Сенгё//Грешный

Сейширо и Рео бежали по лужам, начался лёгкий дождик, который в скором времени перешёл в ливень. Они забежали в какую-то круглосуточную кофейню и пытались отдышаться, после посмотрели друг на друга, и Рео засмеялся. — Чего?… — Волосы у тебя смешно лежат, — Микаге подошёл к парню и медленно начал поправлять неаккуратно лежащие, блондинистые волосы. — Бебебе, — Наги закатил глаза, он почувствовал какую-то интимную близость, которая сопровождалась горящими от смущения щеками. — Кофе будешь? — Лучше чай, а то я не усну, когда домой приду… — Рео опустил глаза в пол, понимая, что его ждёт, когда он вернётся в этот ад. — Какой домой? Микаге, приди в себя! — Сейширо слегка отдалился от парня и заглянул в его глаза. — Ты собираешься вернуться домой? — А куда мне ещё идти? — усмехнулся Рео, после снял с себя рюкзак, достал оттуда телефон и дрожащими руками включил его. Более ста пропущенных от отца и матери. Он тяжело вздохнул, вспоминая свою маму. --- — Рео, вставай, — послышался мягкий голос рядом. Будто лучик света. Маленький мальчик почувствовал лёгкое прикосновение к своей макушке и открыл глаза. На кровати рядышком сидела мама. Она гладила сына по голове, женщина выглядела устало, но всё так же молодой. Она услышала, как дверь в комнату открывается, и тут в неё влетает отец. В глаза маленького Рео он выглядел как демон, а родная мама — как ангел. Они были полной противоположностью: когда маленький Микаге ничего не хотел в садик или в храм, то женщина просто отводила его в парк, и там он игрался с другими детьми. Ему и правда было весело, только вот маме — нет… Приходя домой, их ждал злой отец. Маленький мальчик наблюдал за тем, как его мама ругается с папой, а после получает пощёчину. Но одно из воспоминаний осталось навсегда в памяти. Тогда Рео уже подрос, и ему было 11 лет. Он пришёл со школы и услышал крики матери. Она так никогда не кричала. Микаге сорвался с места и побежал на кухню, там он застыл в проходе. — ШАЛАВА! ТЫ С КЕМ БЫЛА, БЛЯДЬ?! — кричал мужчина, держа женщину за волосы. — НЕ С КЕМ! БОГОМ КЛЯНУСЬ! — Ах ты, шлюха… — мужчина замахнулся, но тут почувствовал, как его руку кто-то крепко держит, и он развернулся. Рео вцепился в запястье мужчины, он зажмурился и пытался остановить отца, чтобы тот не трогал мать. — Ещё раз ты её тронешь, и поверь, я не смогу себя сдерживать… — сквозь зубы проговорил Рео. Когда хватка отца ослабла, женщина рухнула на пол и зарыдала ещё сильнее. Микаге отпустил руку, и мужчина уже замахнулся на него, он с силой ударил парня по щеке так, что у того слетели очки. — Два месяца без телефона, щенок… — рыкнул «демон» и скрылся в своём кабинете. Парень потёр щёку от удара, в глазах тут же начало всё расплываться, и, подняв очки, он кинулся к «ангелу». Обнял её за плечи и начал успокаивать. — Мам… Мам, ну всё, успокойся. Давай уедем, туда, где он нас не тронет? Давай?! Я сейчас посмотрю, сколько у меня осталось денег на карте, и мы уедем! Честно! — Рео достал дрожащими руками телефон, но тут женщина остановила его. Она посмотрела голубыми глазами на сына и шмыгнула, а Микаге же слегка выгнул бровь. — Не надо… Он просто… Погорячился, — «ангел» аккуратно встала и начала отряхивать свои домашние штаны. — Погорячился?… ПОГОРЯЧИЛСЯ?! МАМА, ОН НЕ В СЕБЕ! — повысил голос Рео, смотря на мать, которая посмотрела на себя в телефон и аккуратно начала стирать красную помаду с лица. Она осмотрела своё тело на наличие синяков и вздохнула. — Хватит, — сказала та строго. — Хватит уже с меня! Ты чего истеришь-то?! Ты знаешь, что такое любовь? Нет? А вот пора бы уже, не маленький, — женщина нахмурилась. — Что?… — охрипшим голосом спросил Рео. — Чего?! Ты вообще в своём уме? Ты понимаешь, что он делает? Какая к чёртовой матери любовь? — Микаге встал. На его глазах появились слёзы. — Да пошло всё к чёрту! Чтоб я сдох! — парень громко хлопнул дверью и скрылся в своей комнате. — РЕО! А НУ, ПРЕКРАЩАЙ! — крикнула мать, но тут тяжело вздохнула. На самом деле, как бы он тогда ни злился на неё, он очень любил её. Рео хватался за маму, как за последний глоток воздуха и последнюю надежду, но именно сейчас, в этот момент, это всё оборвалось. --- — Я принёс чай, — Наги улыбнулся, после аккуратно поставил стаканчики на стол и сел напротив. — Че делаешь? — Ничего, — тяжело вздохнул Микаге. Он отключил телефон, теперь уже насовсем. А какой толк от него, если он садится. — Отец, наверное, сейчас поднимет все связи, ведь его сыночка-корзиночка пропал, — Микаге закатил глаза. — Пусть хоть президента на уши поднимет, — Сейширо сделал глоток чая, после откинулся на спинку маленького диванчика. — Один хер я тебя не отдам. Слушай! Рео поднял глаза и склонил голову к плечу, пытаясь что-то разглядеть, но видел только мутное пятно. — Давай купим тебе линзы? — Отец вычислит, где я последний раз был, по карте, — пожал плечами Микаге. — Я куплю. Не могу смотреть, как ты мучаешься, — пожал плечами Сейширо. — Ты знаешь, сколько они стоят? — Рео сделал глоток чая и поставил стаканчик на стол. — 20.000иен отставишь там. — Ну… Есть же какие-то дешёвые? Там за 3000 иен, грубо говоря. — Наги залез в телефон и начал что-то искать. — Слушай… Я не знаю, когда у меня будут деньги, и, тем более, не знаю, когда я тебе верну такую сумму… — Можешь не возвращать, — махнул рукой блондин. — В смысле? Нет, нет! Я верну всё! — замахал руками фиолетовый. — Да успокойся, а… Какое у тебя зрение? — Наги выгнул бровь, всё так же смотря в телефон. — Минус четыре. — Ох, ёбушки-воробушки… Ну, смотри, одноразовые стоят 3000 иен, их тут тридцать штук. Тут рядом аптека, дождь уже утихомирился, поэтому давай допивай и почепали, — парень выключил телефон и положил его экраном вниз. — Широ… — Рео не договорил. Он быстро выпил стакан чая, а в груди что-то приятно кольнуло. Щёки слегка порозовели, то ли от смущения, то ли от тепла чая. — Не Широ, — отрезал Наги, поднимая взгляд. В его глазах мелькнула какая-то сложная смесь упрямства, нежности и привычного вызова. — Когда ты хочешь сказать что-то против — зови «Сейширо». А «Широ» — это когда всё в порядке. Так что давай, выкладывай. Рео застыл с пустым стаканом в руках. Он был пойман с поличным. Воздух снова сгустился. За окном моросил дождь, превращая ночной город в акварельное размытие — очень похожее на его собственное зрение без очков. — Я не хочу тебе быть должен, — наконец выдавил он, глядя не на Наги, а на собственные пальцы, сжимающие бумажный стаканчик. — Ты и так… Ты уже слишком много. Слишком много для недели знакомства. Я… я не знаю, как это всё потом… — Он замолк, не в силах подобрать слова. Как потом отдавать тепло? Как возвращать чувство безопасности? Как рассчитаться за то, что кто-то впервые за долгие годы увидел не «сына Микаге», не «отличника», не «пианиста», а просто Рео? И решил, что этот Рео стоит того, чтобы за него бороться. Наги не ответил сразу. Он допил свой чай, смял стакан и метким броском отправил его в урну в другом конце зала. — Ты всё неправильно считаешь, — сказал он наконец, вставая. Его голос был тихим, но твёрдым. — Это не долг. Это инвестиция. Рео поднял на него удивлённый взгляд. — Инвестиция? Во что? В меня? — в его голосе прозвучала горькая усмешка. — Плохая инвестиция, Сейширо. Акции падают. Риск дефолта — девяносто процентов. Наги наклонился, упёршись руками в столик, и оказался так близко, что Рео почувствовал лёгкое дуновение его дыхания. — Нет, блин, в меня. Пойдём? — Он выгнул бровь, смотря на Рео, а тот похлопал глазами и слабо улыбнулся. Он кивнул. Рео встал из-за столика и два парня направились в аптеку. Микаге наконец-то почувствовал себя ребёнком, он наступал на лужи, чуть ли не прыгал по ним, а Сейширо, сунув руки в карманы, просто слушал всё то, что говорит Рео. Их сердца будто связала одна нить. --- Аптека была маленькой и ярко освещённой. Запах лекарств, мыла, чего-то стерильного ударил в нос после влажной улицы. Рео сразу съёжился, инстинктивно опустив плечи и сделав шаг назад, к двери. Такие места — чистые, правильные, контролируемые — всегда ассоциировались у него с визитами к семейному доктору, после которых отец долго и обстоятельно выяснял, нет ли у сына «отклонений». — Стой здесь, — коротко бросил Наги, словно почувствовав его дискомфорт. — Я сам. Он подошёл к стойке, где сидела сонная пожилая женщина в белом халате. Рео видел, как Сейширо что-то говорит, жестикулирует, показывает на него пальцем. Женщина качает головой, что-то объясняет. Наги настойчиво тычет в экран своего телефона. Диалог явно зашёл в тупик. Рео вздохнул и, преодолевая внутреннее сопротивление, подошёл ближе. — …Нужно знать базовую кривизну роговицы, молодой человек, — терпеливо объясняла женщина. — Иначе можно навредить. Это же глаза. — Да он просто близорукий! Минус четыре! — упрямился Наги, будто речь шла не о медицинских параметрах, а о чём-то самоочевидном. — Дайте что-нибудь подходящее! — Не могу, — женщина сложила руки на груди. — Я ношу очки, — тихо сказал Рео, привлекая к себе внимание. Он чувствовал, становится жарко. — У меня есть рецепт. Точнее… он дома. Но я могу сказать параметры. Сфера: минус четыре на оба глаза. Цилиндр и ось ноль. Базовая кривизна 8.6. Он выпалил это на одном дыхании, как заученный урок. Отец заставлял его помнить всё наизусть, чтобы «не выглядеть беспомощным идиотом в кабинете врача». Теперь это пригодилось, чтобы не выглядеть беспомощным идиотом перед Сейширо. Женщина посмотрела на него с новым интересом, затем на Наги, и её взгляд смягчился. Она что-то пробормотала про «ответственных молодых людей» и пошла к стеллажам. Наги обернулся к Рео, и в его глазах светилось что-то вроде гордости. — Видал? Работает. Надо было сразу тебя пускать в бой. — Я не в бою, — пробормотал Рео, но углы его губ дрогнули. Женщина вернулась с маленькой коробочкой. Наги без колебаний приложил карту к терминалу. Деньги, которые, как Рео прекрасно понимал, могли быть последними. Деньги на еду. Или на что-то ещё важное. Когда они вышли на улицу с маленьким пакетиком в руках у Наги, Рео снова почувствовал тот самый комок в горле. — Спасибо, — выдавил он, глядя себе под ноги. — Я как-нибудь… — Заткнись, — мягко перебил Наги. Он остановился под фонарём, вскрыл упаковку, достал блистер с одной линзой и маленький флакончик раствора, который шёл в комплекте. — Давай сюда. — Что? Сейчас? Здесь? — Рео отшатнулся. — А чего ждать? Чтобы ты ещё десять раз спасибо сказал и извинился за то, что дышишь? — Наги выгнул бровь. — Давай. Я помогу. Сам ты в своём состоянии только проткнёшь себе глаз. Это было недалеко от правды. Руки у Рео всё ещё дрожали. Он медленно снял очки, и мир снова погрузился в мягкую, неразборчивую пелену. Оставался только чёткий силуэт Наги перед ним и жёлтый ореол фонаря над головой. — Расслабься, — прошептал Сейширо, его голос вдруг стал очень близким и очень спокойным. Он аккуратно взял Рео за подбородок, зафиксировал. — Смотри вверх. Рео задрал голову, чувствуя, как бьётся сердце где-то в висках. Он зажмурился. — Эй, я же сказал — смотри вверх, а не закрывай глаза. Доверяешь или нет? Доверял ли он? Это был самый страшный вопрос. Но Рео медленно открыл глаза, уставившись в тёмное, затянутое облаками небо. Он почувствовал лёгкое, влажное прикосновение к глазу. Небольшой дискомфорт, моргание и затем — чёткость. Сначала только одного глаза. Мир стал странным — наполовину размытым, наполовину кристально ясным. В этом ясном кусочке он увидел лицо Наги, сосредоточенное, с прикушенной нижней губой. Увидел каждую ресницу. Каждый изгиб его лица. Щёки слегка покрылись румянцем. — Держись, — снова прошептал Наги, и его пальцы снова коснулись лица Рео. Второй глаз. Моргание. И… Мир встал на место. Острый, чёткий, яркий. Не через стёкла очков, которые искажали периферию и оставляли блики. А прямо. Он видел всё: потрескавшийся асфальт под ногами, капли воды на плече Наги, далёкие неоновые вывески, которые теперь не плыли цветными пятнами, а читались буква за буквой. Он видел Сейширо. Не силуэт, не абрис, а его. Настоящего. Без всяких фильтров. Наги смотрел на него, изучая его реакцию. В его глазах отражался свет фонаря и что-то ещё — ожидание, тревога, надежда. — Ну как? — спросил он, и его голос снова приобрёл лёгкую, защитную дерзость. — Лучше, чем эти твои кирпичи на лице? Рео не смог ответить. Он просто смотрел. Смотрел на этого парня, который купил ему линзы на последние деньги. Который стоял с ним под дождём. Который не боялся. Который видел его. И тогда, без всякой мысли, поддавшись импульсу, который был сильнее всех страхов и всех правил, Рео шагнул вперёд и обнял его. Обнял крепко, прижавшись лицом к мокрой ткани его худи, чувствуя запах дождя, сигарет и просто — его. Он слышал, как сердце Наги на секунду замерло, а потом начало биться часто-часто, почти в унисон с его собственным. Наги не оттолкнул. Сначала он застыл, потом его руки медленно, неуверенно обняли Рео в ответ, легли на его спину, притягивая ближе. — Идиот, — прошептал Наги ему в волосы, но в его голосе не было ни капли раздражения. Только сбитое дыхание и та же самая, непонятная нежность. — Сам идиот, — глухо ответил Рео, не отпуская его. Они стояли так под фонарём, посреди ночного города, в своём маленьком, шатком, новом мире, который вдруг стал очень чётким. И очень тёплым.