слишком?

      «тебя никто не понимает!»       сонхва варится в этом ощущении, что накатывает без предупреждения. в любой момент времени, в любое время суток, в толпе, в одиночестве, в тишине, на разрывающейся звуками улице…       это убивает.       разламывает изнутри кости, выкручивает мышцы, заставляет кровь бурлить и пениться. её шум, пульсирующий по венам, такой громкий, застилает всё вокруг.       трясущиеся руки не могут держать в руках ручку. даже её. не говоря уже о чашке или пере для рисования. последние пятнадцать минут линии выходят неровными, уродливыми, будто стремятся отразить внутреннее состояние художника.       слеза, скатившаяся по щеке, упала на кожу запястья, рука от этого дёрнулась, а на экране отразились ужасные красные разводы от неосторожного движения.       ctrl+z       шаг назад.       он тоже хочет сделать шаг назад.       один. два. миллион. спрятаться, убраться отсюда куда подальше.       снаружи — штиль. в голове — шторм и вопли.       сегодня он не справляется.       с рабочими задачами, с дежурными улыбками.       сегодня он не справляется с самим собой.       мысли — уничижительны. тяжелы, безумны. роятся под крышкой черепной коробки, не давая вдохнуть полной грудью.       он любит свою работу, любит своё окружение. но сейчас, в этот момент, он не любит самого себя.       хорошо, что можно спрятаться на крыше. курить и плакать, плакать, плакать…       никто не придёт сюда в это время. после обеда, когда все только возвращаются в офис, никто не поднимается на крышу.       ему может помочь только он сам. он не хочет обременять собой никого вокруг. он попросту боится. осуждения, непонимания…       слишком слабый, уставший и грустный временами… он ни с кем не делится. думает, даже верит в то, что его не замечают, даже где-то надеется на это.       «такой идиот…»       тебе просто нужно дожить этот день. совсем немного осталось. и можно будет спрятаться дома. а завтра всё снова станет нормально (нет).       тишину и отдалённый звук машин, который долетает до высоты шестого этажа, внезапно разрывает мелодия звонка…       «ненавижу. ненавижу. ненавижу.»       слишком громко. пожалуйста, не надо, не звоните.       только не ты. я не готов сейчас.       просто проигнорирую, как и всегда.       вибрация, уведомление:       «наверху есть плед. на кресле, в углу. прошу тебя, накройся. иначе опять простынешь»       чёрт.

***

      он, наверное, единственный, кому хотелось бы рассказать.       открыть хоть немного внутреннего мира, тревог, переживаний и сомнений.       но, кажется, одно неосторожное слово — и поток, который хлынет изо рта сонхва, заткнуть будет невозможно.       «молчи, молчи, молчи!»       ты и так выглядишь глупо. в своих весёлых толстовках, смешных тапках и с вечно цветными волосами.       сейчас — просто белёсыми, неухоженными. тебе бы окрасить, наконец, корни и снова выбрать новый цвет… а какой?       «не знаю…»       ничего не знаю. ничего не могу выбрать. ничего не хочу выбирать.       поэтому уведомление он просто смахивает, слёзы вытирает, сигарету докуривает и тушит окурок.       мятная горечь оседает на коже, смешиваясь с новым ароматом.       кто-то невзначай обронил:       — слишком сладко для парня, тебе не кажется?       нет, ему не кажется. только теперь хочется помыться.       работа на сегодня явно окончена, хорошо, что можно сделать вид, что он усердно трудится. хотя, были же ещё концепты… ладно, как-нибудь отвлечёмся…       в последнее время работа непродуктивна, он сам себе кажется на редкость глупым и несообразительным.       откуда это в нём? когда появилось? сонхва не знает. он умный, с блестящим образованием и перспективами.       всегда был открытым и собирал вокруг себя много хороших людей.       когда он сломался — он не понимает.       не может вспомнить, в какой момент всё изменилось: он чаще стал молчать, стал стесняться своего характера, стал думать, что он слишком.       громкий, навязчивый, открытый…       просто слишком.       он тонет сам в себе, никого не пуская в свой омут. никому не позволяет вытащить себя.       и сейчас, вернувшись в кабинет, усаживаясь за своё уютное рабочее место, в окружении всевозможных фигурок, чашек, блокнотов, плакатов… он просто хочет смахнуть всё на пол и закричать.       он так хочет внимания, но так сильно хочет одиночества. хочет быть услышанным, но не хочет говорить.       ореховые встревоженные глаза, рыжие волосы. смотрит из угла напротив, будто прожигает дыру.       «ты в порядке?»       смска от хонджуна всплывает поверх рабочей программы, в правом нижнем углу.       сонхва, пытаясь унять в груди бурю, поднимает глаза, пожимая плечами.       «я всегда не в порядке»

***

      волосы так и остались белёсыми.       стилист сказал — пепел, но сонхва видит только невнятную муть. чёлка начала мешаться сразу, как он вышел из салона. ну и к чёрту, отрастёт.       каждую осень эту ошибку делает.       в этом году она хотя бы красивая, правда. все оттенки жёлтого, оранжевого, красного… дождливо, но на то она и осень.       но сегодня, когда показалось редкое солнце, он почти насильно заставляет себя собраться и пойти на прогулку.       парк шумный, люди шумные, дети тоже. но ему нужно услышать что-то более громкое, чем его собственные мысли.       может, ему нужен кто-то, кто не даст ему столько думать?       о собственной никчёмности и несостоятельности, о глупости и нестандартности.       он хочет разучиться думать глубоко в себя, раскладывать по полочкам свою голову.       «вы так прекрасно справляетесь с самоанализом!»       слова психолога были такими искренними, что почти отвратительно.       зачем он приходил вообще?       услышать, что он сам может справиться с собой? но в этом-то и проблема: не может, всё это не помогает.       кофе в руках почти остыл, но такой же вкусный.       зябко кутаясь в бежевое пальто, сонхва поднялся со скамейки, и, решив, что хорошего понемногу, двинулся в сторону дома.       улыбка озарила его лицо, когда ветер закружил вокруг облако ярко-оранжевых листьев.       красиво всё-таки.

***

      сегодня хонджун был какой-то дёрганный с самого утра.       даже сонхва заметил.       наверное, его очередь поддержать друга?       выдохнув, он поднялся и пошёл за кофе. капучино себе и американо для хонджуна.       вернувшись, он молча поставил кофе на уголок его стола, поймав немного удивленный, но полный благодарности взгляд. 11:17 jjong: «пообещай не расстраиваться…»       хонджун уставился на него поверх монитора своими глазами, прямиком из-за стёкол очков в чёрной оправе. 11:18 jjong: *прикреплённый файл*       открыв прилетевшее в личные сообщения фото, сонхва немного отъезжает от стола на своём кресле.       он знал, что хонджун увлекается фотографией, у него потрясающе работы, свой неповторимый стиль и видение.       но сонхва не ожидал увидеть себя.       он во все глаза рассматривает юношу в бежевом пальто, окружённого ворохом листьев, что поднял вверх осенний озорной ветер.       сонхва смотрит и смотрит, пытаясь понять, действительно ли это он?       вместо ответа, сонхва сбегает на крышу. снова.       нет в нём ни капли той красоты, которую видит хонджун, ни крохи.       сигарета в пальцах дрожит, слёзы совсем немного застилают глаза, но он быстро смахивает их, успокаиваясь.       — я просто хотел, чтобы ты увидел себя моими глазами. я случайно заметил тебя, не хотел тревожить, но не сфотографировать не смог, момент был таким чарующим, а ты — таким красивым…       хонджун, неожиданно появившийся рядом, звучал так торопливо и рвано, будто боялся даже стоять рядом с сонхва.       — джун, фотография прекрасная. ты смог найти красивое даже во мне. прекрати переживать о моих реакциях…       — сонхва, не говори так, прошу тебя.       на плечи опускается плед, мгновенно обволакивая теплом, а руки задерживаются на секунду, впрочем, сонхва не даёт их убрать, накрывая своими.       — я же просил, не стой на холоде.       — спасибо… за всё, джун, правда.       — я не могу смотреть, как ты сам себя мучаешь. больше не могу.       руки обнимают крепко-крепко, поверх пледа, а сонхва чувствует дыхание на своем затылке:       — сходи со мной на ужин?       — на свидание? — откуда в нём столько смелости, сонхва не понимает абсолютно, но и противиться этому он устал.       — а ты бы согласился на свидание?       — согласился бы, хонджун. с тобой — да.       — тогда на свидание.       в голосе хонджуна только облегчение и радость, а в душе сонхва — сомнения.       но будь что будет, рядом с хонджуном ему не так тревожно.       наверное, впервые в жизни, он и правда хочет доверить кому-то своё хрупкое сердце.