Судный день леса Форгандиер

      К обеду в полицейском офисе становилось тихо. Кофемашина кашляла в углу, выдавая очередную порцию эспрессо. Рядом кто-то из работников жаловался на ночную смену. Бумага в зале шуршала привычным фоном. И редкие служащие дописывали отчёты или отправляли электронные письма. И только календарь на стене напоминал, что время двигается:       1994 год, октябрь, 3-е.       Следовательница стояла у архивного шкафа с папкой в руках. Она не спешила с обедом, потому что ждала звонка.       Серый картон с потёртым корешком. «Новамур: незаконное содержание борделя Родригеса». Женщина открыла папку, листая фотографии помещений, которые казались обычными фэшенебельными квартирами в центре города, списки девушек, чьи паспорта были изъяты, а жизни — искалечены наркотиками. В голове всё ещё мелькали обрывки обвала. «Они просто спят» — лепетал испуганный детский голос в голове её собственного прошлого.       «Могут спать спокойно» — тихо сказала она вслух, глядя на надпись внизу страницы с печатью:       «ДЕЛО ЗАКРЫТО».       Пострадавшим восстановили паспорта, выплатили компенсации. Розыски посланы по всей провинции, но верхушка негодяев уже считается пропавшей без вести.       Кроме одного. Мадам провела пальцем по штампу, словно проверяя, настоящий ли он. Казалось, слишком… тихо. Все аплодисменты стихли, благодарности были сказаны. Для полиции города это — ещё одна оперативная история с относительно хорошим концом.       Если бы не тот труп.       Мадам машинально выровняла край папки, хотя тот уже был ровным.       — Закрыто, — хмыкнула она и поставила папку на полку.       Из-за этой находки — нет, промаха! — Бордель Новамура оказался лишь началом чего-то большего. Следующего дела.       Взгляд скользнул к новой чёрной папке: «Убийство в лесу Форгандиер»       Новое дело, которое в этот раз точно закроет без подобных «хвостов» из крови и плоти. Она перелистывала страницы: фотографии реки, записи об аномалии, опросы свидетелей штаба и… протокол допроса подозреваемого.       Плечи напряглись и не разжались сразу.       Френсис Мон Форгандиер.       Как много ты тогда увидел — и не дал себе даже подумать об этом?       Зелёный свет фонаря всплыл в памяти.       Но тут же оборвался резким гудком. Она вздрогнула. За окном раздались сигналы автомобилей. Забастовщики снова скандировали под окнами небоскрёба, на этот раз более жуткий лозунг:       «Лес всё помнит! Лес всё-»       Она вернулась к чтению. Пальцы сжали папку сами собой.       «Несговорчивый, заносчивый, странный» — гласили показания одних свидетелей. Другие же отмечали — «Он просто делает свою работу после увольнения. Разногласия с коллективом»       Но все они сходятся в одном:       «Выглядит как из легенды, пока не столкнёшься лицом к лицу.»       И Мадам столкнулась. С этой аномалией людей-статуй.       Ногти сами царапнули папку при виде показаний архива:       «Семья закрытая, со своим почитанием прошлого и магическими правилами».       Про неё тоже так говорили. И это чувство узнавания одновременно пугало и влекло к этой тайне.       Телефон зазвонил почти сразу. Мадам раздражённо выдохнула через зубы, распутывая пластиковый витый провод.       — Да.       — Отчёт из Центра магической аккредитации, — сказал дежурный голос. — По вашему подозреваемому.       Пауза.       — И?       Она знала ответ, но не сформулировала его.       — Уже на факсе.       Щелчок. Связь оборвалась. Мадам закрыла шкаф не с первого раза. Замок щёлкнул ещё раз, уже надёжнее.       И уже в следующую секунду факс начал выплёвывать страницы. Белая лента бумаги медленно выползала наружу. Она взяла лист. Читала молча. Строки скользили перед глазами:       Структура Полотна нестабильна.       Следы хаотической перестройки: обнаружены.       Источник изменений: не определён.       Возможна наследственная природа. Уже ниже, словами врача:       Поведение обследуемого признаков дестабилизации не демонстрирует.       Близкие родственники, связанные с Магической мировой войной: предположил, что были.       Поведенческие отклонения во время проверки: не выявлено.       Заключение: состояние нормальное.       Важно: Технология анализа — экспериментальная.       За подробными данными необходимо провести комиссию и усиленное наблюдение за указанным мастером Полотна.       Мадам поняла смысл слишком быстро, не успев его осмыслить. Она села на ближайший стул — тело показалось тяжелее, чем обычно. Следовательница опустила взгляд и на затоптанном полу заметила маленький липовый лист. Она подняла его. Кажется, такие в детстве напоминали монеты. Женщина вспомнила, что осень была любимым временем года.       Дверь скрипнула. Рука рефлекторно сжалась и листочек хрустнул. Лейтенант Симон выкатился на кресле, балансируя ланчбоксом.       — Обедать идёте?       — Не сейчас, Симон.       Пухляш остановился рядом, сразу уловив тон.       — Всё плохо?       Мадам молча протянула ему отчёт. Пальцы задержались на секунду. Он прищурился, прочитав несколько раз:       — Ну… след есть.       — След, который ничего не значит.       — Зато проверили.       — «Экспериментальная технология»? Они там сами понимают, что ищут?       Симон открыл контейнер с едой, и запах сладкой кукурузы заполнил пространство. Остатки сотрудников нехотя потянулись за своим обедом. Кто-то не закрыл окно, несмотря на протестующих активистов.       Голова шумела от мыслей и уличного гула. Женщина почувствовала впивающиеся жилки в руке от листка и выкинула остатки в урну под столом.       — Может, вы зря взялись за это дело? — осторожно спросил Симон. Его голос словно вытягивал из этой гущи. — Выглядите уставшей, Мадам.       — Я брала отгул, — отрезала она, глядя на то, как Симон продолжает есть кукурузу. Будь это другой лейтенант, следовательница послала бы его вон.       — Но всё равно взялись за новое с этим Лесом. Неужели вы верите, что это Судный де-       — Лейтенант, — она хлопнула папкой по столу, — моя работа заключается не в вере, а в фактах.       Она практически нависла над ним.       — А СД не оставляет улик.       Симон смотрел ей в глаза:       — Откуда вам знать?       Мадам не ответила. Только тогда она поняла, что сказала увереннее нужного и перевела взгляд на окно. Лейтенант откатился и продолжил, чмокнув губами от кукурузы.       — Существует он или нет, мы закрыли бордель, порадуйтесь! Всё равно по бумагам тело всплыло благодаря «аномальным водорослям». Мы иначе бы его до сих пор искали!       — Уж лучше бы исчез, — произнесла Мадам, глядя куда-то перед собой. Не было ясно, о теле сутенёра она говорила или неуловимом преступнике.       Симон выдохнул.       — Все мы хотим, чтобы наши проблемы просто исчезли.       Огрызок початка улетел в мусорку. Симон достал банку яблочного сидра, что принёс с собой. Мадам усмехнулась. Её черты лица смягчились, показывая человеческую усталость.       — Спасибо, — она приняла банку, но не поспешила открыть, — но я не собираюсь отдавать новое дело с лесом. Другие следователи даже и близко не понимают, кто там скрывается.       Симон покачал головой:       — Вы зря так! Мальчишка-маг не тянет на легенду об убийце убийц! У СД должна быть невероятная выносливость и большое чувство справедливости, чтобы двигаться вперёд. А не скрываться за листьями.       На губах Мадам дрогнула улыбка:       — Ну… сами же сказали про аномалии.       — Что, Мать-природа мстит его руками? А то скажите, мы спецов позовём! — шутливо подмигнул Симон. Следовательница лишь покачала головой, сложив руки на груди.       — Борьбы с природой нам ещё не хватало, — устало ответила Мадам, кивнув в сторону окна, где уже разгоняли протестующих.       Симон усмехнулся и встал.       — Если бы их направили в нужное русло… После восьми лет службы, думаю, я уже ничему не удивлюсь.       Мадам едва кивнула. Девять. Они работают вместе уже девятый год. Поправлять Симона она не стала. Его позвал кто-то из коллег и он ушёл. Какие-то сотрудники начали потихоньку возвращаться в офис с обеда, возвращая будничный шум и запах кофе.       Мадам посмотрела на свой стол, где вразброс валялись ручки. Она дважды щёлкнула одной и убрала на место. Сдвинула листы рядом, не читая их. Несколько разводов въелись в дерево. Пустая кружка с торчавшей ложкой стояла нетронутая. Опустив взгляд, она заметила, что на железной ручке были выгравированы соты. Ложка досталась вместе с банкой липового мёда.       Мадам хмыкнула.       Мёд оказался самым обычным. Странным был не он.       «Нужное русло»       Она открыла банку сидра и выпила залпом.       «Удивится он, а как же!»       Она оставила пустую банку на своём столе. На улице стало тише, только липы шелестели своими желтыми листьями. Осень всё-таки была красивой.