Ты же больше не будешь опаздывать, правда?

Если его попросят назвать три эмоции, что он сейчас испытывает, то это без сомнений жажда, отчаянье и желание. А что ещё может испытывать человек, когда между его ног сидит Апполон, мягкие губы ласкают тело, а чужой член находится глубоко внутри? Единственный минус - это наказание. А это значит, что здесь не может быть все так просто. Душно. С висков стекает пот, впитываясь в простынь снизу - он отобрал даже подушку, чтобы перекрыть привычку прятать лицо от смущения. Грудь печет от ярко-красных засосов, а живот невольно сокращается от горячего дыхания чуть ниже солнечного сплетения. Узловатые пальцы зарываются в темные волосы парня внизу, а глаза жмурятся сильно, стараясь не выпустить подступившие слёзы. -Прошу тебя...- новый всхлип почти полностью приглушает сбитый шепот. - Пожалуйста... -Нет, милый, нельзя, - мягко, но жестоко. Он прикусывает запястье, стараясь не взвыть в голос. Кто же знал, что будет так? Чанбин старался не обижаться. Правда. Он понимает, что Чан любит музыку, не может жить без нее, но иногда эта страсть перерастает в зависимость. Две чёртовы недели старший задерживался на работе, и опаздывал к ужину. Да не просто задерживался или опаздывал, а приходил в полночь, и виновато топтался на пороге спальни. Со фыркал лишь тихо, и протягивал к нему руки, молча приглашая в постель. Пока Бан укладывался в его объятиях, он шептал сонные угрозы прибить Чана, а тот лишь извинялся тихо и расцеловывал его мягкие щеки. Чанбин мог понять, если бы это было несколько раз, но две недели... последней каплей стало то, что сегодня - то есть в пятницу - старший пропустил запланированный вечер кино. В их паре с самого начала была небольшая традиция - раз или два в месяц они устраивали день, когда просто лежали в постели, и лениво целовались, пока на фоне играла какая нибудь дорама или аниме. Чан пришел в одиннадцать. В такое время люди вряд ли с интересом смотрят в экран на нарисованных человечков, предпочитая лечь спать. Не обращая внимания на извинения старшего, произведенных тысячу в минуту, Чанбин улыбнулся понимающе, а в следующую секунду Чан оказался вжатым лицом в подушку. Теперь он утопает в пышных одеялах, ёрзая бедрами на чужом члене. Он не сразу понял, как именно Со решил проучить его, но когда тот рывком вошёл до конца, и замер минут так на пять, все стало очевидным. Чанбин никогда не наказывал его силой. Он не бьёт, не порет, не относится к нему с грубостью. Нет, он всегда нежен. У него свои понятия жестокости. Прямо сейчас он находится внутри старшего, но не двигается. Чан чувствует наполненность, но не ощущает нужной и такой желанной стимуляции. Это само по себе пытка, но Со знает, как сделать хорошо и плохо одновременно. Он мягок и ласков, целует и гладит любовно, но не двигается. -Чанбин...- Бан дёргает младшего за волосы, стараясь привлечь внимание. Со лижет солёную от пота кожу на рёбрах, и поднимает глаза на Чана. Тот совсем тихо скулит, увидев властный взгляд, что направлен на него, и снова просит. - Пожалуйста, Бин-и, двигайся... Он наблюдает за тем, как Чанбин целует мокрое место на коже, и поднимается выше, чтобы нависнуть сверху. Младший касается губами уголка губ, подбородка, линии челюсти, и мягко шепчет на ушко: -Скажи мне, малыш, - Со невесомо заправляет его прядь сероватых волос за ухо. - А ты заслужил? Чан хнычет расстроенно, потому что он знает, что нет. Нет, он не заслужил этого. Он мотает головой из стороны в сторону, и вздыхает рвано. -Ты сам себе ответил, - Чанбин отстраняется тут же, не обращая внимания на то, что Бан пытался его остановить. -Но... Чанбин, я...- бормочет старший, нервно перебирая пальцы на широких плечах. -Чан, - обрывает его Со, и склоняет голову в сторону. - Я ждал тебя каждый день с работы, не зная, когда ты придёшь. Неужели ты не можешь подождать часик, пока я наиграюсь? Тихое "хн", сорвавшееся с пухлых губ, говорило само за себя. Часик? Он просто не выдержит. Со тут же наклоняется ниже, накрывает губами нежный сосок, и прикусывает легонько. Чан выгибается резко, и стонет от короткой волны удовольствия. В этом и заключается пытка - краткие вспышки удовольствия возбуждают, затуманивают разум, но не могут довести до оргазма. Вскоре возбуждение станет болезненным, начнет давить морально, и Бан уже не сможет себя контролировать. Чанбин целует в раз покрасневшую плоть, и зализывает укус широкими мазками языка. Одной рукой он упирается в матрас, чтобы не придавить своим весом Чана, а второй ласково поглаживает напряжённый живот, успокаивая. Отстраняется от его груди, и неспешно присасывается к мягкому месту под ушком. Бан стонет тихо, и отводит голову в сторону, давая больше места для действий. Младший посасывает легонько, вылизывая солоноватую кожу во рту. Завтра на этом месте образуется бледный синяк, на который Со будет специально нажимать, чтобы насладиться помутневшим взглядом старшего. Его ладони скользят по всему телу снизу, наслаждаясь ощущением мягкой, нежной кожи. Он останавливается на мясистых бедрах, и ведёт пальцами до согнутых коленей, заведя ладонь на заднюю сторону. -Такой красивый...- шепчет Чанбин, массируя мышцы. Он опускается ниже, и впивается пальцами в упругую ягодицу, тихо усмехаясь. Чан всхлипывает из-за приятной боли, и ёрзает слегка, пытаясь потереться чувствительными стеночками о чужой член. - Только ведёшь себя плохо, - добавляет младший, и склоняет голову к плечу. - Я могу придумать что-нибудь ещё, чтобы ты стал послушным. Например... Продолжить в ванной напротив зеркала, или не давать тебе кончить до тех пор, пока мне не надоест. Хочешь? -Нет, Бин-и, нет...- испуганно шепчет старший. Он все ещё слишком хорошо помнит, как Чанбин заставил его смотреть на себя в зеркале во время секса. Как он рыдал от смущения и резких толчков в простату, но послушно смотрел на свое бордовое лицо в отражении. Он не выдержит ещё раз, это точно. - Нет, я... Я буду послушным, правда. Я сделаю все, что ты скажешь. Пожалуйста... -Я верю, милый, - Со наклоняется ниже, чтобы губами прижаться к красному ушку, и прошептать. - Я верю, что ты можешь быть послушным для меня. Ты же постараешься? -Да, да, да, я буду послушным, самым хорошим, только для тебя, - едва не в отчаянии шепчет Чан, и закусывает губу от ощутимого, но ласкового укуса под ключицей, в знак одобрения. Чанбин с удовольствием лижет выпирающую косточку, чтобы оставить яркий засос рядом с укусом. Скользит языком в ямку под шеей, с целью вытянуть новые, хриплые стоны, от которых сердце трепещет любовно. Он любит стоны старшего. Любит слушать звуки, что срываются с любимых пухлых губ, произведенные на свет его, Чанбина, действиями. Чан редко стонет протяжно, чаще всего это короткие, но частые выдохи, кружащие голову Со. Это хрипло, влажно, лишь иногда высоко, и это настолько нравится младшему, что он может закончиться не прикасаясь ни к себе, ни к Чану. Знаем, проверяли. Чанбин целует под челюстью, медленно ведёт грубыми ладонями по тяжело вздымающейся груди, по напряжённому животу, наслаждаясь твёрдыми мышцами. Кожа Чана всегда мягкая, нежная очень, а у младшего едва глаза не закатываются от наслаждения, когда его пальцы скользят по обнаженным участкам. Со перетекает ладонями на такие любимые, пухлые бедра, и ведёт слегка отросшими ногтями от ягодиц к коленям, оставляя за собой розовые полосы. Старший цепляется пальцами за простынь, и запрокидывает голову. С его губ срывается дрожащий скулеж, а ноги начинает потряхивать от огромной волны удовольствия, растекшейся по всему телу. Демон. Чанбин как никто другой знает, как чувствительны его бедра. И бессовестно пользуется этим, постоянно оставляя кусачие поцелуи на белоснежной коже, выводя Чана из равновесия. Младший подхватывает напряженное бедро, и прижимает его к тяжело вздымающийся груди под собой. Ведёт мокрую дорожку поцелуев по белоснежной коже, и аккуратно прикусывает мышцы выше колена. Негромкий хрип, что послышался сверху стал лучшей наградой, и сильнее подтолкнул к желанию сделать приятно. Со сосредоточенно зализывает укус, и наклоняется ниже, успокаивающе чмокая во влажные губы. -Мой вкусный мальчик, - шепчет ласково, и снова звонко, немного пошло даже, касается его губ. Чан рвано выдыхает, и робко приподнимает подбородок, умоляя из-под прикрытых век. Чанбин расплывается в любовной улыбке, осторожно зарывается пальцами в его светлые волосы, и зачесывает назад, открывая ярко-красные щеки. - Чего ты хочешь, м? -Поцелуй, - тихо просит, и кладет ладони на широкие плечи. Со тут же опускается ниже, и лижет пухлые губы прежде, чем слиться с ним в поцелуе. Чан стонет негромко, радостно как-то, и обхватывает его шею мускулистыми руками, не давая отстраниться. Младший скользит языком в послушно приоткрытый рот, и аккуратно опускает чужое бедро вниз. Ведёт пальцами по тазобедренной косточке, по животу, щекочет кубики, и легонько, мягко прикусывает его язык. - Пожалуйста... - скулит Чан ему в рот, и приподнимает бедра, пытаясь вогнать чужой член глубже. -Чш-ш, - несмотря на хныканье снизу, Чанбин отстраняется, и с ухмылкой смотрит в слезящиеся глаза. - Ты обещал быть послушным, Чан-и, - его тон мягкий, даже ласковый, но жестокий. - Нельзя, - старший тихо всхлипывает, и кривит губы в отчаянии. -А когда можно?.. - совсем тихо, одними губами. Со улыбается ласково, и касается губами теплого лба. -Когда ты пообещаешь мне, что больше не будешь задерживаться на работе. Чан жмурится, из его груди рвётся плачущий звук - он знает, что не может это обещать. Он получает несколько успокаивающих чмоков в красные щеки, а после младший зарывается носом в шею, и шумно втягивает запах его кожи. -Чанбин, я... Бин-и, но я же... -Хэй, малыш, - Бан тут же замолкает, беззвучно всхлипывая и с силой пытается перекрыть поток слез. - Я не сделаю тебе хорошо до тех пор, пока ты не дашь мне слово, ты услышал меня? Чан кусает губу, но мелко кивает, пряча лицо в его макушке. Чанбин тихо хвалит, и подползает ладонями под его поясницу, ведя дорожку поцелуев по плечу. Секунда, и он рывком меняет их местами, из-за чего старший невольно вскрикивает от неожиданности. Он быстро упирается руками в пресс Со под собой, и стонет из-за смены положения члена внутри. Невольно ведёт бедрами вверх, всхлипывая от желанного трения, и переминается на коленях. Чан не успевает ничего сообразить, как к его ягодице прикладывается широкая ладонь, и кожа сильно начинает зудеть, разнося приятный ток по всему телу. Старший подаётся вперёд, с приоткрытых губ срывается вскрик. Он тут же покорно опускается на чанбиновы бедра и опускает низко голову, пряча стыдливый румянец за упавшей челкой. -Ты плохой мальчик, Чан-и, - ничего не стоит добавить в голос немного фальшивого разочарования, чтобы Чан начал скулить провинившимся щенком, закрывая лицо ладошкой. Он обещал быть послушным, но уже дважды ослушался. От этой мысли уши начинают гореть, а нос - щипать, предупреждая о скорых слезах. -Я больше не буду, Бин-и, прости меня, прости... - приговаривает шепотом, испытывая настоящий стыд за свое поведение. Чанбин легонько поддевает его подбородок пальцем, заставляя поднять глаза. Старший поддается - опускает ладошку, и робко находит взглядом лицо Со. Тот улыбается еле заметно, мягко, и кладет ладонь на красную щеку, большим пальцем потянув подбородок вниз, заставляя выпустить стыдливо закушенную губу. -Ты у меня такой красивый, - ласково тянет, аккуратно поглаживая пострадавшую половинку, извиняясь и стараясь окончательно унять зуд. Чан закрывает глаза, и доверчиво толкается щекой в его ладонь, прося ласки. - Ласковый малыш... Давай, маленький, скажи это, м? И я сразу же возьму тебя так, как ты хочешь. -Я не могу... - всхлипывает жалобно, и открывает глаза, взглядом умоляя сжалиться, довести до оргазма. Бан возбужден до предела, с головки уже едва не ручьем льет предсемя, а мозг медленно отключается, затуманивается желанием кончить. Он неосознанно ёрзает все время от клубящегося в животе нетерпения, а в глазах собираются капельки слез. Чан понял, зачем Со поменял их местами - он дал ему видимость контроля, позволил думать, что Чан сверху, но в то же время он - всего лишь пешка, у которого в руках пассивная власть. -Хэй, Чан-и, - окликает Чанбин, и кладет широкие ладони на мягкие бедра, легко поглаживая. - Малыш, ты не слышишь меня. Я ведь просил приходить не так поздно, не задерживаться на работе. Не ради меня, так ради себя, понимаешь? Нет, пока ты не пообещаешь мне, что больше не будешь перерабатывать, я не сдвинусь с места. Старший поджимает губы, и снова обречённо роняет голову на грудь. Чан в лепешку разобьётся, но сдержит свое слово - Чанбин знает. И он намеренно поставил его в максимально безвыходную ситуацию. Да, он может отказаться, уйти, помочь себе самостоятельно, но он просто не хочет. Он знает, что был не прав. Влага переливается через нижнее веко, и по щекам скользят первые слезы. Бан сжимается на чужом члене, и тихо всхлипывает, стараясь снова спрятаться от смягчившегося взгляда. -Чш-ш, малыш, - чанбиновы ладони начинают успокаивающе шарить по напряжённому телу на себе. - Все хорошо, милый. Иди ко мне, м? Чан тут же послушно опускается на его грудь, но все ещё не смотрит в глаза, сильно жмурясь. Младший ласково чмокает его в искривленные в отчаянии губы, и начинает медленно выводить круги на прогнутой пояснице. Пальцами другой руки зарывается в длинные волосы, легонько массируя кожу головы, и сцеловывает дорожки слез с красных щек. Бан сильно подвержен эмоциям, из-за чего часто плачет от удовольствия, когда Чанбин подминает его под себя. Со нравится это, нравится, как Чан поджимает губы, стараясь перекрыть жалобные, возбуждающие всхлипы, как блестят его янтарные глаза от влаги в них, и как он жмётся ближе, прикрывая ладошкой рот. Старший смущается такого внимания к его слезам, и даже иногда робко просит прекратить так на него смотреть, но Чанбин лишь пожимает плечами. Он просто не может оторвать глаз от Чана, не может не насладиться этим прекрасным моментом, и просто не может устоять от того, чтобы не зацеловать нахмуренное личико. -Чан-и, ты чудесный, - старший никогда не понимал, как Со так легко перескакивает с неодобрения на похвалу. - Мой нежный мальчик... Бан всхлипывает дрожаще, и ныряет лицом в его шею, тихо плача. Чанбин гладит его дрожащую спину, и целует в макушку, без слов прося быть послушным. Он и сам уже держится на добром слове - то, как старший сжимается на нем, то, что слетает с его пухлых губ, и то, как краснеют его щеки, просто не может не возбуждать ещё сильнее. На самом деле, Со готов был сдаться ещё когда Чан попросил в первый раз. Кажется, это было так давно, но на самом деле не прошло и получаса. В груди невольно все сжимается, когда Бан шепчет одними ярко-красными от поцелуев губами "прошу...", когда он хнычет разбито, и сжимает его ладонь в своей продолжая безмолвно умолять, когда в отчаянии глаза блестят от слез, а после влага скатывается по мягким щекам. Его волосы уже давно растрепались, стали слегка влажными от пота, беспорядочно падая на плечи и лицо, из-за чего старший иногда мотает головой, стараясь откинуть пряди назад. Волчонок. В такие моменты Чан становится таким маленьким и хрупким, невинным ангелом. Иногда Чанбин думает, что это странно - то, как же ему нравится, до белого шума в ушах и тяжести внизу живота, когда Бан ведёт себя по-детски мило, дует губы в обиде, или наивно верит всему, что ему говорят. И дело в том, что он не притворяется. Чан и вправду сильный мужчина с маленьким ребенком в душе. Иногда Чанбин думает, нет ли у него педофильных наклонностей. Со понимает, что Бану сложно. Он трудоголик до мозга костей, и просто не может обещать, что не зависнет в работе. Но также младший понимает, что данное слово может держать его в узде, не позволяя задерживаться надолго. Поэтому он решает немного помочь. Чанбин знает, что рано или поздно Чан даст обещание, но он просто ускорит ход времени. Со просто слабо толкнулся вверх. Это даже не толчок, всего лишь одно скользкое, еле заметное движение, но старший тут же отзывается плачущим звуком. Пальцы невольно впиваются в широкие плечи, а бедра подаются назад, прося продолжения. Его останавливают сильные руки, что придерживают за мягкие половинки, до смущающего легко удерживая бедра на месте. -Тише, Чан-и, ты же помнишь? Нельзя, волчонок. Чан вздрагивает, и скулит тихонько, услышав любимое прозвище. Он всхлипывает все чаще, кусает пальцы, чтобы не разреветься в голос, и постоянно переступает на коленях, пытаясь хоть так получить то, чего он так сильно хочет. Когда Чанбин подался вперёд, Бан испытал сильнейший восторг. Это длилось всего секунду, но он уже понадеялся, что младший сжалился над ним, и решил перестать мучить. И когда пришло осознание, что нет, продолжения не будет, и Со лишь поддразнил его, наступило отчаянье и жажда. Он чувствует, как в груди, в животе все печет, как член болезненно ноет, прося разрядки, а щеки и разум кипят, забывая обо всем. Сейчас его не волнует, что потом, он возможно, будет жалеть. Сейчас он не думает о своих принципах. Сейчас есть только Чанбин, его член глубоко в нем, и сильное, до боли в скулах, желание получить удовольствие. -Ч-чанбин, - всхлипывает Чан, и прижимается к сильному телу максимально близко, прося поддержки. Со тут же обнимает его крепче, обхватывая все тело руками, и оставляет пару невесомых поцелуев в серебристых волосах. -Что такое, солнце? - спрашивает мягко, и ласково чмокает куда-то за ушко. -Бин-и, я... - старший кусает губы, медлит немного, но желание получить наконец-то оргазм перевешивает все остальные желания и мысли. - Я больше так не буду... -Хэй, Чан-и, ты должен дать обещание, - возражает Чанбин, ласково поглаживая пухлое бедро. Чан всхлипывает, и замолкает, но не надолго. -Я обещаю... - шепчет совсем тихо, и глубже зарывается лицом в теплую шею. -Что ты обещаешь, милый? - издевается. Бан кулаками вытирает слезы, что непрекращающимся потомком льются по щекам, и воет расстроенно, слегка униженно. -Я больше не буду пере-перерабатывать, - он невольно заикается, в который раз всхлипывая, но вскоре еле слышно добавляет. - Обещаю... -Вот умничка, малыш, мой любимый мальчик, - немедленно хвалит Чанбин, и оставляет множество поцелуев на серой макушке, плавно опускаясь на плечо. Ладони мягко скользят по всему телу, успокаивая и лаская одновременно, и останавливаются на талии. Пальцы крепко, но аккуратно впиваются в нежную кожу, и сильные руки немного приподнимают чужие бедра, зафиксировав в этом положении. - Подержишь свои прекрасные ножки так, милый? Чан судорожно кивает, и хватается за широкие плечи, марая кожу слезами. Тело немеет от долгожданной мысли о том, что Чанбин наконец-то поможет ему, сделает приятно, будет хвалить и ласкать мягко, и дарить ему столько поцелуев, сколько захочет сам Чан. Хочется так многого, но одновременно с этим ничего - только Чанбина. Старший кусает губы до крови, и быстро моргает, пытаясь убрать пелену из глаз. -Пожалуйста, - скулит жалобно, и обхватывает чужую шею руками, тихо роняя слезы на уже мокрые ключицы. -Держись, малыш, - лишь бросает Со, и мягко чмокает в сильное плечо, поудобнее перехватывая тело на себе. На первый же мощный толчок Чан откликается громким дрожащим стоном, резко обмякая на широкой груди. Мышцы на животе сводит от долгого ожидания, а губы искажаются в гримасе удовольствия. Он так этого ждал. Наконец-то хорошо. Бан жмурится сильно, до разноцветных кругов перед глазами, и прикусывает запястье, стараясь болью вытолкнуть себя из предобморочного состояния. Стоны и шумные выдохи неконтролируемо слетают с пухлых губ, и старший невольно царапает грудь Чанбина, упираясь лбом в его плечо. Бедра Со крепкие, сильные, благодаря чему каждый толчок выходит резким, максимально глубоким, из-за чего ноги слабеют, и разъезжаются, несмотря на просьбу младшего. -Бин-и, Бин-и, Бин-и... - в бреду шепчет Чан, каждые две секунды прерываясь на новый полу-вскрик. Все его тело напрягается на каждую оглушающую фрикцию, что становятся все чаще, все неконтролируемее, предвещая о скором оргазме Чанбина. Старший уже давно готов закончиться, давно готов упасть в пучину удовольствия, но, к его огромному сожалению, он не может перешагнуть край без помощи. Секунда, и Со попадает головкой по чувствительной простате, от чего вымотанный Бан взводится весь, хватается пальцами за простынь, и звонко вскрикивает. Он невольно сжимается сильно, от чего хватка на рёбрах становится сильнее, и Чанбин рычит сверху, толкаясь снова в ту же точку - несмотря на не сильную боль, хочет сделать своему мальчику хорошо. Их двоих не хватит на долго - они знают. И, даже жаль, что это не продлиться больше ещё нескольких минут. Чан невольно привстает на локтях, свешивает голову вниз, и откликается на каждое движение в себе новым вскриком, что медленно, но верно перерастает в несвязный скулеж. Он рыдает навзрыд, уже не думая ни о чем, и не обращает внимания на пряди длинных волос, что падают на зажмуренные глаза, и прилипают к мокрым от слез щекам. Бан даже не замечает ладони на своем лице, что аккуратно откидывает волосы назад, чтобы не мешали и не лезли в глаза. -Чан-и, ляг, - низко от возбуждения, с рычащей ноткой, из-за чего старший скулит, но все ещё мягко. Чан послушно, немного резко от толчков точно в простату, снова падает на его грудь, и глотает новый крик. Со толкает его на себя, и впивается губами в яркие напротив, прикрывая глаза в наслаждении. Губы старшего до ужаса пухлые, слегка влажные от слюны, мягкие очень, раскрывающиеся податливо под напором языка. Чан стонет ему в рот, хнычет жалобно, и прогибает поясницу, невольно до боли сжимая пальцы на плечах Чанбина. Тот гладит его талию, аккуратно придерживая на месте, чувствуя, как под пальцами мелко дрожат пухлые бедра. Их поцелуй неаккуратный, смазанный, грязный, с огромный количеством слюны и хлюпами, но от этого не менее страстный, любовный. Бан послушно принимает чужой язык, и всхлипывает дрожаще, жмурясь от подступившей предоргазменной волны. Он мычит просяще, и хлопает легонько, судорожно по крепкой груди, но Чанбину не нужны слова - он знает, чего хочет Чан. Его ладонь скользит по напряжённым кубикам пресса, опускается ниже, мозолистые пальцы обхватывают сочащийся предсеменем член, и медленно ведут кольцом до уздечки. Бан издает громкий плачущий звук, и отстраняется, тут же заменяя его губы на свои пальцы. Он кусает костяшки, и скулит громко, неконтролируемо сжимаясь от новой стимуляции. Дрожит сильно, когда Со ведёт большим пальцем по покрасневшей головке, ласково поглаживая, и едва не теряет сознание от тяжеленной тяжести внизу живота. -Бин-и, - хнычет Чан, и трясет головой, пытаясь убрать звёздочки из глаз. Чанбин давит чуть сильнее, но совсем аккуратно, не хотя причинять боль или дискомфорт до ужаса чувствительному Бану. Тот воет болезненно как-то, и тихо-тихо шепчет имя младшего, прежде чем прикрыть рот ладошкой, и низко опустить голову. Секунда, и он напрягается весь, до боли сжимая в себе Со. Чанбин рычит над ним, и в последний раз глубоко толкается вверх, кончая в презерватив. Чан обмякает на нем, уткнувшись лицом куда-то в шею, и тихо плачет. Младший и сам не чувствует конечностей, но несмотря на зажмуренные глаза, кладет подрагивающую ладонь на дрожащую спину. -Чш-ш, мой хороший Чан-и, - шепчет совсем тихо, куда-то в пространство, зная, что Чан его не услышит. Они лежат так какое-то время - Бан, что тихо плачет, прижимаясь ближе, и Чанбин, пытающийся прийти в себя. Он медленно, в какой-то полудрёме вытирает испачканные в чужой сперме пальцы о простынь, а после мягко зарывается пальцами в светлые волосы. Со зацеловывает сначала плечо, потом шею, макушку, и даже умудряется достать до виска, хотя Чан не поднимает головы, тихонько всхлипывая в его ключицы. Чанбин обхватывает его талию мускулистой рукой, и аккуратно перекатывается в сторону, меняя их местами. Он придерживает старшего за затылок, стараясь заземлить, и осторожно, пытаясь не причинить боли, выскальзывает из растянутого нутра. Бан, не прекращая всхлипывать, сводит затёкшие колени, и хватается за руку на своем животе, что поглаживает успокаивающе. Его глаза закрыты, губы поджаты, а по щекам все ещё текут слезы, что быстро исчезают в серых от пота прядях волос. -Хэй, малыш, - негромко зовёт Со, и наклоняется как можно ниже, ласково потираясь носом о чужой. - Солнышко, ты у меня самый лучший. Так хорошо сегодня постарался, мой нежный мальчик. Он приговаривает всякие смущающие любовные глупости, мягко стирает влагу с красных щек, убирает пряди с лица, и улыбается совсем ласково. Целует скулы, линию подбородка, кожу рядом с кадыком, и переплетает их пальцы, давая опору потерявшемуся в удовольствии Чану. -Волчонок, все хорошо, м? Ты можешь посмотреть на меня, милашка? Старший выдыхает рвано, от чего его грудная клетка опадает резко, и медленно разлепляет заплаканные глаза, с трудом пытаясь сфокусировать взгляд на Чанбине сверху. Его ресницы склеились треугольничками, глаза блестят от слез, но он смотрит с такой преданностью и любовью, что младший не может не чмокнуть его мягко в красные губы. -Ты моя умница, Чан-и, - шепчет тихо, и ведёт носом по мягкой щеке, наслаждаясь теплой кожей. - Ты же не будешь больше опаздывать, правда?