень… Я могу целый парад тебе устроить, и, поверь, ты найдёшь тех самых в половине из кандидатов! Юнги молча выслушивал разозлившегося парня и с каждым сказанным им словом понимал, что это именно он, и другие ему не нужны. Поэтому он с уверенностью толкает того на кровать, нависая сверху и располагаясь между его ног. Пак вцепился ему в плечи и вновь зарычал, пытаясь скинуть с себя наглеца. — Ты не сделаешь из меня инкубатор, скотина! — бил его по плечам он и дёргался, пытаясь вылезти из-под мощного тела. — Я и не собирался, Чимин-и, — Мин ласково прижался губами к его виску, чувствуя, как тело под ним перестало извиваться и лишь вздрогнуло от неожиданности. Лишь после этого он оторвался и уже вплотную прижался лбом к его лбу, ощущая чужое дыхание на своих губах. Так близко, что сердце бьётся чаще. — Я так хочу тебя поцеловать, но воздержусь. Подумай хорошенько, Чимин-и. После рождения волчат я отпущу тебя домой. Подари мне их, а я подарю тебе свободу. Альфа в последний раз поцеловал его в лоб и вышел из комнаты, оставляя покрасневшего Омегу в полной растерянности. «Вот же ишак неотёсанный… Хотя я не лучше, раскраснелся, как идиот!» Чимин долго тёр лицо руками, стараясь убрать эту красноту, и пусть от этого лицо покраснеет ещё больше, зато хоть не от действий этого придурка. — Молодой господин, — в дверном проёме показалась голова Джиу, — вам стоит поесть, чтобы не испортить желудок. — Ммм, поесть не помешает. Окей, веди меня на кухню, — Пак наконец сел и потянулся, пока не заметил, как на него с прищуром уставились. — Что не так? — Не сочтите меня грубым, но я думал, что вы устроете голодовку, чтобы потрепать нервы нашему вожаку. Омега надул губки, обдумывая услышанное. Да, в детстве он читал, как многие героини отказывались от еды, сна и прочего, выражая свой протест. И, честно, он этого никогда не понимал. Как можно лишать себя комфорта ради какого-то идиота, решившего, что ты его награда. Это же абсурд! Трепать нервы можно и по-другому, находясь в комфорте. — Знаешь, я могу устроить байкот, но рисковать своим комфортом и здоровьем не стану. Так что веди меня на кухню! Джиу тепло улыбнулся и кивнул, зовя за собой. Чимин впервые смог осмотреть хоромы северного вожака, не думая о побеге. Да, здесь классно: множество картин, видимо, предков Юнги, весь замок, а иначе его не назовёшь, был в одной древней стилистике, которая была популярна ещё до разделения на стаи. Особенно привлекали длинные коридоры и каменные стены, по всюду была прислуга и стража, и обе эти ветви не сводили с него взгляд. Это выглядело настолько жутко, что Пак даже взял Джиу под локоть, на что тот лишь улыбнулся, держа рядом с собой испуганного парня. — Почему они так на меня смотрят? — шёпотом поинтересовался Омега, стараясь держать лицо и не показывать свой страх. — Вы из южной стаи, поэтому и привлекаете внимание. Обычно чужаки не разгуливают так свободно по дому господина. Не беспокойтесь, они скоро к вам привыкнут, вы же Омега вожака. — Я не его Омега, — тут же возразил Чимин. — Чужак не может стать Омегой вожака из другой стаи. — Когда-то наши предки вступали в брак, не делясь на своих и чужих. Мы были одной стаей. И по сути сейчас мы отличаемся лишь цветом шерсти, в остальном мы одинаковы. Так что наш вожак всего лишь следует зову предков. Не успел Пак и слова вставить, как на них, весело и громко тявкая, бежал тот самый белый волчонок, который сдал его с потрохами. Ух, как он зол… — Опять ты?! — вспыхнул он, пытаясь отогнать наступающего на него малыша руками, пока Джиу смотрел на это и смеялся. — Чё ты ржёшь?! Убери его от меня! — но малыш уже успел повалить его на пол, забраться сверху и начать облизывать лицо. — Чёрт возьми, убери его! Тот наконец успокоился, перестав смеяться, и ласково подозвал волчонка к себе. — Урил, это невежливо, слезь со злого дяди и лучше обними папу. Щенок с тем же радостным тявканьем понёсся, как выяснилось, к папе, прыгая ему на руки и облизывая лицо, махая хвостиком. Омега осторожно поднялся, отряхивая штаны и наблюдая за данной картиной с неким восхищением что ли… — Это твой сын? — спросил он уже более мягче, видя, как маленький белый комочек, названный Урил, прижимается к папе. — Да, этот хулиганистый Альфа мой. Видимо, вы ему понравились, раз уж он так отреагировал. Обычно он более осторожен. — Вообще я зол на него, из-за его выходки меня поймали, так я бы уже на свободе бегал, — напомнил Чимин, игнорируя тявканье маленького негодника. — Не думаю, что вы бы выбрались, но спорить не буду. Идёмте в столовую. Джиу из рук своего сына уже не отпускал, и то всё время таращился на рядом идущего Пака, радостно веля хвостиком. И что он прицепился к нему, чёрт один знает. Урил может и маленький щенок, но всё же это не отменяет его наглого поведения! В столовой они сели за небольшой столик, на который им подали порции горячего супа с мясом, а рядом на полу расположился малыш, которому достался небольшой кусок жареной оленихи. Даже слюнки текут, ведь этот маленький хищник сразу же вцепился в плоть, разрывая ту на части и начиная обгладывать прямо до костей. — Возможно, это не моё дело, — начал Омега, кидая взгляд на опытного мясоеда, — но где отец Урила? Джиу замер, так и не донесся ложку до рта, такого вопроса явно он не ожидал. — Вы правы, это не ваше дело, — спустя минуту всё же отвечает он, с грустью смотря на сына, — но я всё же отвечу. Ликён погиб в схватке с медведем, когда пытался защитить вожака. В ту зиму наша стая сильно страдала от недоедания, и господин отправился на поиски пищи с парой воинов. Они разделились, и на вожака напал проснувшийся медведь… Ликён был ближе всех и, услышав вой, он побежал к нему. Господин сильно пострадал и практически не дышал, а мой муж защищал его, пока не подоспела подмога. Раны были слишком серьёзные, и он скончался… Джиу даже прослезился, видимо, его боль ещё достаточно сильная, и отсутствие рядом Альфы поколебило его спокойствие. Чимин прекрасно понимает какого это, он сам потерял папу в раннем возрасте и практически ничего о нём не помнит. — Урил должно быть скучает по отцу. — Он его не помнит, Ликён погиб, когда Урил только родился. Ему не хватает отца, и я это знаю. К счастью, вожак очень помогает мне — воспитывает Урила, обеспечивает нашу семью пропитанием и жильём. Это дорогого стоит. Юнги, похоже, чувствует свою вину за это, поэтому трепетно относится как к самому овдовевшему парню, так и к его сыну. И это вызывает восхищение, что уж отрицать. — Я, конечно, плохо разбираюсь в волчатах, но, по-моему, Урил уже достаточно большой, чтобы перекинуться… На вид щенку было уже около 4-5 лет, а первое превращение происходит ещё в 3 года, по крайней мере так говорила мисс Джи. Ну, точнее, это то, что запомнил из её слов Пак… — Он у меня поздненький. Вообще каждый перекидывается в своё время, здесь нет никаких ограничений, как многие думают. Мой прадед впервые обрёл человеческий облик лишь в 15 лет. Вот это удивительно… Хотя, скорее всего, мисс Джи на одной из своих многочисленных лекций упоминала сей факт, просто кое-кто как обычно её не слушал. — Я смотрю, вы уже подружились, — на кухне появился Юнги всё с той же тёплой и доброй аурой, что и раньше. Похоже, соскучиться успел. — Всё нормально? Ничего не хочешь? — он ласково поглаживал плечи Омеги и шептал ему на ухо, обжигая своим дыханием, из-за чего щёки вновь краснели, превращаясь в помидоры. — Домой хочу и вмазать тебе по самое не балуй… — А помимо агрессии? — Прогуляться, желательно без свидетелей. Чимин встал и, гордо вскинув носик, ушёл прочь, оставляя немного расстроенного Мина наедине с Джиу. — Он привыкнет к вам, господин, я уверен, — сказал последний, смотря с некоторым сочувствием на вожака. Он же отличный оборотень с добрым сердцем, но влюбился в того, чьё сердце принадлежит своей стае, своему дома. — Думаю, ты прав. Ему нужно время.

«————>♡<————»

Чимин проходит по тому же коридору, уже не обращая внимания на странные взгляды со стороны прислуги и стражи, честно, уже как-то не заботит особо. Сердце буквально не на месте, он тоскует по дому, по отцу, по своей стае. Возможно, его родитель был прав, и поле боя не создано для хрупкого создания, вроде него. «Нет. Я знаю, что хочу быть не просто сиделкой для волчат, хранительницей домашнего очага и удовлетворительницей своего Альфы. Я хочу быть с ним рядом и в горе, и в радости, а не только в постели после бурной ночи… Я хочу быть для него такой же опорой, какой он будет для меня»… С этими мыслями Пак доходит практически до конца коридора и уже думает зайти в ту самую комнату которую ему отвели, но до заветной двери он не доходит, отвлекаясь на полный страдания и горя вой, доносящийся из глубины леса. Отец… Этой вой Омега знает с детства. Так воет его отец, он зовёт своего сына, ищет его. Северные волки не поймут, о чём говорит этот зов, а Чимин понимает, понимает, что его отец в нём нуждается. Он подходит к ближайшему окну и с опаской смотрит вниз. Всего каких-то метров 10, разбиться не должен, да и там внизу какое-то полотно, закреплённое между парой высоких столбов. Похоже его повесили на сушку, и это очень даже кстати, поскольку оно может послужить идеальным транплином, которое позволит смягчить приземление и прыгнуть чуть дальше. Пак, не задумываясь скидывает с себя одежду. Если уж прыгать, то только в волчьем обличии, так безопаснее. Похрустев шеей и сжав кулаки, он прыгает в окно, в полёте перекидываясь в волка. Как и планировалось, полотно позволило прыгнуть чуть дальше, обогнув парочку стоящих рядом охранников и рвануть к воротам. Плевать на то, что их больше, они его не остановят. По всей деревне проносится вой северных волков, явно предупреждающий о его побеге. Наверняка сам вожак за ним погонится, чтобы вернуть свой инкубатор на место. Что ж пусть попробует догнать… Омега ловко уворачивается от стражи, а на последних двух охранников, стоящих у самых ворот, вообще прыгает и с их помощью оказывается по другую сторону, убегая в лес. Он продолжает бежать на зов своего отца, не обращая внимания ни на что больше, и это становится его ошибкой, так как за ним действительно гонится сам вожак, который по своей природе бегает гораздо быстрее, так что догнать сбежавшего ему не составляет труда. Тот просто прыгает на него, прижимая к земле и не давая возможности уйти. Чимин, по великому своего невезению, приземляется на спину, чем уменьшает свои шансы на побег. Ему остаётся лишь тяжело дышать, пытаясь восстановить дыхание и жалобно скулить, ведь вой не утихает… «Неужели ты не слышишь? — зачем-то начинает он, хоть и прекрасно знает, что Юнги его не поймёт. — Он зовёт меня… Я ему нужен, он погибнет без меня! Отпусти меня домой, безжалостная ты тварь!» А Мин лишь молча смотрит, как тот поджимает уши и скулит, боковым зрением смотря в глубину леса. И нет, он понимает, что Пак скучает по дому, он не изверг, и смотреть на чужие страдания ему тяжело. Но и отпустить сейчас его он не может, другого шанса стать отцом у него не будет, сердцем он чувствует, что именно от этого Омеги зависит его потомство, именно он подарит ему долгожданных щенят. Он и никто больше. Тишину прерывает треск сухих веток со стороны кустов, и оба даже не успевают среагировать, как на них стремительно несётся огромный чёрный волк. Похоже один из Западных, что он тут забыл не так важно, он на чужой территории, и явно пришёл не с добрыми намерениями. Чимин от страха сжимается и даже неосознанно прячется за Юнги, который уже принял боевую стойку и закрыл его собой. Он рычит, скалиться, преждупреждая, что незнакомцу здесь не рады и лучше тому уйти, пока он не получил по морде. А чужак явно слишком самоуверенный рычит в ответ и смотрит почему-то больше на Пака, видимо, его целью является он. «Я тебя порву»… — продолжает угрожать Альфа, видя, как западный волк смотрит на его Омегу. У всех самцов инстинкт один — собственничество и защита любимых. Если этот упырь невоспитанный собирает навредить его самке, то Юнги разорвёт его на части. Чужаку, видимо, становится скучно, и он бросается на Мина, начиная драку. Тот же агрессивно отвечает, впиваясь когтями в его плоть. Чимин с ужасом наблюдает за этой битвой, обычно самки не вмешиваются, когда самцы выясняют отношения, но он не такой, как все, поэтому с уверенностью хватает негодяя за хвост, пытаясь оттащить от северного Альфы, давая тому шанс на атаку. И он не подводит, вгрызаясь в шею соперника и разрывая на части, из-за чего этот самоуверенный волчара падает замертво, истекая кровью. Пак поднимает голову и с некоторым восхищением смотрит на своего спасителя, у которого пара ссадин всё же успела появится. По сути Юнги выиграл эту схватку, и по древним законам Омега теперь принадлежит ему, то есть он должен спариться с ним. Но это уж слишком дикие порядки, присущие их очень далёким предкам. Поэтому Чимин просто подходит и ласково облизывает нос своего героя, благодаря за защиту. Мин, судя по буйной реакции своего хвоста, безумно рад этому хоть и маленькому, но всё же приятному сближению.