Convenience store

Чан снова с лицом лица идет с работы, сворачивая в продуктовый у дома. На входе уже вторую неделю стоит искусственная елка в гирлянде, хотя декабрь начинается только завтра. Он проходит между рядов, закидывая в корзину овощи, сыр, курицу и что-то еще по мелочи, а потом направляется в сторону снэков. Его в очередной раз задержали на работе, потому что «ну никто не сможет это сделать кроме тебя, Чан», «ну пожалуйста, Чан», «ты же не торопишься, Чан, а вот мне к ребёнку надо». Он каждый раз думает, что пора бы перестать вестись на эти дешёвые манипуляции, но каждый раз не может им противостоять, потому что он очень надежный и на него всегда можно положиться. Даже когда изначальная проблема вообще никак к нему не относится. Он проходит вдоль ряда с молочкой и сворачивает налево, чтобы ему лучше было видно кассу. Потому что на кассе сидит Минхо и спорит с бабкой с видом прожженого жизнью человека, во взгляде которого читается «я знаю что я прав, сучка, выкуси». Чан встает в очередь, которая начинает растягиваться на треть магазина, но Минхо ожидаемо это совершенно не волнует. Откуда Чан знает его имя? Пару месяцев назад он совершил ошибку — решил спиздануть что-то про вежливость недовольному кассиру, который с пристрастием комментировал каждую вещь из его продуктовой корзины. Сначала он выслушал пару ласковых трехэтажным матом, а потом еще полчаса не мог оплатить свою покупку, потому что «в системе что-то не то, попробуйте еще раз». И смотря на его ядовитую улыбку, Чан наполнился уверенностью, что Минхо нарочно отменял операцию, чтобы позлить Чана. Но в тот раз Чан не повелся на его провокации и с тех пор его жизнь не была прежней. У Чана в животе все скручивается, потому что он уже предвкушает, как Минхо прополощет его покупки в этот раз. И если кому-то покажется, что он приходит сюда специально ради этого — то это не его собачье дело. И что, если это самая весёлая часть его серого дня? Идите своими делами занимайтесь, умники. Очередь двигается медленно, но верно. И пока она двигается, Чан может еще немного попялиться на вспыльчивого кассира. Он украдкой разглядывает Минхо. Кажется, у него в ухе появилось несколько новых пирсингов. Небольшие сережки красиво свисают с уха и дергаются, когда Минхо крутит головой. — Надо же, какие люди, — Минхо говорит как будто ядом плюётся. Чану нравится. — Привет, — вежливо отзывается Чан. Минхо не реагирует, словно Чан ничего и не говорил. — Итак, что тут у нас сегодня… — начинает Минхо, пробивая первые несколько товаров. — Курица с овощами, еще и протеин сверху, стандартный набор качка-недоростка. Признавайся, компенсируешь мышцами недостаток в чем-то другом? Чан усмехается и уже собирается выдать что-то остроумное вроде «не хочешь проверить мой недостаток, а то я сам что-то определить не могу», когда кто-то из очереди на весь магазин возникает, что ждёт уже слишком долго. Минхо, ни секунды не сомневаясь, выдаёт: — Я один, а вас вон сколько. Это вам бог послал возможность постоять, помедитировать, подумать о хорошем после тяжёлого рабочего дня, да, Чан? Чан немного теряется, потому что он сам покупатель и может понять чужую фрустрацию, но перед ним сидит Минхо. Минхо его затуп принимает сильно на свой счет поэтому шипит: — Еще секунда твоего молчания и будет как в тот раз, когда ты полчаса тут не мог оплату провести, — и выжидающе приподнимает бровь. — Да, да, конечно! — громко, чтобы всем в очереди было слышно, говорит Чан и натянуто смеется. Минхо довольно улыбается. — Спасибо, — говорит Чан, когда Минхо выдает ему чек. — Больше не приходи в мою смену, а то очередь задерживаешь своими булками протеиновыми, — бросает Минхо. А у Чана в корзине булок-то и не было, только батончики. Чан лишь хихикает над двусмысленностью фразы, гадая то ли имел в виду Минхо, что он подумал. Минхо поджимает губы и думает, не охуел ли он? Я ему угрожаю, а он хихикает? — Тебе идёт, кстати, — из ниоткуда говорит Чан. — Что? — произносит Минхо, непонимающе уставившись на него. Чан лишь перекладывает пакет в другую руку, а освободившейся проводит пальцем по мочке своего уха, рисуя линию. Минхо неосознанно отзеркаливает его движение — тянется рукой к своему уху, и вздрагивает, коснувшись собственных сережек. Чан усмехается и разворачивается к выходу. Минхо бормочет что-то себе под нос и провожает взглядом белую макушку, спину в темной зимней куртке и нарочно выпяченную пятую точку. Минхо закусывает губу, чтобы не засмеяться, и, качая головой, берет в руки следующий товар. Когда Чан приходит в следующий раз — Минхо находится не за кассой, а стоящий на стремянке с гирляндой наперевес. До нового года двадцать пять дней. Из колонок тихо играет какая-то рождественская поебота, и Чан уже начинает привыкать к этому бесконечному новому году. Чан кружит пару минут около соседнего ряда, но потом Минхо неосторожно дергается и Чан думает, что с него хватит. Он прекращает притворяться, что не наблюдал за Минхо через щель между коробками каши все это время и просто подходит к нему и встает рядом, сразу же хватая стремянку за перекладину и фиксируя ее положение в пространстве. Минхо говорит: — Чего стоишь? Помогай давай! Минхо снова дергается. Чан матерится себе под нос и пытается удержать Минхо, хватая его за ногу. Чан поднимает взгляд и видит, что Минхо смотрит на него с приподнятой бровью. Чан тут же отпускает его ногу, бормоча «Прости». Минхо усмехается. Он ловко цепляет край гирлянды за угол карниза, а потом начинает спускаться, облокачиваясь Чану на плечо. Чан едва ли не виляет хвостом, ему так нравится быть нужным, чувствовать себя полезным. Минхо переставляет стремянку чуть правее и Чан опять держит её. Минхо снова забирается на нее и тянется к углу с гирляндой в руках, но место, за которое он хочет зацепить провод оказывается слишком далеко. Чан замечает и говорит: — Давай ты спустишься и мы передвинем стремянку поближе? — Не умничай, я и так смогу повесить, — отвечает Минхо. Чан тяжело вздыхает. Минхо снова тянется вбок, и Чану кажется, что он сейчас навернется. Пытаясь дотянуться подальше, Минхо оступается и теряет равновесие, начиная стремительно лететь вниз. Но Чан реагирует быстрее и успевает его поймать. Чану кажется, что они смотрят друг другу в глаза уже минут пять. Минхо кажется, что Чан совсем оборзел. Минхо шлёпает Чана по плечу, и Чан вскрикивает: — Ай, за что?! — А не надо меня лапать! — Да я тебе жизнь спас, ты же мог упасть! — Вот только не надо из себя тут благородного строить! Хотел меня за жопу потрогать — так и скажи! — Блять, — кряхтит Чан, напрягая мышцы, чтобы как можно легче поставить Минхо на место. — Чего-чего ты там говоришь? — Ничего. — Я тебя за сквернословие могу из магазина выставить, — говорит Минхо, просто чтобы Чан не расслаблялся. — Ну так выстави. Минхо смотрит на него целую минуту, и у Чана от этого взгляда уже коленки начинают подкашиваться. А потом Минхо резко разворачивается и, прихватив стремянку, удаляется в служебное помещение, высоко вздёрнув нос. Чан трет ушибленное плечо. Удар у Минхо поставлен, ничего не скажешь. Это он еще несильно старался, думает Чан. Что же будет, если решит постараться? Совсем Чану башку снесёт наверное… Ну или просто схватит и не будет отпускать. Или зажмёт этими бёдрами ебанутыми. Чан делает вдох-выдох и идет к разделу с овощами. У него салат вообще-то закончился. В следующий раз Чан заходит в магазин и сразу видит на кассе сменщицу Минхо. Почувствовав, что сегодня атаки на его выбор продуктов не планируется, он расслабленно прогуливается к йогуртам, минуя ряды с мишурой и елочными игрушками. Чан наклоняется к нужной полке и уже тянется к йогурту, как вдруг слышит сверху: — Возьми лучше тот, что дальше стоит, у него срок годности лучше. — Откуда вы знаете? — говорит Чан и разворачивается на голос. Над ним стоит Минхо собственной персоной и смотрит сверху вниз. Чан первый раз видит его без формы кассира, поэтому жадно впитывает каждую деталь: расстегнутый длинный пуховик, футболку со смешной картинкой с кошками, даже обычные треники, которые кажутся ему чем-то особенным, потому что они надеты на Минхо. — Да так, птичка нашептала, — говорит Минхо и усмехается. Чан давит улыбку, потому что не хочет сидеть как идиот с лыбой во всё лицо у полки с йогуртами. Минхо, кажется, подошёл только для того, чтобы его поучить, потому что он разворачивается и начинает идти дальше вдоль рядов. Чан тут же хватает йогурт из дальнего угла и спешит за Минхо. Это его первое взаимодействие с Минхо-человеком, а не Минхо-кассиром и ему интересно всё. Будет ли он сегодня также комментировать его набор покупок? А что купит он сам? Что он вообще здесь делает? Значит ли это, что он живёт недалеко? Чан быстро догоняет Минхо и пристраивается рядом. Они идут бок о бок, как будто пришли сюда вместе. Можете звать Чана сумасшедшим, но он уже представляет, что это часть их совместной жизни, а потом они пойдут к нему домой и будут вместе танцевать на кухне и готовить. Минхо, не поворачивая головы, краем глаза бросает взгляд на корзину Чана. — Что, опять со своим спорт питанием? — вопрошает Минхо. Чан внутренне ликует, поняв, что Минхо запомнил его и то, что он обычно покупает. Это греет его душу. — Ты меня с таким набором продуктов каждую неделю видишь и до сих пор не привык? — отвечает Чан вопросом на вопрос. — Привык, конечно. Просто каждый раз надеюсь, что ты станешь нормальным. Они проходят мимо ряда со сладостями и Минхо залипает на шоколадку за 300 рублей, но так и не берёт её. Чан залипает на Минхо. Минхо идет дальше, а Чан хватает с полки ту самую шоколадку и прячет в своей корзине под упаковкой салата. Они стоят друг за другом в очереди в кассу. Минхо стоит за Чаном, и Чан ждет, пока он оплатит покупки, а потом с довольным видом засовывает шоколадку в пакет Минхо. Минхо вскидывает брови. — Это что? — Это тебе. Минхо молчит, смотря на Чана в упор. Чан взгляд выдерживает. — Взятка, чтобы в следующий раз тебя без очереди пустил? — фыркает Минхо. — И не мечтай. Чан снова только хихикает и улыбается. Минхо думает, как же он заебал улыбаться. Пока Минхо думает, Чан уже скрывается за дверью на улицу. До нового года остаётся семнадцать дней.

***

До нового года остаётся десять дней. На самом деле у Чана еще есть и смазка, и презики где-то завалялись. Но Чан пиздец как хочет увидеть лицо Минхо, когда он будет это пробивать. Предвкушение бурлит внутри, пока он медленно проходится по магазину и останавливается рядом с нужной стойкой. Он берет презервативы, которые обычно покупает и хватает первую попавшуюся смазку, просто потому что ему уже не терпится дойти до кассы. Минхо, увидев этот набор победителя, естественно, не может молчать. — Нихрена себе, экстра лардж? Это для кого? — фыркает Минхо. Чан ему самодовольно улыбается, приподняв бровь, но ничего не говорит. Пусть Минхо сам додумает. Минхо переключается на второй предмет. — Клубничная? Фу. Выбрал самый химозный вкус. — Откуда знаешь? — От верблюда. Чан молчит несколько секунд. — А какой самый нормальный тогда? Минхо тоже молча смотрит на Чана целую вечность. — С мятой, — наконец выдает он. Чан отходит обратно к стойке и берет смазку с мятой. Минхо все еще смотрит на него этим странным взглядом. Чан не может понять, почему. Минхо пробивает смазку с мятой и снова молчит. Это на него не похоже. — У тебя что ли кто-то есть? — почти шепотом себе под нос бормочет Минхо. Чан бы наверное не услышал, если бы не был так им загипнотизирован, что ничего кроме Минхо сейчас не слышит и не видит. Минхо делает вид, что ему все равно, но Чан видит, как у него бегают глаза, а руки нервно теребят бейджик. И тут Чан все понимает. Понимает, как это выглядит в глазах Минхо. Понимает, что в его странном выражении лица вдруг очень чётко считывается растерянность и немного грусти, замаскированные под безразличие. — Да, — говорит Чан с улыбкой и наклоняется прямо к лицу Минхо, чтобы усилить драматизм момента, — Моя рука и дилдо размера экстра лардж, — заканчивает он и сгребает всё, что накупил с прилавка, смотря, как Минхо закусывает губу, чтобы не начать улыбаться во всё лицо. — Тогда приятного тебе вечера, — говорит Минхо и, шаловливо улыбаясь, проходится взглядом по всему телу Чана, задерживаясь на промежности, и подмигивает с таким видом, что у Чана подкашиваются ноги. — Спокойной ночи, Минхо. Естественно Чан дрочит дома с этой сраной мятной смазкой и думает о Минхо.

***

Тридцать первого декабря в восемь вечера Чан говорит себе, что идет в магазин, потому что ему не хватает мандаринов, хотя в холодильнике лежит еще минимум три штуки и не то чтобы у него есть с кем их разделить. На самом деле он мечтает увидеть Минхо на кассе. На кассе сидит его сменщица. Чан улыбается ей, но настроения уже не чувствует. Он берет мандарины, а потом ещё чипсы, чтобы заесть ими своё горе, и бродит между стеллажей в поисках непонятно чего. Он делает круг по магазину, в процессе захватывая еще бутылку шампанского. Как будто это добавит чуда в его грустную соло-тусовку в честь Нового года. Чан идёт мимо стеллажа с шоколадками, останавливается рядом с той, которую пару недель назад подложил Минхо, и грустно вздыхает. — Так и знал, что ты на самом деле по ночам конфетами обжираешься, — вдруг раздается из-за спины знакомый голос. Чан моментально разворачивается, едва сдерживая восторженный вдох, и пытается не улыбаться как дурак. Выходит плохо. — Минхо? Перед ним стоит запыхавшийся Минхо в том же пуховике, что и в прошлый раз. Он немного тяжело дышит, как будто только что куда-то бежал, но Чану он нравится даже с прилипшими ко лбу прядями и полуразмотанным шарфом. Чан хочет притянуть его и зацеловать прямо сейчас. Минхо хочет Чана раздеть и взять прямо сейчас. — Нет, Дед Мороз. — отвечает Минхо с невозмутимым видом. Чан смеется. Он просто так рад его видеть, что внутри все бурлит. Это ли не его новогоднее чудо? Минхо смотрит на него так, как будто чего-то ждет. Чан перебирает в голове варианты, как пригласить Минхо к себе домой, но чтобы это не звучало так, как будто он в отчаянии. Пока Чан борется с собой, Минхо спрашивает: — Как тебе мятная? Чан сначала не понимает, о чем говорит Минхо, и стоит пару секунд с глупым выражением лица. А потом понимает. — Да как-то не понял прикола. Может, проведешь мастер-класс? — выдает он. Да, это нагло. Но другого шанса у него не будет. Минхо закусывает губу, пытаясь не улыбаться. — А что мне за это будет? — хищно смотрит на Чана Минхо. — Ммм… Шанс встретить новый год со своим любимым покупателем? — лыбится Чан. Минхо закатывает глаза, но берет его за руку и тянет к кассе. — Это кто любимый покупатель? Ты, что ли? Это ты еще про Зою Иванну не знаешь, мы с ней такие подружки… — Какие? — Заклятые, — отвечает Минхо, выкладывая мандарины, шампанское и чипсы на ленту. Чан успевает только влюбленно пялиться на него, пока девушка за кассой пробивает покупки, сдерживая смех. Как только дверь в квартиру захлопывается за ними — Минхо прижимает Чана к ней со всей силы, целует глубоко, и Чан тает, едва не роняя пакет с бутылкой шампанского. Минхо сдергивет куртку сначала с Чана, потом с себя, смотрит на все еще прислоняющегося к двери Чана, который пытается отдышаться, довольно усмехается, а потом разворачивается, проходя в ванную, а потом вглубь квартиры. Чан отлипает от двери и спешит за ним. В углу комнаты на комоде стоит небольшая елка в гирлянде. На кофейном столике — миска с фруктами и одиноко стоящий бокал. — Миленько, — комментирует Минхо, и на всякий случай немного отодвигает столик подальше от дивана. Минхо садится на диван. Чан залипает на это зрелище — он уже, кажется, наполовину в отключке, потому что ему достаточно видеть Минхо в своём доме и это уже его будоражит. — Садись? — говорит Минхо, как будто одновременно ведет и спрашивает разрешения. Но с Чаном уже не нужно ничего спрашивать, он поддастся просто так. Он садится. Минхо разворачивается к нему и смотрит хищно. Минхо чуть нависает сверху и легко толкает его в плечо. Чан послушно откидывается назад на подушки. Минхо пиздец как ведёт от этого. — Блять, Чан, — выдыхает он. — Так и знал что ты будешь таким. Послушным и податливым, — говорит Минхо Чану в шею, впечатываясь в него всем телом. Чан стонет. Чан дергает бедрами вверх, руками притягивая Минхо за шею, проводит носом по щеке. — Ходил своей жопой вертел передо мной целый месяц, — бормочет Минхо, толкаясь Чану навстречу и проходясь по промежности Чана, на что тот громко выдыхает. — Это я-то вертел? Сам постоянно со спины ко мне подходишь… — произносит Чан и сгибает ногу, которая ближе к спинке дивана так, что теперь Минхо своим бедром оказывается между чуть раздвинутых ног Чана. Минхо одобряюще хмыкает и сразу же потирается бедром прямо об член Чана, выбивая из того еще пару скулящих звуков. Чан подмахивает бедрами, усиливая стимуляцию, и притягивает Минхо к себе за затылок. Минхо целует его, но затем отстраняется. — Ну и где эта смазка ебучая? — выдает Минхо, почти останавливая движения, и проводит пальцем по губам Чана. — Так уж и быть, проведу для тебя мастер-класс. Чан ловит губами палец Минхо и чуть приоткрывает рот, почти приглашая, позволяя больше. У Чана стеклянные глаза и жар по всему телу, но он видит, что Минхо ждет ответа, поэтому собирает мысли в кучу. — Комод, правый ящик. Минхо по-кошачьи медленно встает с дивана, успевая в моменте провести рукой по промежности Чана, который вздрагивает от прикосновения. Он открывает ящик комода, пока Чан стягивает с себя штаны. — Не понял прикола, говоришь? Да тут на пару раз всего осталось! — говорит Минхо, рассматривая скрюченный тюбик со смазкой. Чан краснеет и думает, как же хорошо, что комментарий касался только объема тюбика, а не всего содержимого ящика. Минхо подходит обратно к нему. — Это тоже сними, — говорит он, указывая на боксеры Чана. Чан слушается. Ему так приятно передать контроль в этой ситуации, что он почти не смущается, оказавшись голым ниже пояса перед Минхо. Минхо устраивается между ног Чана, целует его правую коленку, и Чану почти становится плохо от этого жеста. Ну зачем он такой? Минхо начинает выдавливать смазку себе на пальцы. Чан за ним наблюдает. Выдавив достаточно смазки, Минхо начинает покрывать ей внутреннюю сторону бедер Чана. Чан смотрит на него взглядом человека, ожидавшего немного другое. — Не переживай, твоей жопой я тоже займусь, но как-нибудь в следующий раз, — обещает Минхо, видя его недоумение, и для демонстрации легко проводит указательным пальцем между ягодиц, отчего Чан резко выдыхает, внутренне ликуя от перспективы следующего раза. Все недоумение растворяется, когда Минхо обхватывает ноги Чана и закидывает себе на плечо, а потом размазывает остатки лубриканта по своему члену, пару раз проводя по всей длине. Минхо смотрит на Чана сверху вниз, сжимает его ягодицу пальцами до красных следов и медленно начинает толкаться между бедер Чана. Чану нравится. Ему нравится, что Минхо смотрит на него сверху, нравится, что у него так мокро между ног, нравится, чувствовать чужие руки на себе именно там. Чан откидывает голову назад и подмахивает бедрами, стискивая в кулаке свой свитшот. Смазки так много, что член легко скользит между ног, создавая пошлые, хлюпающие звуки, от которых Чан возбуждается еще сильнее. Минхо повторяет движения снова и снова, ища положение, в котором при каждом толчке он немного касается члена Чана своим. Чан сжимает бедра сильнее в попытке сделать Минхо еще приятнее и Минхо, заметив это, довольно улыбается, прижимаясь к Чану сильнее. — Ну как, теперь распробовал? — говорит Минхо. Но Чан на это лишь стонет, он уже не может сформулировать не то что остроумный ответ, а вообще хоть сколько-нибудь членораздельный. Чану уже недостаточно, он хочет больше, он тянется к своему члену. Минхо это видит и перехватывает его руку, сжимая в своей. Чан жалобно хнычет. — Минхо, ну пожалуйста… — Ещё немного, Чанни. Минхо подносит их сплетенные руки к своим губам и целует тыльную сторону ладони. Чан смотрит на это из-под опущенных ресниц. Минхо толкается снова, проходясь членом между его бедер, задевая член Чана, и снова повторяя движение. Чан плавится от ощущений. Руки Минхо, сжимающие его ноги, бедра Минхо, прижимающиеся сзади. Чану это всё кажется таким пошлым и таким правильным. Чан в одном только задранном свитшоте и Минхо, который только приспустил штаны, так и не сняв с себя ни одного элемента одежды. Эта блядская мятная смазка, которая чуть холодит кожу, но добавляет хлюпанья и скольжения столько, что Чан считает, что она окупила свою стоимость с лихвой. Толчки Минхо ускоряются и Чан чувствует, что он плывёт, уже не может держаться, уже не контролирует себя, а идет на поводу у своего удовольствия. И тогда Чан снова тянется к своему члену. В этот раз Минхо его не останавливает. Минхо толкается еще раз и со стоном кончает на руку Чана, которой тот обхватывает свой член. Чан сжимает себя сильнее, размазывая чужую сперму по члену, и осознание того, что он сейчас дрочит спермой Минхо так сильно возбуждает его, что он выгибается на диване, и, сделав последние несколько движений, тоже кончает себе в кулак. Они понимают, что новый год уже наступил, только когда слышат грохот и видят россыпь салютов за окном. Чан говорит: — Наверное, это судьба, что мы встретились прямо в канун Нового года. Минхо начинает бесконтрольно смеяться. Чан не понимает. Минхо говорит: — Твоя судьба — это Черён, которая написала мне сразу же, как увидела тебя в магазине. Чан вспоминает, как сменщица Минхо схватилась за телефон, когда его увидела, но он не придал этому значения. Чан вспоминает, в каком виде к нему подошел Минхо. — Ты что ли ко мне бежал? Улыбка сразу слезает с лица Минхо. — Ничего я не бежал! — Ну да, ну да, поэтому был весь запыхавшийся, когда ко мне подошел? — Я тебе сейчас покажу запыхавшийся! Чан думает, что если так продолжится, то его будни легко превратятся из серых в разноцветные. Чан думает, что это было бы не так уж и плохо.