Мирра и море

Феликс стряхивает снег с шапки, устало выдыхая. Снежинки тают на его куртке и рюкзаке с конспектами, которые можно с чистой совестью пропустить через шреддер и хлопнуть вместо конфетти – последний экзамен в этом году успешно сдан. Только много радости Ликсу это не приносит. По звукам из комнаты Ли догадывается, что его сосед, Кристофер Бан Чан, уже дома и... Наверное, делает перестановку. Ликс понятия не имеет, чем ещё можно заниматься с таким шумом. Пока он снимает мокрые ботинки и вешает куртку на крючок, из-за двери слышатся то бумажные шорохи, то скрип скотча, то жужжание застёжки-молнии. Парень закидывает рюкзак на плечо и входит без стука. Чан оглядывается на него, сидя на полу перед открытым чемоданом. Его вещи оказываются разбросаны повсюду, до самого порога, и Ликс не сразу соображает, как ему добраться до своего шкафа и своей кровати. — Ой, Феликс, ты уже отстрелялся? — удивляется Крис и сгребает к себе пару стопок с вещами. — Извини, я тут увлёкся сборами... Как твой экзамен? Феликс обходит его захваченные территории на цыпочках и сбрасывает рюкзак на пол, а потом с усталым вздохом падает на пружинистый матрас и стягивает резинку с волос, чтобы распустить тугой хвост. — Нормально, — только и отвечает. — Сложно было? — интересуется Кристофер, но ответа не дожидается. Он поднимает голову и приглядывается к другу, который хлюпает носом с мороза и массирует кожу головы пальцами. — Ликс-а, ты чего? На пересдачу отправили? — Нет, — пожимает плечами. — Я сдал на "отлично", не переживай. — Ты какой-то кислый. Разве тебя не радует конец семестра, а? Рождественские каникулы дома? Ты же любишь Рождество, — Бан улыбается и подползает к его кровати на коленках, перебравшись через кучу одежды. — Ну скажи, Ликси, что стряслось? Феликс смотрит на Криса, искренне взволнованного его проблемой, и вздыхает тяжелее прежнего. — Не отстанешь? — Не отстану, — отвечает старший и забирается на край кровати. — Рассказывай. Побить кого-то? — Да я бы и сам, — усмехается Ли. — Никто меня не обижал. — Но что-то тебя расстроило, ты сам не свой. Феликс огорчённо поджимает губы, будто сам не знал, что ему тоскливо, пока Чан не отметил это вслух. Он хотел бы отшутиться и перевести тему, но вещь в том, что Ликс прост, как шкатулка без замка, и откроется, если надавить совсем чуть-чуть. — Родители сегодня звонили. Сказали, что им отменили рейс в Сидней. У них недавно прошла годовщина свадьбы, так что они решили взять отпуск и провести медовый месяц заново, как в первый раз, и уехали в мамин родной город. Навряд ли они успеют домой к Рождеству. Чан сочувственно мычит и качает головой: — Какая жалость... Но у тебя же, вроде, есть сёстры? Что насчёт них? — Рейчел в этом году празднует с подругами из универа, а Оливия с семьёй своего бойфренда за городом. Мама сказала, что мне лучше найти себе компанию на это Рождество, потому что собраться семьёй не получится. — Ну, не всё так плохо. У тебя ведь много друзей, ты обязательно найдёшь, где провести время, — Чан с улыбкой хлопает Ликса по плечу, но младший только куксится и убирает от себя его руку. — Что, совсем нет вариантов? — Я уже всех поспрашивал, никому неудобно пригласить меня к себе, — обиженно произносит он. — Так глупо... Вариантов-то куча, но в каждом есть загвоздка, которая всё портит. И мне, вдобавок, неловко напрашиваться. — Ты такой ангел, Иисусе, — протягивает Крис и трогает его за плечо, чтобы развернуть лицом к себе. — А ко мне хочешь? Феликс удивлённо смотрит на старшего, хлопает глазами и вдруг заливисто смеётся: — Да ну тебя, Чан. — Я серьёзно. У меня дома места хватит, билеты ещё можно найти. Как ты на это смотришь? Не оставлять же тебя тут на все каникулы. Чем больше близких рядом, тем теплее праздник. — Придумал, конечно. Я-то не близкий. — Ах, я думал, после трёх лет совместной жизни я стал для тебя кем-то значимым, — смеётся Крис и щекочет Ликса в бок. — Я знаю, что мы с тобой не лучшие друзья, но я доверяю тебе. — Чан, пожалуйста... — Ликс закрывает лицо ладонью, смеясь. — Не обнадёживай меня. Я расстроюсь, если это окажется шуткой. — Я бы не стал так шутить, — всерьёз заявляет старший. — Мои родные не против, если я приеду с кем-то. Тем более, мы с тобой здорово наладили быт за время, что делим одну комнату. Думаешь, много поменяется, если мы недельку-другую поживём у меня дома, а не в общежитии? Феликс смотрит на Кристофера через пальцы и долго думает. Они действительно прожили вместе достаточно долго, чтобы выучить привычки друг друга и построить свою рутину вокруг них. Ли помнит расписание Чана наизусть, знает, когда его ждать дома, а когда оставить дверь на ночь открытой. Феликс знаком с его друзьями, потому что они часто приходят в гости. Иногда он предлагает им попробовать свою выпечку, если его порывы проверить новый рецепт с тамблера совпадают с игровыми вечерами Чана. О, и Крис зовёт его играть с ними в приставку, потому что не может заставлять его просто смотреть, когда у Ликса руки чешутся показать ему мастер-класс по прохождению уровней. Они без преуменьшения живут душа в душу: в идеале знают границы друг друга, не пренебрегают своими обязанностями и никогда не забывают свои обещания. Феликс с теплотой вспоминает прошлую осень, когда он болел так серьёзно, что не мог даже приготовить себе поесть; тогда Чан приносил ему куриный бульон в постель и две недели не позволял ему прибираться и мыть посуду, когда наступала его очередь. У них дома царит гармония. Только они никогда не проводили время вместе за пределами общежития. Так парадоксально и несуразно, но после стольких лет совместного быта они не называют себя друзьями. Даже после чашек с бульоном. Даже после того, как они обменялись логинами и паролями от своих игровых аккаунтов "на всякий случай". Даже после того, как Чана бросила девушка на первом курсе и он измазал соплями худи Феликса, пока тот его успокаивал. Господь, после всего этого Ликс зовёт Чана просто соседом, а Чан зовёт его праздновать Рождество со своей семьёй. — Если только это не из жалости, — шепчет Феликс. — Не-а, я реально хочу тебя пригласить. Мои мелкие стали очень вредными и больше не хотят уделять своему любимому старшему брату каждую минуту своего времени, а мне бывает так скучно без людей, хоть на стену лезь. Не хочу сказать, что мне одиноко дома, но с тобой будет веселее. Тем более, родители не будут со мной слишком строги, пока рядом будет мой гость, — улыбается Крис. — Ну, как тебе? Ещё сомневаешься? Сходим вместе на каток, попробуем праздничное меню в забегаловке рядом. Соглашайся, блин, я не могу бесконечно генерировать аргументы "за". — Ладно-ладно, я согласен! — отвечает Ликс, и Чан тут же притягивает его к себе для объятий. — О, боже, какой ты противный филантроп. — Ещё гений и плейбой. Жаль только не миллионер, — смеётся Бан. — Ну, раз согласен, собирай вещи. Я позвоню маме, расскажу новость. Феликс впервые за день искренне улыбается, наблюдая за тем, как Чан переступает островки бардака босиком.

***

К перелётам на самолёте Феликс привык. Задержки рейсов, оглушающий шум турбин и самые античеловеческие цены на еду и напитки в аэропорту ему были не в новинку. До самой посадки Ликс жил только на протеиновых батончиках со вкусом песка из рюкзака Кристофера (но если бы он знал, что они с Чаном съели протеиновых брауни на пару тысяч вон дороже, чем салат и кофе из локальной забегаловки, он бы удавился). В полёте затекла шея, разболелись колени и заложило уши. Экранчик для кино не работал, поэтому он достал свой телефон и поделился с Чаном наушником, чтобы пересмотреть "Величайшего шоумена". На середине фильма он уснул и выныривал из полусна каждые пять минут, когда Бан шептал "щас-щас будет самый-самый классный момент". По скромному мнению Феликса, самый классный момент настал только тогда, когда они сели в такси, потому что перелёт выжал из него все соки. — Только не засыпай, Ликси, скоро приедем, — шепчет Кристофер, помогая ему пристегнуться. — Мама сварила куриный суп, как только приедем, сразу поужинаем. — О, наконец-то, я очень голоден, — хихикает младший. — Ты съел три брауни, — усмехается Чан. — Окей? — фыркает. — Они бы поместились у меня на ладони, разве это много? — Киддо, я их с собой в спортзал беру. — Слава богу, это мне ничего не говорит. Чан закатывает глаза и цокает языком, а Ликс пихает его локтем в бок. Они дурачатся на заднем сиденье, пока водитель не начинает странно смотреть на них через зеркало заднего вида. Феликс отталкивает Кристофера, уговаривая его успокоиться и вести себя нормально ("это же ты первый начал!"), а сам, прикрывая хитрую улыбку рукавом свитера, отворачивается к окну. Родной Сидней переливается красочными огнями, от столба к столбу тянутся гирлянды, магазины пестрят вывесками с полосатой карамелью и снеговиками. Это забавно. Феликс никогда не строил снеговиков из настоящего снега — его никогда не выпадает достаточно и он быстро тает, так что Рождество всегда приходит тёплым и голым. Зато в детстве замечательно выходили песочные человечки с ветками вместо рук. Нужно будет позвать Чана на пляж. Удивительно, что они не встретились до того, как поступили в один университет в другом городе, ведь они оба выросли здесь, в солнечном Сиднее, оба учились сёрфингу и оба таскались в местную церковь со своими семьями, когда наступало время праздничных зимних хоралов. Может быть, сама судьба дала им ключи от одной комнаты. Автомобиль притормозил перед двориком, украшенным по всем рождественским канонам: на газоне стоят мерцающие фигурки оленей Санты, на окнах висят гирлянды и фонарики, даже почтовый ящик у ворот обёрнут мишурой. Пожилой таксист предлагает ребятам помощь с багажом, но Кристофер лишь отмахивается и сам достаёт из багажника свою сумку и чемоданчик Ликса. Не успевают они войти во двор, как распахивается входная дверь. С порога по ступеням босиком спускается девушка и визжит от радости: — Мам, пап, Чан приехал! Феликс радостно улыбается, когда она бросается в объятия Чана, не давая ему даже бросить спортивную сумку на землю. Крис раздражённо бухтит, но прижимает её к себе. — Ханна, придурочная, куда ты выбежала босиком? — ворчит он. Следом за ней выходит парень в домашней одежде и пристраивается рядом, чтобы обнять их обоих. — Лукас, и ты туда же... — Дай сюда, хён, — говорит Лукас и забирает у него сумку, а потом подходит к Феликсу и дружелюбно улыбается, протягивая руку. — Ты друг Чана, да? Очень приятно. — Мне тоже, — улыбается Ликс и собирается пожать его ладонь, но парень смеётся и тянется к его чемодану. — Ты точно сможешь это унести?.. — Конечно, смогу, — отвечает натянуто и с гордым видом забирает его багаж, а сам кряхтит от тяжести, пока пытается затащить две тяжёлые сумки на крыльцо. Крис с усмешкой толкает Ликса в плечо и шепчет: — Смотри, как выделывается. Выебон дороже денег. — Эй, я всё слышу. — Я знаю, придурок. — Мальчики! — сердитый женский голос раздаётся с порога. — Не успели встретиться, а уже поцапались. Чанни, не хочешь поздороваться? Когда Ликс слышит ласковую форму имени Чана, он почти физически ощущает, как у него в голове формируется новая нейронная связь, которая с этого момента будет управлять его мыслями. У Чана глаза загораются, когда он видит маму. Он взбегает по лестнице, пропуская ступени через одну, чтобы крепко обнять её. Вокруг их ног вьётся пушистый спаниель и прыгает на задних лапках, чтобы обратить на себя внимание хозяина. — Привет, мам, привет, Берри! Познакомьтесь, это мой руммейт, Феликс, — произносит он и подтягивает к себе младшего за рукав. — Здравствуйте, госпожа Бан! — улыбается Ликс. — Здравствуй, Феликс, — произносит женщина и подходит к нему поближе, чтобы крепко обнять. Ликсу приходится наклониться, чтобы ей было удобно. — Мы так рады, что ты приехал, Чанни много рассказывал о тебе. — Правда? — Ли удивлённо хлопает глазами и заходится румянцем. — О-о, ну разве он не славный мальчик? — спрашивает Ханна, выглядывая из-за спины Криса, пока он наклоняется, чтобы взять Берри на руки. — Скромный и вежливый пикси. — Ханна! — Чан фыркает и пихает её плечом. Ликс находит забавным то, как он покачивается на полусогнутых ногах, пока гладит Берри, будто держит на руках младенца. — Проходите скорее, ужин ещё горячий, — говорит госпожа и торопит детей, чтобы они зашли в дом. Лукас делает вид, что его не убивает отдышка, и торопится сесть за стол самым первым, а Ханна следует за ним, хихикая. Мама Криса щебечет о том, как долго их ждали в гости, и на её голос из кухни выходит господин Бан в фартуке: — Чан, дружище, как ты вырос, — смеётся он, словно его сын не студент университета, а мальчишка. Крис опускает Берри на пол и с ребяческой улыбкой тянется к отцу, чтобы крепко его обнять. — А это твой приятель, Феликс, верно? — Приятно с вами познакомиться, — улыбается Ликс и тоже получает свою порцию тёплых объятий. — Скорее бегите мыть руки, я только достал мясо из духовки. Крис, покажи гостю, где у нас ванная. Чан принимает слова отца, как приказ, и с забавным "есть, сэр" разворачивается, чтобы показать Ликсу путь. Пока у них есть время, Ли аккуратно тянет его за рукав и спрашивает с усмешкой: — Что ты там обо мне рассказывал? Крис облизывает губы и скромно хихикает: — Тебя это так волнует? — Конечно. — Я три года живу в общежитии на другом конце страны, конечно, моим родителям интересно знать, с кем я делю комнату. Они знают о тебе только хорошее. Впрочем, это потому, что и я не знаю о тебе ничего плохого, так что... Феликс готов клясться, что он не слышал о себе слов милее, чем эти. Они вдвоём быстро моют руки и возвращаются на кухню к семье. Феликс ощущает себя не в своей тарелке, потому что вокруг много незнакомых людей, на которых он должен произвести хорошее впечатление. В конце концов, ему предстоит провести с ними праздники, да и Ликсу совсем не хочется, чтобы Чан из-за него ругался с родителями. Он слишком живо представляет себе, как отец Криса отводит его в сторонку и шёпотом просит больше никогда не приводить Феликса в их дом, мама бросает на него косые взгляды, а Лукас и Ханна спрашивают Чана, как он вообще с ним связался. Ли потихоньку хлебает бульон, наблюдая за пузырьками жира на поверхности, чтобы не смотреть никому в глаза. — Всё хорошо, милый? Плохо себя чувствуешь с дороги? — обеспокоенно спрашивает госпожа Бан. — Наверное, совсем чуть-чуть, — соглашается он и сдержанно улыбается. — А мне ты говорил, что очень проголодался, — отвечает Крис и отрезает для него кусок горячего мяса. — Тебе станет лучше, как только ты хорошо поешь. — Ты давно не ел домашнюю еду, не правда ли? Надеюсь, это похоже на то, что готовят у тебя в семье, — улыбается она. — Суп очень вкусный, госпожа, — кивает Ликс. — Всё так аппетитно выглядит. — Тогда не торопись, наслаждайся ужином и чувствуй себя как дома. Чанни, может, пока расскажешь нам, что нового? Крис резко поднимает голову, удивлённый тем, что фокус внимания сместился на него, и пожимает плечами: — В последнее время случалось мало чего интересного, я весь последний месяц был занят экзаменами. На прошлой неделе даже не нашёл времени приготовить себе что-нибудь, так что мы с Ликсом заказали доставку из ближайшего ресторана. — Вы часто ужинаете вместе, да? — спрашивает Ханна. — Мы живём вместе, конечно, мы вместе ужинаем, — хмурится Крис. — Интересно, — хмыкает она. Феликс чуть не давится – вместе с бульоном проглатывает жирный намёк. Он смотрит на Ханну через стол, и она поджимает губы, чтобы не рассмеяться. Ли собирается что-нибудь добавить, но быстро смекает, что может усугубить ситуацию, а любое слово будет использовано против него. Боже, стыд. — Кстати о соседстве. Я приготовила для вас постельное бельё в гостевой комнате... И маленький сюрприз, — улыбается госпожа Бан. — Что за сюрприз? — спрашивает Чан, прищурившись. — Ранний рождественский подарок, — подмигивает отец. — Сперва доешьте, потом посмотрите. Стоит ли говорить, что аппетит у парней от предвкушения разыгрался не на шутку. Пока они общались за столом, Феликс расслабился и даже начал шутить. У Чана действительно хорошая семья, его родители и сиблинги – приветливые, гостеприимные люди, которые только рады поделиться своим счастьем с другими. Ликс чувствовал, как под ногами ходит Берри и выглядывает из-под скатерти, чтобы выпросить кусочек курицы, и видел, как её подкармливал Чан. Госпожа Бан, если и хотела отругать его, то сдерживалась из-за Феликса. Наконец, когда все наелись, господин Бан предложил заварить всем по чашке какао – больше традиция, чем способ согреться, ведь на улице всё равно жарко. Крис бросил через плечо, что они вернутся, как только закинут вещи в комнату, и оттащил Феликса от раковины. — Ты наш гость, Ликс, положи губку. — Я хотел помыть за собой, — надувается младший. — Когда мы сказали "чувствуй себя как дома", мы не имели в виду "делай за нас все домашние обязанности". — Но твои родители... — Папа сказал, сегодня очередь Лукаса. Вопрос закрыт. Единственная помощь, которая нам от тебя понадобится – это помощь с украшением ёлки. А теперь, будь добр, позволь нам о тебе позаботиться. Кристоферу приходится приложить усилия, чтобы убедить Феликса не трогать грязную посуду и пойти за ним. Младший ворчит, фыркает, хмурится, но проигрывает в неравной битве: он не на своей территории. Чан довольно улыбается, когда Ли сдаётся. Они поднимаются по лестнице с чемоданами и рюкзаками, и пока Ликс рассматривает декоративные свечки и ангелочков на каждой свободной полке, Крис вводит его в курс дела: — Раньше я делил спальню с Лукасом, но когда я съехал и забрал свои вещи, наша общая комната стала комнатой мелкого. Так что мы с тобой будем ютиться в гостевой. — О, нет, только не это, — саркастично произносит Феликс. — Нам придётся быть... Руммейтами? — Стоило подержать тебя за руку, пока я говорил, — смеётся Бан и толкает дверь. — А вот и... О. О. Чан забыл предупредить о том, что в гостевой комнате всего один шкаф, один письменный столик и... — Это и есть сюрприз? Один диван? — усмехается Ликс. — Ну, он раскладной. — Да, это радует. — Готов стать немного ближе? — Я тебя не боюсь. Парни переглядываются, замолкают на несколько мгновений и прыскают от смеха. — Как-нибудь справлюсь. Ты не ворочаешься и не храпишь. — А ты – да, — отвечает Крис. — Серьёзно? Ты не рассказывал. — Сейчас было самое время. Бан вздыхает и ставит сумку на пол перед диваном, чтобы разложить свои вещи, но его взгляд цепляется за стопку белья рядом с подлкотником. Он приподнимает одеяло и удивлённо вздыхает: — Смотри, киддо. Феликс был занят перекладыванием одежды из чемодана в шкаф, но отвлёкся на голос Криса. Он оборачивается, а Чан вытаскивает из стопки постельного вязаный свитер и шарф в цвет к нему. — Какая прелесть! — восторженно отзывается Ликс и подходит ближе, чтобы потрогать мягкие рукава. Он прижимает один к щеке и едва не мурлыкает от нежности. — Это и есть подарок? Твоя мама такая талантливая мастерица. — Ты прав. Думаю, свитер на тебя будет великоват, а шарф в самый раз, — говорит Чан и накидывает ему на шею шарфик с пушистыми кисточками. Ли терпеливо ждёт, пока Бан красиво перевяжет его. В итоге Крис затягивает шарф на шее младшего на манер галстука. — Вежливый Ликс, — смеётся Крис. — Мне идёт? — Тебе всё идёт, — отвечает старший и стягивает с себя кофту, чтобы надеть новый свитер с цветастым воротником. Феликс не находит себе места от радости. Его первый вечер в доме Бан оказался таким славным, как он себе и представить не мог. Его здесь действительно очень ждали. Маме Криса пришлось начать вязать этот шарф в тот же день, когда Чан сказал ей, что приедет вместе со своим соседом. Ликс расслабленно вздыхает. Его тут уже любят, как родного сына. Это Рождество пройдёт замечательно. Чтобы не тратить время, парни вместе раскладывают диван и застилают его простынью, пуховыми одеялами и подушками. Снимать шарф Феликс отказывается, даже когда Чан игриво дёргает его за свободно болтающийся вязаный хвост. — Что насчёт какао с сырной пенкой? — мурлыкает он. — Звучит отлично, — улыбается Ли. И они спускаются наперегонки, чтобы успеть забрать себе самую красивую кружку (с человеком-пауком) и занять самое мягкое место в гостиной на первом этаже, где папа уже включил "Один дома".

***

После фильма с горячими напитками в самый раз прогуляться по району перед сном, поэтому Крис взял Берри подмышку и отправился выгуливать крошку, Ликс увязался за ним, чтобы составить компанию. Правда, забыл, что обещал позвонить родителям и рассказать о том, что он безопасно приземлился, так что, пока на улице было тихо, он набрал маму. — ...Отлично. Проведите время хорошо. Обнимаю, — произносит Феликс и кладёт трубку. — Мои родители передают тебе привет, Чан. — Как мило, — улыбается Крис. — И малышке Берри тоже, — добавляет Ликс. Берри, услышав своё имя, от восторга начинает прыгать и натягивать поводок. Чан смеётся, ослабляя его, чтобы она нечаянно не причинила себе боль, и позволяет ей убежать немного дальше. — Как я скучал по прогулкам с Берри... Иногда не хватает простой возможности выйти и проветрить голову вечером. — Ты всегда можешь выйти из общежития и пройтись вокруг. — Да, но мне не хватает компании. Мои друзья не любят выходить из дома ночью, — вздыхает Чан. Феликс медленно моргает, глядя перед собой. Он смотрит на старшего, не до конца понимая его мысль. — А я? — Что? — Я бы погулял с тобой после комендантского часа, если бы ты позвал. Кристофер смотрит на него с таким удивлением, будто Ликс сказал ему, что прилетел с Луны. — Правда? Я думал, ты не согласишься, если я предложу. — Почему? — Ну... Было неловко звать тебя куда-то, если мы и так видимся каждый день дома, это непривычно. — ...Поэтому ты позвал меня к себе домой в другой город? — усмехается Ли. — Мы достаточно близки, чтобы знакомиться семьями, но выйти со мной ночью за чипсами – это чересчур? — Почему ты сам не предлагал? — фыркает Крис в попытке защититься. Феликс открывает рот и давится воздухом. — Потому что... — он тормозит, обдумывая свои слова. — Мне было неловко навязываться. Чан смотрит на него, пытаясь сдержать смех, но не выдерживает и почти сгибается пополам, затормозив посреди дороги. Ликс в раздражении морщит нос и бьёт его по плечу: — Хватит, Чан! — Ты такой придурок, — Чан от смеха почти крякает, как чайка. — Сам не лучше! — Окей, значит, когда вернёмся в общагу, будем гулять каждый вечер. Договорились? — спрашивает он, вытирая пальцем уголки глаз. — Каждый? — вздыхает Ли. — Пожалей меня, я не настолько люблю улицы. — А, точно. Ты же домашний мальчик. Феликс собирается толкнуть его ещё раз, но теперь за Чана вступается Берри и начинает прыгать вокруг него, рявкая, чтобы он не напал на хозяина. — Ну всё, детка, мы знаем, что ты самая смелая принцесса на свете, — Крис опускается на корточки, чтобы взять Берри на руки, и ласково треплет за ушком. — Эй, Ликс. — А? — Ты же знаешь, что можешь попросить меня о чём угодно? Феликс замирает с нелепой улыбкой на лице. Ветер бьёт по щеке отрезвляющей пощёчиной – холодный океан передаёт солёный привет. — Я хочу, чтобы ты хорошо провёл Рождество. Мы в Сиднее, это твой и мой дом, нам не о чем беспокоиться здесь. Мы сможем создать много потрясающих воспоминаний, если ты мне доверишься. — Я тебе доверяю, — Феликс отвечает без лишних раздумий. Чан склоняет голову к плечу и вздергивает бровь. Он собирается продолжить, но Берри внезапно принимается вылизывать его щёку, и Крис смеётся от щекотки. — Я просто... Аргх, Берри! Прекрати! А знаешь, думаю, нам пора домой, — фырчит он и разворачивается. — Берри!

***

Парни возвращаются домой затемно. Ещё на улице они замечают, что свет в доме уже не горит, лишь по спальням за занавесками мерцают ночники. Чан выглядит заметно утомлённым – позади насыщенный день, стресс от перелёта и взрыв эмоций от долгожданной встречи с родными, ему не помешает горячий душ и девять часов крепкого сна. Он заходит в коридор тихо, Ликс на цыпочках следом, даже Берри успокаивается и ведёт себя мирно и уходит на своё место в плюшевый домик, как только Крис снимает шлейку. Феликс стягивает кеды и сонно трёт глаза. Он подходит к гостиной и замирает на пороге, увидев Лукаса. Мальчик вытягивает руку, будто кастует заклинание: — Стой там! — громким шёпотом требует он. — Почему? — растерянно спрашивает Ликс и переводит взгляд с Лукаса на Ханну. В свете ламп для чтения и гирлянды на стене их силуэты выглядят загадочно, будто Феликс прервал тайный ритуал. — Посмотри наверх, — отвечает Ханна. Ликс задирает голову, прищуривается и замечает подвешенный под потолком пучок омелы – белоснежные цветы покачиваются на скрученной бечёвке, кое-как закреплённой над аркой между гостиной и коридором. Ханна с Лукасом тихо смеются, когда получают его реакцию. — Какая прелесть. Это для кого? — у Ли от любопытства загораются глаза. — Для мамы с папой. Они не знают, это сюрприз, — шепчет Лукас. — Пытались повесить её всё время, что вас не было. — Мы так каждый год делаем. Мама всегда стесняется, а потом папа целует её в щёку, и она расцветает от радости. Самая безобидная шутка в мире. Феликс пялится на букетик, как под гипнозом, пока в него сзади не врезается Чан. Он ойкает и неуклюже облокачивается на стенку: — Что ты там увидел? — Омела, — спокойно отвечает Ли, показывая вверх. — Посмотри, как мило. Крис выглядывает из-за его плеча и смотрит сперва на душистый веничек, парящий в воздухе, а потом на брата с сестрой. Ханна показывает на них пальцем и воодушевлённо шепчет: — Попались! Двое под омелой! — Иди к чёрту, — усмехается Крис и проходит мимо Ликса, чтобы подняться наверх. — Это только для мамы с папой. — Но традиции нельзя нарушать! — вторит Лукас с хитрющей ухмылкой. — Вы хотите смутить нашего гостя? Хотите, чтобы ему было некомфортно здесь? — Чан сердито хмурится на них и зовёт Ликса за собой. — Подумайте над своим поведением. — Ну Чан! — Спокойной ночи, — последнее слово остаётся за старшим. Атмосфера в гостиной разительно меняется. Феликс растерянно смотрит на Ханну с Лукасом, которые выглядят так, будто их здорово пристыдили, и виновато отводит взгляд. — Извини, хённим, — несмело обращается Лукас. — Всё в порядке, — отвечает парень и мотает головой. — Это даже было забавно. Я поговорю с Крисом, окей? Доброй ночи, ребят. — Доброй ночи, пикси, — тихо отзывается девушка и провожает его с дружелюбной улыбкой, прежде чем выключить торшер рядом с диваном. Феликс быстро взбегает вверх по лестнице на цыпочках, чтобы не побеспокоить госпожу и господина Бан, которые уже отдыхают в своей комнате. Он толкает дверь и неслышно прикрывает её за собой, а потом поворачивается к Чану и переминается с ноги на ногу. — Всё нормально, хён? Чан стягивает свитер через ворот и убирает взлохмаченные кудряшки с лица. Он мельком смотрит на младшего и вздыхает: — Извини за них. Они говорят всякое, не подумав. — Но мне не было обидно. Подумаешь, детская шутка, у меня к ней иммунитет со средней школы, — Ликс пожимает плечами. — Не защищай их. — Чан, — Феликс старается придать тону твёрдости. — Ты просто струсил и мной прикрылся. — Не понимаю, о чём ты, — теряется Бан. — "Хотите смутить нашего гостя?" — Ликс передразнивает его. — Это же ты смутился. — О, не дай боже я застремаюсь целовать своего руммейта перед семьёй, да? — фыркает Крис. — Уж чмок в макушку тебя бы не убил. — Ты чего добиваешься? Феликс аж выпрямляется от колкого вопроса. Чан складывает руки на груди, глядит на него, но ответа не дожидается. В неуютной тишине скрипит дверца шкафа, он достаёт с полки свою ночную футболку и молчаливо переодевается, пока Ликс топчется на пороге. В конце концов, он обходит старшего, чуть не прижимаясь к стенке, и присаживается на край дивана. Феликс подаёт голос, когда Крис уже плавает в свои мыслях: — Я просто не хочу, чтобы ты ругался с близкими из-за меня. Ещё и в канун Рождества. Бан оборачивается через плечо и вздёргивает брови: — Я ещё ни с кем не ругался. — Но только что... Чана передёргивает от того, как надламывается голос Феликса. Он смотрит на младшего сверху вниз, на его большие оленьи глаза, полные жалости и вины, и внутри будто кипятком ошпаривает. — Ты совсем глупый, Ликс-а. Кто тебе сказал, что мы ругались? — тихо произносит Крис и присаживается рядом. — Мы с младшими постоянно воюем по мелочам, дело не в тебе. Феликс жуёт губу, понурив голову, и не смеет посмотреть ему в глаза. Кристофер наклоняется к нему поближе и обнимает за плечо, аккуратно, будто боится, что под петлями свитера что-то хрустнет. Ли не выдерживает и льнёт к его плечу с тихим обиженным скулежом. Обижается на самого себя. Пришёл в чужой дом и всё испортил. — Я не хочу мешать. — Ты не мешаешь, — шепчет Бан, поглаживая его между лопаток. Его тон мягче зефира, тающего в какао. — Мы рады, что ты здесь. Я хотел видеть тебя рядом с собой, Феликс. Ликс поднимает голову, нелепо хлопает ресницами и смотрит на Кристофера. Его слова прозвучали так интимно, словно он не мог сказать об этом в другой обстановке, в другом месте и в другое время. Его признанию нужны были полутьма комнаты на двоих и ночная тишина. Старший замирает, будто олень в свете фар, и осторожно продолжает: — Если тебе с нами неприятно, ты можешь, конечно, уйти к себе домой. — Что мне там делать? Всё равно дома никого нет, — шепчет Ли. — Я останусь с вами. — Вот и отлично. Ты очень нравишься моим родителям. Пс, я завтра пойду в центр, чтобы купить им подарки. Ты со мной? — Приглашаешь? — его тело дрожит в руках Криса от тихого смеха. — Я только за. — Видишь, ничего страшного не произошло. Земля вращается. Нас не убило метеоритом из-за того, что у кого-то не удалась шутка. Всё хорошо. Феликс молча кивает и разворачивается к Чану всем телом, чтобы уместиться в его объятиях поудобнее. Кристофер прикрывает глаза, зарывшись носом в его волосы, и все беспокойства растворяются в умиротворяющей тишине. Когда Ликс уже сдаётся сну, Крис шепчет: — Ты пахнешь морем и миррой.

***

Все торговые галереи и лавки сговорились играть только три рождественские песни без остановок и пауз, поэтому уже через час Феликс ощущает, что у него начинается аллергия на голос Мэрайя Кэри и звон колокольчиков. Возможно, ещё через двадцать минут он окончательно забудет своё имя и поверит, что его зовут Ласткрисмас Агейвюмахарт. Криса, напротив, ничего не беспокоит. Как он жил десять месяцев без Джингл Беллс и карамельных тростей – настоящая загадка: он останавливается перед каждым прилавком, чтобы полюбоваться на снежные шары и свитера с оленями. Если бы госпожа Бан знала, что её сын, надев её рукодельный свитер, всё ещё приглядывается к магазинной одежде, она бы огорчилась. Ликс напоминает ему об этом время от времени. — Хочешь, подарю тебе такой? — спрашивает Чан, схватив большой шар с эльфами и ёлочками. — Ты просто хочешь купить какую-нибудь мелочь, не нужно хвататься за меня, — смеётся Ликс. Крис дуется и прижимает шар к груди: — Но он такой классный! Феликсу не нужно много времени, чтобы придумать решение проблемы. — Давай я куплю его для тебя. Глаза старшего загораются, как свечки: — Правда-правда? — Правда, — хихикает Ликс и достаёт из кармана картхолдер. — Хочешь ещё что-нибудь? Феликс наблюдает за тем, как Кристофер ковыряет кафель носком, поджав губы, и встряхивает шарик, чтобы эльфов занесло сияющими сугробами. — Сладкий подарок? — скромно спрашивает он. — Хочешь коробку конфет на Рождество? — Феликс силится сдержать улыбку, закусывает уголок губ, но проигрывает. — Попроси получше. Чан надувает губы и становится похож на утёнка: — Феликс-хён может купить мне большой сладкий пода— — Всё-всё-всё! — Ликс закрывает ему рот ладонью и зажмуривается. — Всё куплю, только больше не делай так на людях! — Тебе не нравится, хён? — дразнится старший. Вместо ответа Феликс хмурится (что совсем не придаёт ему гневного вида), забирает у него шар и оглядывается: — Где там твой сладкий подарок? Когда кассирша поздравляет парней с наступающим Рождеством, а Ликс прикладывает карту к терминалу, чтобы оплатить шоколад и снежных эльфов, он чувствует себя счастливее, чем за весь прошедший месяц. Девушка в фирменной безрукавке складывает покупки в пакет со снеговиками и отдаёт его Феликсу, а тот передаёт его Крису. — С Рождеством, Чанни, — произносит он, когда их пальцы нечаянно соприкасаются, и не сразу осознаёт, что только что сказал. — О? — Крис вздёргивает брови и улыбается. — Ты никогда так меня не называл. Феликс раскрывает глаза, будто его разбудили, пока он лунатил: — Что? Это невежливо, да? Извини, я... — Нет, это здорово, — отвечает Чан, поймав его за руку. — Мне нравится. Ликс вздыхает с облегчением и вытирает лоб рукавом. Он даже не понял, как у него вырвалось ласковое прозвище. Феликс никогда не слышал, чтобы кто-нибудь звал так Кристофера, пока не приехал к нему домой. Даже друзья Чана так к нему не обращаются. Никто об этой кличке не знал. Теперь, когда Ликс попробовал её на звук, он уверен, ему будет трудно отказаться от новой привычки. Крис раскачивает пакет в руке и слушает, как перекатываются конфеты в картонной коробке. Он тянет Ликса за собой к соседней торговой галерее, которая напоминает обеденную комнату в сказочном дворце. Через стекло витрины Ли видит диваны с декоративными подушками, фарфоровые сервизы, свечи в канделябрах и домашние коврики – всё для того, чтобы сделать дом местом, в которое хочется возвращаться каждый день. — Нам нужно найти что-то для мамы с папой. — У вас дома так уютно, кажется, будто у них уже есть всё, чего можно захотеть, — задумчиво произносит Ликс. — О-о, как же ты ошибаешься... Они редко себя балуют, так что мы быстро найдём что-нибудь. — Что насчёт Ханны и Лукаса? Ты ничего не будешь им дарить? — У меня уже есть подарки для них, — Крис пожимает плечами и загадочно улыбается. — И для тебя тоже. — Серьёзно? — Феликс удивлённо смотрит на старшего. — Мы ведь вместе паковали вещи, я бы заметил! — Не такой уж ты и внимательный, Ликси. Они заходят в галерею, Феликс следует прямо за Чаном, утопая в своих мыслях. Что Чан собирается ему подарить? Почему он не заметил ничего выделяющегося, когда Крис при нём проверял свои сумки? Где он прячет подарок? И самое важное – почему Крис позаботился о подарке для Феликса заранее, а он и не подумал устроить Бану настоящий праздничный сюрприз? Боже, как хорошо, что Ликс узнал об этом сейчас, а не в рождественское утро. В глотке горчит от стыда. Феликс возвращает Чану так мало, но он продолжает и продолжает давать. Это перестаёт вписываться в рамки, к которым Ли привык. Слишком много усилий и внимания, чтобы быть просто соседями. Между ними, кажется, ничего не менялось, но холодный сезон обернулся оттепелью, и все обещания и шансы, которые таились под коркой льда, взошли подснежниками. Познакомься с моей семьёй, Феликс. Гуляй со мной каждую ночь, Феликс. Поспи со мной рядом, ты пахнешь миррой и морем. Будь со мной глупым и наивным, будто мы выросли на этом пляже вместе и мочили корочки на коленях солёной водой. Улыбнись, Феликс, я не знаю о тебе ничего плохого. Come as you are, слышал? Ли бредёт между стеллажами, пока не осознаёт, что Крис давно пропал из поля зрения. Он действительно не самый внимательный пикси на полянке. Парень оглядывается по сторонам, обходит полку кругом, петляет среди стендов, обходит незнакомцев и чуть не врезается в чужие тележки, чтобы найти Чанни. Его нет в отражениях зеркал в резных рамах, на вышитых подушках, под листьями искусственных растений и торшерами одноногих ламп. Феликс вскрикивает, когда в отделе винтажных пластинок из-за его плеча раздаётся "бу". — Крис, придурок, — фыркает он и угрюмится, наблюдая за тем, как старший загибается от смеха. — Специально бросил меня? — Вовсе нет. Думал, ты хочешь посмотреть что-то без меня, а ты взял и потерялся. Заставляешь меня волноваться. — О, да что ты. Нашёл подарок для родителей? Чан гордо улыбается и презентует Феликсу огромный набор пазлов на несколько тысяч деталей. На упаковке мазком кисти вьётся усатый дракон и норовит щёлкнуть хвостом, сияющим сотнями чешуек. — Папа любит собирать, мама тоже в восторге от головоломок. У них в комнате уже висит несколько собранных картин в рамках. Не знаю, как они с ума не сходят, но им о-очень нравится вместе сидеть над этими монстрами. — Чёрт, мне нужны отношения, как у твоих родителей, — мечтательно вздыхает Ли. — Тогда тебе нужен ребёнок моих родителей, — усмехается Чан, но прежде, чем Ликс успевает подхватить его шутку, он манит его ладонью за собой. — Ну всё, пойдём на кассу, тут душно. Всю дорогу до дома Феликс не может выбросить из головы каждое слово, брошенное Крисом невзначай. Каждый его лёгкий жест, каждый взгляд и вздох – всё в нём напоминает о том, что он действительно сын своих родителей. Ребёнок полного дома, в котором приходилось делиться вещами, игрушками и детскими мечтами, чтобы никто не расстроился. Он готов делить напополам с окружающими всё, что можно унести в руках, и отдавать без остатка то, что можно сохранить только в сердце. Кристофер – копия своего отца, гордость матери, пример для подражания младшим. Правое плечо, чтобы опереться, левое – чтобы поплакать. У Чана в груди, ей-богу, компас – если следовать за ним, всегда окажешься там, где должен быть. Феликс жил с ним три года. Душа в душу три года. Гармонично, как две волны, что сливаются в одну, чтобы упасть на берег. За три грёбаных года он разглядел в нём так мало, а нужно было лишь протянуть руку, чтобы он потянулся в ответ. Проносить пазлы в комнату Чана пришлось Феликсу, пока сам Чан отвлекал маму с папой хитрым "смотрите, какой шар мне Ликс подарил". Когда он вернулся обратно, в гостиной уже разворачивалась забавнейшая сцена: Криса припахали таскать коробки с ёлочными украшениями ("они же полые внутри, почему так тяжело?"), чтобы украсить стройную ёлочку, уместившуюся в углу комнаты. — Наконец-то вы оба здесь, мы уже заждались! — говорит Ханна, когда замечает Феликса на лестнице. — В этом году мы хорошо подготовились, — хихикает госпожа Бан и ставит рядом с полной коробкой украшений новую пачку расписных сияющих шариков. — Давайте нарядим нашу ёлочку и поставим перед окном, чтобы Паки локти кусали. Ханна с Лукасом хихикают, пока разматывают красочные бусы и распаковывают коробки с игрушками. Женщина оставляет ребят вчетвером, чтобы заняться рабочими вопросами по телефону, и Феликс подходит поближе к Чану. — А кто такие Паки? — спрашивает он, помогая ему распутать гирлянду. — Наши соседи напротив, — хмыкает Крис. — У мамы пунктик на то, чтобы каждый год украшать дом к праздникам круче, чем они. Справедливости ради, их завистливые взгляды через забор стоят того, чтобы их рейджбейтить. — Вот как, — усмехается Ли. — Тогда нам нужно постараться. Первыми решают вешать шарики и фигурки. Ханна не может нарадоваться маленьким ангелочкам в забавных сорочках и подыскивает каждому местечко на разных "этажах". Лукас развешивает шарики со снежинками, а Чан достаёт из коробки игрушки в виде румяных снегирей. — Посмотри, какие славные, — говорит Крис и показывает одного Феликсу. — Давай посадим двоих рядышком. Ли достаёт вторую птичку, улыбается и сажает его на ветку. — Ты знаешь, что красные животики есть только у самцов снегирей? Самки целиком серые. — О, — Крис поднимает фигурку повыше. Снегирь раскручивается на нитке и смотрит на него своими глупыми блестящими глазками-бусинками. — Ничего страшного, — произносит Чан. И устраивает своего снегиря прямо рядом с первым. Парни переглядываются с хитрыми улыбками. — У нас будут гейские снегири, — шепчет Кристофер и толкает птичку пальцем, чтобы они стукнулись клювиками. Феликс смотрит на две глупые влюблённые игрушки. Его щёки пылают алым, как грудки снегирят, прикоснёшься – зашипит кипятком. К птичкам они не возвращаются. Скоро весь пол вокруг ёлки оказывается покрыт сугробами из мишуры, бус и гирлянд. Диван оккупируют игрушечные звери и ангелочки, которым не нашлось места на ветках в этом году. Процесс украшения становится чертовски увлекательным, когда Ханна замечает, что кто-то перемещает игрушки, которые она повесила, на другие места — Ликсу с Лукасом не хватает только ведёрка с попкорном, пока старшие Бан ссорятся. — Скажем им? — шепчет Ли. — Подожди ещё чуть-чуть, — отвечает Лукас. И в миг становится так жаль, что они не были знакомы до вчерашнего дня. Лукас бы многое отдал, чтобы на его стороне в такие моменты был такой же шкодливый гремлин, который не сдаст его, когда он будет менять местами фигурки. В конце концов, Ханна с Крисом сошлись на том, что они нанюхались пластика и потеряли немного в адекватности. Феликс настаивал на том, что им помогают эльфы Санта Клауса. Как бы то ни было, спустя час пререканий, пять стадий отрицания и мирилки на мизинцах ёлка была наряжена – Чан включил гирлянду, и каждая иголочка замерцала своим цветом. — Какая прелесть, — ребята оборачиваются, когда слышат голос госпожи Бан с порога комнаты. — Вы такие умницы. — Гордишься нами? Мы утрём нос Пакам! — радостно щебечет Ханна и бежит к маме, чтобы её обнять. — Между прочим, ты прямо под омелой. — Правда? — женщина задирает голову и смеётся, увидев зимний букетик. — Тогда иди сюда. Госпожа наклоняется к Ханне, чтобы нежно чмокнуть её в висок. Пока она довольно хихикает, Лукас встаёт в очередь за ней. Дойти до мамы он, конечно, не успевает — Крис хватает его за плечо и разворачивает, чтобы пролезть первым. — Уйди-ка, меня полгода дома не было. — Но я младше! — Бе-бе-бе, — дразнится Крис. — Вы оба невыносимые, — фыркает женщина, но всё равно ласково целует Лукаса в лоб и Кристофера в нос. — Феликс? Ликс, оставшийся сторожить ёлку, неловко мнётся на месте и вздёргивает брови, услышав своё имя. Сперва он думает, что ему послышалось, но потом все четверо поворачиваются к нему, и он скромно подбегает к ним. — Иди сюда, солнышко, — мама поддевает его пальцами за подбородок и звонко чмокает в щёку. — Мой четвёртый ребёнок. — Моей маме не понравятся эти слова, — смеётся Ликс. — А мы ей не скажем, — она улыбается и притягивает к себе детей, чтобы обнять всех разом. — Папа вернулся с работы, я разогрела суп, бегите за стол. Ханна, Лукас и Чан первыми выходят из гостиной. Феликс делает шаг, чтобы пойти за ними, но его тормозит госпожа Бан. — Мы так рады, что ты приехал, Ликси, — ласково произносит она. — Чанни такой счастливый, когда рассказывает о том, как вы проводите время. Спасибо, что хорошо заботишься о нём. — Ах, мелочи, госпожа, — скромничает Ли. — Чанни заботится обо мне гораздо больше, чем я о нём. — Но мне приятно знать, что за тысячи километров от дома у моего ребёнка есть друг, на которого он может положиться. Ты замечательный мальчик, Феликс. — Дорогая, ты идёшь? — раздаётся голос отца с кухни. — Иду-иду! — госпожа отвлекается и торопливо уходит на кухню. Ликс остаётся под омелой один на один со своим колотящимся сердцем. Он прижимает ладонь к груди и опирается на стенку, потому что голова предательски кружится от приятного волнения. Он получает так много любви просто за то, что он есть. Потому что его веснушки — брызги млечного пути, а в груди комком из звёздной пыли свернулся магнитик в форме сердца. Неудивительно, что стрелка компаса всегда указывает на него.

***

У Феликса было время подумать над узлами между ним и Крисом, пока он принимал душ перед сном, когда все домашние уже разошлись по своим комнатам. Отношения с Крисом не получается описать одним словом. Это слишком сложная концепция, чтобы разжевать и проглотить. Соседи, друзья, компаньоны. Что-то больше, что-то между, что-то размазанное и не имеющее границ, как масляной мазок на палитре. Они никогда не обсуждали то, что происходит между ними. Их рутина превратилась в слаженный механизм, который они знают наизусть, потому что сами поставили на место каждую шестерёнку и каждый винтик. Они подходят один другому, как две детали пазла. Их с Чаном комната в огромном незнакомом городе стала безопасным и спокойным пространством, где нет места грубости и тревоге. Феликс и Крис проложили тропу, по которой можно пройти вдвоём с закрытыми глазами, ступая друг за другом след в след. А теперь Феликсу хочется держать Криса за руку, пока они идут. Они прижились, притёрлись, прикипели. Ликс не уверен, что когда-нибудь найдёт человека, который станет ему ближе и дороже, чем Крис; того, с кем можно будет молчать часами и не ощущать себя ненужным и лишним. Эта мысль пряталась в его голове, как спящая семечка, но только в тепле дома Бан распустилась белоснежным цветком: он хочет прожить с Кристофером эту жизнь. Феликс выходит из ванной, прочёсывает пальцами мокрые волосы. Он поправляет махровые носки на ногах и неслышно, как кот на мягких лапках, поднимается по лестнице. Перед дверью в комнату ступорится и не смеет повернуть ручку. Вздох. Глупое сердце. В мире так много людей, а оно выбрало Чанни. Привычку, образ жизни, дом, стабильность и мечту. Нужно немало смелости, чтобы посмотреть на Кристофера не сквозь пальцы после того, как Феликс открыл новую правду для себя. Парень собирается с силами и открывает дверь. В следующий миг он слышит испуганный вздох и встречается глазами с Чаном – тот сидит на диване и что-то прячет за спиной. — Ты чего?.. — растерянно спрашивает Ликс. (Пугаться, вообще-то, должен он, а не Крис.) — Как ты не вовремя, — Бан нервно усмехается и бегает глазами по комнате. — Мне уйти? Кристофер раздумывает несколько мгновений и вздыхает. — Я не хотел испортить твой сюрприз, но... В общем, мне нужна помощь. Феликс закрывает за собой дверь и тихо посмеивается. Он ожидал подобного от Криса. Ли подходит немного ближе, и Чан вытягивает руку. В свете лампы на его запястье переливается тонкая цепочка с чармом в виде замка. — Помнишь, у нас в кампусе проходила благотворительная ярмарка в начале месяца? Ты хотел купить на ней браслет, чтобы сделать пожертвование детскому дому, но их раскупили и ты очень расстроился, что кто-то урвал последний раньше тебя. Это был я, каюсь. Я хотел красиво упаковать его, пока ты был в ванной, но перед этим решил померить, чтобы прикинуть, как он будет смотреться на твоей руке, но... Я не могу его расстегнуть. Христа ради, не смейся, Феликс, я вижу, что ты хочешь. — Как ты вообще надел его на правую руку? — хихикает младший и присаживается рядом, чтобы расстегнуть крошечную застёжку. — Ты такой талантливый. — Да-да, — смеётся Крис. Когда цепочка свободно скатывается с его руки, он аккуратно поднимает её и показывает Ликсу. — Дай сюда руку. Ничего страшного, если я подарю его перед Рождеством, да? — Он такой красивый... — парень не может сдержать радости, его рука дрожит, пока Крис застёгивает браслет на его запястье. — Ты не расстроен? — спрашивает Крис, подняв глаза. Он отпускает его ладонь и ещё несколько мгновений не знает, куда деть руки. — Ты меня никогда не расстраиваешь, — отвечает Ли. — Да врёшь. — Нет, я всегда был в списке хороших детей у Санты и никогда не врал. Ну, кроме одного раза... — Феликс наклоняется ближе к Чану, вьющиеся волосы старшего щекочат кончик его носа. — Это я менял местами ангелочков. — Ты!.. — Кристофер шокированно вздыхает и складывает руки на груди. — Это ты такой гадкий гремлин? — Это я, — Ликс заливисто смеётся, как звенят колокольчики. — И тебе не стыдно, что на меня из-за тебя наругалась родная сестра? — Не-а, — и самым наглейшим образом смотрит прямо в глаза. — За такое в нашей стране сажают в тюрьму. — Твинк джейл? У Кристофера отвисает челюсть. Феликс закрывает рот двумя руками и чуть не задыхается, пытаясь сдержать смех. — Маленький вредный пикси, — шепчет Бан и берёт его за запястье, чтобы он прекратил прятать лицо. — Ты меня дразнишь? — Может быть? — улыбается Ликс. Они играют в гляделки, пока Крис не облизывает губы. Это запрещённый приём. Феликс мельком смотрит на то, как кончик языка скользит между пухлыми губами, сияющими от слюны, и его круто ведёт. Воздух сгущается и, кажется, от неосторожного движения может заискрить. У Ликса дрожат руки, У Чана краснеют уши. Феликс подаётся первым. Через мгновение оба вздрагивают от внезапного стука в дверь. Их отбрасывает на разные стороны дивана, будто между ними только что лопнул шар, и они смотрят на дверной проём, как преступники, за которыми пришёл шериф. В спальню заглядывает Ханна. — Оппа, слуша... А, в целом, неважно, — она замечает их румянец ярче пожарных сирен и зажмуривается. Крис закрывает лицо руками от стыда. Девушка прикрывает дверь, но ещё через секунду заглядывает обратно. — Я хотела спросить, можно ли мне завтра взять твои коньки– — Ханна, блять, ради всего святого! — Чан не выдерживает и швыряет в дверь подушку. Ханна прячется за дверью, вскрикнув, и прижимает до щелчка. Чан встаёт с дивана, чтобы запереть дверь, и глубоко дышит. Феликс не смеет двинуться с места. Пол – это лава. — Извини, Ликс, это... Пиздец, так неловко, — шепчет Кристофер. — Вот за это стоит выделить хотя бы одну тюремную камеру, — Ли отвечает со смешком. — Ты прав, — отвечает Бан. Его голос от волнения становится тоньше, будто тает тонкий лёд, который сдерживает поток его тихой истерики. — Чанни, — Феликс мягко зовёт его и опирается руками на пуховое одеяло, чтобы подползти к нему поближе. — Я всё ещё прав. Один чмок тебя не убьёт. — Не говори об этом вслух, — просит Чан и ставит колено на край дивана, затем переносит вес тела на одну руку и тянется к нему другой, чтобы заправить за ухо влажные волосы. Феликс ощущает, как по его горячей коже щекоткой скользят кончики пальцев, пуская мурашки. — Я сейчас умру. В Рождество мечты сбываются, да? Феликс едва дышит от нетерпения. Он обнимает Кристофера за шею, и прибойная волна сбивает его с ног – Чан сокращает расстояние между ними, чтобы поцеловать его со всем желанием, которое он держал на замке так долго. Ли томно выдыхает в его мягкие губы. Старший боится действовать слишком грубо и неаккуратно, но Ликс тянет его на себя, чтобы упасть на диван вместе с ним. На их палитре больше нет ни одного различимого пятна – краски разливаются полотном северного сияния. Они не смеют оторваться друг от друга: Чан сжимает край его футболки, Феликс зарывается пальцами в каштановые кудри. Они целуются так уверенно, будто делали это тысячу раз – может быть, в прошлых жизнях они думали быстрее и видели очевидное с самого начала. Может быть, в этой им нужно было время, чтобы разогнаться, но это чертовски стоит того, что они чувствуют сейчас, дорвавшись до самого желанного, порвав с грёбаными границами. — Продолжишь представлять меня руммейтом? — спрашивает Ликс, как только Чан даёт ему перерыв. Крис выдыхает тихий смех и клюёт его кончиком носа в щёку. — Нет, ты не заслуживаешь такого унижения, малыш, — шепчет он. — Я так рад, что ты здесь, со мной. Хочу быть вместе с тобой долго-долго. — Мы будем долго-долго, — обещает Ли. — И в новый год пойдём за руки, хорошо? Крис берёт его за ладонь и закрепляет обещание поцелуем между костяшек. Нет, вот это... Вот это самый классный момент.