Пепел и Пуанты

Реальность ударила не сразу, а с задержкой, как похмелье после бурной вечеринки. Карты заблокированы. Машины нет. Впереди — неизвестность. Но странное дело: вместо паники пришло осознанное спокойствие. Терять было больше нечего, а значит, исчез и страх потери. — Мне нужно в студию, — нарушила молчание Эва, разглядывая своё отражение в осколке зеркала в ванной. — Если пропущу репетицию, мадам Дюпон будет в ярости. Сет нахмурился, опираясь плечом о косяк. Не хотелось отпускать её ни на шаг, но он понимал: запирать балерину в четырех стенах — значит стать таким же тюремщиком, как её отец. — Я провожу, — коротко кивнул О'Нил. — Поедем на байке. Надеюсь, мадам Дюпон не хватит инфаркт от вида твоего «экипажа». Подъезжая к «Арабеску», Эвтида чувствовала, как внутри скручивается пружина. Она была одета в джинсы и свитер Сета. Волосы собраны в простой пучок. Никакого лоска былой «холеной наследницы». У входа в студию стояли два огромных чемодана «Louis Vuitton». Багаж выглядел нелепо и одиноко на грязном асфальте, словно выброшенный на берег кит. Рядом переминался с ноги на ногу водитель семьи Хоуп. Увидев Эву, слезающую с мотоцикла байкера, он отвел глаза, сгорая от стыда за бывшую хозяйку. — Мисс Хоуп, — пробормотал он. — Ваша матушка велела… доставить личные вещи. И передать, что в особняке больше нет для них места. Эвтида коснулась ручки чемодана. Холодная кожа. Вся её прошлая жизнь упакована в два ящика и выставлена на тротуар. — Спасибо, Томас. Водитель кивнул, скрываясь в машине. — И куда мы это потащим? — хмыкнул Сет, оценивая габариты. — На байк не влезет. На пороге студии возникла мадам Дюпон. В неизменном черном платье, с прямой, как струна, спиной, она окинула взглядом живописную группу: растрепанную Эву, мрачного Сета и люксовые чемоданы. Балерина сжалась, ожидая увольнения. Скандал наверняка уже достиг ушей дирекции. — Хоуп, — голос наставницы прозвучал сухо. — Репетиция началась пять минут назад. Почему ты топчешься на улице? — Мадам, я… — Эва запнулась. — У меня проблемы. Я не уверена, что смогу оплачивать аренду зала, и… — Я не спрашивала про твои финансы, — оборвала её Дюпон. Она спустилась по ступенькам, цокая каблуками, и подошла к Сету. Боксер напрягся, готовый к обороне, но пожилая женщина лишь внимательно посмотрела ему в глаза, а после неожиданно кивнула своим мыслям. — Заносите вещи в мою подсобку, молодой человек, — скомандовала наставница тоном, не терпящим возражений. — Негоже балерине хранить пуанты на асфальте. Эва открыла рот от удивления. — Мадам Дюпон, вы… вы не уволите меня? — Уволить? — женщина фыркнула, поправляя очки. — Деточка, я восемнадцать лет ждала, когда в твоих глазах появится хоть что-то, кроме страха перед мамочкой. Вчера я видела новости. Твоя выходка на балу… это было ужасно непрофессионально, скандально и… абсолютно прекрасно. В тебе наконец-то проснулась жизнь, Эвтида. А танец без жизни — замыленная гимнастика. Она положила сухую руку на плечо девушки. — Ты остаешься. Более того, я перевожу тебя на ставку солистки. Жалование будет выше. И если тебе негде жить… в студии есть комната отдыха с диваном. Временно, конечно. Пока этот молодой человек, — она кивнула на Сета, — не решит жилищный вопрос. О'Нилл, который уже подхватил тяжелые чемоданы, морщась от боли в плече, но не подавая виду, криво усмехнулся. — Спасибо, мадам. Я решу. — Иди работай, Хоуп, — Дюпон развернулась ко входу. — И чтобы через десять минут была у станка. Страдания страданиями, а плие само себя не сделает. Оставив Эву в надёжных, пусть и жёстких руках Дюпон, Сет вернулся в свой мир. В коридоре боксерского клуба было привычно шумно, но сегодня этот шум воспринимался иначе. Не как безысходность, а как рабочая обстановка. — О'Нил! — окликнул Пит, высовываясь из своей будки. — Зайди. Разговор есть. Рыжий зашел в тесную каморку администратора, пропахшую табаком. — Если ты про долг за аренду, то у меня пока пусто, — сразу предупредил Сет, падая на стул. — Но я найду бой на выходных. Пит затянулся сигаретой, выпустив кольцо дыма в потолок. — Забудь ты про эти подвалы, Сет. Ты видел себя в зеркало? Еще пара таких боев, и ложку держать не сможешь. А у тебя теперь баба на шее. Причем не простая, а из этих… фарфоровых. Ей нужен мужик, а не инвалид. Сет сжал челюсти. Правда колола глаза. — И что ты предлагаешь? Пит порылся в бумагах на столе и швырнул перед спортсменом папку. — Смотри. Это список. Двадцать человек. — Что это? — О'Нил пробежал глазами по именам. — Это парни, которые хотят тренироваться у «Красного Дьявола». Они видели твой бой с Мясником. Видели, как ты уложил тушу одной левой, будучи наполовину сломанным. Они не хотят драться с тобой, Сет. Они хотят драться, как ты. Администратор подался вперед. — Хватит числиться тут «консультантом» для галочки. Бери группу. Старшим тренером. Я дам тебе ставку, плюс процент с каждого ученика. Это нормальные бабки, Сет. Легальные. Никакой крови, никаких копов. Просто учи пацанов не подыхать на ринге. Боксер смотрел на список. Двадцать человек. Двадцать пацанов, которые верят в него, даже когда он сам в себя перестал верить. — Тренер… — рыжий попробовал слово на вкус. Не горчило. — Ну? — Пит протянул руку. — Хватит быть одиноким волком, О'Нил. Стая ждет вожака. Сет помедлил секунду, а затем крепко пожал протянутую ладонь. — Я берусь. Но с одним условием. Мне нужен аванс. Сегодня. Пит усмехнулся и полез в сейф. — Свидание намечается? — Типа того.

***

Сет ждал у выхода из студии. Он сменил байк на пешую прогулку — погода стояла удивительно теплая для этого времени года, словно природа решила дать им поблажку. Эва вышла уставшая, но счастливая. В её походке появилась новая уверенность. Увидев Сета, она просияла. — Ты не поверишь, — начала девушка, но О'Нил прервал её поцелуем. Легким, нежным, прямо на улице, у всех на виду. — Поверю, — улыбнулся он. — Но сначала — ужин. И никаких возражений. Боксёр повел Хоуп не в дорогой ресторан и не в забегаловку с бургерами. Они пришли в маленький парк на холме, откуда открывался вид на весь город. Тихое место, скрытое от посторонних глаз старыми вязами. Там, на деревянной скамейке, Сет расстелил плед и начал доставать сокровища. — Лучшая пицца в штате, — с гордостью заявил рыжий, открывая картонную коробку, от которой шел божественный аромат пепперони и базилика. — А это… Он достал бутылку вина. Не коллекционного, но хорошего красного сухого. И два настоящих бокала, которые (о чудо!) не разбились в рюкзаке. — Сет… — Эва смотрела на импровизированный пикник с восхищением. Для неё, привыкшей к чопорным приемам, где еда — это декорация, а не удовольствие, кусок пиццы на скамейке под звездами казался верхом романтики. — Садись, — О'Нил помог балерине устроиться на пледе. Вокруг стрекотали сверчки, город внизу мигал миллионами огней, где-то там остались злые родители, долги и проблемы. А здесь были только они. — У меня есть новости, — сказал Сет, разливая вино. — Я больше не буду драться в подвалах. Эва замерла с бокалом в руке. — Правда? — Пит предложил мне тренерство. Полная группа. Нормальная зарплата. — Он посмотрел на свои руки, покрытые шрамами. — Я буду учить, Эва. Может, и не стану больше чемпионом мира, но я могу воспитать чемпиона. Эвтида поставила бокал на землю и обняла его за шею, прижимаясь щекой к его колючей. — Ты уже чемпион, Сет. Мой чемпион. Они сидели там долго, поедая пиццу, пачкаясь в соусе и смеясь, как дети. Эва рассказывала о поддержке Дюпон, о том, как странно и прекрасно чувствовать себя независимой. Сет слушал её голос и понимал, что впервые за два года не хочет никого бить. — Слова мамы о том, что я приползу обратно... — вдруг сказала балерина, глядя на город. — Не приползешь, — твердо ответил Сет, накрывая её руку своей. — Потому что теперь у тебя есть крылья. И я буду рядом, чтобы ловить, если вдруг оступишься. Боксёр достал из кармана маленькую коробочку. Сердце Эвы пропустило удар. — Не пугайся, это не кольцо, — рассмеялся Сет, видя её округлившиеся глаза. — Рано еще. Я же нищий, помнишь? Он открыл. Там лежал кулон на простом кожаном шнурке. Маленькая серебряная боксерская перчатка. — Талисман. Я носил его на все бои с шестнадцати лет. Приносит удачу. Теперь он твой. Мужчина надел кулон Эвтиде на шею. Серебро легло в ямку между ключицами, холодя кожу. — Теперь ты в моей команде, Хоуп. Официально. Эва коснулась кулона, чувствуя его тяжесть и тепло рук Сета. — Люблю тебя, тренер, — прошептала она. — А я тебя, балерина.

***

Следующие недели пролетели, как один пестрый, шумный, утомительный, но невероятно счастливый день. Жизнь, казалось, вошла в новую колею, выложенную не мрамором, а простым асфальтом, но идти по ней было куда приятнее. Квартира Сета, ещё недавно напоминавшая берлогу, начала преображаться. Это происходило незаметно, деталями. На подоконнике, где раньше копилась пыль, появился горшок с неприхотливым суккулентом. Жесткий диван смягчился пушистым пледом цвета слоновой кости, который Эвтида притащила с какой-то распродажи. В воздухе вместо застарелого табака теперь витал аромат ванили и свежесваренного кофе. Рука балерины коснулась каждого угла, превращая хаос в уют. Сет ворчал для вида, спотыкаясь о новые подушки, но втайне наслаждался этими переменами. Возвращаться теперь хотелось не просто «домой», а к ней. Работа тоже приносила неожиданные плоды. Боксер, привыкший к одиночным сражениям, вдруг обнаружил в себе педагогический дар. Мальчишки, записавшиеся в группу «Красного Дьявола», смотрели на него с благоговением. Сет видел тот же голод, ту же злость на мир, что сжигала его самого в юности. И теперь он знал, куда направить это пламя. — Выше руки, мелкий! — рычал О'Нил на тренировках, но без злобы. — Челюсть не казенная, запасной в магазине не купишь! Он учил не просто бить. Учил думать. И, к своему удивлению, получал от этого кайф, сравнимый с победой в титульном бою. Каждое утро начиналось одинаково: совместный завтрак, быстрая прогулка до общего здания, поцелуй у развилки коридора. Налево — царство железа, направо — мир зеркал. Вечером встречались там же, уставшие до дрожи в коленях, но счастливые, и шли домой, держась за руки. В один из четвергов рутина дала трещину. Полдень. В зале бокса образовалось «окно» между группами, а у Эвтиды отменилось индивидуальное занятие. Сет нашел её в коридоре, когда девушка набирала воду из кулера. — Перерыв? — он подошел сзади, обжигая шею горячим дыханием. Эва вздрогнула и обернулась, расплескав немного воды. Тренер выглядел незаконно привлекательно: мокрая от пота майка липла к торсу, рыжие волосы в беспорядке, а в глазах плясали языки пламени. — Сорок минут, — выдохнула балерина, чувствуя, как от этой близости сердце ускоряет ритм. — Мало, — усмехнулся Сет, перехватывая её запястье. — Но нам хватит. Боксёр потянул Эву в мужскую душевую. В это время там было пусто. Кафель блестел влагой, в воздухе клубы горячего пара. Сет запер дверь на щеколду, отрезая их от остального мира. — Сет, мы на работе… — слабо попыталась возразить Эвтида, но её руки уже сами тянулись к краю его майки. — Никто не войдет. Пит на обеде, — он стянул одежду одним движением. Боксер шагнул под душ, увлекая девушку за собой. Вода была горячей, но его кожа казалась еще горячее. Одежда Эвы — леггинсы и топ — мгновенно промокла, прилипая к телу, становясь второй кожей. — Иди ко мне, — прошептал спортсмен, прижимая к мокрой плитке стены. Его руки были везде. Грубые ладони скользили по телу, избавляя от мокрой ткани, сжимая бедра, талию, грудь. Сет целовал жадно, слизывая капли воды с лица, с шеи, спускаясь ниже. Эва задыхалась. Пар, шум воды, запах геля для душа и животный магнетизм рыжего кружили голову. Она стянула с него мокрые плавки, желая чувствовать Сета всего, без остатка. Тонкие пальцы начали своё исследование. Хоуп скользила ладонями по широкой груди боксёра, спускаясь к кубикам пресса, очерчивая вены на руках. Касалась шрамов — белых полос на загорелой коже, изучая географию боли, которая теперь стала картой их страсти. — С ума меня сводишь, — простонал Сет, запрокидывая голову, когда рука коснулась твёрдого члена. — Черт, Эва… не так медленно. Выдержка, обычно железная, трещала по швам. О'Нил подхватил балерину под ягодицы, поднимая как пушинку. Вошел одним мощным толчком, выбивая воздух из легких. — Сет! — крик потонул в шуме воды и его поцелуе. В этот раз не было трепетной осторожности. Только жажда и голод. Сет двигался резко, вбиваясь, прижимая к скользкой стене. Эва отвечала ему с той же страстью, царапая ногтями мокрую спину, кусая губы, чтобы не закричать на весь этаж. Каждый толчок сопровождался всплеском воды и восторженным стоном. — Девочка моя... Хорошая... — горячо шептал боксёр ей в ухо, срывая голос. — Твоя... — выдыхала Хоуп, теряя связь с реальностью. — Только твоя... Сет чувствовал, что теряет контроль. Крышу срывало окончательно. Хотел кончить в неё, оставить свою метку, связать их навсегда еще и этим. Но где-то на задворках затуманенного сознания билась мысль об ответственности. О'Нил не мог вот так сломать жизнь Эвтиды. Не когда они только начали вставать на ноги. — Эва… я сейчас… — предупредил боксёр хрипло, ускоряя темп до предела. В момент пика, когда перед глазами вспыхнул сноп искр, Сет с нечеловеческим усилием вырвался из тесных объятий. Горячие струи семени смешались с водой на кафельном полу, смываемые в водосток. Оба замерли, тяжело дыша, прислонившись лбами. Вода продолжала литься, омывая дрожащие тела. — Господи… — выдохнул мужчина спустя минуту, когда способность говорить вернулась. Эвтида рассмеялась. Тихо, счастливо. Провела мокрой ладонью по его лицу, убирая прилипшие волосы. — Это было… — Опасно, — закончил за неё боксер, но на лице красовалась неприлично довольная улыбка. — Нам нужно повторять такие перерывы почаще. Для поднятия рабочего тонуса. — Согласна, тренер, — Хоуп чмокнула его в мокрый нос. — А теперь пусти на землю, пока у меня ноги не отвалились. Идиллия длилась до вечера пятницы. Эва ушла пораньше — ей нужно было заскочить в магазин и начать готовить ужин. Хотела сделать сюрприз: настоящий стейк, на который отложила чаевые с индивидуальных. Сет задержался. Группа новичков требовала внимания, плюс нужно было заполнить журналы посещаемости для Пита — бумажная волокита, которую бывший чемпион ненавидел, но терпел. Он вышел из клуба, когда город уже накрыли сумерки. Улицы опустели, фонари горели через один. Сет шел к парковке, где оставил байк, прокручивая в голове планы на вечер. Ужин с Эвой, может быть, фильм… и обязательно десерт. Не виделись чуть больше часа, а уже извелся без своей малышки. Боксёр улыбнулся мыслям. Впервые за долгое время он шел домой не с желанием напиться. Звук шагов за спиной заставил инстинкты проснуться. Сет остановился, делая вид, что ищет ключи. Шаги стихли. — Не ожидал, что «Красный Дьявол» превратится в клерка с журнальчиком под мышкой. О'Нил медленно обернулся. Из переулка вышел Кристиан Ван дер Вуд. Безупречное черное пальто, туфли блестели даже в полумраке. Но лицо искажала гримаса холодной ненависти, которая старила лет на десять. Кристиан пришёл не один. Из темноты отделились еще три фигуры. Крепкие парни в кожаных куртках. Не дворовая шпана, а профессиональные костоломы. В руках у одного тускло блеснула бита. — Кристиан, — Сет спокойно убрал ключи в карман, оценивая расстановку. Четверо против одного. С больной рукой. Расклад дерьмовый. — Пришел записаться на тренировку? Мест нет. — Я пришел вернуть долг, О'Нил, — блондин шагнул ближе, оставаясь за спинами своих церберов. — Ты украл у меня невесту. Унизил перед всем городом. И думал, я проглочу это? — Эвтида не вещь, чтобы её красть, — процедил Сет, чувствуя, как внутри поднимается привычная, холодная ярость. — Она ушла сама. Потому что ты — пустышка в дорогой обертке. Слова сработали триггером. — Сломайте ему ноги, — равнодушно скомандовал Ван дер Вуд, закуривая сигарету. — А потом руки. Чтобы больше никогда не мог коснуться её. Бой начался мгновенно. Сет успел ударить первым. Резкий выпад — и парень с битой согнулся пополам, хватая ртом воздух. Но их было слишком много. Удар кастетом в висок сбил прицел. Мир качнулся и поплыл. О'Нил зарычал, отбиваясь ногами, пытаясь держать дистанцию, но его загнали к стене. Тут был не ринг. И правила отсутствовали. Тяжелый ботинок врезался в больное плечо, заставляя взвыть от боли. Боексёр упал на одно колено, но тут же попытался встать, сплюнув кровь. — Лежать! — удар битой по ребрам вышиб дух. Били методично, жестоко, со знанием дела. Сет сопротивлялся, успев сломать кому-то нос и вывихнуть челюсть, но силы оказались неравны. В какой-то момент тьма начала накрывать сознание плотным одеялом. Он лежал на грязном асфальте, чувствуя вкус собственной крови и железа. Сквозь звон в ушах слышал шаги. Кристиан подошел вплотную и наступил ботинком на пальцы правой руки Сета. Хруст. — Ты никто, О'Нил, — голос Ван дер Вуда доносился словно из колодца. — Думал, что победил? Игра только началась. Передай Эвтиде привет. Скажи, я скоро за ней зайду. Удар носком туфли в лицо стал последним, что запомнил боксёр перед тем, как провалиться в темноту. Дома, в уютной квартире, пахнущей жареным мясом и специями, Эвтида смотрела на часы. Стрелки показывали одиннадцать. Сета всё не было. Тревога, липкая и тянущая, не унималась. Телефон был недоступен. Балерина подошла к окну, вглядываясь в ночную улицу, где начинал накрапывать дождь, еще не зная, что шторм уже пришел в их гавань.