Нежные мелодии школьных моментов

На большой перемене в столовой, казалось, собиралась вся школа. В буфете и около кухни образовывались приличные очереди, в которых одни занимали другим, другие были льготниками. Многие хотели поскорее получить свои порции, чтобы успеть поесть и дойти до кабинета, а если следующим уроком физическая культура, то переодеться. Лололошка аккуратно нёс в руках два подноса с едой. Маневрируя между людьми, он шёл к дальним столам около окна, где расположился его одноклассник, Джон, смотря что-то в телефоне. Его губы были чуть поджаты, а меж бровей залегла складка. Наверное читал что-то такое, что заставляло задуматься. — Далековато ты сел, — сказал Дейвисон, ставя подносы на стол и протягивая следом пропускную карту, которой можно было расплачиваться в школьной столовой. — Забирай свою карту. — Где нашёл место, туда и сел, — ответил ему юноша, принимая карту назад и разворачивая экран телефона на собеседника. — Вместо физкультуры идём в актовый, наш класс отпросили на репетицию. Ло наклонился, чтобы прочитать сообщение в группе класса, и, раздражённо закатив глаза, сел напротив. — Зря только форму брал... — угрюмо произнёс он, принимаясь за суп. — Я на игру уже настроился. Харрис на это только цокнул: — Один раз не поиграешь – ничего не случится. — Ты так говоришь, потому что тебя силком надо тащить в команду. Парень на это только сделал жест "бла-бла-бла" и последовал примеру одноклассника. На обед у них было около пятнадцати минут, так что можно было не торопиться и спокойно поесть, не запихивая и прожёвывая еду. За это время Дейвисон своровал из чужой тарелки несколько макарон, а Дейви на это забирал помидоры с курицы, запечённой в сыре. — В буфет зайдём? — спросил Джон, когда половина второго блюда была съедена. — Зачем? — Печенье или сосиски в тесте купим. — О-ох, что это я вижу? — с наигранным удивлением произнёс Ло. — Джон Дейви Харрис решил полакомиться едой из буфета? Карие очи воззрились на него с негодованием и злостью. Он знал эту шутку и раньше тоже над ней посмеивался, но сейчас она выбила из колеи. Из уст близкого человека это звучало неожиданно и неприятно. — Ой, прости-прости, — запаниковал собеседник. — Прости, что поднял эту тему, я не специально. — Забей, — ответили ему, отпивая из стакана яблочный сок. — Джон, ну правда, прости! — Ло, ничего страшного, мне самому нужно относиться к этому с юмором. Одноклассник ещё больше сконфузился, опуская светло-голубые глаза на поднос и поджимая губы. — Там должны быть ещё пирожки с картошкой и луком с яйцом. Тебе какие взять? — Сосиску и лук с яйцом. И Лололошка пошёл к буфету, из-за плеча наблюдая, как Дейви забирает остатки курицы к себе в тарелку в отместку за произнесённую недавно столь грубую шутку.

***

На мягких бархатных сидениях было удобно. Особенно на задних рядах. На них можно было примоститься вдали от всех, заняться своими делами: сделать домашку, которая ещё не сделана, решить несколько типовых заданий выпускных экзаменов или повалять дурака, только тихо. Танцующие ребята ходили вокруг сцены, некоторые поднялись наверх, спрятавшись за кулисами. Остальные сидели или впереди в качестве группы поддержки, или сзади, наблюдая за счастливчиками, решившимися учавствовать в вальсе. — Сюда сядем? — Лололошка указал на короткий ряд в три сидения. Кивок, и парни устроились на предпоследнем ряду рядом с дверью, если захотят уйти. Рюкзаки оказались закинуты на ряд перед ними, только в руках оказалость вытащено необходимое: у Дейвисона – телефон и учебник по истории, у Харриса – большая тетрадь формата А4 с приклеенной бумажкой "Химия" и распечатанный лист с задачами. — Домашку репетитору делать будешь? — Да. — А он у тебя когда? — Сегодня. Ло аж повернулся корпусом к однокласснику. — Джо-он, — с нажимом протянул он, не решаясь озвучить свои мысли. — Ну бывает, прокрыл время, когда была возможность сделать раньше. Парень хотел было еще что-то сказать, например, что это совсем не похоже на его одноклассника, но тут на плечи опускаются руки, сжимая их в болезненном массажном движении близко к шее. От этого Лололошка вздрогнул, айкнув от неприятных ощущений. — Ло, а ты где на обеде был? Опять с этим что ли?— громко говорит Ричард, что аж уши закладывает. Со стороны Джона слышно цоканье. — В столовой, где ещё? Обед – это святое, Рич, — следует ответ, а затем скидывание чужих рук со своих плеч. — Хотя мы могли сесть так, что вы нас не увидели. Но я вас тоже не видел ни в одной из очередей. Дилан только фыркнул. — Что-то ты зачастил с Харрисом ходить, — говорит он, садясь на ряд позади них. — Вот именно, про друзей совсем забыл, — добавляет Труман. — Ричард, — как бы в шутку, но при этом с недовольством начинает Ло. — Я и ты – одноклассники, а Дилан с параллели, и со всеми вами я прекрасно общаюсь, но ещё я уделяю время и другим. — Ло, он шутит, — вступается физмат, хотя за такие слова сам готов был треснуть друга, который не контролирует то, что говорит. — Просто за языком следить не умеет. — Ну так научи, — вставляет своё слово Харрис, не отвлекаясь от решения задач. Это прозвучало довольно резко. Ричард хотел что-то еще сказать, но и Дейвисон, и рядом сидящий Линайви сделали жест рукой, чтобы тот закрыл рот. Тот на это только хмыкнул и сел на место, утыкаясь в телефон, что-то агрессивно печатая и показывая Дилану, который ответил: "Угомонись". Лололошка смотрел на танцующие парочки, наблюдая за движениями и изредка хихикая с нелепых ситуаций. Кто-то кому-то всё ещё мог запутать в ногах и наступить партнёру на пальцы, кто-то забывал, через какое плечо крутиться, кто-то не мог сделать поддержку. — На вид всё просто, а запомнить не могут, — произносит он. — И двигаются как-то сухо. Ясное дело, что это пока что репетиция, но эмоций нет, будто это танцуют не люди, а куклы. — А если я тебя приглашу, ты мне ноги не отдавишь? Парень на это только удивлённо взглянул на Дейви. — А ты приглашаешь? — Они разберут элемент, и приглашу. Через минуту-две юноши поднялись и встали в свободное пространство позади рядов, не обращая внимание на подозрительные взгляды друзей Дейвисона. Всё было забавы ради. Включили музыку, и парни двинулись навстречу друг другу, повторяя движения за танцующими. Небольшая путаница в руках, ногах и поворотах была, но вся хореография была от и до выполнена, пусть и без поддержек. Пару раз ноги Джона пострадали, как и Лололошки, собственно. Сев на свои места, они посмеивались и стряхивали следы чужой обуви на своей. Дилан прошептал Ло на ухо: — Ты с Харрисом мутишь что ли? — Отстань, — шикает на него собеседник, поворачиваясь к сидящему рядом однокласснику и отдавая ещё тёплую сосиску в тесте. Линайви только поджал губы, откидываясь назад. — Понятно всё с тобой, — и взглянул на Ричарда, что смотрел на впереди сидящих большими глазами. Лололошке не было ясно, что именно друг имел ввиду под этой фразой. Возможно, тот что-то понял и сделал выводы, которыми не поделится с Труманом.

***

Они держались за руки, идя через дворы на автобусную остановку, где рядом в жилом доме организовали кофейню. На открытых участках льда, не припорошенных снегом, парни поскальзывались и хватались друг за друга, стараясь удержать равновесие. С близ находящихся детских площадок доносились смех и крики, некоторые школьники присоединялись к веселью в виде кидания снегом друг в друга или просто стояли в стороне, разговаривая в кругу своей компании. Находились и те, кто лепил снеговига и гонял от него тех, кто хотел его разрушить. Джон зачерпнул рукой горсть снега и начал лепить из неё снежок. — По какао? — произнёс он заговорщически. — И без выпечки оттуда не уйдём, — ответил ему Лололошка. — По какао. На несколько мгновений между ними повисло молчание. Казалось, хруст снега стал громче, а от одноклассника веяло тревогой, мыслями, требующими, чтобы их сказали вслух. — Как думаешь, Дилан понял? — донеслось со стороны кареглазого, полирующего получившийся шарик. — Ты переживаешь? — Не то что бы, но... — он замялся.— Ну, только если чуть-чуть. Слепленный комок подкинули вверх, и через несколько секунд он упал на землю, разбиваясь на кусочки. — Дилан не глуп, а по тому, как мы сблизились, можно сделать определённые выводы, — продолжал Харрис. — А у Ричарда реакция на все события чересчур гиперболизированная. — Ричард тоже не обделён умом, но да, порой он любит преувеличивать, — Ло остановился, поворачиваясь к собеседнику. — Я понимаю, что у тебя с ними отношения не очень, но ты мой парень, не абы кто, так что в обиду тебя не дам. — Ха, кто ещё кого защищать должен? — Джо-он, — Дейвисон наклоняется к большому сугробу и берёт большой кусок снега. — Беги. — Лололошка, не надо... Здесь скользко, — отговаривает его Дейви, ускоряя шаг. — Ло, только не за ворот! Нет, отойди-отойди! Я тебя сейчас лицом окуну в сугроб, отошёл! ...И вот они стоят с ног до головы в снегу в тёплой кофейне, ожидая заказ. На брюках видны следы снега, шапка, шарф и копюшон в нём же. Джон стянул головной убор, встряхивая в сторону выхода, а Ло, в свою очередь, снял куртку и вычищал её от остатков их шалости. Резвиться в снегу всегда весело и приятно, только потом всё мокрое и холодное, но это уже дело десятое. Приедут они домой с холодными ногами, потому что на брюках уже виднелись мокрые пятна. — Давай станцуем вальс, — произнёс кареглазый, смотря прямо на парня. — Когда? — не понял тот. — Ты о чём? — На Последний Звонок давай станцуем вальс, говорю. — Так нас же не подпустят к сцене, ты чего... — начал было Лололошка, как вдруг до него дошло. — А, понял. Хм, а давай, звучит просто супер. — На домашних свиданиях тогда будем тренироваться. — Ого, ты уже к себе домой меня приглашаешь? Я польщён, дорогой. И без того румяные щёки Харриса покрываются красными пятнами смущения, переходя на всё лицо. — Что-то ты сегодня в ударе... — бормочет он, стараясь не смотреть в столь ясные голубые глаза, пронзающие словно льдинки, потому что раскраснеется ещё больше. Дейвисон только победно смотрит на него в ответ, улыбаясь. Девушка-бариста ставит два больших стаканчика на стойку выдачи со словами: "Два больших какао". Для Харриса это спасение, потому что он отворачивается от одноклассника и фиксирует в двойной подставке напитки. А Ло подходит ближе, беря в руки небольшую баночку с корицей и засыпая себе в стаканчик. — Тебе добавить корицы? — Да, пожалуйста. Стаканы накрываются крышкой, трубочки вставляются в специальное отверстие, и парни выходят из тёплого заведения на мороз и идут на остановку. Хорошо, что им в одну сторону, плохо, что Джон выходит раньше, но в целом они относительно рядом друг от друга живут, в паре-тройке кварталов. Одна автобусная остановка разделяет их. — Сто восемдесят четвёртый будет через минут десять, — произносит Харрис, убирая телефон в карман пуховика и надевая обратно перчатку, чтобы рука сильно не мёрзла, покк будет на холоде. — Ну, как раз успеем допить, — отвечает ему Дейвисон. — Кстати, у тебя репетитор сегодня до скольки? — До половины седьмого, а что? — Сможешь сегодня вечером выйти на прогулку? — Посмотрим, — отвечает Дейви, потягивая ещё горячее какао через трубочку. — Не уверен, что отпустят. — Тогда буду ждать от тебя сообщения. Ло, увидев кивок одноклассника, сделал большой глоток.

***

Стул отставляется в сторону, чтобы освободить больше места для тренировки. Колонка уже подключена к телефону, остаётся только включить трек. — Запомнил через какую руку крутиться? — спросил Джон, вставая в центр комнаты. — Через правое, помню, — отвечает юноша. — Попробуем сегодня поддержку сделать? — Ну, попробовать можно, — в голосе Харриса улавнивались нотки сомнения. — Если не получится, поменяем элемент на что-то другое. — Хорошо, — кивнул Ло, вставая в стойку. Сначала парни повторяли без музыки, освежая в памяти движения. Два шага, Дейви подал руку, Лололошка вложил свою в его. Шаг вперёд, шаг назад. Сцепили пальцы, поменялись местами, и вновь шаг вперёд, шаг назад. Они отвернулись, отклонившись друг от друга, и Дейвисон сделал замах рукой, а Харрис убрал за спину. Вернулись в исходное положение, соприкоснувшись ладонями свободных рук и повторили прошлые движения ещё раз. Следом пошёл малый квадрат, и сколько бы юноши не тренировались в шагах, кто-то кому-то наступил бы на пальцы, вызывая болезненное шипение и поджатые губы, но сейчас это происходило гораздо реже. В конце квадрата был проворот под рукой и падание на руку партнёра. Поднялись, и пошли шаги, на второй нужно было сделать замах рукой в сторону и отклониться. На сцене не все шли вперёд, были те, кто шёл назад, меняясь местами с парами, что стояли позади. Потом партнёры разъединялись, девочки шли во внутренний круг, а мальчики ходили по внешнему, и в итоге на нужной ноте надо прийти в свою пару. Ло с Джоном заменили этот элемент на обычное хождение по окружности, держа соприкоснувшиеся ладони на уровне груди и смотря в глаза друг другу, но второе по возможности, потому что кто-то из парней да хихикал в процессе. И следом первая поддержка, взять партнёра на руки, придерживая под коленями и в спине. Дейвисон не расчитал силу, с которой хотел запрыгнуть на руки парню, что оба чуть не повалились на мягкий ковёр. — Нет, давай заменим, — произнёс Ло, вставая ровно. — Там прокрут идёт, поэтому надо или шагать по кругу, как до этого, — ответил Джон, проверяя партнёра на целостность. — Ничего не повредил? — Нет, всё хорошо, мягкая посадочка, — хихикнул юноша. — Тогда походим, на нас все равно никто смотреть не будет. — И то верно. Движение "лодочка"... Для простоты оно было охарактеризовано именно так. Здесь была постоянная путанница, в какую сторону склоняться вместе с партнёром, а потом прокрут под рукой. Харрис встал на колено, держа руку наверху, чтобы Лололошка, держась за неё, обогнул Джона и вернулся в исходную позицию. И вновь малый квадрат, стойка напротив друг друга, шаг вперёд, шаг назад, и поддержка в виде свечки. Вместо неё парни вновь ходили по кругу, держась за руку. На финале Дейви наклонился, держа под спину парня и под ногу, что тот поднял, согнув в колене. Руки Дейвисона устроились на шее, сцепившись. Он чмокнул молодого человека в нос, отчего тот покраснел. — Теперь под музыку, — смущённо произнёс кареглазый, отпуская Ло. — Смущёныш, — ответили ему, заставляя ещё больше покрыться краской.

***

Харрис стоял у стены, облокотившись на неё всем телом и наблюдая за происходящим на сцене. Ребята выражали благодарность учителям, классным руководителям, руководству школы и персоналу, пока ведущие стояли возле пианино, ожидая своего выхода. Следующим номером они объявят вальс. — Мне жаль Ричарда, — сказал Дейвисон. Он положил телефон на подоконник, где лежали все остальные из их класса, и бумажки, которыми обмахивался от майской жары, туда же. — Ему полезно перед всеми повыступать, — произносит Джон со злобной ухмылкой на лице. — Ты его с Диланом спутал. — Кстати, удивительно, как его не припрягли выступать на сцене? Ни в песне, ни в сценке, ни в благодарностях, нигде. — Они не хотят видеть на фотографиях красноречивое недовольство. Парни посмеялись. Они сцепились мизинчиками, смотря с самого края актового зала на остальных, словно хищные птицы. Вот вышли ведущие, непринуждённо разговаривая друг с другом и объявляя следующий номер. Настала очередь вальса. Джон поправил свои струящиеся чёрные брюки со стрелками, чуть махнув головой в сторону, заставляя Лололошку отлипнуть от стены. Начинает играть музыка, мелодия разливается по залу. Вот они стоят в стойке, а после начинают двигаться, повторяя точь-в-точь за танцующими парочками, кроме некоторых моментов. Создавалось впечатление, будто бы у них было даже искреннее, чувственнее, нежели взрослые и учителя видели это впереди себя на сцене. Здесь, в дальнем углу, их никто не мог увидеть, только если мельком. Всё равно все взгляды направлены на сцену. Финальный аккорд, наклон, рука Джона держит своего возлюбленного под поднятую, согнутую в колене ногу и спину, и Лололошка, прильнув губами к приоткрытым чужим напротив, держится за шею. Апплодисменты, и парни отстраняются, идя вперёд, чтобы построиться на финальную песню. — Ты же хотел продолжить поцелуй, не оторвать было, — произносит Харрис, прикрываясь своей лисьей ухмылкой. — Как будто не знаешь, что я так могу, — говорит ему в ответ Дейвисон. — Пойдём после в ресторан, который тут рядом? — Давай. А может тогда с собой возьмём и дома поедим?    Дейви поправил съехавшую ленту. — Да зачем? Такое мероприятие, почему бы не посидеть и в люксовой атмосфере. И фоточек поделаем. — А ты проникся. — Естественно. Два возлюбленных – одна сатана. — Там не так было. — Какая разница?