Фантастические Окрасы Фантастических Тварей

Конечно, у него бывают и хорошие, и плохие дни. Как и у каждого человека. В хорошие дни он помнит всё и всех. Он умён, ироничен и невероятно обаятелен, и получается это легко и непринуждённо. Его элегантность и дружелюбное подтрунивание заставляют медсестёр невольно заливаться краской. В хорошие дни он почти тот же человек, которым когда-то был, и потому странно выглядит без элегантных костюмов и запонок. Обычные рубашки и брюки светлых оттенков ему не идут, а ещё больше не идёт ему отсутствие дорогого парфюма, его визитной карточки. Он бреется чисто и аккуратно, и укладывает волосы. По утрам он выпивает свой апельсиновый сок и яростно требует кофе, потому что не хочет, чтобы с ним нянькались. Когда ему отказывают, он требовательно произносит «Вы знаете, кто я?!», сразу же получает свой кофе и улыбается. Потом погружается в чтение газет, а после — пишет письма. В хорошие дни он бодро хромает, опираясь на свою новую и дорогую трость, и отмахивается от медсестёр, которые пытаются уговорить его отдохнуть. Он говорит, что не фарфоровый и не хрустальный, чтобы осторожничать. Он говорит, что ему нужно поскорее восстановить ловкость и выносливость, ведь за стенами больницы это ему точно понадобится. Что учиться ходить, как обычный человек, доставляет ему удовольствие. И хотя медсёстры пытаются протестовать, но с этим человеком спорить практически невозможно. В плохие дни он тих и задумчив, и проводит большую часть утра в инвалидном кресле, повернутом к зачарованному окну, через которое можно любоваться мирными пейзажами. Пейзажи эти меняются каждый день, но никогда не показывают городов, а единственные постройки, которые там появляются, это живописные руины древних замков, мельниц и старых фермерских домов, заброшенных и увитых плющом. Как-то раз окно показало Стоунхэндж, и он улыбнулся задумчиво, будто о чём-то вспомнил. К сожалению, в комнате с ним никого не было, и улыбка канула в Лету. В плохие дни он не бреется и волосы не укладывает. Только рассеянно проводит по ним пару раз гребнем, и всё. Он не шагает бодро, как обычно, под контрастный душ, потому что отдаёт предпочтение горячей ванне, где остаётся до тех пор, пока вода не остынет. Одевшись, он безропотно опускается в кресло и позволяет медсестре его везти, пока сам рассматривает свои длинные и ухоженные пальцы с аккуратным маникюром так, словно видит их впервые в жизни. Взгляд у него становится отрешённым и пустым, и медсёстрам почему-то очень некомфортно находиться рядом с этим тихим и сговорчивым пациентом. В плохие дни он искренне спрашивает «Вы знаете, кто я?», и его серые глаза смотрят печально и потерянно. А когда он слышит ответ, то всегда повторяет собственное имя, которое отчего-то звучит странно и тревожно из его уст — Персиваль Грейвс. Он берёт с письменного стола одну из своих рабочих визиток и раз за разом перечитывает: Директор отдела Магического Правопорядка, Глава отдела Магической Безопасности П.Грейвс. Плохих дней у него больше, чем хороших. Письмо приходит с утренней почтой. Оно лежит поверх газет, и Грейвс берёт свою корреспонденцию по пути на завтрак. Расправившись с беконом и яйцами, он запивает всё апельсиновым соком, и после ритуального и шутливого препирания с медсестрой получает, всё-таки, свой кофе. Это маленькая победа, но всё равно победа, и Грейвс улыбается, когда вскрывает конверт. Медсёстры осознают, что хороший день стал плохим только через полчаса. Мистер Грейвс не реагирует, когда его окликают, и к своему кофе он так и не притронулся. Персиваль Грейвс сжимает в пальцах письмо, а взгляд у него пустой, невидящий. Письмо очень короткое. В нём всего одна строчка: «Ты и представить не можешь, как сильно я тебя люблю, Перси.» И подпись в два слова: Геллерт Гриндевальд.