Скорость сближения

Тэхён откинулся на спинку кожаного сиденья, чувствуя, как в висках всё ещё стучит адреналин. Десять километров. Сегодня он выжал из себя всё, пытаясь убежать от напряжения последних недель. Бесконечные съемки, перелеты, ослепляющие вспышки камер — и ни минуты наедине с тем, кто был ему нужен больше всего. В салоне автомобиля было прохладно, работал кондиционер, но тело Тэхёна горело. Он посмотрел на свои открытые ноги, затем в зеркало заднего вида. Спортивная балаклава скрывала половину лица, оставляя открытыми только глаза — темные, влажные от усталости и… от желания. Тэхён скользнул взглядом по салону, невольно поглаживая пальцами прохладную обивку двери. Его Jeep Rubicon — мощный зверь благородного пепельно-серого цвета, который Джин пригнал к его дому пару месяцев назад. Тэ помнил тот вечер до мелочей: Джин стоял рядом с этим стальным гигантом, сияя гордостью, а на капоте красовался совершенно нелепый, огромный розовый бант. — Ты вечно витаешь в облаках, Тэ, — сказал он тогда, притягивая Тэхёна к себе для поцелуя. — Мне нужно знать, что ты в безопасности, когда меня нет рядом. Эта машина — как танк. Надежная, крепкая и… чертовски стильная. Прямо как ты. Джин выбрал именно этот оттенок — холодный, сдержанный серый, который идеально контрастировал с черными деталями кузова и массивными колесами. Снаружи джип выглядел агрессивно и неприступно, с его культовой решеткой радиатора и широкими крыльями, но внутри дарил ощущение абсолютного покоя. Не в силах больше сдерживать этот порыв, Тэхён схватил телефон с соседнего сиденья. Он ерзал, адреналин после бега смешивался с густым, тяжелым предвкушением, заставляя кровь кипеть под кожей. Тэ поднял смартфон повыше, наклоняя его так, чтобы камера поймала нужный ракурс — тот самый, сверху вниз, который так любил Джин. В кадре отразилось его лицо, наполовину скрытое эластичной зеленой маской. Из прорези на него смотрели собственные глаза — в них сейчас не было усталости, только темный, лихорадочный блеск и неприкрытый голод. Взъерошенная челка падала на лоб, добавляя образу неопрятности. Тэхён чуть изогнулся, намеренно позволяя камере захватить в кадр обнаженное бедро, выглядывающее из-под коротких красных шорт. Контраст наглухо закрытого лица и открытой, разгоряченной бегом кожи ног был слишком явным. Это была провокация чистой воды. Он знал, как Джин реагирует на его ноги, знал, что этот вид заставит его сдержанного хёна потерять остатки самообладания ещё до того, как Тэхён переступит порог их квартиры. Щелк. Фотография застыла на экране. Тэхён на секунду задержал дыхание, оценивая результат. Грубовато, откровенно и именно то, что было нужно им обоим прямо сейчас, чтобы сжечь километры и часы разлуки между ними. Он открыл их закрепленный чат — единственное место, где они могли быть собой. Пальцы быстро порхали над клавиатурой, набирая короткое, но емкое сообщение, имеющее двойной смысл. [Фото] Сообщение улетело, и статус «Прочитано» появился практически мгновенно, словно Джин держал телефон в руках, гипнотизируя чат в ожидании именно этого момента. Тэхён не опустил руку. Он так и замер, вцепившись побелевшими пальцами в корпус смартфона, не сводя глаз с экрана. Внизу, под его фото, запульсировал индикатор набора текста: три серые точки, танцующие в такт его бешеному пульсу. «Печатает…» Секунда. Две. Точки исчезали, потом появились снова. Тэхён закусил губу под маской. Джин явно переписывал ответ, и это колебание, эта нервозность его уверенного хёна возбуждала сильнее любых слов. Телефон в руке коротко, требовательно завибрировал. Тэхён нажал на уведомление, и воздух с хрипом покинул его легкие, словно его ударили под дых. Джин не стал тратить время на долгие прелюдии. Он прислал ответное фото. Снимок был сделан в спальне, при приглушенном свете. Ракурс сверху вниз — интимный, домашний, словно Тэхён сам нависал над ним. В кадре царила обнаженная кожа: знаменитые широкие плечи Джина, разворот мощной грудной клетки, очерченные тени ключиц, острые бусинки возбуждённых сосков. Никакой одежды. Только чистое, дразнящее тело. Но взгляд Тэхёна, скользнув по рельефу торса, намертво приклеился к лицу. Джин смотрел в камеру с поволокой, но главным в этом кадре были его губы. Его невероятные, пухлые губы были сняты крупным планом, слегка приоткрытые, влажные и покрасневшие, словно он только что их кусал. Внизу высветилось короткое сообщение, от которого по позвоночнику Тэхёна пробежал высоковольтный разряд. Слова Джина били точно в цель, лишая воли: Джин: Мой мальчик так же голоден, как и я? Тэ буквально захлебнулся воздухом от накатившей волны жара. Ткань спортивных шорт мгновенно натянулась, став невыносимо тесной — член болезненно пульсировал, твердея до каменного состояния и требуя разрядки. Ему захотелось вжать педаль в пол прямо сейчас и рвануть в сторону дома, нарушая все правила, чтобы как можно быстрее оказаться рядом с любимым. Но не успел он перевести дух, как в чате мелькнуло новое фото, заставившее его сердце пропустить удар. На снимке Джин, глядя прямо в объектив потемневшими глазами, медленно и порочно облизывал свои пальцы. Следом пришло сообщение: Джин: Жду, когда буду растягивать тебя, милый. Тэхён сдавленно зарычал, отбрасывая телефон на соседнее сиденье. Воображение мгновенно подкинуло ощущение этих влажных пальцев внутри себя, и от желания в низу живота скрутило тугой, горячий узел. Его пальцы до побеления костяшек впились в кожаную оплетку руля. — Черт, Джин… — выдохнул он сквозь стиснутые зубы. Тэ резко вдавил педаль газа в пол. Мощный мотор Rubicon’а отозвался агрессивным ревом, и тяжелая машина рванула вперед, пожирая километры асфальта. Теперь его вела не дорога, а чистый инстинкт — быстрее оказаться дома, чтобы воплотить каждое слово из этого чертового сообщения в реальность. Когда он был недалеко от дома, светофор издевательски мигнул желтым и сменился на красный, заставляя Тэхёна с глухим рыком ударить ладонью по рулю. Он остановил джип, чувствуя себя зверем в клетке. Каждая секунда простоя казалась вечностью. Телефон на пассажирском сиденье снова ожил, экран ярко вспыхнул, притягивая взгляд как магнит. Тэхён схватил его, ожидая очередных слов, но Джин решил покончить с разговорами. Фотография загрузилась мгновенно. Тэхён перестал дышать. На экране не было ни лица, ни рук — только откровенное, бесстыдное доказательство того, насколько сильно Джин ждет его. Крупный план его эрекции, не оставлял ни единого шанса на спокойствие. Это было обещание боли и удовольствия, от которого у Тэхёна перед глазами поплыли белые круги. Внизу, под этим сводящим с ума снимком, светилась короткая подпись, звучавшая как приказ: Джин: Дверь открыта, заходи сразу в спальню. Мир сузился до размеров экрана смартфона. В ушах шумело, а кровь отлила от головы, сосредоточившись внизу живота тяжелым, тянущим жаром. Сзади кто-то нетерпеливо посигналил — светофор уже сменился на зеленый. Тэхён швырнул телефон обратно. Его нога вдавила педаль газа с такой силой, словно он хотел проломить пол. «Рубикон» сорвался с места с хищным ревом, вжимая Тэхёна в спинку сиденья. Теперь не существовало ни правил, ни ограничений. Была только открытая дверь, спальня и Джин, который уже готов взять то, что принадлежит ему. «Рубикон» с хищным визгом шин влетел на подземную парковку. Тэхён резко выкрутил руль, бросая машину как попало — наискосок, занимая два места. Ему было плевать. Он заглушил мотор и буквально вывалился наружу, чувствуя, как ноги подкашиваются от нетерпения. Гулкое эхо шагов разнеслось по бетону — он бежал к лифту. Когда он судорожно нажал кнопку вызова, и в этот момент телефон в руке снова завибрировал. Тэхён поднес экран к глазам, ожидая приказа, который окончательно поставит его на колени. Но прочитанное заставило его растерянно замереть, сбивая с толку. Джин: А может, и ты сегодня трахнешь меня? Тэхён моргнул. Смысл слов доходил до затуманенного сознания с трудом. — Нет… — проскулил он в тишину парковки, отчаянно мотая головой. Вся его сущность сейчас, каждая клеточка его разгоряченного тела кричала об обратном. Он не хотел власти. После изнуряющего бега, после недель ответственности и контроля на работе, он жаждал только одного — отдать этот контроль. Предложение Джина, хоть и дразнящее, шло вразрез с тем пожаром, что бушевал у него внутри. Ему нужна была сила Джина, его тяжесть, его бескомпромиссная доминантность, чтобы почувствовать себя живым и… принадлежащим ему. Двери лифта разъехались. Тэхён шагнул внутрь и, прислонившись спиной к зеркальной стене, дрожащими пальцами быстро набрал ответ. Он не мог позволить Джину думать, что сегодня есть место для демократии. Тэхён: Нет. Пожалуйста, нет. Пальцы путались, но он продолжал печатать, пока лифт поднимал его вверх. Тэхён: Я не хочу быть сверху. Я хочу, чтобы ты взял меня. Он отправил сообщение и сполз по стенке лифта, чувствуя, как сладко ноет тело в предвкушении неизбежного подчинения. Лифт звякнул на нужном этаже, и Тэхён вышел в длинный коридор. До знакомой двери оставалось всего несколько метров, когда телефон в его руке вспыхнул в последний раз, ставя точку в их переписке и окончательно определяя правила этой ночи. Тэхён на ходу впился взглядом в экран. Ответ Джина был именно таким, в каком он нуждался — снисходительным, властным и обещающим всё то, о чем младший только что умолял. Джин: Тогда будь хорошим мальчиком и приходи скорее. Сдавленный выдох облегчения сорвался с губ Тэхёна. «Хороший мальчик». Эти два слова мгновенно отключили все мысли, оставив только чистые инстинкты и сладкую тяжесть. Он больше не Ким Тэхён, мировая звезда, айдол с миллионами фанатов. Сейчас он принадлежит только одному человеку за этой дверью. Он взялся за холодную ручку, опустил вниз и толкнул вперёд. Не заперта. Как и было обещано. Тэхён шагнул внутрь, окунаясь в родной запах дома, смешанный с ароматом дорогого парфюма Джина. В прихожей царил полумрак, и только из конца коридора, из приоткрытой двери спальни, лилась золотистая полоска мягкого света. Времени на аккуратность не было. Тэхён нетерпеливо наступил на пятку одного кеда, стягивая его, затем второго. Обувь с глухим стуком разлетелась в разные стороны — один кед ударился о стену, другой перевернулся на коврике. Он остался в одних носках на прохладном полу. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая тишину квартиры. Тэхён сделал глубокий вдох и направился прямо на свет, к той самой двери, за которой его ждал Джин, готовый принять его покорность. Тэхён толкнул приоткрытую дверь и замер на пороге, словно налетев на невидимую стену. Воздух в спальне был густым, насыщенным ароматом возбуждения и едва уловимым, низким электрическим гудением. Свет исходил лишь от прикроватной лампы, отбрасывающей теплые золотые тени на огромную кровать, которая сейчас казалась алтарем. И в центре этого алтаря возлежал Джин. Он был абсолютно наг, его тело, словно высеченное из мрамора, золотилось в полумраке. Он полулежал, опираясь спиной на гору подушек, широко и бесстыдно разведя ноги, демонстрируя себя Тэхёну — всё то, что он так дразняще скрывал и показывал на фотографиях последний час. Но взгляд Тэхёна, метнувшийся было к лицу Джина, тут же упал ниже. В руке Джина, длинные пальцы которого еще недавно на фото были во рту, теперь был зажат гладкий, черный вибратор. Джин не торопился. Он двигался с убийственной, ленивой грацией, медленно водя вибрирующей головкой игрушки вокруг своего напряженного члена, дразня уздечку, иногда спускаясь к промежности. Это зрелище выбило остатки воздуха из легких Тэхёна. Он стоял, не в силах пошевелиться, пригвожденный к месту этой картиной абсолютного, эгоистичного наслаждения, которое Джин контролировал так же легко, как контролировал сейчас самого Тэхёна. Джин знал, что он здесь. Он даже не повернул голову сразу. Он позволил Тэхёну смотреть, позволил ему впитать каждую деталь — влажный блеск на головке члена, легкое подрагивание бедер, когда игрушка задевала особо чувствительную точку. Только спустя несколько мучительно долгих секунд Джин медленно поднял взгляд. Его глаза были темными, затуманенными удовольствием, но в них горел холодный огонь власти. Уголок его пухлых губ дрогнул в ленивой, хозяйской усмешке. — Ты долго, — его голос был низким, хриплым, и от этого звука у Тэхёна подогнулись колени. Джин не прекратил своих движений рукой, глядя прямо в глаза застывшему в дверях любовнику. — Мне пришлось начать без тебя. Руки Тэхёна рефлекторно метнулись к краю спортивной кофты. Инстинкт требовал немедленно избавиться от пропотевшей одежды, сорвать с себя всё, чтобы кожей почувствовать жар чужого тела. — Нет, — голос Джина прозвучал не громко, но хлестко, как удар. Тэхён замер, его пальцы, сжимающие ткань, разжались. Джин перестал дразнить себя игрушкой и отбросил её в сторону, на скомканные простыни, даже не выключая — тихое, настойчивое жужжание вибратора продолжало звучать в комнате, нагнетая напряжение. — Я не давал тебе разрешения раздеваться, — Джин медленно сел на край кровати, широко расставив ноги. Его взгляд скользил по фигуре Тэхёна, оценивая каждую деталь: от растрепанных волос до тех самых коротких красных шорт, которые так завели его на фото. — Подойди ко мне. Ближе. Тэхён сглотнул вязкую слюну и покорно сделал несколько шагов вперед, пока носки его ступней почти не коснулись босых ног Джина. Он стоял, возвышаясь над ним, но чувствовал себя маленьким и полностью зависимым от воли сидящего перед ним мужчины. Джин не стал вставать. Вместо этого он с грацией хищника соскользнул с матраса вниз. Тэхён судорожно выдохнул, когда Джин опустился перед ним на колени на мягкий ворс ковра. Теперь лицо Джина было прямо напротив паха Тэхёна. — Такой красивый, — прошептал Джин, и его горячее дыхание просочилось сквозь тонкую ткань шорт, опаляя кожу. Его руки легли на заднюю поверхность бедер Тэхёна, крепко сжимая, удерживая на месте, но он не стал использовать пальцы, чтобы стянуть одежду. Джин подался вперед, приоткрыв рот, и уверенно захватил зубами резинку красных шорт. Тэхён запрокинул голову и зажмурился, чувствуя, как влажные губы и твердые зубы касаются его живота. Джин сделал резкое, властное движение головой вниз. Резинка оттянулась, и шорты вместе с бельем медленно поползли вниз по бедрам, обнажая разгоряченную, жаждущую плоть. Тэхён пошатнулся, инстинктивно положив ладони на голову Джина, запуская пальцы в его волосы, пока ткань падала к его щиколоткам, оставляя его абсолютно беззащитным перед лицом своего партнера. Тэхён не смел пошевелиться. Он стоял, словно парализованный, глядя сверху вниз сквозь поволоку на мужчину, которого боготворил. Шорты, сбившиеся у щиколоток, сковывали движения, но ещё сильнее его удерживали руки Джина на бедрах. Он чувствовал каждое прикосновение пухлых, горячих губ к своей коже. Джин целовал его колени, поднимался выше, к внутренней стороне бедра, туда, где мышцы еще подрагивали от недавнего напряжения после бега. Контраст между прохладным воздухом комнаты и обжигающей лаской рта Джина был невыносим. Под плотной синтетической тканью балаклавы дыхание Тэхёна стало рваным, тяжелым. Ткань намокла от влажного выдоха в районе рта, прилипая к губам, но он не пытался её стянуть. Он чувствовал себя странно отстраненным и одновременно обнаженным до предела. Скрытое лицо давало ложное чувство защищенности, в то время как нижняя часть его тела была полностью во власти Джина. Его глаза — единственное, что видел Джин, — были распахнуты, темные зрачки затопили радужку. В них читался шок, смешанный с граничащим с болью обожанием. Джин оторвался от его бедра и поднял голову. Его взгляд блуждал по фигуре Тэхёна, поднимаясь от паха, обтянутого спортивной кофтой торса, к шее и, наконец, встречаясь с глазами. — Не снимай балаклаву, — хрипло приказал Джин, его пальцы сжались на бедрах Тэхёна чуть сильнее, оставляя отметины. Он провел языком по нижней губе, не разрывая зрительного контакта. — Ты даже не представляешь, как меня заводит этот вид, — прошептал Джин, и в его голосе прозвучали опасные нотки. — Ты выглядишь как преступник, который ворвался в мой дом. Дикий, опасный, скрывающий лицо… Но стоящий передо мной со спущенными штанами, дрожащий и готовый на всё. Джин подался вперед и оставил влажный, собственнический поцелуй на самом верху бедра, почти у паха, заставляя Тэхёна судорожно втянуть воздух сквозь ткань маски. — Твои глаза… — выдохнул Джин в горячую кожу. — Мне нравится, что я вижу только их. Нравится знать, что под этой тканью ты задыхаешься от желания ко мне. Оставь её. Я хочу трахнуть тебя так, не видя твоего лица, только эти безумные глаза. Прикосновения старшего были собственническими, лишающими воли. Тэхён почувствовал, как горячий язык коснулся чувствительной кожи мошонки, заставляя его бедра инстинктивно дрогнуть. Джин действовал с мучительной неторопливостью. Он ласкал его, чередуя легкие, дразнящие касания кончиком языка с уверенными, широкими мазками, от которых в паху разливался сладкий, тягучий жар. Тэхён запрокинул голову, упираясь взглядом в потолок. Сквозь плотную ткань балаклавы вырвался первый, приглушенный стон — хриплый, отчаянный звук, который тут же потонул в тишине комнаты. Затем Джин начал свой путь наверх. Он прижался губами к основанию напряженного члена, выдыхая горячий воздух прямо на пульсирующую вену. Язык медленно пополз по стволу, оставляя влажную дорожку. Младший чувствовал, как его колени начинают предательски подгибаться, а пальцы, запутавшиеся в темных волосах Джина, сжимаются до боли, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры в этом шторме ощущений. Когда Джин добрался до самой головки, он на секунду остановился, дразняще обводя её языком, собирая выступившую смазку. — М-м-м… — глухо простонал Тэхён в ткань маски, его тело выгнулось дугой, требуя большего. Джин, услышав эту безмолвную мольбу, приоткрыл рот. Глядя снизу вверх в ошалевшие глаза Тэхёна, он подался вперед и мягко вобрал головку в горячую, влажную тесноту своего рта. Тэхён дернулся, как от удара током. Ощущение бархатистого неба и обжигающего горла было слишком интенсивным. Джин сам издал низкий, вибрирующий стон удовольствия, который передался прямо в тело младшего. Щеки Джина впали, когда он с жадностью втянул его глубже, сразу же задавая ритм — властный, глубокий, заставляющий Тэхёна забыть обо всем, кроме ощущения этого рта на себе. Джин начал двигаться быстрее, безжалостно загоняя Тэхёна в ловушку удовольствия. Он использовал руку, чтобы усилить давление у основания, и одновременно работал ртом с такой жадностью, словно хотел выпить саму душу любимого. Тэхён забился в его хватке, когда ритм стал рваным и жёстким. Его пальцы судорожно сжали волосы Джина, а из горла, сквозь мокрую от дыхания ткань балаклавы, вырвался сдавленный, протяжный стон. Ноги подогнулись, и если бы старший не держал его так крепко, он бы рухнул на пол. Когда горячая волна оргазма накрыла его, заставляя бедра дергаться в конвульсиях, старший не отстранился ни на миллиметр. Наоборот, он принял его глубже, горлом чувствуя каждый толчок, каждый спазм. Он глотал жадно, собственнически, не позволяя пропасть ни одной капле, присваивая вкус Тэхёна. Только когда пульсация утихла, и младший обмяк, тяжело хватая ртом воздух сквозь маску, Джин медленно отпустил его и поднялся с колен. Он облизнул губы, стирая следы их близости, и его глаза хищно блеснули в полумраке. Тэхён стоял, дезориентированный и дрожащий, но Джин не дал ему времени прийти в себя. Он развернул его и толкнул в грудь, заставляя повалиться спиной на мягкие подушки и простыни огромной кровати. Матрас прогнулся под весом тела и Джин тут же навис над ним, устраиваясь между разведенных ног. Взгляд Джина скользил по распластанному под ним телу с нескрываемым восторгом. Контраст был ошеломляющим: верх Тэхёна был закрыт спортивной одеждой, лицо скрыто намокшей у рта маской, потемневшие глаза влажно блестели, но ниже пояса он был абсолютно открыт и доступен. — Идеальный, — выдохнул Джин, проводя ладонью по внутренней стороне бедра Тэхёна, раздвигая ноги ещё шире. — Ты выглядишь как мой подарок на день рождения. — Кажется такое уже было. — Усмехнулся Тэхён, подаваясь бёдрами навстречу ласке. — Мне всегда мало тебя, — низко пророкотал Джин. Он одним рывком задрал спортивную кофту младшего вверх, сбивая ткань в тугой ком у самой шеи и обнажая подтянутый живот и ребра. Прохладный воздух спальни лизнул разгоряченную кожу, но это ощущение длилось лишь долю секунды. Следом Джин прижался к нему ртом. Тэхён судорожно втянул воздух, когда влажные, горячие губы старшего коснулись кубиков пресса. Это прикосновение — ожог. Джин не просто целовал — он клеймил. Покрывал каждый сантиметр обнажившейся кожи мокрыми, жадными поцелуями, иногда прихватывая кожу зубами, заставляя мышцы живота Тэхёна непроизвольно сокращаться в сладком спазме. — Джин… — сдавленно выдохнул Тэхён в ткань балаклавы. Маска, прилипавшая к губам при каждом вдохе, создавая ощущение лёгкой асфиксии, которое только усиливало головокружение. Тэхён выгнулся дугой, отрывая лопатки от кровати, пытаясь вжаться в эти прикосновения, раствориться в них. Джин двигался хаотично, но уверенно: от пупка к солнечному сплетению, очерчивая языком линии мышц, вылизывая впадинки, кусая кожу на боках. Его рука, лёгшая под поясницу младшего, крепко удерживала за талию, не давая увернуться. Тэхён чувствовал себя оголенным нервом. Зрение фокусировалось только на макушке Джина, скользящей по его телу. Пальцы судорожно сжались, комкая простыни в кулаках, потому что он не знал, куда деть руки — то ли оттолкнуть Джина, потому что чувствительность стала запредельной, то ли прижать его голову к себе ещё сильнее. — Ты такой горячий, — прошептал Джин прямо в кожу живота, от чего вибрация его голоса прошила Тэхёна насквозь. — Весь для меня. Джин поднял голову, и младший увидел его затуманенный взгляд и блестящие от слюны губы. В следующую секунду он провел широкой ладонью по груди Тэхёна, дразня соски сквозь сбившуюся ткань кофты, и тот запрокинул голову, глухо зарычав от накатившей волны удовольствия. Джин действовал с привычной изобретательностью. Он собрал сбившуюся на груди спортивную ткань в тугой ком, наматывая её на кулак, словно поводья. Синтетика натянулась до предела, плотно облегая твердые бусины сосков. Не разжимая кулака, старший начал тереть костяшками пальцев прямо через натянутую ткань, крутя и оттягивая её. Грубая текстура материала в сочетании с жёстким давлением руки Джина посылала в мозг Тэхёна ослепляющие вспышки острого наслаждения. — Агх!.. — Тэхён дернулся, прогнувшись в пояснице. Он отчаянно замотал головой по подушке, пытаясь сбросить избыток ощущений. В этот момент влажная от пота и дыхания балаклава, за которую он цеплялся как за последний барьер, соскользнула. Ткань, потеряв сцепление, съехала вниз, собираясь на шее бесполезным хомутом. Лицо наконец открылось, и Тэхён сделал первый глубокий, свободный вдох, наполняя легкие кислородом. Его волосы, влажные и темные, прилипли к вискам и лбу, создавая идеальный беспорядок. Он лежал с закрытыми глазами, его лицо было пунцовым от прилива крови. Нижняя губа, которую он тут же с силой прикусил, чтобы подавить крик, побелела под натиском зубов. Он кусал её исступленно, почти до крови, пытаясь переключить боль от сверхчувствительных сосков на что-то другое. Джин на секунду замер, любуясь открывшимся видом. Теперь он видел всё: и закушенную губу, и трепещущие ресницы, и эту гримасу сладкой муки, которую он так любил. — Любимый… — прошептал Джин, наклоняясь ниже, чтобы своим горячим дыханием опалить теперь уже открытые, искусанные губы Тэхёна. — Я хочу слышать тебя, Тэ. Не сдерживайся. Джин не разжал кулак. Наоборот, он чуть сильнее потянул натянутую ткань, удерживая чувствительные соски Тэхёна в сладком плену, напоминая: я контролирую тебя. Он медленно склонился к лицу Тэхёна, глядя в расфокусированные глаза, и накрыл его искусанные, припухшие губы своими. Это не было стремительным вторжением. Это было медленное, тягучее, как патока, погружение. Джин целовал его глубоко и влажно, с пугающей, собственнической нежностью. Он захватил нижнюю губу младшего, с силой втягивая её в себя, посасывая с влажным звуком, словно пробовал на вкус самый редкий деликатес. Тэхён выдохнул в этот поцелуй, его рот послушно приоткрылся шире, впуская Джина внутрь. Их языки встретились в медленном танце. Джин не торопился. Он исследовал чужой рот основательно, проходясь по небу, по внутренней стороне щек, а затем сплетаясь с языком. Когда он начал посасывать его язык, вытягивая его к себе, дразня и лаская с такой интенсивностью, у Тэхёна вновь перед глазами поплыли цветные пятна. Слюна скапливалась в уголках их ртов, но никому не было до этого дела. Поцелуй становился всё более откровенным, грязным и мокрым. Тэхён плавился под этим напором. Ощущение грубой руки на груди и невероятно мягких, но требовательных губ создавало контраст, от которого кружилась голова. Он мог только беспомощно отвечать, порывисто и страстно, полностью отдаваясь этому бесконечному, одурманивающему слиянию. Поцелуй разорвался, когда воздуха стало катастрофически не хватать. Оба тяжело, хрипло дышали, их лбы соприкасались, а глаза горели лихорадочным блеском. Джин наконец разжал пальцы, выпуская измученную ткань кофты, и его руки скользнули вверх, чтобы упереться в матрас по обе стороны от головы Тэхёна. Он опустил бедра ниже, сокращая последние миллиметры расстояния между их телами. Тэхён судорожно выдохнул, когда твердая, горячая плоть Джина скользнула по его собственной, уже истекающей смазкой. Это влажное, горячее трение было подобно вспышке чистого электричества. Джин начал двигаться — медленно, издевательски тягуче. Он прижимался пахом к паху Тэхёна, сталкивая их чувствительные головки, смешивая влагу, дразня, но не давая главного. Ощущение тяжести сверху и это скользкое, мокрое трение сводили с ума. Тэхён инстинктивно вскинул ноги, обхватывая талию любимого, скрещивая щиколотки на его пояснице, пытаясь притянуть к себе, вдавить, растворить в себе. — Джин… ах… — стон Тэхёна сорвался в мольбу. Он ерзал, беспорядочно двигая бедрами, пытаясь найти тот угол, под которым Джин наконец скользнет внутрь. Но Джин лишь дразнил его вход, проводя головкой по сжатому кольцу мышц, но не проникая глубже. Это было невыносимо. Пустота внутри ныла и требовала заполнения. Тэхён вцепился пальцами в плечи старшего, его ногти почти вонзились в кожу. Он смотрел на него снизу вверх умоляющими глазами, в которых больше не осталось гордости. — Пожалуйста… — заскулил он, отчаянно толкаясь бедрами навстречу. — Хён, пожалуйста… Я больше не могу просто тереться. Мне нужно… мне нужно, чтобы ты был внутри. Его голос дрожал, срываясь на шепот: — Войди в меня. Прямо сейчас. Прошу тебя, заполни меня. Я так сильно этого хочу… Джин вдруг замер, прекращая сладостное, мучительное трение. Тэхён, лишенный контакта, разочарованно простонал, потянувшись бедрами вверх, пытаясь вернуть утраченное тепло, но Джин был непреклонен. Он лишь усмехнулся, глядя на потерянного, жадного Тэхёна, и просунул руку под нагромождение подушек у изголовья. Через секунду он извлек оттуда флакон со смазкой, квадратную упаковку презерватива и тот самый черный вибратор, которым дразнил себя до прихода Тэхёна. — Ты слишком торопишься, — сказал Джин, его голос звучал пугающе спокойно на фоне сбитого дыхания младшего. — Ты ведь знаешь мой размер. Если я войду сейчас, как ты просишь, я просто порву тебя. Он разорвал зубами упаковку презерватива и ловким, привычным движением раскатал тонкий латекс по гладкому черному стволу вибрирующей игрушки. — Ты должен быть готов принять меня целиком, — добавил он, выдавливая щедрую порцию прохладного геля поверх латекса и на свои пальцы. — И мы начнем с малого. Джин наклонился ниже, его лицо оказалось в опасной близости от лица Тэхёна. — Скажи это, — потребовал он шепотом. — Скажи, что ты будешь послушным и дашь мне подготовить тебя так, как я считаю нужным. — Я буду… — выдохнул Тэхён, завороженно глядя на блестящую от смазки игрушку в руке Джина. — Я буду послушным. Пожалуйста. Джин удовлетворенно кивнул. Сначала его пальцы, скользкие от геля, коснулись сжатого кольца мышц. Один палец уверенно скользнул внутрь, размазывая смазку, подготавливая. Тэхён судорожно выдохнул, когда старший добавил второй, делая несколько резких, растягивающих движений, заставляя привыкнуть к вторжению. — Умница, — похвалил он, чувствуя, как мышцы начинают неохотно поддаваться. — Расслабься. А затем, убрав пальцы, приставил к влажному, пульсирующему входу головку вибратора. Он включил его на среднюю мощность — низкое, уверенное жужжание наполнило пространство между их телами. Тэхён ахнул, когда вибрирующая головка начала медленно прокладывать себе путь внутрь, заполняя его куда плотнее, чем пальцы. — Агх!.. Джин!.. — Младший подался назад, его пальцы до боли впились в простыни. Вибрация отдавалась внутри сладкими разрядами, попадая прямо по простате. Но Джин не торопился. Он методично погружал игрушку глубже, растягивая Тэхёна, имитируя толчки, проворачивая девайс, чтобы задеть самые чувствительные точки. — Чувствуешь, как ты растягиваешься? — проговорил медленно Джин, наблюдая за искаженным от удовольствия лицом любовника. — Ты принимаешь эту игрушку, чтобы потом принять меня. Повтори это. Чей ты? Он нажал на кнопку, усиливая вибрацию до максимума, заставляя Тэхёна забиться в сладкой агонии под ним. — Твой! — выкрикнул Тэхён, глотая слезы возбуждения. — Я твой, Джин! Только твой! — Хороший мальчик… — выдохнул Джин, и в его голосе смешались удовлетворение и глубокая нежность. — Ты так прекрасно принял её. Но игрушка — это всего лишь подготовка. Он выключил вибрацию, и в комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь их сбивчивым дыханием. Джин медленно потянул девайс на себя. Силикон с влажным, хлюпающим звуком покинул тело Тэхёна, оставляя после себя ноющую, зияющую пустоту, которая требовала немедленного заполнения. Младший разочарованно простонал, пытаясь податься бедрами вслед за уходящим удовольствием, но Джин уже отбросил игрушку в сторону. Он быстрым, нетерпеливым движением раскатал презерватив на своём члене. — Тише, — прошептал, снова располагаясь между ног Тэхёна и упираясь широкой головкой во влажный, разработанный вход. Младший почувствовал разницу мгновенно. Когда Джин подался бёдрами вперёд, проникая внутрь, это ощущалось совсем иначе: горячая, живая, твердая плоть была шире и требовательнее любой игрушки. — Ах-х!.. — Тэхён судорожно втянул воздух, его глаза закатились, а пальцы впились в плечи партнера. Ощущение распирания было граничащим с болью, но это была та самая сладкая боль, о которой он умолял. Джин входил медленно, сантиметр за сантиметром, неумолимо заполняя собой всё пространство, растягивая. Чтобы успокоить его и заглушить громкий стон, готовый сорваться с губ, старший склонился ниже и накрыл рот Тэхёна своим. Это был нежный, но глубокий поцелуй, полный любви и поддержки. Джин пил его дыхание, в то время как его бедра сделали последнее усилие, погружаясь до самого основания, соединяя их тела в одно целое. Джин замер на несколько секунд, давая привыкнуть к этой заполняющей полноте. А затем, не разрывая поцелуя, начал двигаться. Первые толчки были медленными, тягучими и бесконечно чувственными. Он двигался с ласковой осторожностью, укачивая на волнах удовольствия, поглаживая щёку Тэхёна большим пальцем, в то время как внизу безраздельно властвовал, задевая каждым движением самую суть своего возлюбленного. Несмотря на нежность поцелуя, внутри Джина всё ещё бурлил тот самый тёмный, собственнический инстинкт, который пробудило фото в машине. Ему было мало просто любить Тэхёна — сейчас ему нужно было владеть им. Джин разорвал поцелуй, но не позволил Тэхёну отвернуться или спрятать лицо. Его дыхание было тяжелым, а взгляд — потемневшим от концентрации. — Посмотри на меня, — низко приказал он. Прежде чем младший успел потянуться к нему, чтобы снова обнять, Джин перехватил оба его запястья одной рукой. Он завёл руки Тэхёна вверх, над его головой, и прижал к подушкам, лишая любой возможности контролировать ситуацию или цепляться за него. Тэхён оказался полностью распят перед ним — открытый и уязвимый. — Ты мой, — прорычал Джин, глядя сверху вниз. — Каждая часть тебя. Ритм изменился мгновенно. Ласковая осторожность исчезла. Джин начал вбиваться в него глубоко, резко и методично. Он больше не спрашивал разрешения и не подстраивался. Он брал. Каждый толчок был актом обладания, выверенным ударом, который попадал точно в простату, выбивая из Тэхёна не просто стоны, а сдавленные, беспомощные вскрики. Джин контролировал всё: угол проникновения, силу, скорость. Он видел, как закатываются глаза Тэхёна, как дрожат его ресницы, и намеренно замедлялся на самом пике, чтобы оттянуть удовольствие, или ускорялся, доводя до исступления, но не давая финишировать. — Кто заставляет тебя чувствовать это? — спросил Джин, не ослабляя хватки на запястьях и с силой толкаясь вперед, прижимаясь тазом к ягодицам Тэхёна так плотно, что не оставалось и миллиметра пространства. — Отвечай мне. Тэхён метался под ним, пойманный в ловушку железной хваткой. — Ты… Ах!.. Ты, Джин! Только ты! — выкрикнул он, захлебываясь ощущениями. Джин самодовольно ухмыльнулся, на секунду отпуская запястья Тэхёна только для того, чтобы своей рукой сжать его горло — не перекрывая воздух, но фиксируя голову, заставляя смотреть прямо в глаза. — Правильно, — выдохнул он, склоняясь к самому уху Тэхёна, пока его бедра продолжали вбиваться в податливое тело в жестком, животном ритме, от чего слова звучали рвано и грубо. — Я люблю тебя, Тэ. Но прямо сейчас ты принадлежишь мне. Тэхён был на пределе. Каждое резкое, глубокое движение Джина внутри него подталкивало его всё ближе к краю пропасти. Удовольствие скапливалось внизу живота горячим, невыносимым узлом, требующим немедленной разрядки. Его бедра задрожали, дыхание сбилось на дрожащие всхлипы. — Хён… Джин… — бессвязно забормотал он, чтобы хоть как-то ускорить этот финал. — Я… Я сейчас… Пожалуйста! Он был уже там, на той самой грани, когда мир сужается до одной вспышки. Член Тэхёна дернулся, источая предвкушающую влагу. Но Джин, словно читая его тело лучше своего собственного, мгновенно сменил тактику. Его широкая ладонь метнулась вниз и властно обхватила основание члена Тэхёна, сжимая его в стальном кольце. Большой палец с силой надавил на чувствительную головку, перекрывая выход, блокируя нарастающий оргазм в самую последнюю секунду. Одновременно с этим Джин перестал двигаться. Он замер внутри, глубоко и тяжело, лишая последней стимуляции. — Нет, — отрезал Джин. Его голос был спокойным, пугающе ровным на фоне истерики тела Тэхёна. Младший задохнулся. Волна удовольствия, готовая накрыть его с головой, разбилась о жестокую плотину отказа, превращаясь в тягучую, ноющую муку. Он выгнулся, судорожно хватая ртом воздух, его пальцы царапали простыни. — Нет… Зачем?.. — проскулил он, глядя на Джина влажными, полными обиды и непонимания глазами. — Пусти… Дай мне… — Я не разрешал, — ответил Джин, наклоняясь и кусая мочку его уха. Рука на члене Тэхёна сжалась ещё сильнее, доставляя почти болезненные ощущения, напоминая, кто здесь контролирует каждое нервное окончание. — Думал, всё так просто? — прорычал Джин, возобновляя движение бедрами, но теперь это были медленные, дразнящие толчки, которые поддерживали возбуждение на пике, но не давали перешагнуть черту. — Ты хотел, чтобы я взял тебя. Так терпи, и не смей кончать без моей команды, — жестко предупредил. Он провел большим пальцем по головке члена младшего, размазывая смазку, дразня, но тут же снова сжимая руку, стоило Тэхёну дернуться навстречу. — Хороший мальчик, — выдохнул Джин в губы возлюбленного, видя, как тот сдаётся, обмякая под ним в полном, безграничном подчинении. — Держись для меня. Джин видел, что Тэхён достиг того состояния абсолютной, звенящей хрупкости, когда удовольствие граничит с невыносимостью продолжения. Чёрные глаза, полные слез и слепой преданности, смотрели на него, как на божество. В этот момент ледяная маска доминанта треснула. Жёсткость в чертах лица Джина мгновенно смягчилась, уступая место чему-то безгранично теплому и родному. Хватка на основании члена Тэхёна, которая секунду назад была стальным капканом, вдруг стала ласковой. Джин не отпустил его, нет, но пальцы начали двигаться — мягко, ритмично, помогая, а не запрещая. — Всё, малыш, всё… — прошептал старший, и его голос больше не был рычащим приказом. Теперь это был тот самый бархатный голос, который Тэхён любил больше всего на свете. — Можно. Давай. Я с тобой. Джин ускорил темп своих движений внутри, вбиваясь глубоко, но теперь в каждом толчке сквозила не жажда обладания, а стремление подарить максимальное наслаждение. — Отпусти себя для меня, Тэ… — выдохнул он прямо в губы Тэхёну, целуя нежно. Этот поцелуй стал последней каплей. Снятый запрет и нежность в голосе Джина сорвали последнюю пломбу. Тэхён простонал, выгибаясь, и его тело содрогнулось в мощнейшем оргазме. Он изливался на руку Джина, на свой живот, дрожа всем существом. Джин, чувствуя, как Тэхён сжимает его внутри своими мышцами в спазме разрядки, больше не мог сдерживаться. Он издал низкий, утробный стон и с силой прижался к Тэхёну, изливаясь внутри него горячими волнами, отдавая всё без остатка. Несколько долгих минут в комнате было слышно только их тяжелое, рваное дыхание. А потом произошла окончательная перемена. Джин, который только что властно возвышался над Тэхёном, обессиленно опустился на него, накрывая своим телом как тяжелым, тёплым одеялом. Он уткнулся лицом в изгиб шеи Тэхёна, вдыхая его запах. Рука, которая недавно душила и удерживала, теперь бережно гладила Тэхёна по мокрым от пота волосам, убирая прилипшие пряди со лба. — Ты был невероятным, — тихо пробормотал Джин в шею любимого, целуя пульсирующую венку. — Мой хороший… Мой смелый мальчик. Он приподнялся на локтях, чтобы посмотреть младшему в лицо. В глазах Джина больше не было ни капли той пугающей тьмы — только безбрежный океан обожания и заботы. Он большим пальцем аккуратно стёр слезинку, скатившуюся к виску Тэхёна. — Я не слишком сильно тебя мучил? — спросил он с искренним беспокойством, легонько касаясь губами родинки на носу Тэхёна. Тэхён, всё еще плавая в эндорфиновом тумане, слабо улыбнулся и помотал головой, обнимая широкие плечи Джина. Он чувствовал себя самым любимым, самым защищенным существом во вселенной. — Иди ко мне, — старший перекатился на бок, увлекая Тэхёна за собой, прижимая его спиной к своей груди, сворачиваясь вокруг него в позу большой ложки. Он натянул на них одеяло, создавая уютный кокон. — Отдыхай. Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю.