Отношения

Отношения. Слово, которое для Сугавары Коуши звучало как назойливая муха в жаркий день – раздражающе и бессмысленно. Он не обращал внимания на пару темно-карих глаз, прикованных к нему с другого конца площадки. Вернее, старался не обращать. Игра была до предела напряженной, адреналин бил в виски, сладкий и горький одновременно, каждый пас был выстрадан, каждая атака – как выдох. Но даже сквозь этот шквал Суга всем своим существом ощущал на себе этот пристальный взгляд. А принадлежал он, как выяснилось, капитану команды противника. Ойкаве Тоору из «Аоба Джосай». Великому Королю. Давно они не виделись, со времен тренировочных лагерей. И вот эта «дружеская» игра снова свела их на одной площадке. Ойкава сильно изменился. Он всегда был симпатичным, но сейчас его черты заострились, стал более резким, да и в целом вытянулся, возмужал. Год явно пошел ему на пользу. Суге нравилась его эстетическая составляющая. Быть в отношениях с таким парнем, наверное, считалось бы подарком судьбы. Но, с другой стороны – эти ненужные связи. Зачем они, если можно просто смотреть на красивый объект, без всяких обязательств? Эти последние мысли об Ойкаве проплыли в голове Сугавары и растворились. Дальше он полностью сосредоточился на игре. Даже навязчивый взгляд не мешал ему концентрироваться. А игра была адской. Две команды сражались на пределах возможностей. Мышцы горели, дыхание сбивалось. Быстрые розыгрыши не давали перевести дух, глотнуть лишний раз воздуха. Все рвались забить решающий мяч, опередив соперника хоть на долю секунды. Напряжение на поле ощущали все, даже за пределами площадки. По счастливой случайности, на скамейке запасных сейчас сидел не Коуши, а Когеяма Тобио, который в какой-то момент не выдержал накала и начал совершать ошибки. Тренер Укай решил дать первокурснику передышку, в которой тот, по собственным словам, не нуждался. Но факты говорили обратное – после нескольких минут на лавке взгляд Тобио вновь стал осознанным, а мысли – ясными. Это стало поводом снова произвести замену, чтобы безумный дуэт вновь объединился и принес команде столь нужные очки. И вот теперь Сугавара вернулся на свое место на скамейке. Он не расстроился, а наоборот – был рад, что хотя бы на время смог помочь команде не только перевести дух, но и заработать очки. Суга был рожден для командной игры. Он всегда готов был помочь и делал все для общего блага, даже если на третьем курсе ему придется уступить место в основном составе. Это неважно. Главное, чтобы Карасуно снова взлетел. Чтобы у Воронов отросли новые крылья. Тут Сугавара почувствовал, как кто-то опустился рядом на скамью. Это был Дайчи, которого тренер тоже решил ненадолго заменить. Коуши повернулся к своему лучшему другу, мягко улыбнувшись с долей иронии: — Добро пожаловать в моё обиталище! Не часто тебя здесь встретишь. Суга не злился на несправедливость мира. Его совершенно не задевало, что среди друзей он один не в основном составе. Но подколоть приятеля он считал своим долгом. Дайчи слегка хмыкнул в ответ на не очень смешную шутку. — Да, Суга, давно не виделись! — Он обхватил парня за плечи одной рукой и слегка наклонил, чтобы потрепать его по светлой макушке. — А мне кажется, капитан «Аоба Джосай» не может от тебя глаз отвести. Прямо так и раздевает взглядом. Голос Дайчи изменился, стал ниже, грубее. Ситуация ему явно не нравилась. Сугавара лениво бросил взгляд в сторону Ойкавы, чтобы убедиться в словах друга, и так же лениво вернул его к сидящему рядом парню. Вывернувшись из объятий, он лишь развел руками. — Мне все равно. Взгляд Дайчи почему-то стал грустным. Он тяжело вздохнул и решил задать вопрос, который не давал ему покоя с той самой минуты, как он заметил, куда смотрит капитан соперников. — Ну не знаю... Отношения с ним — звучит неплохо. Он красивый, популярный... — Он замолчал, увидев отвращение в глазах Сугавары, не позволившее сказать ни слова больше. Тяжело вздохнув, светловолосый парень оперся о стену и поднял глаза к потолку. — Я к отношениям… отношений не имею, — проговорил он, не скрывая своего презрения к теме. В сердце Дайчи что-то болезненно кольнуло, и он отлично знал, что именно. Савамура всей душой понимал, как сложно придется Ойкаве, если тот решит идти до конца. Ведь он и сам однажды обжегся на этом. *** Лепестки сакуры падали с деревьев медленно и поэтично, приковывая внимание прохожих. Но Савамура не замечал их. Он ждал. Сегодня они должны были встретиться с Сугой, просто погулять. Хотя на самом деле Дайчи хотел сказать ему очень важные слова. Уже давно в его голове зрело решение признаться в любви своему лучшему другу. Может, он и был безумцем, но сейчас его намерения были тверды. Если есть хотя бы крошечный шанс быть вместе, Дайчи сделает всё, чтобы заслужить его любовь. Они знакомы уже давно. И по мнению Савамуры Дайчи, Суга — самый светлый человек. Он всегда поможет, поддержит, не отвернется в трудную минуту. Его мечта после школы стать учителем младших классов добавляла его образу глубины и вызывала еще большее восхищение. Сам Дайчи не помнил, как влюбился, но прекрасно помнил тот момент, когда не мог отвести глаз от фигуры, идущей под цветущими деревьями. Лепестки осыпали того, кто был ему дороже всех, и сердце в груди пропустило удар. Неспешной походкой фигура приблизилась и тут же набросилась на него с объятиями. Словно они не виделись годы, хотя на деле прошло всего пара дней. Но эти объятия были такими же искренними, как и сам Сугавара. В них не было ни грамма фальши, и они давали надежду, что в мире еще есть тепло. — Долго ждал? — Отстранившись и глядя прямо в глаза Савамуре своими светло-карими глазами, спросил он, не переставая улыбаться. Легко потрепал себя по затылку, чувствуя неловкость за опоздание. — Ничего страшного, я мог бы и подольше подождать, — отмахнулся капитан и тут же покраснел от собственных слов. Спешно переведя разговор, он предложил пройтись. Суга охотно согласился. Все было идеально. Эти легкие, милые разговоры согревали душу и заставляли забыть обо всех проблемах за пределами их маленького мира. Хотелось провести с этим человеком всю жизнь. На закате они стояли на берегу моря, любуясь тем, как солнце медленно тонет в воде. Вечерний бриз приносил приятную прохладу и трепал волосы. Уходить не хотелось, но скоро стемнеет, и выбора не останется. Поэтому Дайчи решил действовать. Он повернулся к предмету своего обожания, заглянул в его лицо с самым влюбленным взглядом, на какой только был способен, и начал медленно: — Суга, ты действительно потрясающий человек. Сугавара, еще не понимая, к чему клонится разговор, лишь рассмеялся, решив, что у Дайчи опять приступ сентиментальности ко всему на свете. Хотя на этот раз чувства были направлены только на него одного. — Да-да, ага, продолжай, — сквозь смех проговорил он. Дайчи не мог продолжать, глядя на друга, который не воспринимал его слова всерьез, и это бесило. Пришлось перевести взгляд на линию горизонта и продолжить: — И мне кажется... я действительно влюбился в тебя. Ты мне нравишься. Закончив, он посмотрел на приятеля. Тот замолчал. Дайчи ожидал чего угодно, но не того холодного отвращения, что мелькнуло в знакомых глазах. А может, в глубине души он знал, что так и будет, потому и боялся до дрожи. Он искренне не знал, что сказать, чтобы разрядить обстановку, и просто молчал. В этот момент солнце окончательно скрылось за горизонтом, температура упала на пару градусов, и в воздухе повисла тревожная тишина. — М-да, сложно всё это, — наконец произнес Сугавара, и от его голоса сердце Дайчи забилось еще чаще. — Дайчи, прости. — Савамура понял: о счастливом финале можно забыть. Оставалась лишь слабая надежда сохранить дружбу. — Ты замечательный парень. Но я к любви и отношениям… отношений не имею, — выдохнул блондин. — Мне и одному хорошо. Не принимай на свой счет, ладно? Он улыбнулся. Улыбка была искренней, но явно вымученной. Разговор доставлял ему дискомфорт, и это было видно. Радуясь уже тому, что его не послали и не ушли сразу, Савамура тоже улыбнулся — устало и грустно. Все его надежды разбились в один миг. Почему неразделенная любовь причиняет такую боль? — Ха-ха, ладно, — его смех больше походил на нервный, но это было лучшее, что он мог сделать. — Завтра тренировка, придешь? От тренера слышал, скоро новая игра, с какой-то сильной командой. Он перевел разговор на безопасные рельсы, и это благотворно подействовало на собеседника. От следов усталости и отвращения не осталось и следа. — Конечно приду! Ого, интересно, с кем? — глаза парня загорелись, ему действительно нравился волейбол. — Хотя неважно. Думаю, мы их выиграем. — Точно, точно, — закивал Дайчи, поднимаясь с песка и отряхивая штаны. Он протянул руку Суге, и тот уверенно ухватился за нее, чтобы встать. Последовав его примеру, Коуши стряхнул с себя песок, и они вдвоем направились к остановке, чтобы разъехаться по домам и отдохнуть после этого напряженного вечера. Домой Дайчи шел разбитым. Печаль поселилась глубоко в сердце и не давала дышать полной грудью. Сегодня надежда быть с Сугой разбилась вдребезги. Хотя, может, так и лучше. *** Теперь ему стало по-человечески жалко Ойкаву. Играть с Сугой в любовные игры — заведомо проигрышная затея. Дальше мусолить эту тему в мыслях Савамуре не позволили — его вернули на поле. Там не осталось места ничему, кроме адреналина и стратегии мощного ответного удара. После финального свистка, когда пот лился ручьями, а легкие горели огнем, пока все пытались отдышаться, игроки «Карасуно» заметили фигуру, неспешным шагом направляющуюся в их сторону. Прямо к их вице-капитану. Ойкава подошел с улыбкой. С такой, от которой у Суги внутри все сжалось в тугой комок. Взгляд, которым его измерил капитан «Аоба Джосай», заставил мурашки пробежать по коже. И дело было не в симпатии или смущении. Это было отвращение. Взгляд был жадным и голодным, будто Суга был не человеком, а лакомым куском, которым Ойкава жаждал насытиться. — Сугавара-кун! Как давно! — Его голос был сладким. — Отлично сегодня сыграл. Настоящий дирижер в тени. — Он устремил взгляд прямо в глаза Сугаваре, выжидая реакцию. Он знал, что игра предстоит непростая, и был готов к ней. Комплимент. Первый кирпичик в стене, которую Ойкава собирался возвести. Но Сугаваре было все равно. Он знал, чего хочет этот парень, поэтому диалог был ему совершенно неинтересен. — Спасибо, ты тоже неплох, — сухо парировал Суга, собирая вещи. Он быстро закончил и решительно направился к выходу, но сильная рука обхватила его запястье, заставив остановиться. Механически он обернулся и встретился взглядом с Тоору. Увидев его лицо, Ойкава расплылся в широкой, почти нежной улыбке. — Сугавара-кун, ты интересный человек, я бы хотел пообщаться! Дай мне свой номер? Возмущению парня не было предела, но, увидев, что на них смотрят все вокруг, он в угоду своей природной вежливости сдался. Не хотелось выглядеть грубым. В глубине души Сугавары теплилась надежда, что Ойкава никогда не напишет. Поддерживать ненужные диалоги не хотелось. Но мечты разбились тем же вечером, когда телефон завибрировал на тумбочке. Суга подумал, что это Дайчи или, на крайний случай, Асахи, но номер был незнакомый. Содержание сообщения не оставило сомнений: писал Ойкава Тоору. Так и начались эти бессмысленные разговоры, которые из-за своего миролюбивого характера Суга вынужден был поддерживать. Ойкава писал часто, чаще всего по вечерам. С наступлением сумерек Суга уже машинально ждал сообщения от капитана «Аоба Джосай». Это даже перестало раздражать, он стал терпимее. Это превратилось в ритуал. Сначала сообщения: «Хорошо сыграли», «Как дела?», «Видел интересную тактику, думал о тебе». Потом — звонки. От них Суга испытывал лишь легкий дискомфорт, особенно когда Ойкава отпускал свои пошлые, не смешные шутки. Но ко всему можно привыкнуть. Через пару месяцев общения Суга лишь покручивал у виска, посмеиваясь над его глупостью. А потом пришло предложение встретиться. «Просто как коллеги, два связующих». И вот это было страшно. Он боялся встречи один на один. Суга отнекивался, отшучивался, ссылался на занятость. Но Ойкава был настойчив, как прилив, медленно, но верно подтачивающий скалу. И Коуши сдался. Руки слегка дрожали при мысли о встрече, но он понимал — ее не избежать. Когда-нибудь им все равно пришлось бы встретиться. И вот они сидят в кафе. Напротив — Ойкава, медленно потягивающий молочный коктейль и пытающийся поддерживать невнятный светский разговор. В какой-то момент Коуши даже успокоился: может, он всё себе напридумывал, и Ойкаве просто не хватает общения? Но тут тот заговорил о чувствах. Сугу аж передернуло. О том, что всегда им восхищался. О том, что хочет попробовать. Попробовать отношения. В этот миг последние капли терпения Сугавары иссякли. Он смотрел на этого красивого, популярного, талантливого парня и не чувствовал ровно ничего, кроме сковывающей усталости. — Ойкава, я... — Тоору. Зови меня Тоору, — с теплой улыбкой перебил его парень. Суга вздохнул. Он смотрел в эти темно-карие глаза, полные надежды, и видел в них не любовь, а азарт. Азарт охотника, наметившего себе трудную добычу. Завоевать того, кого завоевать нельзя. Приручить того, кто не хочет быть прирученным. И Суга понял. Эти «отношения» — не про него. Это про Ойкаву. Про его ненасытную потребность быть желанным, любимым, центром чьего-то мира. Даже если этот мир — всего лишь тихий и неприметный запасной связующий из «Карасуно». Его ответ был мягким, но твердым, как сталь. Как отскок мяча от пола в пустом зале после тренировки. — Нет, Ойкава. Спасибо, но нет. Лицо противника на миг исказила обида, но тут же сменилось маской легкой, театральной грусти. — Почему? Мы могли бы попробовать. Я бы сделал тебя счастливым. И тут Суга встал. Он не злился. Ему просто... было паршиво. От всей этой ситуации. От навязанной драмы, от чужих чувств, которые на него пытались навесить, как неудобный чужой пиджак. — Видишь ли, — сказал Суга, и его голос был тих, но идеально четок в тишине кафе. — Ты хочешь отношений. А я — нет. Ты видишь в этом красивую историю. А я вижу только обязательства, в которые у меня нет ни малейшего желания вступать. Он заплатил за свой чай и вышел на улицу, оставив Ойкаву наедине с недопитым коктейлем и разбитой иллюзией. Их отношения так и не начались. Они умерли, не успев родиться, оставив после себя лишь горьковатый привкус. И Суга, глядя на солнце, садящееся за крышами домов, думал о том, как же всё-таки хорошо быть одному.