Одержимый

В квартиру я вернулся поздним вечером, прислушался - никого нет. Ужинать не хотелось, поэтому я в дань традиции покурил в кухонную форточку, растёр уставшее лицо холодной водой, отложил телефон, чтобы не мешался, и принялся за работу. Код как-то не шёл, в голове было пусто и клонило в сон. Ромка куда-то потерялся, ну и что? Взрослый же. Мы обычно не звонили друг другу. Точнее, я не звонил. Это же как-то по-пидорски. Фомин на правах ровного поцыка мог и звонить, и по пьяни друзей в лоб целовать. Я - нет. Как говорится, вспомнишь лучик, вот и солнышко. Телефон всё же заорал, вырывая из мыслительного процесса, на экране высветилась дурацкая фотка Ромы ещё со школьных времён. - Ало, чего тебе? Да я сегодня сама грубость. Он дышал в трубку. Блять, у меня сразу тревога поднялась, сердце заколотилось, он же дрался! А вдруг на него налетели толпой, избили, он сейчас истекает кровью где-то в снегу. Я невольно подорвался с места и начал ходить туда-сюда по комнате. - Ром, Рома, - голос мой был ненормально переживающим, палишься, Бессонов, - Фомин, ты где? Он простонал низким голосом, как от боли, а я представил, как он толкается в меня и стонет прямо на ухо. В джинсах становилось тесно. - Бес, а, Бес... - голос его был хриплым, а слова тянулись. Пьян, что ли, - Забери меня. Холодно. Судя по звукам, он пытался встать или сесть? Он точно где-то на улице. - Ты где? - Хэзэ. Стало слышно почётче. Может, трезвеет уже, но забрать всё равно придётся. Транспорт хоть ходит ещё? Я знал, где он обычно устраивал стрелы, оделся, поджёг сигарету на улице и пошёл туда пешком - заброшенная детская площадка за гаражами. До жилых домов было достаточно далеко, чтобы никто не нажаловался, а места хватает на отличную драку даже большой толпой. Шёл я с лёгким чувством стыда - по-любому он там с разбитым носом, в засохшей крови, ещё и пьяный, лежит на снегу совсем один или в компании таких же долбаёбов. А я иду к нему по морозу через семь домов и буду обратно тащить на себе. А потом подрочу на то, как он меня облапает пьяный. Повезло - я отлично его знаю и сразу нашёл. Именно таким, каким я его себе представил. Я устало помотал головой и сел на корточки перед Фоминым. Он упирался спиной о сложенные от какой-то мелкой стройки бетонные плиты, поднял глаза и улыбнулся своей кривой улыбкой. От холода перекосило, наверное. Я вытер кровь с губы его же рукавом, пока он пытался что-то мне обьяснить и рассказать, потом набрал в ладонь мягкого снега и приложил к носу. Ромка поморщился, как дикий зверёк, но не сопротивлялся. На вид всё нормально, жить будет, везучая тварь. Кожа его бледная была краснющей на щеках и носу, будто в мелкую крапинку, а от касаний белела. - Они мне предложили выпить, типа всё норм, друзья, а потом... - я помог ему встать, закинув одну руку к себе на плечо, - Навалились вчетвером, во ублюдки! Ромка почти кричал, а я ничего не отвечал ему. Тащились долго - с таким грузом не поспешишь. Дома я закинул его в ванную в одежде, он сам с себя всё стянул кроме трусов, это даже забавно - стесняется, значит. Я настроил тёплую воду и умыл его, чтобы обогреть. Он медленно трезвел, поэтому я оставил его одного, собрал грязную одежду и принёс полотенце. Тогда Фомин меня за руку схватил, потянул на себя, слишком он, мразь, сильный, даже глазом на повёл, а я почти к нему свалился. - Пошёл бы ты со мной, этого бы не случилось. - Ты мог просто не пить, я тебе не мамка. - Но ты - мой друг. Я ничего не ответил, устал. От сегодняшнего дня, от холода, от, блять, Ромы. Пусть он думает над своим поведением. Я прошёл мимо ванной, проверяя его, он уже одевался, тело его было в синяках и царапинах. Удивительно, как куртку не порвал. Может, его без неё били? Ромка меня заметил и продолжил: - И насчёт твоих слов про взросление, да, я, может, не самый умный в твоём окружении, - он, шатаясь, шёл на меня, натягивая футболку. Я инстинктивно шагал назад, - Но не ты один изменился, Бес, не ты один, блять. И ты мой друг. И я хочу быть с тобой. Моё сердце заколотилось. Началась отдышка. Он слишком пьян, бредит, он даже шагал с трудом, глаза не открывал до конца. Я закрылся в своей комнате, лёг под одеяло и пытался успокоиться. Завтра выскажу ему всё. *** Я почти не спал. Не мог уснуть, тревога поднималась всю ночь вместе с навязчивыми мыслями, какие и озвучить стрёмно. В голове мутные размышления до утра крутились, помню, что в часов пять последний раз посмотрел на часы и наконец отрубился. Проснулся без будильника от того, что на меня кто-то смотрит. Почуял спиной. Обернулся, а там стоял Рома со своим битым носом и неловко чесал затылок. Я посмотрел в зеркало напротив кровати - меня не били, а выгляжу хуже. - У тебя похмелье? Таблетки на кухне были, вроде, - я сказал как-то неуверенно и отвернулся к стенке. - Да к чёрту это, Бес, я с тобой поговорить. Он сделал пару шагов к моей кровати, я слышал. Но разговаривать сейчас не хочу, нахуй. - Я не спал всю ночь, отвали, а. Он неизменно стоял. Чувствую, пялится. - Не спал? Из-за меня? - Нет. Но и ты не Мать Тереза, знаешь ли. Тишина между нашим разговором была страшная, пугающая, совсем не как с лучшим другом. Другом, блять. - У тебя опять это... Тревожка? Я промычал что-то нейтрально-положительное и уткнулся в одеяло. Судя по звукам, Рома сходил на кухню и вернулся уже с чем-то в руках. - На, лучше сам обезбол выпей. Я приподнялся и только сейчас ощутил свой дикий сушняк. Ладно, за стакан воды я благодарен. И за таблетку, так уж и быть. Я посмотрел на Рому, а лицо его было щеняче жалобным. Я впервые увидел его таким, когда мы на его дне рождения разбили любимую вазу его мамы - тёти Любы. Она кричала и ругалась всего минут пять, а потом выдохнула, погладила ещё мелкого (десятиклассника!) Ромку по голове, сказала, что он здоровый лоб, а ведёт себя, как и пять лет назад, но больше не ругала. Зато Рома весь день ходил вот с таким взглядом, особенно, когда тётя Люба опять к нам заглядывала. Хорошая она женщина. - Спасибо, - каюсь, я поддался его этой жалобной морде. А собирался играть недотрогу обиженную до последнего. - Так мы поговорим? - Валяй. Я уселся поудобнее, Фомин открыл окно, и стало легче дышать. Я знаю, что сейчас будет за разговор - ему очень стыдно, что он усложняет мне жизнь, вызывает мои приступы, но я его верный товарищ и должен понимать... - Почему ты не пошёл вчера? И в прошлый раз, и тогда, 4 ноября. - Когда вы решили в День народного единства раскрасить друг другу лица? Я там на кой хуй? Рома придвинул моё расшатанное кресло, сел напротив. Теперь мы были вровень - смотрели глаза в глаза. - Потому что ты мой друг. Я хочу, чтобы ты ходил на стрелы со мной. - А у меня твои стрелы, знаешь где уже сидят? В конечном итоге я забираю твоё либо побитое, либо пьяное, либо всё вместе, тело, тащу домой, ты говоришь мне всякого бреда, а я полночи не могу уснуть из-за приступа. Но я же не оставлю тебя, придурка, там от обморожения дохнуть? Я за тобой прибегу, как псина верная. Заебался уже, честное слово. Мы замолчали. Он смотрел на меня теперь совсем иначе - немного сверху вниз и ничего не выражая. Я продолжил: - Заканчивай с этим, а. Тебе почти 20 лет, надо начать наконец учиться. Жить можно весело и без драк, это уже не круто, Ром. - Ты хочешь сказать, что весело живёшь? Я улыбнулся одними губами и хмыкнул, стискивая зубы - Ты знаешь, что у меня не те... обстоятельства. - Нихуя я не знаю твоих обстоятельств. - И не надо их тебе знать, значит. - Почему, блять? Я видел, как он начинает дымиться, как вновь встаёт с кресла, отталкивает его в сторону и подходит ко мне. Такой злой и сексуальный, сука, я завидую всем его девушкам. Хотя и уверен, он их всех драл ванильно, а меня бы выебал вот так - ещё бы за волосы схватил и повалил силой. А в этой позе - я по-прежнему сижу на кровати, а он подошёл почти впритык - я бы прямо сейчас сделал ему минет, смотрел бы в его аквамариновые глаза. Я не смог ответить, почувствовал, что у меня сейчас встанет. Он ушёл, хлопнув дверью, а я закрыл её на замок. Пусть думает, что я на него обиделся, но я на него только подрочить хочу. Ромка, Рома Фомин. Что же ты со мной, блять, делаешь? Я опустил руку в домашние спортивки, оттянул резинку трусов, прикусывая свободную ладонь. Пьяный он мне дышал на ухо, стонал в трубку телефона, раздевался на глазах, я касался его кровавых припухлых губ и впалых щёк. Я провёл по основанию члена, он стал твёрдым от одних лишь мыслей. Если бы Рома только предложил, я бы послушно под него подставился. Как же сильно хочется его попробовать. Я ускорил темп, зубами сжал футболку, трогал свои соски. Рома был бы ещё жёстче, он бы точно долбил меня по самые яйца, а я на него так нежно дрочу. «Я хочу быть с тобой» Я кончил, обтёрся салфеткой, закинул её в пакет с каким-то мусором и снова отрубился. Весь в поту.