Глава 1. Смертельная мелодия
6 декабря 2025 г., 22:45
Он полз. Не бежал — уже не мог. Его левая нога тянулась за ним странным углом, будто больше не принадлежала телу. Кровь — не алая, а почти чёрная — оставляла мазки на мху и корнях. Грудь хрипела, всхлипывала, надрывно тянула воздух. С каждым вдохом казалось, что он вдыхает осколки стекла.
Следом шаги. Неторопливые, словно самой Смерти. Как будто слушала музыку его дыхания. Это был не просто лес, с его мшистой сединой, а сцена. Где насильник — главный актёр, а жертва — лишь персонаж второй роли. И как назло, забывший свою реплику.
— У тебя было время, — произнес голос. То ли мужчины, то ли женщины. Он был спокойный, низкий, можно сказать, даже ласковый. Но что-то тяжёлое опустилось на сломанную ногу. Это был топор.
Мужчина дернулся вперёд, ногтями вцепляясь в землю. Он не знал, кто перед ним. Но знал, за что.
— Я не виноват! — он повторял это с самого начала встречи, — Не виноват, слышишь? Ты сказал, что поможешь!
Его бизнес рушился на глазах. Коллеги расстались с драмой или пропадали. Охрана прониклась симпатией к девушкам и позволяла сбегать. А полиция, которая обычно их винила, внезапно стала их слушать. Что же пошло не так? Кто-то явно настучал главным оттуда!
— Тебя предупреждали.
Он видел знаки. И надеялся, что незнакомец, которого порекомендовали, примет его предложение. Но всё оказалось не так.
Топор приподняли и мужчина рванулся прочь, как ошпаренный. По крайней мере хотел, но снова упал. Как с жалкой мышью.
Мужчина видел публичные рассказы жертв. Он угрожал этим девушкам, но они только сильнее кричали в СМИ. Прошмандовки. Сначала идут за деньгами, а потом обворовывают!
Он схватился за сердце. Что-то жгучее сжало под ребром, острая боль мешала дышать. Его разрывала вина, но сильнее было животное желание — сбежать. Прочь, спрятаться и дождаться помощи. Он нащупал в сосне дыру, огромную, что без раздумий завалился туда. Главное, чтобы без пчёл.
Стало тихо.
Здесь же поисковые отряды ходят? Они его и спасут. Обязаны. Нужно только продержаться.
Но Лес из его убежища начал плыть. Деревья словно вытягивались, становились выше и скручивались в завитки. Их корни, как щупальца, шевелились. Они вылезали из земли, как голодные звери. И силуэт незнакомца отражался во влажной росе.
Нет-нет-нет, ему всё кажется! Это всё бредни, сказки! Но возможно он тронулся умом от страха.
Мужчина ощупал дупло и почувствовал выход. Оно сквозное! И поскорее выполз из него. Папоротники тянулись за ним, словно магнитом. Он услышал воду и остановился у ручья. Во рту вкус металла. Мужчина повалился на бок. Тяжело. Земля сырая и влажная.
Где эти треклятые спасатели?
Становилось совсем тихо. То ли слух подводит, то ли даже лягушки замолкли.
Он хрипло откашлялся в руку, как делал это всегда. И заметил на ней красные капли. Кровь. Рядом раздался стук о землю. Он поднял голову и увидел своё отражение в лезвии топора. Бритая голова, заросшее лицо, морщины. Отец всегда говорил, что он как толстый свин.
— Видимо, был прав, — услышал голос над головой. Как будто прочли его мысли.
— Помоги… — прохрипел мужчина. Он хотел увидеть лицо своего карателя. Но в глаза как будто попала вода и черты смазались.
— С удовольствием.
Но ласки в этом голосе уже не было. Один взмах — и треск. Не дерева. Позвоночника. А затем ещё и ещё.
За каждую жертву. За каждую девочку, что держал. Рука мужчины дёрнулась, схватив насильника за сапог. Но тут же отлетела в сторону, шмякнувшись о камень. Вскоре в воде показались красные нотки.
Это не было личной расплатой. Скорее дело чести.
— Вот и всё, — выдохнул убийца. Без эмоций. Почти как врач после операции — уже привыкший к смертям.
Он вытер руки о мох. Резко, как если бы это жертва пыталась сбежать. И снял кожаные чёрные перчатки. Первые капли дождя упали на них, отражая глаза убийцы. Они блеснули из-под тёмных очков, как зеркало. Холодные и отстранённые.
Убийца аккуратно свернул перчатки и засунул в карман. Вода играла на руку. Человек встал, окинул взглядом работу.
— Вода примет, — сказал он.
Тело с плеском ушло в ручей. После таких ударов оно уже не всплывёт и будет отличным кормом для рыб. Лес дрогнул, но как будто не возражал. Корни оставались на месте и только папоротники шептались от увиденного.
* * *
ХХ век, год Сороки Август, 29 Мир пережил Мировую Магическую войну. С тех пор мало осталось скептиков, кто бы не хотел использовать её — магию. Люди стали использовать Полотно как топливо — в машинах, домах и медицине. Но самая сильная была Хаотичная магия, в народе называвшаяся Дикой. Тогда, в двадцатом веке её смогли приручить военные. По крайней мере, заявляли. И создали благодаря неё самое опасное оружие, способное уничтожить всё. Эта война чуть не стоила планеты. Поэтому власти мира ввели запреты на разработки и уничтожили то, что было. И хаотичная магия вновь стала неприручаемой. Всякая магия живая. В каком-то смысле. Она не давала пророчеств мессиям и не рождала богов. Но люди думали, что они есть. Делали тотемы Луны и Солнца, возводили храмы Единому, писали книги о Трёх сёстрах. И таких еретиков гнали на протяжении истории. А вот тех магов, кто принимал Безличие магического Полотна — тех уважали и ценили. Такой была семья Фор-ган-диер. Или же в народе — Лесовики. Их пра-пра-прадед был купцом и бортником. Сейчас это пасечники, но то ремесло было другое. Он приехал издалека, чтобы найти лучший лес для своего дела — собирать дикий мёд. И нашёл. Непростой лес, а настоящий эпицентр Хаотичной магии! Она искажала деревья, создавала причудливые лозы, а животных — целую экосистему, как сказали бы современники. Прадед Лесовиков был богат и стал перебраться туда. Зачем? За прибылью, конечно! Но и ещё простым интересом — стать бессмертным. Не осуждаю, ведь с самых тёмных веков люди боялись смерти. И слагали легенды о том, что Хаотичная магия продлевает жизнь. Но только своим последователям — Сосудам. А для этого нужно что-то дать взамен. И прадед дал. Он заключил договор, где всю свою династию отдавал на обеспечении Леса. Чтобы никто не мог его потревожить, а жизнь осталась нетронутой. Взамен — знания и временное бессмертие. Пока не родится наследник. Так и случилось. На протяжении веков и даже после войны эта территория осталась нетронутой. А вот Город рядом пострадал и отстраивался быстрее прежнего. Мне не хочется его называть. Уж больно противно это название. Лес Форгандиер давно числится как заказник, где семейство продолжает заниматься медовым промыслом. Это удобный статус: вроде бы территория охраняемая, но не слишком — если нужно сунуться, всегда найдётся смелый. Правда лишь в том, что не всегда выйдет оттуда живым. А если и сможет — то повезёт, если останется прежним. Мёртвых глупцов, однако, всегда больше. Больше, чем показывает статистика лесной охраны. В этом отчасти заслуга Лесовиков, ведь они не служат народу. Хаотичная магия искажает, а порой и создаёт новое. И поэтому, не смотря на то, что Форгандиер выглядят как люди, ими до конца не являются. Такова цена бессмертия на время своей службы. Пока не родится следующий Сосуд. Моё имя — Френсис Мон. И я последний в династии Форгандиер. Пишу это, чтобы не спалить этот Лес к чертям, (да простят меня предки). Потому что что-то странное творится здесь. И хочу разобраться в этой печальной истории.* * *
Тучи сгущаются над Лесом быстро. Река омывала останки тела и уносила их прочь. Водоросли обволакивали погибшего, хотя сам он оставался среди камышей и затихших лягушек. У берега блеснул зелёный огонёк. Он горел в старом фонаре у силуэта в плаще. В глубине капюшона глаза сияли таким же жёлто-зелёным огнём. Со стороны могло показаться, что сам Жнец пожаловал посмотреть, что здесь стряслось. Он что-то прошептал и провёл по водной глади. Водоросли на дне зашевелились и на поверхность поднялись останки. Руки, ноги, голова. Жнец сильнее сжал круглую ручку фонаря. Свеча внутри колебалась и тихонько искрилась. Как будто фыркала. — Да вы издеваетесь… — прошептал маг. Руки у него дрожали и он поставил фонарь на землю. Зазвучали вновь древние слова. Вокруг тела начали обвиваться самые разные растения, что были рядом, складывая жуткий портрет. Мужчина средних лет, запустелого вида. Уже четвёртый разделан, как свинья. Живот неприятно сжало, словно когтистая лапа. Мерзость. Кем нужно быть, чтобы- «Он рядом» Маг вскочил так резко, что чуть не снёс собственный фонарь. Ветер сорвал капюшон. Это был тёмноволосый юноша на вид не больше 25-ти. Он схватился за фонарь, что готов был упасть. Трава к нему тянулась, словно магнитом, влажная от мороси. — Где? Он старался прислушаться к словам, но ветер поднялся сильнее. Стоял гул в ушах. Доносились обрывки фраз, как из старого радиоприёмника. Но ничего не разобрать. Парень запахнул фонарь, чтобы тот не потух, и глянул на землю. Казалось, что кисть на сборном трупе дёрнулась и подняла палец. Он с трудом понял, куда смотреть — в кусты, деревья и… красный огонёк. Фары? Нет, слишком активно двигался. Слишком живой. Он провёл сапогом по траве и она расступилась. Словно падающие домино, она уходила прочь из Леса. «Заслужил» — зашелестело в камышах, но этот шёпот никто не слышал. Маг уже летел на всех порах. Догнать нарушителя — всё, что было у него на уме. Дождь усиливался, юноша едва различал дорогу. Он не мог понять, почему Лес вновь стал меняться, чистка была совсем недавно! Ответ напрашивался один — что-то с жертвами не так. Маг не мог определить в них таких же мастеров Полотна. Значит, для Леса не должны иметь ценности. Они только искалечены с такой жестокостью, что людям лучше не знать о них. Это было похоже на обычные бандитские разборки, возвращение долга. Юноша бы мог закрыть глаза на это, если бы не капризы Хаотичной магии. «Фрееенсис» — прозвучал женский голос над ухом. Маг почувствовал, как задыхается от бега. Он остановился, чтобы перевести дух. Низкорослые деревья икривилялись, точно кривая насмешка и нагибались над ним. Опустился знакомый туман. Дождь затих и только папоротники спокойно покачивались, приветствуя живого гостя. «Поиграй с нами!» — звучал детский смех. «Расшумелись вы здесь» — ворчал старик. А кто-то и просто был рад видеть Мага: «Умри». Френсис достал карманные часы. Стрелка часов показывало заполночь, а секундная дрожала. Она не могла сдвинуться. Аномальная зона. Значит, ещё может успеть. Он провёл рукой по мху на коре дерева, возле которого остановился. Плакучая ива. С полостью внутри, но всё ещё живая. Пойдёт. Юноша положил ладонь на влажный ствол ивы. Лишайник хрустнул под пальцами, и сразу в голове вспыхнули чужие картины: сжатый страх, плеск крови, всполохи света в каплях росы. И — блеск. Очки. Кто-то поправлял их, наклонившись совсем близко. Маг резко втянул воздух. В темноте, меж стволов, будто стояла фигура. Он прищурился, пытаясь разглядеть — и на миг услышал дыхание, тёплое и короткое, будто в затылок. Сердце ударило громко, он рванулся вперёд — и вместо ивы под рукой оказался трухлявый пень. Видение осыпалось, словно сброшенная кора. Френсис очнулся — он стоял у края песчаного обрыва. Дождь снова затарабанил по капюшону. Звук мотора разрезал тишину. — Всё-таки фары, — выдохнул маг и поднял фонарь в попытке разглядеть. Но ничего. Красный силуэт пропал маг мог только наблюдать уезжающую машину. Чёрную и без номеров, — Отлично! Эта дорога устремлялась в Город и авто направилось туда. Френсиса разрывала досада. Он не мог пошевелиться, как будто его ноги стали тяжёлые, как каменные валуны. Но это оказались корни. Юноша не стал их отгонять, только пристально смотрел вслед. Он нащупал часы в кармане и почувствовал, как механизм внутри ещё живёт. Как и сам Френсис. Он поднял фонарь со слабой надеждой, что это остановит авто. Или хотя бы предупредит: «Я видел, что ты сделал. Лес знает, что ты здесь». Ветер рвал с деревьев листья и устремлял их в сторону авто. Водитель заметил в боковом зеркале огонёк в Лесу. Но стоило присмотреться, как он уже исчез. Только стая воронов взмыла в небо, эхом разнося свой вопль.
