Падает снег

Внутри небольшой пещеры - "второго дома" Альбедо - было тепло и празднично. На порог мельком залетал снег, но основная сила метели, что разбушевалась в эту ночь на Драконьем Хребте, все еще огибала обитель стороной. Слышимые снаружи порывы ветра как будто участвовали в их диалоге. сегодня они были громче обычного, но никто не обращал на них внимания. На входе велась борьба теплого света от костра и серебряного света луны, черта их соприкосновения дергалась как линия фронта, на котором лунные солдатики-фотоны пытались оттяпать у желто-оранжевых еще хотя бы кусочек территории. На Хребте сегодня не было ни души. На полу, между разбросанными записками, папками и книгами, поблескивало битое стекло. Все полки были почти пусты. На рабочем столе, прямо по центру, среди такого же бардака, лежала раскрытая папка, явно отличавшаяся от остальных. Но этот бедлам оставался вне их внимания. Альбедо смеялся, попивая что-то прямо из колбы. Крохотные пузырьки внутри полупрозрачной золотистой жидкости стремились вверх и исчезали сразу как достигали поверхности - шампанское, не иначе.  Лицо Альбедо кривилось в пьяной улыбке. Его золотые ресницы подергивались, когда он смеялся. Разговор не прерывался ни на миг: они шутили, спорили и рассуждали вместе. Они обсуждали только самое интересное и загадочное. Альбедо слушал, кивал, возражал, когда считал нужным. Их мысли сплетались настолько гармонично и это начинало выглядеть как поток мыслей в чьей-то голове. их сознания как будто слились в одно целое, и из синтеза двух “я” получилось не какое-то сложное и непонятное “мы”, а другое единое и неделимое “я”. Перед Альбедо сидел именно тот Дотторе которого он знал и представлял в своей голове в часы расставания. Такой открытый, умный и ласковый, без всей этой мишуры, которую он накидывал на людях. Именно сегодня он первый раз предстал перед Альбедо таким где-то за пределами фантазий и домыслов. Альбедо с таким нетерпением ждал этого момента и уже был готов молиться всем известным и неизвестным богам, лишь бы это хоть когда-то случилось. Наверное, сегодня Альбедо в первый раз был поистине счастлив с ним. -Но, Альбедо, ты ведь навсегда заперт в ловушке своего сознания. Все, что ты видишь перед собой будет реальным для тебя, насколько бы нереальным оно не было на самом деле, если это на самом деле вообще существует. Вещь в себе - непостижима, и ты всю жизнь вынужден созерцать лишь явления, хочешь ты того или нет, - проговорил он нежно, сопровождая свои слова расслабленной и спокойной жестикуляцией. Его жесты были так филигранны, он был харизматичен и невероятно красив. Альбедо не мог оторвать от него взгляд. И лишь его красные глаза смотрели сквозь Альбедо и отдавали чем-то мертвым и холодным. - И что мне с того? - Альбедо сделал последний глоток и абсолютно спокойно швырнул колбу на пол, как будто это было в порядке вещей. - Я могу постигнуть эту колбу, но она вполне себе реально разлетелась по полу. И мне не важно, реально только для меня или реально вообще. Я не могу постигнуть то, что я пил, но я же чувствую его эффект на себе, и он вполне реален, как минимум, потому что он влияет на эту реальность, - Альбедо придвинулся ближе и взглянул прямо в глаза Дотторе. - Я не могу постигнуть тебя, но я же вполне реально с тобой разговариваю. Дотторе хмыкнул. На его лицо налезла свойственная ему ехидная ухмылка. Он взял Альбедо за плечо, нежно, почти невесомо. По телу Альбедо пробежали мурашки. Его сознание было уже настолько помутнено от количества выпитого, что тело становилось крайне чувствительным, а с учетом всех эмоций, который он испытывал к Дотторе вообще и сейчас в частности, эффект лишь усиливался.   Костер внутри потихоньку начинал гаснуть, лунные войска наступали и проникали внутрь. Снег все сильнее начинало заметать на порог. -Все верно, Альбедо, - его губы двигались изящно, Альбедо видел каждое движение так отчетливо, как будто он смотрит анимацию, которую кадр за кадром вырисовывал сам. - Но ты ведь никогда не сможешь понять, что, - порывы ветра становились сильнее и громче, мешая расслышать, что Дотторе хочет донести. Альбедо нахмурился и подался чуть вперед, поворачивая ухо к нему. Его взгляд невольно устремился на ту самую папку в центре стола. - Так что ни я ни... реальны, как и... а то, что... попросту бессмысленны, - большую часть времени его рот открывался без звука и Альбедо не мог понять ничего, как бы ни старался. -Что? - переспросил он тихо, почти шепотом, как будто он и не хотел слышать ответ. Он смотрел на папку, на ее номер, на текст и на огромную надпись “Альбедо” на ней. Впервые после появления Дотторе, внутри появилась тревога. Уже совсем скоро угли в костре должны были начать тлеть. Слабый огонек еще старался прожить хоть немного дольше, но в пещере уже стало почти темно. Луна опустилась ниже, так что ее краешек уже можно было увидеть, и застенчиво заглядывала внутрь как невольный и безмолвный свидетель. -Твои старания попросту бессмысленны, Альбедо. Ты уже мертвец, осознаешь ты это, или нет, - голос Дотторе стал грубым и черствым, именно таким, каким Альбедо слышал его в последний раз, когда бежал из Снежной, забрав с собой кое-что очень важное. Он повернулся и взглянул на Дотторе. Его лицо теперь было совершенно серьёзным, но в голосе слышалась явная насмешка. Альбедо размахнулся, чтобы со всей силы дать ему пощёчину, но рука прошла сквозь и ударилась о холодную каменную стену. Альбедо зажмурился от боли и схватился за голову здоровой рукой. Когда он открыл глаза, он обнаружил себя совершенно одного, в холодной и темной пещере. Ни намека на чье-то присутствие не осталось. Он поднялся и на шатающихся ногах, босиком по битому стеклу, двинулся к столу. Он навис над папкой, заглядывая в нее. Альбедо был разъярен, вспоминая как читал ее еще в Снежной перед побегом, а потом уже здесь еще совсем недавно, пока варил самому себе отраву, зная, что бежать больше некуда. Его использовали, абсолютно нагло и бесстыдно - абсолютно в стиле Дотторе. Перед Альбедо сейчас был он сам, только упорядоченный, бумажный и бездушный. Он в ярости схватил папку и, оставляя за собой кровавые следы, направился к костру, чуть не упав два раза по дороге. Но угли уже дотлевали, как будто так же, как и Дотторе, насмехались над ним. В бешенстве он постарался разорвать папку, но ничего не вышло. Альбедо упал и маленькие, проворные кусочки стекла впились в его почти мертвое тело. Боли не было, сознание уже почти покинуло его. Тело дрожало, то ли от холода, то ли от предсмертных судорог. -Ублюдок, - промолвил он одними губами, уже покрытыми белой пеной и пара снежинок упала ему на лицо. После того, как его глаза закрылись, он еще немного подергался на полу перед тем, как его дыхание стихло и все вокруг погрузилось в тишину.