Сегодня нам это нужно

— Просто, блядь, невероятно, — разочарованно произнес Оскар, проходя по коридору гаража. Ландо, поникший, шел за ним. Победа была у них в руках, они практически ощущали ее вкус, и из-за такой глупой ошибки они ее упустили. — Парни, — окликнул их Андреа. Они остановились, — то, что произошло сегодня — наша ошибка, вы провели отличный уикенд, — инженер выглядел не лучше гонщиков, очевидно он не предвещал такого исхода событий. — Он был бы лучше, если бы не наше призрачное сохранение “гибкости”, — высказался Ландо. К ним подошел Зак Браун, — серьёзно?! О каком пит-стопе на 49 круге изначально шла речь? На что был ваш рассчет? Оскар ничего не говорил, позволяя напарнику высказаться за обоих. Он вообще редко на эмоциях обсуждал все ошибки и проблемы, предпочитая делать это на холодную голову, проанализировав сначала все сам. Но в этот раз он был очень зол. Все, что он сказал в интервью ранее, было правдой и было лишь десятой частью от того, что он на самом деле чувствовал. Ему даже не нужно было произносить это — инженеры могли все понять просто по его лицу. — Ландо, я всё понимаю, но давай оставим эмоции, — ответил ему Зак, сжав его предплечье и улыбнувшись той самой абсолютно неискренней улыбкой. Она означала: “Обсуждение закончено”, — завтра мы обсудим всё на собрании. Вам надо отдохнуть, — сказал он, впервые взглянув и на Оскара, — это все равно подиум Оскар. Пусть вторая позиция, но это лучшее, что случилось за последние пару месяцев, не так ли? — Мгм, — все, что ответил гонщик. Все его выступления, начиная с Баку были плохими, он знал это. — И Макс всего в 12 очках, — сказал Ландо. Спустя небольшую паузу, он добавил: — И Оскар потерял позицию в личном зачете. Этого не должно было случиться в этот уикенд. Андреа и Зак хотели что-то ответить, но Пиастри прервал их: — Уже не в первый раз за этот сезон. Это моя вина, — он кинул взгляд на сокомандника и бросил: — Я пойду отдыхать, — и уходя добавил, — спасибо, это была отличная машина в этот раз. Ладно остался наедине с инженерами, прикрыв глаза и тяжело выдохнув от усталости и раздражения.

***

Оскар зашел в номер и кинул рюкзак куда-то в угол комнаты. Он устал, очень устал. В голове творился хаос, и он ощущал целую бурю эмоций, которую не знал, как успокоить. Катар был его трассой. Он так отлично начал уикенд: отличная квалификация к спринту, новый рекорд трассы, приятная и спокойная победа в спринте, поул в основной квалификации, новый рекорд. Он чувствовал себя так хорошо, будто он снова в игре, будто борьба за титул еще продолжается, что он способен показывать результат, который сам от себя ждет. Плевать, что думают остальные, он знал, что может лучше. Все эти уикенды были сущим кошмаром. Один за другим они не проходили неудачно. Он был неудачником. И вот когда он показать свое возвращение, вернуть уверенность в себе и порадовать фанатов, все блять снова пошло не так. Оскар упал на кресло, оперевшись локтями о колени и потирая лицо. Вот уже несколько недель, все только и говорят, как он сдулся и что с такими ошибками не берут титул. Конечно, он все это видел и это не помогало. Его считают холодным и безэмоциональным, но это не так. Оскар не был роботом, он не любил показывать посторонним свою уязвленность, иначе медиа вцепятся в него, как акулы. Новые скандалы, сенсации, неосторожные высказывания — ему это было не нужно. Был очень маленький круг людей, с которыми он мог быть по-настоящему искренним. Его телефон завибрировал. Оскар взял его со стола, чтобы посмотреть пришедшее сообщение. “Все нормально?” — пришло СМС от Ландо. “На сколько это было возможно. Просто устал” — отправил в ответ Оскар. “Уже собираешься спать?” “Думаю, сегодня меня будет мучить бессонница.” Прошло пару минут, ответа от Норриса не было, поэтому Оскар оставил телефон в комнате и пошел в ванную переодеться ко сну. Как раз когда он надевал спальную футболку, в дверь постучали. Он взглянул на наручные часы, время близилось к полуночи. Его брови нахмурились, а на лице читалось замешательство. Кто бы это мог быть? Впопыхах натягивая футболку, он пошел открывать дверь. За ней стоял Ландо Норрис собственной персоной. — Я уж подумал, что ты уснул, — сказал британец. Пиастри в ответ лишь молча смотрел на напарника, все еще находясь в смятении, — я зайду? Оскар молча освободил дверной проем, тем самым давая Ландо разрешение войти, а затем закрыл за ним дверь. — Честно говоря, я правда устал и не настроен на разговоры, — сказал Оскар, проходя в комнату. — А мы и не будем разговаривать, — ответил Ландо и усмехнулся. После этого он поставил на журнальный стол бутылку с коричневой жидкостью, вероятно, это было виски. Оскар и не заметил, что она все это время была у него в руку. — Да ладно, серьезно? — спросил австралиец, — у нас завтра самолет, а сразу после подготовка к финальной гонке. Ты думаешь, это хорошая идея? — Самолет в 3 часа дня, мы даже успеем справиться с похмельем, — он оглядел комнату и победно вскинул руки, увидев накрытые крышкой блюда, — у тебя еще и еда есть, так что нам даже есть, чем закусить. Ты что, так и не притронулся к ужину? — озадаченно спросил он. — Ну знаешь ли, как то не было аппетита. Не то настроение для еды, — Ландо лишь неодобрительно покачал головой, — и я правда не думаю, что напиться до беспамятства сейчас было бы лучшим решением. — Эй, никто не говорит, что мы будем напиваться, Оск. Просто выпьем пару стаканчиков, чтобы расслабиться. Да ладно тебе, не занудствуй. После такого провала мы заслужили немного нарушить режим. Ландо уже достал откуда-то два стакана, вытащил лед из мини-холодильника и разлить напиток. Одну порцию он протянул Оскару и тому ничего не оставалось, кроме как смириться и принять напиток. На лице Норриса показалась улыбка и он отпил немного горячительного напитка, наблюдая за парнем. Оскар долго смотрел на стакан в своих руках, а затем выпил его содержимое залпом. — Приятель, потише. Так ты и правда быстро опьянеешь, — беспокойно сказал Ландо. — Думаю, после сегодняшнего я заслужил, — ответил ему Пиастри его же фразой с уставшей, но все же улыбкой на лице. Первой за этот вечер. Ландо ответил ему тем же. Он сел в одно из кресел, которое стояло у журнального столика, Оскар сел во второе. Напарник снова наполнил его стакан, но на это раз Пиастри отпил совсем немного, растягивая порцию. Все же напиться не входило в его сегодняшние планы. Между ними повисла тишина. У каждого было очень много на душе, разочарование буквально сдавливало грудную клетку, а мысли о произошедшем не переставали крутиться в их головах. Что, если бы стратеги не сделали такую грубую ошибку? Сохранили бы они свои позиции? Наверняка, да. Но они уже ничего не могли с этим поделать и это было тяжелее всего. Формула 1 — командный спорт. Здесь многое зависит от гонщика, но еще больше от остальной команды. И существует множество факторов, на которые пилоты не в состоянии повлиять. Остается только смириться и полностью довериться, а потом пытаться справиться с последствиями этого доверия. Могло ли такое произойти в Red Bull? Позволил бы Макс такому случиться? А если да, то чтобы он делал после? Высказал бы каждому, что он думает об этом? Наверное, да. Гонщики сидели в одинаковых позах, оперевшись локтями о колени, склонив голову вниз — их положение выражало их усталость и расстройство. Им не нужно было говорить друг другу о своих чувствах, каждый итак знал о них. Спустя пять минут молчаливого выпивания виски, Ландо все же решил нарушить тишину: — Я уже испытывал подобное в этом году, — сказал он, вс также склонив голову и не смотря на напарника по команде. Оскар же кинул на него заинтересованный взгляд, ожидая продолжения. — На трассе в Зандворте, когда произошла утечка масла и болид просто не мог ехать. Это, — он тяжело выдохнул и после небольшой паузы продолжил, — это не было моей ошибкой, это просто случилось с машиной и я никак не мог на это повлиять. Сойти на 65-м круге, когда до финиша остается так мало, зная, что ты сделал всё, что от тебя зависело, это очень больно. Оскар внимательно слушал каждое слово, которое произносил Ландо. Конечно он помнил эту гонку. Он занял первое место, а преимущество над Ландо увеличилось на 25 очков. Оскар не мог не радоваться той победе, несмотря на такое обидное поражение напарника. — И все же тебе удалось отыграть все эти очки и даже больше, — сказал он, с некоторой горечью в голосе. Он не хотел, чтобы это прозвучало так, но скрывать свою обиду, особенно после выпитого виски становилось все сложнее, — это…это не упрек тебе, я просто очень разочарован, — решил сразу добавить он. Чтобы не произошло за сезон, сколько бы очков не проиграл Оскар, последний, кого он винил в этом, был Ландо. Кроме того случая в Сингапуре, но все же он не мог в полной мере сложить вину только на Ландо. Контакт на первом круге был бы в любом случае, хотя мог быть и не со своим напарником. Но это уже все несколько раз обсуждалось и Оскар “возместил” все в Остине на спринте, что, конечно, тоже случилось непреднамеренно. — Оск, ты имеешь право злиться. Ты просто летал в эти дни, все это знают. Все понимают, что если бы наши стратеги не проебались, — Оскар ухмыльнулся. Он редко позволял себе столь грубые слова в адрес команды, хотя иногда именно они так и норовили слететь с языка. Так что он был рад, что Ландо все же сказал это, — ты бы победил. Макс был далеко, далеко не так быстр, как мы. Ему бы ни за что не удалось догнать нас. Ну тебя так точно, — сказал он, указав рукой на Оскара. Эти слова были нужны Пиастри. Он не чувствовал той поддержки от команды, которую можно было бы ожидать. После Баку его как-будто списали со счетов. Он был не так плох: четвертые, пятые позиции, но это было совсем не так хорошо, как в начале сезона. и он решил поделиться своими мыслями. — Я… я просто очень хотел показать, что я еще здесь, мне хотелось показать такое красивое возвращение, чтобы люди смотрели эту гонку и думали: “Да, Пиастри еще в игре. Он и правда один из возможных чемпионов”. Блять, Ландо, ты же не мог не заметить, как после Баку Зак и Андреа стали относиться ко мне? — его голос немного повысился, он прислонился к спинке кресла, выпив остатки виски. Теперь уже Норрис внимательно слушал, все что он говорит, — мой болид был не в порядке на протяжении четырех уикендов! Я просто не чувствовал машину, она отказывалась ехать. Они не могли исправить эту проблему так долго… Будто, будто это им и не нужно. Всё, никаких “Papaya Rules”, все ставки были поставлены не на меня, это чувствовалось. И вот сейчас, когда болид наконец-то поехал, когда я вернул свой прежний темп, случается такая херня. Я действительно не могу принять эту ситуацию, хотя и понимаю, что надо двигаться дальше и настраиваться на Абу-Даби. Он устало выдохнул в очередной раз за этот вечер и положил голову на спинку кресла, повернув ее в сторону Ландо. Он молча смотрел на него, ожидая, что тот скажет. Тот же в свою очередь потянулся к Оскару, чтобы взять у того из рук стакан и налить очередную порцию виски. Их пальцы на мгновение соприкоснулись — у Ландо они были горячие в отличии от рук Оскара, которые охладились из-за холодного напитка в руках. От этого прикосновения он почувствовал как по позвоночнику побежали мурашки. Конечно, это произошло из-за неожиданности и смены температуры. Оскар продолжал наблюдать за действиями Ландо, не отрывая взгляд. Полностью расслабившись в кресле, он смотрел как Норрис открывает бутылку, наливает виски, добавляет лед. В это мгновение в голове Оскара промелькнула мысль: Ландо один из тех немногих людей, с кем он может быть откровенным. С ним он не боиться высказаться, он знает, что парень если и не сможет полностью понять, но всегда выслушает и никогда не осудит. Тем временем Ландо уже закончил с напитком, но в это раз он не протянул его, а придвинул стакан по стеклянному столу, чтобы тот проскользил в сторону Оскара. Когда он взял его в руки, Норрис произнес: — Предлагаю выпить за наших гениальных стратегов, сучку Удачу, которая сегодня оказалась не нашей стороне, и за нас, которые вынуждены вариться во всем этом, — и он поднял руку в тосте, — Именно, — произнес Оскар и поднял руку в ответном жесте. Улыбка появилась на его лице второй раз за вечер. Они оба отпили виски, после чего Ландо, устроившись в кресле так же, как и Оскар, спросил у него: — Зак сегодня тоже подходил к тебе во время интервью? На лице Оскара отобразилось непонимание, и Ландо продолжил: — Я видел, как он подошел к тебе во время интервью, обнял и, наверное, извинился, да? — Оскар утвердительно покачал головой, а Ландо рассмеялся, — потом он проделал со мной все то же самое. Господи, все только на камеру. Неужели он не понимает, что люди не верят в эту его “искренность”? — Невероятно. Какой придурок, — сказал он, после чего оба рассмеялись еще больше. —Знаешь, я думаю, что сегодня мы можем насладиться их критикой в полной мере. Должно же хоть что-то хорошее быть в том, что они сегодня так облажались, — он полез в карман джинс, чтобы достать телефон. — Чтобы собираешься делать? — заинтересованно спросил Оскар. — Читать комментарии, — сказал Ландо и в его глазах появился игривый блеск. — Читать комментарии? — переспросил Пиастри с усмешкой. — Именно. Ты только представь, что люди сейчас пишут об Андреа и Заке. Я уверен, что некоторые из них будут очень смешными. Это было чистой правдой. Гонка прошла всего несколько часов назад, но люди уже придумали сотни мемов о “гениальной” стратегии McLaren. Они с Ландо читали их, смотрели видео и весь груз этого вечера постепенно растворялся в их звонком смехе. Правда ли они были такими смешными или только казалась такими, учитывая приличную порцию алкоголя в их крови, сказать сложно. Но атмосфера в комнате из тяжелой и тягучей вдруг стала такой легкой, все напряжение, которое буквально ощущалось в воздухе, исчезло. Они от души наслаждались этим процессом, не забывая употреблять новые порции виски. Голова уже немного кружилась, но это вовсе не мешало весело проводить вечер. — Посмотри на это, — сказал Ландо Оскару, протягивая телефон, — люди пишут: “ Что стратеги Ferrari забыли в McLaren?”, “McLaren успешно прошли курс у Ferrari”. — Боже, это правда ощущается так. Бедные Льюис и Шарль, Катар был для них ужасен. — Черт возьми, да! Ребят, у вас в команде семикратный чемпион, который квалифицируется восемнадцатым! Мне слабо верится, что это правда его проблема. Они продолжили читать комментарии. — Люди полностью на нашей стороне Оск. Все пишут, что одних извинений тут мало. — Да и признаться честно, не такими уже и искренними они были, — добавил австралиец. — Черт возьми, кто-то написал “За это они должны Оскару отсос..”. Я бы не хотел отсос от Зака Брауна, — добавил Ландо. — Дьявол, нет! Зачем ты это сказал, я же это представил. Фу, это просто отвратительно, — Оскар закрыл лицо обеими руками. Ландо смеялся еще больше из-за реакции Оскара, который вновь полностью облокотился на спинку кресла, но продолжал корчить на лице разные рожи и произносить ругательства, при этом продолжая смеяться. Ландо убрал телефон и повторил его позу. Еще с минуту они продолжали смеяться, постепенно успокаиваясь. — Я думаю, ты был прав, — сказал Оскар, глядя в потолок, — все это действительно было нужно мне, — он сделал паузу, а потом исправился, — нам сегодня вечером. Норрис в ответ промолчал, но Оскар чувствовал, что тот смотрит на него, и повернул голову в его сторону. Британец выглядел расслабленным, отдохнувшим. Пиастри только сейчас обратил внимание, что его белая рубашка была не полностью застегнута и сейчас немного оголила грудь Ландо. Она отлично смотрелась на его немного смуглой коже, еще и в таком немного растрепанном виде. Затем Оскар заметил на шее у Норриса черное ожерелье, в каком-то гавайском стиле, которое тоже ему невероятно шло. Осознав, что он в открытую рассматривает напарника, он поднял глаза к его лицу — Ландо внимательно наблюдал за ним. В его глазах не было прежнего веселья или расслабленности. Нет, в них появилось что-то другое, глубокое, тяжелое. Оскар не отвел взгляда, продолжая удерживать зрительный контакт. Вдруг он почувствовал, как сердце забилось быстрее, дыхание стало громче и прерывистым, что ощущалось в этой тишине. По телу стало расплываться приятное тепло. И главное, что с Ландо как-будто происходило тоже самое. Тот опустил свой взгляд чуть ниже и облизнул свои губы. Тут Оскар все же не выдержал, и устремил взгляд в потолок, пытаясь дышать глубже, чтобы выровнять дыхание и прийти в норму. Но чувствуя на себе все тот же томный взгляд Норриса, сделать это ему не удавалось. Он чувствовал, как тепло стекает ниже, концентрируясь в одном очень конкретном месте. “Черт, черт, черт”, — подумал про себя Оскар. “Это точно не то, что нам сейчас нужно. Не то, что мне сейчас нужно”. Вспомнив, что он еще и в пижамных штанах, которые ничего не скроют, он быстро вскочил с кресла и сказал: — Я, — Оскар сглотнул, — слушай, Ландо, я устал. Наверное, мне все же стоит лечь спать. — Да, да, конечно, — ответил тот с небольшой улыбкой на лице, — мы и без того засиделись. У нас все же самолет. Ну я пойду, — сказал он с ноткой вопроса. — Да. Когда Ландо уже подходил к двери, Оскар сказал: — Спасибо тебе. Даже не знаю, как бы прошел мой вечер, если бы не ты. Норрис широко улыбнулся и ответил: — Все для тебя, Оск. Спокойной ночи, — он вышел и закрыл за собой дверь. Пиастри стал ходить по номеру, чувствуя жар по всему телу. — О чем ты блять думаешь?! У нас финал через неделю. Блять, блять, блять. Ходьба туда-сюда по номеру ничуть его не охлаждала, да и выпитый алкоголь совсем не улучшал ситуацию. Оскар чувствовал жар на лице и шее и сбросил с себя в футболку прямо на кресло, чтобы хоть немного его унять. Он пошел в ванную и стал умываться холодной водой, протирая также шею, плечи и грудь. Но тут услышал стук. Не найдя под рукой полотенца, Оскар пошел открывать дверь прямо так, со стекающими по телу каплями воды. Конечно за дверью стоял Ландо. — Извини, я, кажется, забыл телефон, — сразу перешел тот к делу. — Да, конечно, проходи. Он отошел от двери к стене, давая Норрису пространство, что войти в номер. Тот немного помедлил, но все же зашел, прикрыв за собой дверь. Не спеша подошел к одному из кресел, на котором ранее сидел и поднял телефон. — Нашел, — сказал он. — Отлично, — ответил Оскар, немного поерзавшись. Включенный кондиционер сильно холодил влажную кожу. Ландо внимательно смотрел на него, оставаясь на месте. Все тот же взгляд. Все то же действие на Оскара. Тот оставался на месте, облокотившись руками о стол, в то время как британец медленно подходил к нему. Оскар вновь стал тяжелее дышать и прикрыл глаза, пытаясь хоть немного успокоиться. Звуки его дыхания смешивались со звуками дыхания Ландо и его медленными аккуратными шагами. Оскар сдался, когда почувствовал тепло тела Норриса совсем рядом. Он облизнул губы и лишь произнес: — Это не то, что нам сейчас надо. — Это правда, — ответил на выдохе, почти шепотом Ландо, — у нас через неделю финал. — Да, — сказал Оскар и все же посмотрел на напарника. Тот оторвал взгляд от его губ и перевел его на глаза. — Но сегодня нам это нужно. Сегодня можно, Оск, — прошептал британец, поднимая руку, чтобы убрать влажную прядь с лица Оскара. — Сегодня можно, — повторил Пиастри, прикрыв глаза и тяжело выдохнув от прикосновения, — ты прав, но только сегодня. — Только сегодня, — на автомате повторил Ландо. В этот момент Оскар открыл глаза, оторвав одну руку от стола. Он обхватил ей шею Ландо, чтобы в следующее мгновение притянуть его для поцелуя. Его губы накрыли его, и из уст Ландо раздался тихий стон. Он зарылся руками в волосы Оскара, углубляя поцелуй. Губы Оскара были покусанными, обветренными от постоянной скорости, такими же как у Ландо. Он прошелся языком по нижней губе австралийца, из-за чего тот тихо выдохнул, а затем положил вторую руку на талию Норриса, забираясь под рубашку, притягивая его еще ближе. Их поцелуй был жадным, быстрым, жарким. Когда дыхание стало заканчиваться, Ландо оторвался и прокладывая дорожку из влажных поцелуев к шее. Оскар наклонил голову назад, предоставляя ему больше пространства. Норрис целовал его, кусал кожу на шее и плечах и после сразу снова целовал эти места, будто залечивая укусы. Его руки переместились с головы Оскара на его тело. Он проводил ими по его предплечьям, груди, талии, будто изучая каждую деталь. Оскар же одной рукой снова оперся о стол, чтобы сохранять равновесие, а вторую держал на шее Ландо, направляя. Он прикрыл глаза от удовольствия и иногда, его дыхание участилось, и иногда он издавал низкие стоны, которые вызывали улыбку на лице Норриса. Оскар чувствовал, как жар начинает скапливаться внизу живота. Затем он снова притянул Ландо для поцелуя, оттянул его нижнюю губу, осторожно прикусив ее, в отместку за оставленные укусы на его теле. Даже сейчас не прекращалось соперничество. Пока они целовались, Оскар стал вынимать пуговицы из петель рубашки Норриса, вероятно не так осторожно, потому что он слышал, как несколько их них упали, ударившись о пол. Затем он помог Ландо снять ее и после внимательно осмотрел его тело. Они немного отстранились, но продолжали дышать одним воздухом. Их плечи быстро поднимались и опускались из-за сбившегося дыхания, руки продолжали аккуратно поглаживать тела друг друга, а взгляды были полны желания. — Только сегодня? — спросил Оскар. — Только сегодня, — ответил Ландо с улыбкой на лице.