хотел — получай

Наши пьяные танцы – несомненно плохая игра.

Ты начнёшь извиняться, не дождавшись начала утра,

За пересечение взглядов, за переплетение пальцев,

Но я видел, ты был рад со мной танцевать эти пьяные танцы.

Soltwine – «Пьяные танцы» .mp3

Пепел медленно падает, подхватываемый крупными хлопьями мокрого снега, и смешиваясь оседает в ближайшей луже. Рядом, наезжая колёсами в слякоть, останавливается чёрная «Омода», и водитель явно нехотя опускает окно, чтобы уточнить, его ли это клиент. Игорь бы и сам себе не поверил, что этот потрёпанный, прокуренный мужик с небрежной щетиной и помятым лицом не прохожий алкаш, а пассажир «Комфорт+» с маршрутом до крупного офиса. – Чёт я запутался… – Извините, вы мне? – Ещё и сам с собой разговариваю, – вздыхает под нос, туша бычок о край мусорки, и говорит громче, уже явно обращаясь к «Нурилбеку, 4,2 звезды», – Извините, не вам. Сейчас сажусь. Попытки настроиться на предстоящие съёмки чего-то-там-юмористического-для-ВК честно были предприняты, но скорее были от слова «пытки», потому что мысли внутри носились и паниковали, словно бегущие с этого проклятого корабля крысы, периодически ударяясь о стенки черепной коробки, и выпихивали из этой сутолоки любое поползновение поймать концентрацию на работе или хотя бы редких деревьях за окном. Что же такого произошло? Да как-то так вышло, что они вот сначала шутили да прикалывались, подкидывая и других в эти забавности и разгоны, а сейчас в душе не ебут, как снова шутить. Там один из первых подобных фрагментов жизни стёрт по причине «жёсткий диск, он же мозг, был залит алкоголем», из-за чего Игорь стал пить на идущих вереницей корпоратах и днях рождения чуть меньше и сдержаннее, а потому запомнил, хоть порой и обрывками, все остальные моменты – каждые пьяные, пахнущие «парламентом» с кнопкой касания, поцелуи и слова. В своей-то ориентации он вроде как разобрался ещё лет десять назад, в ориентации Антона вроде как разобрались все окружающие Антона также лет десять назад, если не раньше. Но даже если все эти «моменты» и имели под собой какие-то обоснования и причины, то Антон ими делиться не собирался, а Игорь и не лез, ни в голову, ни в постель, довольствуясь ставшими более частыми и долгими касаниями в офисе, взглядами на съёмках и вне их, с небольшим волнением ожидая каждой вечеринки в честь нового шоу или дня рождения какого-то там редактора, понимая, что когда-то они всё же сорвутся и уедут, так и не дождавшись дурацкого торта с дурацкими свечами-фонтанами. И это «когда-то» превратилось в «сейчас» ровно вчера. Где-то между выяснениями «кто сегодня именинник» и «делают ли в баре шоты с Лимончелло» Игорь поймал на себе тёмного-зелёный взгляд и понял, что дальше вопрос лишь времени – продержатся ли они пару часов или вернее будет исчисляться минутами. Благо, бармен, несмотря на стоящие в зале выбранные «этим-как-там-его-с-днём-рождения» коктейли, без лишних вопросов согласился сделать и шоты с ликёром, и какие-то ягодные на водке, и даже сунул в руку полупустую бутылку виски, с которой Игорь и зашагал в сторону диванчиков у стены. – Благодарю за алкоголь, но я пить не собирался. – А что такое? Беременный или закодировался? – За рулём, дурак. – Когда за рулём дурак – это опасно, может случиться дп… пт… ДТП… – Игорёш, – его неожиданно обняли, забирая параллельно стеклотару, – поехали, а? – М? Я? Ты мне? А куда? – пытающееся выпрямиться и посмотреть на собеседника тело крепче прижали к груди. – В Битцевский парк, блять, убивать буду. Ко мне домой, конечно. – А кто сказал, что я хочу к тебе домой, а? – пьяный тон казался Игорю забавно-серьёзным в отличие от Антона, которого эти разговоры уже начали утомлять. – Ты сам сказал. И не раз, и даже не сто раз. Последний сегодня, кстати, в перерыве между моторами. Поэтому молчи свой рот и радуйся исполнению желаний… И найди свою куртку, пожалуйста, а то не хотелось бы потом возвращаться сюда на неделе, докапываясь до сотрудников «ну такая чёрная, М’ка или L». Дорогу до автомобиля Игорь действительно молчал, повинуясь, но, садясь на переднее пассажирское, всё же не выдержал казавшейся столь долгой тишины. – Может хоть поцелуешь?.. А то словно реально убивать везёшь, смурной ещё такой… – Но короткого касания в уголок губ оказывается чертовски недостаточно, – ну Анто-он! Ну что с тобой? Почему твои руки всё ещё не на моей жопе, а губы всё ещё не на моей шее? – Он кладёт ладонь на бедро, ведя до колена и обратно к паху. – Игорь, убери руку, пожалуйста, я за рулём… А ещё здесь камеры. И ладонь с бедра исчезает. Равно как и весь напор Джабраилова, который надуто отворачивается к окну и с нарочитым интересом устремляет взгляд на огни большого города, прыгая им по светящимся окнам и билбордам. – Бутылку-то хоть отдашь? А то с тобой сегодня и со скуки помереть можно. – А с вискарём пиздец весело? Не отдам, ты мне нужен в состоянии соображать. – То есть в пьяном состоянии я тебе не нужен? Всё понятно с тобой, Шастун. – Мы почти приехали, потерпи немного… – сбавляет он голос и совсем едва слышно добавляет, – нужен ты, любым нужен, дурында.

*

Что было дальше как будто пока даже себе в голове проговаривать стыдно, хоть и представляя, что это какое-нибудь откровенное интервью с топ-10 неожиданно-бестактных вопросов. Виски в итоге пил Антон, чтобы снизить треволнение. Поцелуи в итоге были – нормальные, но не как обычно в пьяном бреду, а словно более наполненные чем-то необъяснимо новым между ними. Да и ладони на жопе были, но не агрессивно-резкие, как и остальные касания – осторожные, сдерживающие силу и словно проверяющие границы дозволенного, а дозволить Игорь Антону на тот момент хотел, пожалуй что, всё. Ну, хотел – получай. Сиди теперь, утопай в мыслях весь день, пока у обоих не закончатся съёмки. Из потока рефлексии его выдернула какая-то девушка-СММ, попросившая пару слов об ожиданиях от выпуска, а потом костюмерши позвали, а потом продюсер решил ещё раз повторить правила, а потом Игорь и сам пытался найти себе задачи на площадке, лишь бы не вспоминать о мыслях, лишь бы занимать голову очень интересными разговорами с администратором о недавнем матче РПЛ и сплетнями с гримёршей о каких-то там молодых стендаперах. Лишь бы не ощущать на себе эти фантомные касания пальцев и губ. Лишь бы не слышать бьющиеся в голове эхом глубокие стоны. Лишь бы не прокручивать снова и снова все возможные варианты их диалога сегодня вечером. Но после крайнего на этот день мотора не выдержал – снял микрофон, переоделся и торопливо попрощавшись всего с парой человек сбежал вниз ко входу, ожидать свой черный «Джетур», сжимая в ладони выданные утром ключи.

*

– Антон? Тофифи, ты дома? Возвращаться в эту квартиру оказалось менее волнительно, чем представлялось, она словно принимала его, позволяя кидать мимо вешалки куртку и минуя санузел идти сразу в спальню, где его очень уставше, но с теплом обнимают, утыкаясь в ворот толстовки. – Я пиздец устал, прости. – Ты дурак? Ты чё извиняешься? – Мы поговорить собирались же, а я это, меня рубит капец… – Ну поговорим позже. Ну переспали, ну взрослые люди, вроде как даже по взаимному согласию и желанию, хоть и пьяные, поэтому всё ок, не переживай, Шасти… Только скажи… я могу остаться на эту ночь здесь? Там диван же в гостиной есть… В ответ его просто притянули всё ещё обнимающие руки, повалив на кровать. – Дурында, кровать ДВУспальная, – тёплый шёпот забавно щекотал ухо. – Возьми что надо в шкафу, полотенце там, футболку, а то весь день тоже в съёмках и ́устали, и я жду… Что ж, разговор позже так позже, пока они хотя бы не делают вид, будто ничего не было, да и его даже не гонят, и даже разрешают остаться, и даже спать в одной кровати. Правда, когда Игорь вернулся из душа, Антон уже сопел, развалившись по диагонали и раскидав руки-ноги по всей ДВУспальной кровати. Ну, может оно и к лучшему, что эту ночь Игорь поспит в другой комнате. А то резко это как-то всё…

*

Не поговорили они, к слову, и на следующий день, когда Игорь молча уехал с утра на съёмки; и потом, когда, так и не вернув ключи и футболку, решил вернуться к себе на квартиру (собаку соседка конечно покормила и выгуляла – он предупреждал о нескольких загруженных с утра до ночи днях, но у доброй женщины так-то и свои дела имеются); да и спустя месяц, когда встретились на съёмках очередного охуеть-смешного-и-оригинального-шоу-для-ВК; и спустя два, когда снимали сезон «Игры в правду», – только успели между моторов рвано уткнуться друг другу в губы, с разочарованием отлипая под «Шастуна на грим!». Но после этого поняли, что скучают оба сильно. И нуждаются ещё сильнее. А взглядов, мелких касаний и редких сообщений не хватает вовсе, ебануться как, расшибиться о стену как. И потому, лишь только сдав костюмы и наскоро попрощавшись с пацанами, Игорь зажал Антона в одном из опустевших офисных коридоров, выдыхая в приоткрытый рот, тычась носом в шею, мягко обвивая руками поперёк спины. – Я понял, что скучал пиздец как. – Напиши соседке, чтоб зашла сегодня и завтра с утра покормить Виски, – что-то восхитительно приятное разливается в такой момент теплом по всему телу, когда и без лишних слов всё понятно, а губы вновь припадают к губам напротив. Игорь понимал, что соскучился, но лишь когда его прошиб ток, сокращая все мышцы, сжимая руки на талии до синяков, тогда он понял, насколько сильно. От касаний в такси их останавливало только наличие водителя, явно узнавшего Антона, потому что слухов и сплетен на тему личной жизни и так хватало. Но, стоило захлопнуться входной двери квартиры, Игорь снова почувствовал мягкие поцелуи на скулах, подбородке, шее, увеличивающиеся в своей напористости, когда попадали на губы, а после и язык, осторожно проникающий внутрь, словно на пробу (вдруг за эти пару месяцев что-то изменилось?) медленно двигающийся в чужом рту и выходящий только когда мозг начинал мигать лампочкой «кислорода на минимуме!». – Антон… – пальцы скользили под худи, периодически несильно сжимаясь на коже от взрыва огромного количества химических соединений в голове в этот момент. – Тош… – колено медленно ползло меж раздвинутых ног наверх. – Мгх.. Антош-ш, давай.. хотя.. бы пройдём.. в спальню… – эта фраза далась тяжело – говорить столько слов на одном дыхании, когда тебя так желанно касаются и целуют, что-то из разряда.. да даже нет мыслей чего, вообще не до каких-то сравнений в момент, когда кровь, замещаясь приятной дымкой желания и лёгким головокружением, от головы спешно отливает вниз. – Антош… Я не готов сегодня.. я не думал… – Заткнись. Я думал. И от всего двух слов крышу сносит ещё сильнее, от мысли о том, что по нему томились, его хотели и заботливо ждали, его не считали пьяной ошибкой. Оставшись с кое-как держащимися черепицами крыши и полностью без одежды, тяжело дышащим запрокинутой головой куда-то в изголовье кровати, пока на нём голым и пиздецки красивым сидел самый известный импровизатор страны и выцеловывал дорожку по шее, груди, в голове у Игоря кружила лишь одна мысль: «Как я его люблю, боже, блять».

*

О том, где и в каком законодательстве они живут им услужливо напомнил Олег, зайдя парой минут раньше, чем надо было, в гримёрку между моторами. Ну, спасибо, что не Шеминов, от него любое нравоучение уже воспринимается с навязчивым желанием зарядить кулаком по носатому лицу. Сначала Титов, конечно, чутка ахуел, потом выдал «ну к этому, в целом, и шло», и лишь затем попросил, чтобы они хотя бы закрывали двери. – Парни, всё понимаю, у вас пока ещё особо яркие чувства, да и времени свободного вне съёмок почти нет, проект за проектом, но ведь войти мог и не я. А людей на площадке у нас много, и они разные. Да и у нас в стране всё ещё даже думать о геях запрещено, поэтому максимально осторожно себя ведите, молю… И я чё пришёл.. к костюмерам вас попросили минут через 10… Давайте… В остальном же это были классические для двух мужчин в российском шоубизнесе отношения – свои все всё знают, но вы оба следите, чтобы ничего никуда не утекло, в соцсетях вообще только идеальная картинка пейзажей с отдыха, усталых селфи с работы и анонсов шоу, поцелуи только дома и в своём кабинете, где точно нет скрытых камер, а при любом опасном для репутации моменте и пару раз в год для профилактики – публичный выход в свет с женщиной, перманентно улыбающейся в фотоаппараты, являющейся напоминанием обществу «у меня есть девушка, у нас с ней всё замечательно».