Сделка с гостем

      Три дня прошли незаметно, и Андрей стал какой-то понурый. Он не находил себе места, плохо ел, даже к баночке с пивом не притронулся. Он сел за стол и склонил голову, и именно в таком состоянии его застал Гостомысл.       — Чего ты загрустил, Андрюша? — высокая фигура застыла в дверном проёме, наклонив голову и рассматривая человека.       — Неделя заканчивается… — монотонно проговорил он, смотря куда-то на стол. — нашей сделке скоро придет конец…       — А что-то не так? По-моему, все честно… Или есть что-то, что гложет тебя? Скажи, чтобы душе было легче!       — Я… Я люблю тебя Гостомысл! — резко ответил Андрей, всё ещё не желая устанавливать зрительный контакт с гостем. — Это странно, но… Ты не тронул меня все это время, и… мне кажется, что ты и сам… не равнодушен ко мне…        Гостомысл не ответил сразу. Он стоял неподвижно, глядя на склонённую голову Андрея, и в этом молчании не было ни насмешки, ни неловкости — только внимательность, почти бережность. Потом он медленно подошёл ближе, лёгким движением руки выдвинул стул, ставя его напротив собеседника, и сел напротив, так, чтобы между ними не было стола — только воздух и правда. В воздухе повисло молчание и напряжение. После недолгой паузы он наклонился ближе, почти вплотную. Молчание стало давить на мозг Андрея. Но вдруг существо рассмеялось.       — Ну ты и дурачок! Я всего лишь слежу, чтобы ты не удрал куда-нибудь, пока действует эта наша сделка, а ты тут расчувствовался!        Пока существо угорало от ооочень забавной для себя самого ситуации, Андрей после этих слов поднял голову, уставившись на него взглядом, полным не злостью, не обидой, а какой-то пустотой, которая так резко полностью захватило его разум и душу.       Андрей встал из-за стола, вышел в коридор походкой, будто его вели на казнь, после чего встал посередине дорожки и распростер руки.        — Раз так… — тихо проговорил тот, уставившись куда-то в пол. — думаю, медлить ты не собираешься…        Гостомысл подошел ближе. Длинные холодные пальцы сжались на тёплой шее. Существо подняло человека на один уровень с собой, смотря в глаза в последний раз. Человек всё также подавленно посмотрел в ответ. Рука человека, сжатая в кулак, поспешно потянулась к чужому лицу, но раздался звук хруста шейных позвонков. Андрей обмяк в лапах бледного, и тот уложил его тело на пол. Гость присел рядом на корточки, наклонившись и приблизившись к чужому лицу.       — Это была отличная неделя.- прошептал он над его ухом, а после медленно удалился, оставив дверь приоткрытой.       Он уходил всё дальше от дома, зная, что не вспомнит про Андрея. Или… он так думал…

***

      Активность на солнце уже почти прошла. Первые пару дней Бледный действительно почти забыл про человечишку, но когда прошла неделя он вдруг заметил, что чего-то не хватает. Ему стало казаться, что что-то он сделал не так… Из головы всё не выходили слова Андрея и вся эта ситуация в целом .Зачем ему вообще было нужно мучать и без того сломанного человека? Почему нельзя было просто закончить это всё, а не лишить человека последней надежды и радости перед концом?        Он всё думал о нём с утра до ночи. Ему стало казаться, что он уже встречал этого Андрея раньше, ещё когда сам был человеком. И наконец вспомнил… Вспомнил события давнего прошлого, когда были мальчишками. Когда нелюдимый Андрейка прятался от своих одноклассников, и молодой Гостомысл встал на его защиту. Он видел Андрея в синяках и ссадинах, залечивал эти ранки, и они в шутку поклялись, что будут дружить, несмотря ни на что.       Гостомысл остановился на краю леса, где земля ещё дышала теплом дня, а воздух пахнул смолой и мокрой листвой. Он стоял, как статуя, сжимая в ладони кусок ткани — остаток рубашки Андрея, который он случайно сорвал с него в тот момент, когда поднимал тело. Он не помнил, что взял его. Не помнил, зачем. Но теперь — теперь он не мог отпустить.       Совесть совсем замучила его, и он, бродя в тех местах, решился подойти к тому дому. Дом уже напоминал заброшку: на крыше пробиты доски, окна побиты, дверь открыта. Гость медленно вошел в здание. Тело Андрея лежало там же, где Гостомысл его и оставил. Судя по виду оно уже начало разлагаться. Существо медленно подошло ближе, остановившись рядом. Он присел рядом и рассмотрел человека.       — Андрей… — спросил он, хоть понимал, что он его не услышал.        Он осторожно коснулся всё ещё сжатой руки. Разогнув холодные пальцы он с удивление обнаружил в ней кулончик, который он сам ему о дарил пару недель назад. Он взял подвеску в руки, рассмотрев её, затем опять повернул голову к лицу Андрея. Одна рука медленно приподняла голову человека, а вторая надела подвеску на шею. Существо долго смотрело на парня. Он казался живым, будто просто спал. К сердцу всё сильнее поступало чувство вины и… обиды? Обиды на самого себя. На то, что он не оставил ни шанса тому, кто, похоже, действительно полюбил его. Чувства перешли в отчаяние, ведь это уже не исправить.       Он взял тело в руки. Осторожно, бережно, чтобы не повредить хрупкое создание. Он унёс его с собой. Он шел, не разбирая дороги, и так дошел до леса. Леса, превратившего его в гостя. Пока он плутал, ночь опустила рукава. Он зашёл глубоко в лес, но от неестественной и не привычной ему усталости присел, кладя тело себе на колени. Тишина. Даже птиц не слышно. Темно.       Гость решил прикрыть глаза ненадолго. Так, просто перевести дух. Шли минуты. Тишина становилась не такой тяжёлый. Длинное тело будто теряло вес, превращаясь в материю, не являющуюся частью этого мира.        Но вдруг он вздрогнул. Не от холода, не от ощущения касания, а скорее наоборот, от отсутствия этого всего. Он резко судорожно прощупал ноги, пространство рядом — никого. Андрей пропал. Он открыл глаза, но увидел лишь пространство, мерцающее северным сиянием. В нескольких шагах от него находилась странная субстанция, которая не имела точного описания и вида. Он знал кто это. Он точно это знал.       — Верните его, пожалуйста! — попросил он.       — Ты сам должен позвать его!       — Но как? Он меня не услышит… Мне пойти за ним? Но я неубиваемый!       — Ладно, Гостомысл… — прошептала сущность. — Помогу тебе… Дай мне руку…       Гостомысл послушно встал и подошел к сиянию. Только он дотронулся, как почувствовал, как кольнуло в сердце… или то, что от него отсталость… В глазах снова потемнело.