Королева Понда

- Ты же знаешь, что я делаю это всё для тебя? - Понд сидел в кресле, руки на подлокотниках, нога закинута на ногу. Верхние пуговицы на рубашке были расстегнуты, рукава закатаны до локтей. Он следил за каждым движением Пхувина. - Да, - тихо выдохнул Пху на его вопрос. - Громче, я не расслышал, - тон Понда не оставляет желания противится или взбрыкивать. - Да, кхун Наравит, я знаю, - громче выстанал в ответ Пхувин. Он на полу, на толстом мягком ворсе ковра, спиной к любовнику, на коленях с широко разведнными в стороны. Одет только в рубашку Понда, которую подобрал выше, чтобы Понд видел, как Пхувин поднимается вверх и вниз по крупному, длинному дилдо. Каждый раз опускаясь вниз, до самого упора, Пху тихо выдыхал, почти стонал, сжимая зубы. Было больно, много и слишком хорошо, но это был не Понд, в котором Пхувин на самом деле нуждался. - Давай, детка, я знаю, что ты можешь быстрее, - голос Понда глухой, жадный, опасный. Пхувин чувствует голодный взгляд на своей заднице, в том месте, где исчезает игрушка и вновь появляется. И Пхувин готов на все, чтобы его сейчас вздернули кверху задом и вставили не это селикновое совершенство, а живой член. Но он не может требовать, не может просить. - Ты должен научиться себя вести, - Понд прикасется к его плечу кончиками пальцев и Пхувин дрожит от неожиданности и страха, он не слышал шагов своего Нары. А это значит, что тот в режиме хищника, охотника, что загоняет добычу. Возможно, Пхувин проштрафился намного сильнее, чем предполагал. - Ты меня понял? - Да, кхун Наравит, - выдавливает из себя Пхувин и голос его это смесь ужаса и предвкушения. - Что ты понял, моя королева? - теперь Понд стоит перед ним, возвышается, как скала. Он гладит большим пальцем губы Пху, надавливая, почти сминая нижнюю. - Я должен быть послушным. - Ты должен следить за своим языком, - и словно пытаясь показать, что именно имеет ввиду, Понд проталкивает пальцы в рот Пху и давит на язык, на корень, вызывая рвотный позыв, заставляя закашляться и сжаться сильнее вокруг игрушки, на которой все еще двигается Пху. - Пожалуйста, Нара, - шепчет Пхувин откашлявшись. - Я не могу так. - Ты можешь, ты всё можешь, моя королева, - он снова обходит его становясь за спину, потом наклоняется и обхватывает узкую талию своими огромными ладонями. - Я хочу видеть, как ты сломаешься, - прошептал Понд и ухватив сильнее за бока принялся резко приподнимать и опускать Пхувина, руководя всем процессом. Пхувин закричал, слишком остро, слишком полно, всё слишком. Казалось, игрушка доставала до самой глотки. Движения были слишком резкими, полными, до самого конца. Пхувин ягодицами чувствовал ворс ковра, когда Понда давил и тянул вниз, еще ниже, еще глубже. - Нара, позволь мне. Позволь мне, - Пхувин рыдал, но вырываться не спешил, нельзя, не сегодня. Его Нара сегодня словно сошел с ума и был до ужаса и обожания опасен и не предсказуем. Пхувин настолько привык к его маске хорошего парня, что забыл, какой на самом деле Понд. И вот эта забывчивость и привела к тому, что происходило сейчас в их гостиной. - Никогда не устану от этого зрелища, - Понд до упора усадил Пху на игрушку и заставил замереть. - Когда ты полный, ты так растягиваешься. И затыкаешься наконец-то, - Понд рукой вздернул Пхувина за волосы и тот вскрикнул от резкости движения, но его рот тут же запечатали грубым поцелуем. - Почему ты всегда стараешься меня вывести, м? - Понд провел носом вдоль линии скулы, прикусил подбородок и вновь впился в любимый рот. Он обнял Пху, прижал к себе всё еще продолжая целовать. Одна рука меж лопаток, а другая меж ягодиц. Пальцы в разработанный, буквально расстраханный вход. Пхувин был мягким там, влажным, шелковистым изнутри и таким горячим. - Хочешь мой член или продолжишь развлекать себя сам? - Понд погладил Пхувина по щеке. - Тебя, Нара, пожалуйста. Дай мне, - Пхувин выглядел, как наркоман умоляющий о дозе. Осоловевший взгляд, распухшие губы, раскрасневшиеся щеки, он хватался скрюченными в нервозности и желании пальцами за плечи Понда, насаживаясь на хозяйничающие в его дырке узловатые пальцы того. - Ты так просишь, что я не могу отказать, - криво ухмыльнулся Понд и поцеловал. - Обожаю, когда ты носишь мои вещи, - окидывая взглядом расхристанную рубашку на обнаженном Пхувине. Тот буквально тонул в ней, но от этого выглядел лишь сексуальнее. Он положил руку Пхувину на щеку и тот потерся о ладонь. - Я хочу испачкать тебя сегодня. Ты будешь течь моей спермой и молчать, а не сучить, как ты это делаешь всегда. Ты меня понял? Ты примешь всё. Пхувин кивнул и нетерпеливо потерся телом о Понда. В заднице было слишком пусто, не хватало давления и ощущения, когда тебя распирает, раздирает чем-то горячим изнутри. - Пожалуйста, - целуя в центр ладони, - заставь меня развалиться на части. Понд улыбнулся и в этой улыбке не было доброты и ласки. Холодное, всепоглащающее желание владеть, обладать, не любить. Он буквально швырнул Пхувина на диван, вздергивая за лодыжки, укладывая их себе на плечи. Послышался звук открываемой ширинки. Пхувин вздрогнул. Он хотел Понда всего, но тот демонстративно оставался в одежде, не давая прикасаться к себе. Как бы он не был заведен, но вошел Понд плавно, почти нежно проскальзывая внутрь. Пхувин обхватил его влажным и горячим нутром, простонав ругательство сквозь зубы, особенно когда зубчики молнии на брюках Понда царапнули по нежной коже ягодиц. Понд чуть двинул бедрами, стараясь войти глубже, чувствуя, как сжимается на нем Пху от боли и удовольствия, как хватает его за предплечья, сжимая пальцы до побелевших костяшек. - Так хорошо, - запрокинув голову, выставляя на обозрение тонкое, беззащитное горло. - Мой Нара, мне так хорошо. Понд зарычал, удобнее перехватывая за бедра, касаясь губами косточки на лодыжке правой ноги и начиная размашисто двигать бедрами. Злость, бурлившая внутри, смешанная с неконтролируемой ревностью и яростью собственичества, немного притуплялась, оставляя только желание обладать, подчинить, присвоить. Пхувин был его, Понд понимал это, знал, чувствовал, но все время оставалась та сотая процента, когда страх сковывал. Страх потери. И Понд контролировал все. Окружение, связи, общение с семьей, рабочие проекты. Тихо, из тени, не давая Пхувину и секунды на размышления, что вся его жизнь теперь ему не принадлежит. Он сделал Пхувина зависимым от секса с собой, зависимым от прикосновений, тихого шепота, пошлых комментариев, ласки до сорванного голоса. И сам Пхувин не понимал какой властью он обладает. А может и понимал. И принимал все, что даёт ему Понд, как должное, как нечто правильное. И сейчас он громко стонал, принимая член Понда, как будто это, все что ему надо. Словно, если Понд остановится, то Пхувин рассыпется от разочарования на части. Пху сам подмахивал, на сколько позволяла поза. Он сжимался вокруг толстого, горячего члена, что заполнял его так правильно, так идеально, как ни одна игрушка. Как никто другой. Пхувин бы и не осмелился попробовать с кем-то другим. Его Нара был идеален от кончиков пальцев на ногах до корней волос на голове. Его Нара был его миром, так же, как сам Пхувин стал центром Вселенной Понда. Расхристаная рубашка сбилась чуть выше поясницы, сползла с плечь, обнажая ключицы, раскраневшуюся от жара кожу, острые соски, которые хотелось прикусить до боли, до криков из горла Пхувина. Понд не привык себе отказывать в сексе, особенно в сексе с Пху. Он склонился, вжимаясь пахом в ягодицы Пхувина, останавливаясь, давая тому ощутить себя на всю длину, а сам со смаком провел широким языком по влажной от пота груди Пхувина. Он вылизывал его словно большая собака, давя языком на один сосок, потом на другой. Посасывая их, прикусывая, при это волнообразно втираясь в задницу Пхувина, стараясь проникнуть глубже, хоть это и было физически не возможно. Пху обхватил его руками, скрещивая их за головой, перебирая тонкими пальцами влажные волосы Понда. Он закатывал глаза, стонал, ерзал из-за неудобной позы, Нара сложил его буквально пополам, но не хотел, чтобы это прекращалось. - Нара, - вцепляясь в волосы с силой, потянувшись за поцелуем. - Мой Нара. Понд еле слышно выдохнул. Никто не знал, как ему важно слышать, что он принадлежит Пхувину, что тот владеет им безразлельно. Понд целовал жадно, отчаянно, вновь начиная движения. Работая только бедрами, царапая зубчиками ширинки сильнее, но он потом извинится. Вылижит пострадавшую кожу, нанесет мазь. Никто все равно не увидит. Никто не посмеет смотреть. Оргазм был тихим. Легкий выдох Пхувина, который лишь сильнее сжался на члене Понда, задрожав всем телом и почти сломленный стон самого Понда, который продолжал двигаться по инерции, желая продлить удовольствие, кончая в Пхувина. Это будет грязно, Пху будет течь его спермой после, будет морщится от неприятных ощущений, но все так же позволит Понду наблюдать. Наблюдать и жадно облизываться, смотря на сперму, что будет пачкать промежность Пху. А потом Понд его вылижит. И, если Пхувин будет в настроении, то прокатится на его пальцах. А может и на лице. Сейчас же жар и накал после секса спадал. Пхувин раскинулся на диване не в силах пошевелиться. Его ноги были разведены в стороны, опавший член поблескивал собственной смазкой и спермой, капли спермы были и на груди. Оргазм был тихим, но бурным. Понд опустился на пол перед Пху. Ярость, что мучала его последние несколько часов, улетучилась. Теперь внутри клокотала нежность и обожание. - Моя королева, - шептал Понд, аккуратно обхватив одну из лодыжек, поднося к своим губам и с каким-то благоговением покрывая стопу невесомыми поцелуями. Пхувин молча наблюдал за ним из-под полуприкрытых век. У него не было сил даже улыбнуться, Понд качественно поработал над ним сегодня. Но тепло в груди, нежность, что он ощущал глядя на своего партнера и не нуждались в демонстрации. Понд знал это и так, чувствовал на каком-то другом уровне. Понд поднялся и наконец-то принялся стягивать с себя одежду, обнажаясь. Пхувин стрельнул восхищенным взглядом, его Нара имел потрясяющую фигуру. - Пойдем? - Понд протянул ему руку и помог подняться. Расстояние до спальни былр не таким уж и большим и он мог бы отнести Пхувина на руках, но Пху скорчил недовольную гримассу, когда Понд попытлся. - Я сам. Тело ощущалось словно шарнирное, ноги казалось и вовсе были чужими, но он упорно шел сам. Рубашка Понда прекрывала его до середины ягодиц и сам Понд почти истекал слюнями, глядя как светлая ткань буквально гладит кожу Пху, пострадавшую от металлических зубчиков молнии его брюк. - Я слышу, как текут твои слюни, Нара. Подбери их. Сегодня максимум который ты еще получишь, это твой язык, убирающий весь тот беспорядок, что ты устроил. - Детка, - Понд почти скулил, он чувствовал покалывание на кончиках пальцев, так ему хотелось приласкать свою королеву. Пхувин не ответил, он рухнул на постель, теряя последние остатки сил. Мышцы ныли приятной болью, задница ощущалась растянутой и пустой, но это не означало, что он позволит Понду вновь себя трахнуть. Руки Понда, такие большие, горячие и немного шершавые легли на его ягодицы, Пхувин взбрыкнул, но Понд прижал его к постели. - Ты разрешил себя вылизать, Пху. - Похотливая скотина, - фыркнул Пхувин, но отстрониться не попытался. - Похотливая скотина это Джун. А я любимая скотина, - он смачно чмокнул одну из ягодиц. Пхувин настолько был затрахан и вымотан, что даже не отреагировал на это, хотя внутренне мечтал дать Понду пяткой в его довольную рожу. Понд приподнял свою же рубашку на Пху, задирая ее до поясницы и положил свои лапища на истерзанные ягодицы. Он чуть сжал их пальцами, а потом развел в стороны, открывая себе вид на красную, натертую, влажную дырку Пху, что все еще была рясслаблена и растянута. Понд простонал сквозь зубы какое-то матерное слово, не сводя взгляда с этой блестящей от его спермы красоты. Он подул в самый центр и, уловив тихий довольный стон Пху, буквально присосался к краям ануса. Понд обожал эту ласку, Пхувин обожал ее не меньше, но скрывал это лучше. Это было стопроцентное доверие меж двумя людьми и когда Пхувин впервые ощутил рот своего Нары в одном из самых интимных мест своего тела, он больше не мог от этого отказаться. Язык такой гибкий, влажный, горячий, он так хорошо его гладил и ласкал. Особенно, когда Понд вкручивался им максимально глубоко и давал Пхувину самому двигаться, буквально трахая себя им. Конечно Пхувин любил член Понда, тот буквально разрывал его попалам, иногда проступая под кожей живота, но язык, язык был чем-то запредельно чувственным, ласковым. Нервные окончания сфинктера, нежная шелковистость внутри и все это буквально вылизано Пондом, превращая Пхувина в медузу на солнце. Он плавился в этих руках, под этим удовольствием. Он готов был отдать все и еще немного, чтобы это длилось вечность. Он капризно стонал подкидывая бедра, стараясь углубить проникновение, но Понд держал крепко. Он вылизывал со всей тщательностью, удовольствием, почти неконтролируемым утробным урчанием. Тело Пхувина звенело. Он знал, что не способен сегодня еще раз кончить, но жар в венах не угасал все равно, только сильнее располяя сознание. - Ненавижу тебя, - прошептал Пхувин, когда Понд лег рядом. Сытый, довольный, крепко прижимая к себе свое сокровище. - Я это переживу, - хмыкнул он, придвигаясь к Пхувину ближе. - Я буду ненавидеть тебя и завтра тоже. - Справлюсь, - Понд громко чмокнул его в макушку. - Ты такой придурок, - пряча лицо в подушку, при этом кутаясь в руки Понда, как в одеяло. - Я люблю тебя. Это должно прощать мне все. Пхувин на это только хмыкнул, хотя и понимал, что этими словами Понд выбил себе индульгенцию как минимум на неделю. - И почему я только терплю тебя? - Я хорошо трахаюсь, а еще ты меня любишь. - Люблю, - как-то обреченно выдохнул Пхувин, - и ты этим нагло пользуешься. - Тебе это нравится. - Нравится. - Спи, королева, - на этот раз Понд мягко поцеловал Пхувина в линию челюсти. Пху сонно улыбнулся, смеживая отяжелевшие вдруг в миг веки. Ему было комфортно, ему было тепло, он чувствовал себя защищенным со всех стороной. Понд позаботится о нем, Понд сделает его счастливым, как делал это все годы. Пхувин в безопасности, Нара за этим проследит. Пхувину остается только плыть по течению, быть обласканным любовью и заботой, наслаждаться каждым новым днем. Ведь он Королева Понда.