неизбежность

мартин чувствовал себя… странно. он заметил это, когда его пальцы начали дрожать от случайного прикосновения; когда все внутри трепетало, стоит услышать его голос; когда перед сном летали различные картинки в голове, в которых они счастливы. мартину было мучительно хорошо. было приятно осознавать, что джеймсу комфортнее всего в его компании, но в то же время было тяжело просто смотреть в его глаза и не суметь сказать что-то внятное. он буквально зависал, замирал всем телом, а потом извинялся и переспрашивал. — ты в порядке? — как-то спросил джеймс. — да, просто социальная батарейка садится. мартину пришлось сделать усилие, чтобы не смахнуть руку джеймса с плеча, потому что это касание обжигало, резало, давало надежду. джеймс же пожал плечами и отцепился, направился по своим делам, но хотелось закричать «стой! поговори со мной ещё немного». они отдалялись. джеймс стал ближе с конхо, а мартину стало спокойнее в компании джухуна, тот его уравновешивал. и мартин страдал от этого, пряча горькие слезы в подушке, которая так и не смогла дать глубокого сна за последнюю неделю. *** джеймс находился в прострации в последнее время. он не понимал, что происходит с их лидером, таким ребёнком временами, но безмерно ответственным. он хотел подойти, узнать, что он чувствует по-настоящему, но натыкался лишь на сухой, безжизненный взгляд, и становилось страшно лезть в душу. он писал в дневник по вечерам все, что чувствует. писал о том, что переживает за всех; что тоже устал и хочет к семье; что хочет вернуть былой коннект с мартином, но натыкался лишь на холодную стену. — что за чертовщина? бубнил он себе под нос, пока остальные бурно что-то обсуждали в большой комнате. голоса мартина слышно не было, как и звуков, которые исходили из его комнаты, когда тот работал. «где он?» — пронеслось в голове, а ноги сами понесли его по всему дому, выискивая. когда же мартина не оказалось нигде, джеймс забеспокоился. на часах было больше часа ночи, а тот так поздно никуда не выходил. to maaartin: ты где? to james ♡: дышу воздухом to maaartin: могу присоединиться? телефон чуть не падает из рук, когда мартин видит это сообщение. он смотрит в небо и шепчет: «да какого хрена?», но вяло пишет ответ. to james ♡: я на скамейке под домом никто из них никогда не курил на постоянной основе, но сейчас мартину очень хотелось, лишь бы занять свой рот чем-то, что помешало бы рассказать правду. джеймс материализовался рядом внезапно и тихо, выдав свое присутствие лишь случайным касанием колена. — хэй, — начал джеймс тихо. — хэй, — поддержал мартин. джеймс смотрел на профиль мартина, желая поймать его взгляд, но тот видел только тёмное небо над головой, но чувствовал, будто ещё чуть-чуть, и его висок расплавится под чужими глазами. — что? — мартин все же повернулся, смотря снисходительно. — расскажи мне, что тебя тревожит. — это сложно. мартин еле выдерживал зрительный контакт, но не мог отвести глаза, которые так сильно соскучились по этому человеку. — я постараюсь понять. я хочу понять тебя, мартин. мартин тяжело вздыхает, проводит тяжелой рукой по волосам и прикрывает глаза. — я серьёзно не могу этого сказать, чувак. — слетает с губ быстро, он даже не успевает осознать сказанное. джеймс отворачивается, устремляя взгляд вверх, начиная выискивать звезды. — мне очень грустно, что мы отдалились в последнее время. я скучаю по тебе, чувак. — джеймс немного дразнится, но говорит то, что у него на душе. — я знаю. — тихо выдаёт мартин, тоже смотря в небо. — я могу тебе как-то помочь прийти в себя? вопрос повисает в воздухе, только шелест листьев заполняет тишину. а потом мартин, в голове которого было миллион мыслей, тихо шмыгает носом, отворачиваясь и вытирая вдруг побежавшие слезы. — чувак, — тихо слетает с уст джеймса, который в ту же секунду оказывается сидящим на корточках напротив мартина. — я не хочу давить, но расскажи, о чем ты думаешь. представь, что я мусорное ведро. закинь в меня что-то, а я переработаю это и выброшу. я хочу, чтобы тебе стало легче, мартин. джеймс касается чужой коленки в знак поддержки, пытается зацепить чужой взгляд, который мечется с одного объекта на другой. — черт. тихо говорит мартин, а после этого у него начинается настоящая истерика. его ломает, режет что-то изнутри, скребет и просится наружу. ему хочется кричать, бить вещи, но он может лишь только хныкать, сжимать кулаки, спрятав в них лицо, подавлять всхлипы и дрожать всем телом. джеймс оказывается рядом. он заключает его в крепкие объятия, обволакивает, кладёт подборок на макушку и медленно гладит по спине. ему до одури больно видеть мартина таким… таким сломленным. ему страшно, непонятно и… странно. на его глазах наворачиваются слезы, когда истерика не утихает, а лишь набирает все больше оборотов с каждым поглаживанием. но кто-то из них должен оставаться сейчас сильным. джеймс не должен плакать, только если чуть-чуть, пока мартин не видит. — если скажешь вслух, будет не так страшно. тихо говорит джеймс, желая забрать всю боль, которую (наконец) транслирует мартин. — это полный пиздец, джеймс, — срывается рваным выдохом с уст мартина, который уже начинает приходить в себя, дышать глубже и смаргивать остатки слез, — прости за это. — не извиняйся. джеймс присаживается обратно на корточки, поддерживая физический контакт рукой на коленке. — я… я влюбился, бро. по-настоящему. мартин шмыгает, прячет глаза в своих влажных ладонях, теребя куртку. — видимо, все очень сложно? джеймс морщится, внутри что-то резко колет, а ветер меняет направление, заполняя лёгкие запахом мартина. — это очень, очень сложно. — она или он тоже айдол? — это ты, джеймс. они замирают. расковыренная куртка рвётся в пальцах мартина, а истерика подкатывает с новой силой, но теперь, думает он, никто его успокаивать не будет. джеймс же делает глубокий вдох-выдох после минутного молчания, продолжает поглаживать колено мартина и поднимает глаза, наконец цепляя сломленный взгляд. — как давно? мартину стоит приложить титанические усилия, чтобы не всхлипнуть при ответе. — два месяца. джеймс поджимает губы, а в голове рой непонятных мыслей, начиная от «что он, блять, несет» и заканчивая «надо хватать и бежать». он выдыхает, поднимается на ноги, не сводя глаз с мартина, который бросил затею играть в гляделки и остался с опущенной головой. — мартин, мне нужно время. тот часто кивает, смотрит в землю и морщится, чувствуя новую волну истерики. — я не хочу, чтобы ты отвечал мне на это. я и сам знаю ответ. — мартину эти предложения даются тяжело, ком в горле не даёт нормально говорить, а всхлипы только усугубляют эту ситуацию. джеймс мечется. *** джеймс мечется, потому что сам не раз ловил себя на мысли, что мартин чертовски привлекателен. то, как он смеётся, дурачится, подначивает, является собой. джеймсу легко представляется, как они проводят летние деньки на пляже, как вместе проводят вечера, бродят по улочкам и занимаются всем, но ничем одновременно. как они обнимаются, целуются, занимаются сексом, любят друг друга, познают души и принимают их. джеймс всегда представлял такого партнёра, и когда им говорят, что они будут в одной группе, у него будто фейерверки в голове взрываются. быть рядом с мартином двадцать четыре на семь, иметь возможность говорить с ним постоянно, жить вместе. о большем джеймс и мечтать не мог. *** — к черту все, мартин. джеймс поднимает заплаканное лицо за щеки, нагнувшись, стирает солёные дорожки слез и сглатывает. видеть покрасневшие, раздраженные от влаги былые искрящиеся глаза — какая-то пытка, которая разрывает болью изнутри. мартин хмурится, сразу же пытается спрятаться, но джеймс быстро и мягко касается его губ, смаргивая слезы. они вновь замирают: джеймс — не зная, можно ли продолжать, мартин — от шока. когда джеймс вновь целует его, сминая губы, мартин отмирает, хватается за затылок, прижимая ближе. у младшего будто гора с плеч падает, когда он понимает, что происходит. поцелуй выходит мокрым из-за слез, жалостливым, несуразным и… искренним. они отрываются друг от друга, соприкасаются лбами, дышат одним воздухом, смотря друг другу в глаза. — скажи, что это не из жалости. — никогда. я влюблён в тебя тоже, бро. джеймс улыбается, произнося последнее слово. когда мартин улыбается тоже, их обоих пробивает на смех. они смеются долго, почти конвульсивно, держась друг за друга. они целуются раз за разом, не веря в происходящее. слезы уходят, боль испаряется, сердце будто собирается по осколкам. джеймс рад, что последовал сегодня за мартином. если бы не это, то что бы их свело? наверное, только воля случая.