Начало чего-то нового.

Время на экране телефона отображает почти пять вечера, а это значит, что Каулитц уже обитает в библиотеке и не покинет свою неприступную крепость еще ближайшие несколько часов. Если его атаковать, он попутно будет бросаться едкими словечками и, для профилактики, не прочь будет бросить толстую книгу. Было, проходили... Потом еще неделю прощение вымаливал, лишь бы ему позволили продолжать ходить в свое единственное уединенное место. Деревянная дверь тихонько скрипит и закрывается за фигурой Трюмпера, а его тень тут же бежит по темному дереву. Библиотека не сказать большая: малышка совсем, как кабинет обычный. В общем, не американский рай книголюбов. За своим изблюбленным столом для чтения Каулитца заприметить не удалось. «Вот говнюк, и куда он запропостился?» - мелькает в голове Тома, а на лицо лезет хмурая гримаса. В ряд около стены стояло пять столов с деревянными скамейками, а левее столько же двухсторонних шкафов с книгами, расставленными ровно по алфавиту: от А до Я. Это конечно все интересно, но где эта язва? Быстрыми шагами, даже не оглядываясь на пустующий стол библиотекаря, Том мерит шагами жалкий ленолиум по пути к столу. Может, он между шкафов стоит голову ломает, какое невероятное произведение его душенька удосужится прочесть? Меж пятого и четвертого пусто.. И меж следующей пары картина не поменялась... Ага! Вот же он! Каулитц, как бедная сирота на вокзале, сидел на грязном полу. Облакачивался на шаткий шкаф, ноги к себе поджимал, будто сегодня ему хотелось скрыться сильнее всего. Трюмпер даже засомневался немного: стоит ли вообще подходить? Подходящий ли это момент? Но когда взгляд Билла сам поднялся на него, весь такой пленительный, манящий, неизведанный.. Бежать было уже не куда. Выщипанные бровки Каулитца сдвинулись, а губки поджались, когда взгляд его вернулся обратно к строчкам выбранной книги. — Привет, Билл. Что в этот раз читаешь? — Том с привычной ухмылкой бросил свой потрепанный жизнью рюкзак рядом и, никого не стесняясь, уселся задом рядом. Это действие даже как-то слегка рассмешило Каулитца, но он старался не показывать второму, что шипко рад его видеть. — Ты ее точно не читал, поспорить о сюжете не получится. — Уклончиво ответил брюнет, бегая неописуемо красивыми глазками по строчкам. — Так уверен? Да я с тобой о чем угодно спорить могу.. — Хмыкает Том и пошире расставляет ноги, удобнее устраиваясь на полу. Они тут явно на долго. Ну, или до того времени, пока их за шкирку не выпихнут из библиотеки за пять минут до закрытия. Голова, покрытая крепкими африканскими косами, уперлась назад в предверии интересного спора, а глаза так и норовили найти для него тему в книгах шкафа напротив. — Просто надеюсь, что в этот раз без глупых вопросов «а что появилось первым? Курица или яйцо? Нет, нет, Билл, давай серьезно порассуждаем на эту тему, это же интересно!» — Билл начал передразнивать недавний неудавшийся спор, который даже спором то было трудно назвать. Улыбка вновь медленно промелькнула на его лице, мало-мальски расстопив ледяное, источащее скуку лицо. — Я не так говорил! И вообще, я твое мнение хотел узнать. Это ты мордой в книжку уперся и отнекивался, будто я тебе предлагаю в кольцо горящее прыгнуть. — Фыркнул брейдастый и покосился в книгу Билла, стараясь прочесть хоть одну строчку. — У тебя че, книга перевернута? Это новый уровень развития или так читается лучше? Брюнет дернулся, будто вырвался откуда-то и вновь оглядел разворот книги. И вравду, перевернута.. Громкий хлопок оповестил о закрытии книги. Длинные пальцы провели по золотистому названию, смахивая остатки пыли. — Я сегодня не хотел читать. Просто хотел спрятаться от всех, а это - единственное спокойное место. Но знаю ж, ты придешь. Поэтому и открыл первую попавшуюся книгу. — От резких откровений Том даже на мгновение растерялся. Где та грубая язва, которую Трюмперу нравилось выводить на грубую искру в глазах? — Мог бы сказать сразу, я бы оставил тебя. На этот раз. — На такой же спокойный лад переходит брейдастый и на душе стало как-то необычайно тепло и комфортно. Вот такое чувство, как будто что-то хорошее случилось и тебя словно окрыляет. — Если бы я сказал, я бы совсем один-одинешенька остался, а я уже устал от этого. От постоянного одиночества. Оно будто поглощает меня и не хочет отпускать. А когда приходишь ты, становится легче. Не совсем, но легче. — Билл наконец откладывает книгу на потрёпанный пол. — Хочешь я за тобой завтра зайду? — Глупо, необдумчиво, неожиданно.. Но искренне. Тому просто не хотелось отпускать этого брюнета. Искреннего, нежного, спокойного.. — Давай... — Билл улыбается и переводит взгляд на свои волнующиеся руки, беспрерывно теребящие побрякушки на запястье. Несколько мгновений. Взгляды двоих встречаются.. И оба сегодня не просто развили бессмысленный спор, не просто раздражали одним своим присутствием, а увидели друг друга с разных сторон. Оказывается, Билл способен не только язвить и отстраняться, но еще и так нежно говорить о своих чувствах, вроде бы, самому раздражающему человеку в своей жизни. Оказывается, Том способен не только глупо цепляться к Биллу со своей ересью, но и быть его верным слушателем. Быть существом, что заполнит его одиночество своим присутствием.