История всегда повторяется дважды

      — Веди себя хорошо, милый, — привычно протянула мама и села в новенькую красную машину, доставленную несколько недель назад из Англии.       Она даже не услышала, как он сказал: — Ага. И ты тоже.       Поморщившись, Гарри проводил взглядом яркое пятно без крыши, пока она не скрылась за поворотом.       Наверное, у каждого, кто видел эту «игрушку», возникал один и тот же вопрос: «Зачем в Англии такая вещь?» Непрактично, слишком ярко — одним словом, сплошное «слишком».       Однако, как известно, подарки не обсуждают — тем более посмертные: было бы совсем уж кощунством. Отчим Гарри, Корнелиус, ведь так старался, чтобы его мама была довольна — осыпал ими, исполнял желания и со стороны казался не просто хорошим, а идеальным. К счастью, Гарри видел его насквозь. А когда тот умер от сердечного приступа, он вздохнул с облегчением. Ужасно? Возможно. Но у них с Корнелиусом были сложные отношения — настолько, насколько вообще могут быть отношения между тем, кто избегал контакта, ловя липкие жадные взгляды, и тем, кто только притворяется примерным семьянином.       Маму Гарри не осуждал — понимал. Многих привлекают статус, деньги и власть — а у Фаджа всего этого было с избытком. Им это было нужно: денег всегда не хватало. Мама старалась ради него: чтобы он учился в хорошей частной школе, где счет за год не меньше тридцати тысяч, где особый подход к каждому ученику, где комфорт — а за комфорт всегда приходится платить вдвойне.       Она не раз говорила, что не позволит ему учиться в такой же дыре, в какой когда-то училась сама. Обещание, конечно, сдержала, но цена оказалась высокой… Может, школа в Вест-Мидлендсе была не таким уж и плохим вариантом — на фоне домогательств-то?       Нет, до того, чтобы ситуация стала патовой, дело не дошло: пару раз Фадж зажал его, когда они оставалась наедине — что, к счастью, случалось редко, — и один раз попытался облапать. Так что да: если бы судьба не вмешалась, травма осталась бы основательная. А так — задело по касательной.       О темной стороне Фаджа он старался особо не вспоминать.       Корнелиус умер три месяца назад. Мама схватила Гарри в охапку, оставив в Англии представителя, который должен был улаживать все формальности, когда придет время вступать в наследство — как оказалось, процедура это совсем не быстрая. Гарри не сильно вдавался в подробности, но мама пару раз упоминала: вот-вот должны назначить исполнителя по завещанию, а тот — получить в суде разрешение. Короче, бюрократия.       Отъезд она объяснила проще простого, мол, хочется попробовать что-то новое. Ей наверняка казалось, США станут билетом в новую жизнь… ну и еще потому, что у нее уже был дом — снова подарок, только на этот раз от второго мужа.       И пусть она особо ничего ему не рассказывала — Гарри был уже не пятилеткой, чтобы не понимать: в Англии им больше не место. Особенно после угроз предыдущей жены Фаджа. Он слышал, как мама тихо делилась этим с единственной подругой — Батильдой.       «Если жизнь подкинула лимоны, приготовь лимонад», — девиз в их семье.       Пришлось подстраиваться.       Переезд — дорогое удовольствие; переезд в другую страну, да еще и через океан, — еще дороже. На фоне взрослых проблем его собственные — новые друзья, школа, незнакомые улицы — выглядели мелочью. В который раз он уже менял школу? В десятый? Гарри, видя, как мама любит колесить по Англии, в какой-то момент перестал их считать, как и запоминать лица одноклассников и прочих людей вокруг. Смысл, если завтра они снова сорвутся с места?       И, честно говоря, он оказался прав.       В Америке ему не нравилось ровным счетом ничего. Картинка была настолько чужой, что иногда он ждал: вот-вот прозвенит будильник — и он проснется дома. Правда, где именно был «дом», Гарри уже и сам не понимал, но в любом случае иллюзия не желала рассеиваться. Он упорно видел улицу с двухэтажными домами, слышал американский акцент и… чувствовал себя еще более чужеродно, чем в Англии.       Но мама сделала свой выбор.       Так что да: каждый крутится, как может.       Сам Гарри, кажется, так бы не смог. И все же, как говорил Аластер, второй муж мамы: «никогда не говори «никогда».       Да уж. Странно осознавать, что всему важному в его жизни учили отчимы. А отца Гарри в осознанном возрасте ни разу не видел: тот появлялся в письмах на форзацах книг, которые он должен был прочесть, в подарках на день рождения и в смутном запахе сандала — из далекого детства.       Они развелись, когда Гарри было чуть больше двух. Джеймс не стремился участвовать в их жизни — ни в жизни мамы, ни тем более в воспитании ребенка. По словам мамы, мелким Гарри был капризным. Сам он считал, что просто чувствовал происходящее между родителями. Дети многое чувствуют, даже если не могут назвать это словами. Гарри усмехнулся.       В такие моменты он понимал, что не хочет свою семью, пусть пока рано было о ней думать: последний год в школе, экзамены на носу — не до отношений. И уж тем более не до серьезных. Возможно, он еще не встретил того, кто зацепил бы по-настоящему. Пара поцелуев не в счет. С парнями.       Пойди он к психологу, тот наверняка сказал бы, что подобная тяга появилась из-за страха повторить судьбу родителей: ранняя беременность, неудачная попытка построить семью, вечные разборки…       А может, все было проще: Гарри просто нравились парни, а искать скрытые причины казалось пустой тратой сил — все равно что блуждать по кругу, только больнее становится.       Он уже собирался уходить, как вдруг заметил в окне соседнего дома парня. Гарри видел его пару раз в школе, но еще не пересекался ни на одном уроке, чтобы узнать имя.       Хорошенький.       Мама любила повторять: «Красивые мужчины приносят большие проблемы — держись от них подальше».       Залипнув взглядом, он наблюдал, как милаш перебрался на растущее у стены дерево, а затем ловко спрыгнул на землю — видно, делал это не впервые. В окне тут же появилась вечно безупречная в школе, но сейчас взъерошенная девчонка — Беллатрикс Блэк. Она помахала рукой — явно не Гарри.       Парень вскинул голову, тоже махнул рукой и исчез в аккуратно подстриженных кустах миссис Блэк.       Интересно, как часто он вот так выпрыгивает из чужих окон? Человек-паук, блин.       Гарри все-таки зашел домой, поднялся к себе и плюхнулся за стол.       Уйма домашки.       Тоскливо посмотрев на учебник по химии, он перелистнул пару страниц.       С этим предметом у них были… своеобразные отношения: по его меркам химия давалась тяжело, но мама не давила. Она вообще никогда не давила, свято веря, что подросток может сам нести ответственность за принятые решения. Наверное, исходила из собственного опыта.       Не знаешь, чем хочешь заниматься? Ищи себя. Не получается? Попробуй еще — рано или поздно что-то откликнется.       С остальной учебой особых проблем не было. Даже со стрессом из-за недавнего переезда обычные «Превосходно» красовались на листах — если не считать химию, где порой проскальзывало лишь «Выше ожидаемого». Все до неприличия стабильно… если не брать в расчет личную жизнь.       Ровесники ходили на свидания, сидели в уютных кафе, держась за руки, или страдали от неразделенной любви… Гарри же смотрел на это со стороны — будто на праздник, куда его никто не звал.       Не то чтобы он рвался в это во что бы то ни стало. Но иногда мысль, как заноза, все же давала о себе знать: а вдруг с ним что-то не так?       Чжоу, лучшая подруга, с которой они все так же созванивались примерно раз в месяц, в последний разговор на это сказала:       — Ты просто еще не влюблялся.       С таким тоном, будто сама уже успела пережить не одну эпическую историю любви.       — Я вообще не верю в концепцию любви…       — Что? — в ее голосе проскользнуло удивление. — Как ты можешь не верить, если твоя мама столько раз была замужем?       — Действительно думаешь, что каждый раз там была великая любовь, а не элементарный расчет? — он хмыкнул и закатил глаза, будто она могла видеть его реакцию.       — Иногда любовь рождается из вспыхнувшей страсти, — произнесла Чжоу задумчиво, наверняка пожевав губу, как делала это, когда была озадачена. — В страсть-то ты веришь?       Гарри тогда глубоко задумался.       — Знаешь, у меня никогда не было такого, чтобы желание било в голову настолько, что мозги отключались, — выдавил Гарри.       Признался.       И понял, что действительно ни разу не влюблялся. Был интерес к поцелуям, к личности, но ни разу сердце и внутренности не сводило от ревности или желания отдать себя всего безгранично.       Счастливчик. И одновременно несчастный.       Он захлопнул книгу, погладил по корешку и, отложив в сторону, решил, что перед занятиями неплохо бы перекусить. Пришлось опять спускаться.       Еще одна непривычная деталь: классическая американская обстановка, как из «Architectural Digest». Казалось бы, классика — она и есть классика, но нет. Слишком светло, а Гарри привык к темным интерьерам. Ассоциации работали как надо: в тех, родных, стенах он ощущал себя в безопасности, а здесь — как на ладони. Открытым. Даже комната, в которой он «прятался» изо дня в день от Фаджа, и та была в серых тонах.       Он поморщился.       Привыкнет.       Мама уверяла: здесь начнется новая жизнь, они оба изменятся и станут ближе. Хотелось верить… и не думать о худшем: что однажды, как черт из табакерки, не появится очередной «мужчина всей ее жизни», и им снова не придется подстраиваться под него, потому что он отсчитывает круглые суммы.       Сейчас мама была на встрече с потенциальным работодателем — так она сказала час назад. Хотелось надеяться, что это и правда к лучшему. Сколько она не работала? Лет десять?       В прошлый раз выплаты после развода продержали их меньше полугода. Сейчас у нее, по идее, должны быть какие-то накопления — может, их хватит до того, как решится вопрос со счетами Корнелиуса. Полгода… столько обычно занимали процедуры. В крайнем случае Гарри мог найти подработку — здесь с этим было проще.       Он остановился посередине лестницы и принюхался. Первый этаж был наполнен запахом свежей выпечки, и этот аромат мгновенно смыл все мысли: и о маме, и о ее возможных «любовях», и даже о том красавчике, сиганувшем в окно.       Может, Гарри и сравнил его с героем Marvel, но сам предпочитал DC.       Всё позже.       Добравшись до просторной кухни с бесконечными шкафчиками, которые мама еще толком не успела заполнить, он заметил на столе пирог с ягодами. Судя по запаху — потрясающий.       Но попробовать так и не удалось: стоило отрезать кусок и поднести ко рту, как зазвонил домашний телефон. Пришлось отложить его на край блюда, слегка испачкав пальцы начинкой.       Схватив телефонную трубку чистой рукой, Гарри на автомате слизнул с пальцев ягодное конфи и пробурчал:       — Слушаю.       — Гарри? — раздался нерешительный мужской голос в трубке. — Это Рон. Занят, друг?       Рон Уизли был единственным, с кем Гарри удалось сблизиться за столь короткое время. Хороший добрый парень — пусть и немного неловкий. Впрочем, Гарри сам был таким. В компании незнакомых людей ощущал себя слоном в посудной лавке — в нём все было «чересчур»: чересчур стеснительный, зацикленный на учебе и… да, все ещё девственник.       — Свободен, — ответил Гарри, прислонившись к краю комода в холле. — Что-то случилось?       Рон нуждался в легком толчке — иначе разговор мог превратиться в бесконечное предисловие.       — Устраиваю вечеринку вечером. Родители укатили к брату — невеста Билла, кажется, беременна, — и дом полностью в моём распоряжении. Глупо упускать такой шанс, да? — Он нервно хохотнул. — Придёшь?       Гарри кинул взгляд на часы — домашки все ещё было море.       — Во сколько?       — Да как сможешь. — Гарри показалось, что Рон просветлел. — Ты же вроде живешь в паре улиц от меня — можешь прийти хоть сейчас.       — У меня сейчас учёба, — попытался возразить Гарри, но Рон поспешно предложил:       — Можешь позаниматься вместе с Гермионой. — Голос дрогнул.       Гарри не смог сдержать улыбку.       Он уже понял, что тот неровно дышит к одной из самых умных девушек в классе, и грех было не помочь ему. Для Уизли это оказался идеальный предлог позвать к себе понравившуюся девушку, а для Гарри — шанс успеть сделать все задания и не мучиться с ними потом до утра.       — Хорошо. Дай мне полчаса.       — Я пока позвоню Гермионе! — Рон выдохнул с такой взволнованной радостью, что Гарри почти увидел, как тот широко улыбается. — Пришлю тебе точный адрес — вдруг ты не запомнил, когда я говорил!       Он моментально повесил трубку — наверняка уже набирал Грейнджер.       — Отлично, — отозвался Гарри в пустоту, слушая короткие гудки. — Нашелся тут сводник, — пробормотал он себе под нос, поставив домашний телефон на станцию.       Несколько секунд смотрел на нее, прежде чем осознать: Уизли позвонил не на мобильный, номер которого Гарри дал еще в первый день знакомства, а вот так — по-старинке. Забавно.       Это вызвало невольную улыбку. А вместе с ней — ассоциации с детством, когда они с Чжоу часами болтали обо всем подряд; когда мир казался проще, теплее — более настоящим, будто нарисованным мягкими пастельными карандашами.       Вернувшись на кухню с улыбкой, которую так и не смог стереть с лица, Гарри первым делом попробовал пирог.       Немного кислый, в меру сладкий и с песочным — самым любимым — тестом. Лучше, чем он ожидал. Откусив еще кусок, он потянулся за телефоном и набрал маме сообщение:       Гарри: «Друг пригласил на вечеринку. Буду около полуночи — все задания сделаю».       Ответа не было несколько минут — вероятно, мама как раз добралась до центра и искала парковку. И всё же, когда экран наконец вспыхнул, он машинально смахнул уведомление, будто боялся разрушить это хрупкое, едва появившееся хорошее настроение.       Лили: «Хорошо проведи время. И пожалуйста, предохраняйся — сейчас столько болезней».       Гарри: «Мам…»       Лили: «Только не говори, что идешь туда учиться и общаться с друзьями»       Гарри: «Именно это я и пытаюсь сказать».       Мама прислала смеющийся смайлик и следом добавила:       «Отдыхай, дорогой. Если сумеешь завтра встать в школу, жду тебя не раньше часа ночи. Доверяю. Целую».       Да уж. В её стиле.       От женщины, которая на его четырнадцатилетие вместе с основным подарком вручила книгу о сексе и огромную пачку презервативов — ту самую, которой он так и не воспользовался, — другого трудно было ожидать. Пачка и сейчас лежала на полке в шкафу, аккуратно зажатая между бельём и домашними футболками.       Кстати о вещах. Пора было собираться — а вот этим Гарри никогда не блистал. Мама, наблюдая за ним в такие моменты, только вздыхала и повторяла свое фирменное «слишком просто». Пока другие щеголяли в известных брендах, примеряли классику или гнались за образами из журналов, Гарри себе не изменял: джинсы, футболка, худи и неизменные кеды. База.       Самый обычный подросток. Один из тех, кто легко растворяется в толпе, становясь её частью.       Он сначала собрал все учебники, а уж потом стал переодеваться: из домашних шорт и футболки с изображением столкновения Супермена и Джокера — одной из его любимых сцен. Аккуратно сложил вещи на большую кровать в центре комнаты, достал джинсы и худи и с наслаждением натянул их: в последнее время он почти не носил нормальную одежду — некуда было. В этой школе, как и во всех прошлых, у всех была одинаковая форма, а дома он предпочитал то, что только что снял.       Да и после уроков особо никуда не ходил — проводить вечера в своей комнате было привычнее. Его особо никуда не приглашали. Наверное, мама сейчас искренне рада, что его хоть кто-то позвал.       Телефон дзынькнул — пришло сообщение. Гарри, решив, что это наконец-то Уизли с адресом, разблокировал экран… и нахмурился читая текст с неизвестного номера:       «Поцеловать бы тебя сегодня».       Шутка?       Вокруг хватало клоунов, что получали удовольствие от таких приколов. Не то чтобы очень изобретательно, но видимо, давало им ощущение превосходства — или просто хотелось проверить таких, как он, на прочность.       Например, те же близнецы Кэрроу — брат и сестра, короли тупых приколов.       Гарри проигнорировал сообщение и продолжил собираться. Даже волосы уложил — что по меркам его обычного «как упало — так и лежит» считалось подвигом, а напоследок закинул пару пособий по химии к полному рюкзаку учебников — вдруг у них с Гермионой останется время пролистать.       Когда спустился вниз и уже повернул ключ в замке, телефон снова пискнул. И спустя секунду — еще раз. Первое сообщение было от Рона с адресом, а вот второе…       «Наверное, ты подумал, что это сумасшествие, но ничего не могу с собой поделать: у тебя красивые губы».       Гарри даже на пару мгновений растерялся. С ним ещё никто и никогда не заигрывал, и уж тем более не писал такого — моментально стало неловко. В груди заскрежетало и что-то защемило; к горлу подступил ком, а щеки вспыхнули жаром.       К нему редко кто проявлял интерес — даже дружеский. Из-за частых переездов люди быстро остывали, а уж про что-то большее и говорить было нечего. Кому нужен был парень, который, возможно, уедет через несколько месяцев? Или через год. Или прямо завтра.       Мама тоже не отличалась постоянством: ей, казалось, тесно было в любой жизни, кроме той, в которую можно уехать прямо сейчас, за кем-то или чем-то.       Господи, чего стоила та безумная идея её любовника махнуть в Шотландию и пожить там с ним, когда они только два месяца как обжились в Лидсе?..       Но это осталось в прошлом.       Незнакомец прислал очередное сообщение, вырвав Гарри из раздумий: «Надеюсь, ты не напуган моим напором».       Гарри сглотнул и, прежде чем успел передумать, набрал: «Даже не знаю, что на такое ответить. Думаю, вы меня с кем-то спутали».       Незнакомец: «Ты ведь Гарри? Новенький. Уизли подсобили с номером».       Сердце забилось чаще. Гарри так занервничал, что не сразу смог вытащить ключ из замочной скважины.       Гарри: «Предположим, я тебе поверил. Что дальше? Не могу сказать, что это настолько впечатляет, чтобы я заинтересовался».       Незнакомец: «Но ты все же ответил».       Пришлось признать — ответил. Хоть скорее из любопытства: кто вообще решится на такой наглый подкат?..       Гарри: «Прости, но переписываться с человеком, кто даже не представился, не вижу смысла. Иногда слова так и остаются лишь словами».       Некоторое время стояла тишина. Гарри успел достать из гаража велосипед, еще раз проверить молчащий телефон, и уже собирался выехать, как ощутил в кармане вибрацию.       Незнакомец: «Иногда — да. Но чаще стоит смотреть на действия: имя не всегда важно».       Гарри закатил глаза и начал строчить:       Гарри: «Долго сочинял? Или прогуглил цитату?»       Незнакомец: «За рулем».       Незнакомец: «Но ты меня все больше интригуешь: обычно со мной ведут себя иначе».       Гарри: «Падают к ногам?»       Незнакомец: «Именно».       Гарри: «Не мой вариант. Может, все-таки скажешь имя? Общаться с ноунеймом — не особо вдохновляет».       И пахнет еще более изощренным издевательством: поиграть во влюбленного, а потом бросить.        Гарри, конечно, не стал это писать. Сунул телефон в карман и направил велосипед в сторону дома Уизли.       Ряды одинаково подстриженных кустов, ландшафтный дизайн, словно вычерченный под копирку, тянулись вдоль вымощенных брусчаткой тротуаров — пока он не свернул на соседнюю улицу. Только там он съехал на асфальт, прибавив скорость. Ветер ударил в лицо, выбивая лишние мысли.       Телефон дважды вибрировал в кармане. Гарри едва удержался, чтобы не схватить его и не прочитать — руки чесались. Он заставил себя дышать глубже и сосредоточился на вечерней прохладе, приятно льнущей к разгоряченному телу. Хорошо, что в последний момент он накинул сверху легкую рубашку, а не худи — иначе бы сразу вспотел.       Соскочив с бордюра и едва не пролетев нужный поворот, он заметил дом Уизли. Тот выбивался из идеального ряда типовых построек: с небольшой пристройкой и неровными линиями, словно накаляканный неловкой рукой.       Это даже придавало особое очарование.        Гарри уже видел его пару раз, когда они с Роном возвращались домой из школы, но только издалека.       Сейчас не было лишних средств, чтобы нанять водителя: мама теперь не могла позволить себе то, что в Лондоне было обыденным. Да и чтобы она сама подвозила — Гарри бы не пережил.       Не то чтобы он прям стеснялся… ладно, стеснялся.       Во-первых, мама яркой внешностью привлекала внимание, а во-вторых, он уже не ребенок, чтобы его возили. Не хотелось выглядеть еще большим «пай-мальчиком», чем он уже казался.       Гарри поставил велосипед у лестницы, рядом с верандой, и поднялся. Постучал в яркую дверь — и только потом заметил почти незаметный, сливающийся по цвету с полотном, звонок. Пришлось нажать.       Дверь распахнулась не сразу и с едва слышным скрипом; на пороге появился слегка сконфуженный Рон.       — Нужно смазать петли, — негромко пояснил он, будто Гарри сам этого не заметил, затем улыбнулся и взъерошил аккуратно уложенные волосы. — Проходи.       — Гермиона уже здесь, да?       Уизли обернулся, бросил взгляд куда-то в глубь дома, потом снова на Гарри и нервно кивнул — только после этого отступил, пропуская его в холл.       — Кто еще будет?       Спросил скорее ради поддержания разговора, чем из любопытства.       — Я попросил братьев собрать компанию, но не знаю… — тихо ответил Рон. — Может, ещё Невилл и пара ребят из класса подтянутся.       Гарри это не особо волновало. Он и так ни с кем особенно не общался и почти не сомневался, что вечер закончится так же, как обычно: посидит рядом с Роном в уголке, почувствует себя лишним и уйдет рано.       Он уже проходил это.       — Но ребята подойдут позже?       — Ага.       Рон покивал и провел его в гостиную.       Стены были усыпаны фотографиями семьи: целая галерея рыжеволосых людей разных возрастов, смеющихся, обнимающихся, похожих друг на друга как две капли воды. Гарри задержался около одного снимка — рядом с необычной рамкой с вензелями.       — Это мы на дне рождения деда, — рассказал Рон, заметив его взгляд. — Летали к нему прошлой осенью в Филадельфию.       Гарри улыбнулся.       В груди разлилось теплое чувство — и легкая неловкость. Какая же у Уизли большая шумная… дружная семья.       У них с мамой всегда было «мы вдвоем против мира». Бабушек и дедушек Гарри никогда и не видел, а стоило однажды спросить, как мама только отмахнулась: «неважно это».       «У нас есть мы, и этого достаточно», — сотни раз повторяла она. И столько же раз обещала, что они справятся с любыми трудностями — но трудностей становилось только больше.       Гарри, хоть и переживал из-за поступления, но всё же верил, что справится сам; справится без денег, которые имелись, когда мама была замужем, без водителей и многочисленных репетиторов без помощи бабушек и дедушек. Ему это было не нужно. Точнее, не настолько, как думала мама.       С этими мыслями он вошел в комнату и, заметив Гермиону, расплылся в улыбке.       — Привет, — кивнула она. — Начнем сразу?       Гарри показалось, что её глаза вспыхнули в нетерпении.       — Конечно.       Сбоку раздался тихий вздох Рона — он явно надеялся, что учеба отойдет на второй план и у него появится шанс побыть с Гермионой чуть ближе, чем в ситуации «двое над тетрадями».       — Но если хочешь, я могу сделать все сам, — добавил Гарри, пытаясь ненавязчиво дать Рону шанс. — А вы пока пообщаетесь.       Гермиона мотнула головой, будто пресекала глупость на корню:       — Сначала — эссе по литературе, задачи по химии, а уже потом поболтаем.       В этот момент она напоминала их преподавательницу миссис Макгонагалл — строгую даму, которая то и дело поправляла очки на переносице и недовольно поджимала губы.       Очков у Грейнджер не было, но губы она поджала, и Гарри не сдержал улыбку.       — Даже не хочу знать, о чем ты подумал, — цокнула она. — Оба доставайте учебники.       И именно в этот момент Гарри вспомнил, что так и не ответил незнакомцу. Он достал телефон и, пока Гермиона внимательно наблюдала за тем, как Рон роется в рюкзаке, мельком посмотрел уведомления.       Незнакомец: «Если скажу имя, будет не так интересно».       Незнакомец: «Но мы можем узнать друг друга чуточку лучше. Чем планируешь заняться сегодня?»       Гарри: «Предлагаешь встретиться? Сегодня не получится: я с друзьями».       Незнакомец: «Не торопись… Ожидание продлевает удовольствие».       Гарри вскинул взгляд на Рона, вспомнив, что незнакомцу номер дал кто-то из Уизли — наверняка сам Рон.       — Кто-нибудь интересовался моим номером? — уточнил Гарри, вглядываясь в лицо друга гипнотизирующим взглядом.       — Нет. А что?       Гермиона тут же насторожилась, повернув голову в их сторону. Рон нахмурился — явно пытался вспомнить.       — Ну… — он почесал затылок. — Джинни спрашивала. Кажется, по учебе. Сказала, что не успела тебя поймать в школе.       Кхм.       Гарри нахмурился, но тут же постарался расслабиться, чтобы не выдать замешательства.       — А что? Что-то случилось?       — Нет-нет, — поспешил заверить Гарри. — Всё нормально.       И почему он сразу решил, что пишет парень? Вполне могла быть сама Джинни… или ее подруги, попросившие номер — для чего только? Или она сама дала его кому-то ещё «по секрету».       Гарри опустил взгляд в переписку — экран светился, будто дразня.       Попытка не пытка.       Гарри: «У твоего брата сегодня вечеринка — если захочешь, можем пообщаться».       Ответ пришел почти моментально, будто собеседник сидел с телефоном в руках, ожидая именно этого.       Незнакомец/незнакомка: «Приглашаешь?»       Гарри: «Разве нужно?»       Незнакомец/незнакомка: «Ты прав lol»       Незнакомец/незнакомка: «Мы скоро будем».       Мы?       Гарри нахмурился.       Вопросов меньше не стало — наоборот. Но он почти не сомневался, что это Джинни. Оставалось дождаться, пока она появится — и возможно, приведет подруг. Тогда все прояснится. Или еще больше запутается.              

***

             Насколько сильно ошибся, Гарри понял только, когда дом быстро наполнился людьми. Повсюду мелькали знакомые и незнакомые лица — будто половина школы собралась в одном месте. Посматривая на Рона, который бегал и расставлял еду и напитки, принесенные гостями с собой, Гарри нет-нет да ловил на себе его обескураженный взгляд.       Вот это Уизли назвал «небольшой компанией»? Эта толпа и есть его «пара человек»?       Парень, которого Гарри видел ранним вечером вылезающим из окна Беллатрикс Блэк, тоже был здесь. Притащил целый ящик виски, будто собирался напоить присутствующих до невменяемого состояния — в какой-то момент Гарри даже почудилось, что дом пропах парами алкоголя.       Пока он рассматривал того красавчика, мимо успела проскользнуть Джинни — яркую копну завитых локонами волос сложно было не заметить.       Гарри скользнул взглядом по закрытому учебнику, с тоской подумав о паре нерешенных задач, и отправился на поиски. Дом казался одновременно огромным — потому что можно было запросто затеряться — и крошечным, потому что людей стало слишком много, а воздуха, напротив, мало.       Шумные вечеринки все еще были не для него — от них сразу хотелось сбежать домой, к знакомой тишине. Конечно, мама бы вздохнула, что он приехал так рано и опять тяжело сходится с людьми, но бессмысленные шумные разговоры повсюду — незнакомых, по сути, людей — давили.       Наверное, поэтому он нигде и не приживался.       Может, стоило бы присоединиться к Гермионе — ей, наверняка, тоже могло быть не очень комфортно, но первой «целью» была все же Джинни. Поговорить и начать собираться домой — лучший план.       Он заглянул ещё в пару комнат, краем глаза заметив, что Грейнджер разговаривает с двумя какими-то девушками и выглядит при этом вполне непринужденно. От этого Гарри почувствовал себя еще более лишним.       Он направился к лестнице.       — Привет. Не видел Джинни? — спросил он у парня, вроде бы Маркуса, с которым пересекался на уроках испанского.       Тот, уткнувшись в телефон, переписывался с кем-то с мягкой улыбкой. Рассеянно моргнув, Маркус оторвался от экрана и посмотрел на Гарри блестящими глазами. Поразмыслив пару секунд, он выдал:       — Вроде наверху. — Он опять задумался на пару секунд и уточнил: — Да, точно. Видел, как она поднялась с Дином.       Он замялся, и Гарри это уловил. Стоило ему бросить быстрое «спасибо» и преодолеть пару ступенек, как Маркус окликнул:       — Эй, ты чего хотел? Прости, но не думаю, что ей сейчас до тебя…       — Поговорить.       Маркус хохотнул и покачал головой.       — Точно не получится, бро.       — Я попробую.       — Рискни, если не боишься гнева этой фурии, — он выразительно подвигал бровями. — У нее крутой нрав.        Гарри только махнул рукой и всё равно поднялся — он собирался отвлечь её всего на пару минут. Голова уже начинала раскалываться от громкой музыки, будто кто-то планомерно работал перфоратором. Неудобство и не собиралось утихать: пока терпимое оно грозило в скором времени стать настоящей проблемой.       Точно пора было домой. И желательно до того, как соседи вызовут полицию. Перспектива провести ночь в участке, ожидая, пока мама приедет его забирать, точно не входила в список желаний.       Мысль о ней сама всплыла в голове.       Интересно, забирал ли кто-то родственников её саму из участка в его возрасте? Мама много рассказывала о юности, и не всегда то, что она делала, можно было назвать благоразумным. Взять хотя бы историю, когда она сбежала на несколько недель с отцом, уехав под покровом ночи на мотоцикле, который тот одолжил у друга.       Вспоминая прошлое, мама не раз говорила, что ей достался идеальный ребенок… слишком взрослый и разумный. И, опять же, слишком правильный. Да, он бы на такое не решился.       Почему-то она свято верила, что подростки непременно должны доставлять проблемы родителям, но стоило Гарри спросить, как семья относилась к ее «подвигам», мама морщилась и мгновенно сворачивала разговор.       Он задумался так глубоко, что не сразу понял, во что — или в кого — врезался. Плечо на секунду заныло.       — И куда так спешишь? — раздался вкрадчивый голос.       Гарри поднял взгляд, разглядывая уложенную — волосок к волоску — прическу и натыкаясь на стального цвета глаза.       Утром, когда прыгун «исследовал кусты миссис Блэк», он толком не успел рассмотреть его глаза — но почему-то помнил их темнее.       — Как тебя зовут? — выпалил Гарри на автомате.       — Ты задаешь один и тот же вопрос. — Парень тяжело вздохнул, будто сам факт его возмущал; возмущало, что Гарри не догадался раньше. — Попробуй узнать или угадать, раз так интересно, но…       Не догадался раньше!       В голове щелкнуло, и он перебил, боясь ошибиться:       — …То есть это был ты?       — Возможно. Иногда все куда проще, чем мы себе выдумываем.       — Философ, значит? — Гарри усмехнулся — сегодня он уже слышал подобного рода разглагольствования. — Или проповедник?       — Только если собственной религии.       — И в чем же она заключается?       Он повел плечом и, осознав, что до сих пор стоит слишком близко, отстранился, оказавшись рядом с полкой, заставленной фарфоровыми фигурками. Чуть не сбив одну, Гарри неловко замер. А парень, наоборот, сделал шаг вперед, затем еще один и остановился почти вплотную. После наклонился, едва не касаясь его губ теплым дыханием.       — В том, что люди придают слишком много значения ничего не значащим мелочам, — прошептал он, — и переживают по пустякам.       И ухмыльнулся. В чертах появилось что-то неправильное, тёмное, но притягательное. Гарри на миг показалось, что если протянуть руку — можно будет коснуться чего-то потаённого под этой маской.       — Не хочешь сбежать? Здесь становится слишком громко, — продолжил шептать всё ещё незнакомец.       — Не думаю, что это хорошая ид-я…       Голос Гарри сорвался, став невнятным: парень почти коснулся его губ, но в следующее мгновение отстранился, протянул руку к полке рядом с Гарри, и в ней оказались ключи — как у фокусника, вытянувшего из шляпы кролика. Знак «Ягуара» блеснул в приглушенном свете лестничной площадки.       — Вот они — я все думал, где их оставил, — пробормотал тот и, обойдя Гарри, коснулся ладонью перил. Постояв пару мгновений, он продолжил, на этот раз обратившись к нему: — Не хочешь — я заставлять не буду. Всё в жизни — добровольный выбор.       — Никогда бы не подумал, что ты любишь английский автопром, — сменил тему Гарри, отчаянно стараясь сфокусироваться на чем-то ином. — Тебе бы больше подошел «немец».       — Увы, я падок на всё английское.       Парень сделал несколько шагов, будто потеряв к нему всякий интерес, но вдруг протянул, даже не обернувшись:       — Меня зовут Том, Гарри.       И всё отошло на задний план: и Джинни, занятая чем-то, и грохот музыки, будто звучавший из-под толщи воды, и снующие вокруг люди.       Захотелось уйти. Не одному — вдвоем. Но увы, такого позволить себе Гарри не мог.       Он не… такой. Не бросается в самое пекло и не делает тысячу и больше безрассудных вещей — ну или банальный первый шаг.       Или все-таки такой?       Несколько секунд Гарри стоял как вкопанный — сердце колотилось, словно готовое пробить грудную клетку.       Бах.       Бах…       И замерло на мгновение — а потом удары возобновились с новой силой, будто кто-то огромным бревном пытался вышибить дверь крепости.       Фэнтези Гарри любил, впрочем, как и многое другое. Многие бы сказали: «типичные увлечения подростка».       Том кинул на него короткий взгляд только в пролете, и Гарри показалось, что его глаза вновь потемнели, став почти черными.       — Если станет скучно, всегда можешь мне написать, — беззвучно произнес Том, выделяя каждое слово — видимо, чтобы Гарри смог прочесть по губам.       А может, ему это только показалось. Возможно, Том сказал что-то совершенно банальное вроде: «Бывай, Поттер».       Гарри уже сам себе не доверял.                     

***

             Минута — именно столько ему понадобилось, чтобы двинуться с места: рвануть вниз, словно полоумный, дернуть Тома за руку, видимо решив, что это хорошая идея и оказаться на улице.       Когда-то ведь нужно начинать делать глупости.       Благоразумие как корова языком слизала — глаза будто заволокло пеленой.       — Уже передумал? — спросил Том немного насмешливо, стоило Гарри замереть на веранде и вдохнуть прохладный воздух; после душного дома, набитого людьми, как банка бобами в томатном соусе, ночная свежесть ощущалась почти ледяной.       Это остудило, конечно, но не настолько, чтобы он смог дать по тормозам в последний момент. Казалось, это был не он. Гарри будто наблюдал за собой со стороны и чувствовал себя так же странно: как в тех фильмах, когда глупость делает герой, а стыдно другому.       — С чего бы? Ты обещал мне поцелуй, — выдал он почти требовательно. И откуда только взялась эта решимость, граничащая с наглостью?       В голове сами собой всплыли строчки из второй части Убить Билла.       «Главная характеристика мифологии супергероев состоит в том, что есть супергерой и есть его альтер-эго…»       Похоже, сейчас его альтер-эго решило выйти на сцену.       Том закусил губу, а потом, словно взяв себя в руки, приподнял бровь. Весь его вид кричал: «Не было такого».       Но это было не столь важно: Гарри уже прилип взглядом к этому короткому движению — такому простому и одновременно неприлично горячему. И щеки обдало жаром.       — Разве я такое говорил? — Том чуть прищурился, а в следующий миг лицо стало маской.       — Значит, это был кто-то другой, — Гарри усмехнулся, пряча за улыбкой вспышку неловкости. Нельзя показывать незнакомцам свой «криптонит». — Тот, кто считает, что у меня красивые губы. Мне стоит пойти его поискать?       Но несмотря на всё, Гарри чувствовал себя чуточку увереннее из-за того, что знал, что никакая не Джинни строчила те сообщения. Вероятно, сыграл ещё и тот факт, что он знал о маленьком «побеге» Тома.       Побег.       Это была проблема — гигантская проблема, — потому что, если он верно понял, Том не просто так сбегал, а Гарри не собирался уводить у Блэк парня и уж тем более — целоваться с ним.       Они что, не встречаются?       — Пожалуй, и мне они могли бы понравиться, — Том дернул уголком губ, стараясь сохранять видимую серьезность. — Но сначала нужно их оценить.       — Так смотри.       — Ты меня не так понял.       Он поднял руку и подушечками пальцев очертил контур его губ — Гарри вздрогнул от прикосновения.       Когда-то мама с упоением рассказывала, как они с отцом доехали до самого Лазурного берега на байке только ради того, чтобы она могла искупаться в ночной глади воды, как мечтала. Она говорила и говорила, описывая отца, а Гарри гадал, как можно было так залипнуть на почти незнакомом человеке, который тебя вез непонятно куда. О чем она вообще думала?       Теперь, кажется, начинал понимать.       Он ловко ушел от прикосновения и кивнул на дорогу.       — Одни обещания. — Гарри притворно вздохнул. — Стоит исполнить хоть одно, чтобы не выглядеть голословным.       Он. Не. Будет. Целоваться. С. Ним.       — Пытаешься воззвать к моей совести?       — Только не говори, что у тебя её нет.       Что-то похожее на эйфорию пробежало по телу мурашками. Он стоял и перекидывался фразами — господи, почти флиртовал, — с едва ли не незнакомцем. Это не было похоже ни на него, ни на привычную реальность, где Гарри избегал людей… или они избегали его. А те, кто оставался рядом дольше обычного, потом все-равно постепенно исчезали из его жизни. Единственным исключением из правил стала Чжоу: милая непримиримая оптимистка, которая превратилась в одного из самых близких для него людей. Конечно, сначала их сблизили трудности, но потом наступило время, когда она стала той единственной, кто остался рядом спустя годы: продолжала звонить несмотря ни на что, интересоваться его жизнью и фактически вытягивала эти отношения.       — Что ты, — запротестовал Том шутливо. — Но, предположим, тебе удалось немного надавить. Пошли.       Том коснулся его руки, погладил запястье, следом сомкнул пальцы вокруг, слегка дернул на себя так, как совсем недавно сделал Гарри, и повел к машине. Та оказалась припаркована вниз по улице возле огромного куста роз, от которого тянуло густым сладким запахом.       — Покажешь, где живешь? — спросил Том, остановившись около пассажирской двери.       Он нажал на ключ и потянулся к ручке, открыв дверь перед Гарри.       — Может, сменим позиции? — выпалил он.       Том на вопрос только вскинул бровь, видимо растерявшись, и нахмурился.       — Так много вариантов в голове, — искренне признался он. — Пояснишь?       — Я могу тебя прокатить — как раз увидишь, где я живу.       В машину он не сел; вместо этого слегка прислонился к стойке и не сводил глаз с Тома. Фонарь над ними поймал его профиль, подсветил скулы, губы, внимательный взгляд. Гарри пытался уловить каждую мельчайшую эмоцию.       — Прости, но я не привык делиться своим, — сказал Том.       Прозвучало многозначительно.       — Тогда…       Гарри сверкнул улыбкой, подался навстречу и накрыл губы Тома своими, поддавшись неведомому порыву. Кровь гулко стучала в висках. Он сам толком не понимал, что делает… Просто захотелось. А у Гарри никогда не бывало этого «просто». Может, у других — да, а Гарри приходилось обдумывать, взвешивать, быть разумным.       Где совесть, когда она так нужна?       Том не отвечал пару секунд, а потом словно очнулся: попробовал перехватить инициативу, но это только дало Гарри возможность углубить поцелуй. Коснувшись языком чужого, Гарри погладил самый кончик. И опять толкнулся. Сильно, жадно и окончательно «проваливаясь в пропасть». В нос ударил запах чистоты — как свежее постельное белье с ноткой мускуса, — смешанный с вечерним ароматом роз. От этого мурашки пробежали по всему телу, как мелкие разряды.       Холод. Это все холод.       Боясь пошатнуться, он машинально вцепился пальцами в плечи Тома — скорее рефлекс, чем продуманное действие. Хотя… трогать хотелось тоже. Ладони сами скользнули по его плечам, вниз по рукам, вернулись к шее и наконец запутались в волосах.       Не такие мягкие, как на вид.       Гарри потянул за пряди у корней — показалось, что Том вздрогнул — и так же быстро, как поддался порыву, отстранился, ощущая разливающееся по телу тепло.       — Раз ты больше ничего не мог мне предложить, я решил взять обещанное, — выдохнул Гарри сипло, будто отвечал на несуществующий вопрос. Сделал шаг в сторону и махнул рукой. — До встречи.       Ошибка. Огромная ошибка — вот что это.       Он не оглянулся, сбегая с места преступления. Хотя умирал от желания бросить взгляд назад — вдруг там растерянность, удивление, хоть что-то, что стоило бы увидеть. Но он не рискнул: слишком боялся увидеть одну лишь насмешку.       В моменте показалось, что до него донеслось негромкое «ещё увидимся», однако Гарри продолжил идти — и осознал только через пару улиц, что оставил велик у дома Рона. Внутри был рюкзак с учебниками, что он так некстати забрал из шкафчика.       Пришлось писать Рону и надеяться, что тот прочитает сообщения хотя бы до того, как прикончит одну из бутылок виски, заботливо принесенную Томом.       Гарри: «Разболелась голова, и я пошел домой. Можешь загнать велосипед в гараж? Я заберу его и рюкзак утром».       На удивление ответ пришел быстро:       Рон: «Хршо, друг. Жаль, что ушл».       Логичнее было бы вернуться, но Гарри не был уверен, что не столкнется с ним прямо у дома, и тогда прощание превратилось бы в жалкую сценку.       Нет. Завтра, значит, завтра.       Думать о случившемся он тоже будет завтра. Порыв можно было бы списать на алкоголь… если бы он, черт возьми, пил.       А так… так получается, что влип.                     

***

             Риддл.       Фамилию Гарри узнал лишь через пару дней — и это ничего толком не изменило: Том молчал, как и сам Гарри. Они с Роном и Гермионой забирали учебники из шкафчиков перед испанским, когда Гарри заметил его в коридоре. Вот он и воспользовался моментом, чтобы хоть что-то выяснить: по крупицам ведь тоже можно было сложить картину.       Гарри коснулся плеча Гермионы и тихо спросил:       — Кто это?       Голос предательски дрогнул — от любопытства, от чего же еще.       Гермиона развернулась и, когда Гарри кивнул в сторону Тома, прищурилась.       — А, Риддл, — вздохнула она. — Держись от него подальше.       — Почему?       Они с Роном переглянулись, но отвечать не спешили. Том прошел мимо, а Гарри проводил взглядом его спину, а когда тот повернулся, сделал вид, что засмотрелся на невысокого светловолосого паренька из младших классов.       Гермиона дождалась, пока Том потеряет к ним интерес, и добавила:       — В их компании своя атмосфера. Как-то повелось, что они недолюбливают нас, мы — их.       Тогда что Том забыл на вечеринке у Рона?        — Я, если честно, офигел, когда увидел Риддла и его прихвостней дома. Не понимаю, как они вообще узнали, — будто прочитал его мысли Уизли.       Он тяжело вздохнул. Гермиона аккуратно вытащила учебники из шкафчика, захлопнула дверцу и убрала книги в свою потрёпанную сумку.        — Я тоже была удивлена, — призналась она. — И что особенно странно: там не было Блэк. Она всегда рядом, не спускает его с невидимого поводка — такое ощущение.       — Возможно, так и есть, — сказал Рон и, понизив голос, неловко добавил: — Ну… мы ведь не выбираем, в кого влюбиться. И по кому потом страдать.       Гермиона бросила на него странный взгляд, что-то неразборчиво промычала и громко сказала:       — Идём.       Что ж, так Гарри и узнал фамилию. А заодно убедился, что Беллатрикс Блэк влюблена в Риддла, а вот Риддл… он отвечал на поцелуй Гарри — и отвечал с явным энтузиазмом.       Всё так запутано.       Казалось, будто он застрял в игре и не знает, какая миссия следующая: не высвечивается и все тут. Поэтому без понятия, куда двигаться и что делать, чтобы пройти уровень.       Гарри не строил иллюзий: в романтических делах он полный ноль — даже гением быть не нужно, чтобы это заметить. И лучше бы ему держаться подальше от всего такого. Потому что не получалось: чего только стоил тот странный мокрый и не очень приятный поцелуй с Джастином, когда Гарри стоял, как солдат в шеренге — руки по швам, глаза хлопают, мысли мечутся. И он все равно сомневался, анализировал, пытался понять, «как правильно». Пусть сейчас Гарри поступил почти так же — накинулся на Тома, — но поцелуй отличался: во-первых, не было противно, во-вторых — Риддл ответил. Были еще неловкие чмоки с Энтони, но их Гарри даже не считал опытом — так, случайности. Но вот так, чтобы потерять голову, действовать, не думая, позволить себе забыться — такого до Тома не было ни с кем.       Плохо дело. Да. Он это уже понял.       Скрывать бессмысленно: Том пробудил в нём интерес — подцепил как рыбешку на наживку. О влюбленности, конечно, и речи не шло, но внутри что-то всё же да защекотало.       — О чём задумался, дорогой? — спросила мама, вырвав Гарри из воспоминаний. — Алекса, сделай музыку тише.       Она всегда готовила под музыку, выкрутив громкость не меньше чем на восьмерку, будто это могло придать блюдам особый вкус. Или хотя бы на время унести её из реальности.       Каждый «сбегает» по-своему. И у них это, кажется, семейное: Гарри делал то же самое, только в наушниках. Врубал на максимум и проваливался в слова и чужие эмоции.       Веселый итальянский мотив тихо зазвучал фоном.       — Об учёбе. — Стандартный ответ. — Нужно прорешать дополнительные задания по тригонометрии.       Лили закатила глаза — как обычно, стоило ему завести речь о школе. Потом её выражение смягчилось: стало игривым.       — Давай опустим математику, — почти умоляюще попросила мама. — Лучше расскажи, как прошла вечеринка.       Гарри подавил вздох. Она подошла к шкафу, достала из него бутылку белого вина и, открыв ящик с приборами, вытащила штопор.       — Нечего рассказывать: всё как обычно.       — Говоришь так, словно каждый день так проводишь.       Мама продолжила возиться с пробкой, а потом достала небольшой бокал с узким дном и налила немного.       — Хочешь? — предложила.       — Нет, спасибо. Ты же в курсе, что я еще не закончил школу?       Она лишь мельком взглянула на бутылку и беззаботно пожала плечами.       — Знаешь, лучше пусть ты иногда выпьешь под моим присмотром, чем решишь попробовать в каком-нибудь подвале и с кем попало. Так что там с вечеринкой? Был кто-то, кто тебе понравился?       — Мам!       — Что? Просто интересуюсь. — Она сделала глоток вина и, отставив бокал, сложила руки в замок. — У нас никогда не было друг от друга секретов…       — Тогда лучше расскажи, как идут поиски работы.       — Хорошо, — согласилась она. — Я расскажу, а потом — ты.       Попытка уйти от разговора провалилась. Пришлось переходить к тяжелой артиллерии:       — Уже нашла мне нового папочку?       — Дорогой, поменьше яда, — цокнула мама и, склонив голову набок, стала рассматривать его с ног до головы. — Почему ты так хочешь избежать разговора? Ты явно пытаешься меня задеть… Может, есть что скрывать?       И погрустнев, она продолжила:       — Я рада, что у тебя появились друзья, правда. Просто волнуюсь: ребята у Рона сидели до трех — соседка, миссис Фигг, уже успела пожаловаться, что ей всю ночь не давали спать. Не выгуляла своего Спуфи, и тот нагадил у нее под кроватью. Старая кошелка.       Гарри пытался уследить за потоком сознания.       — Причем тут её пес?       — Да ни при чем, — она отмахнулась, пригубила вино и задумчиво качнула бокалом. — Суть в том, что ты был дома в десять. В десять, Гарри! — сказала она так возмущенно, словно возвращение раньше шести утра автоматически считалось нарушением закона. — Кто так рано уходит с вечеринок?       — Говоришь так, будто посетила не меньше сотни тусовок…       — Когда все веселились, я была беременна тобой, — мама поджала губы. — Мне было вообще не до развлечений.       Гарри приподнял бровь.       — Поэтому сейчас ты пытаешься за мой счёт наверстать упущенное?       — Там что-то произошло? Или тебя опять не приняли в школе?       — Ладно-ладно, — он сделал вдох поглубже, будто готовясь нырнуть в ледяную воду. — Кажется, мне кое-то понравился, но вряд ли это взаимно. Вот и всё — вытянула.       — Пригласи этого человека куда-нибудь. Я посмотрю со стороны, — начала она, но Гарри поспешно перебил:       — Судя по количеству мужчин, которых я видел в нашей семье, могу точно сказать: выбирать партнеров ты не умеешь.       — Цыц, ребенок, — она подняла палец. — Значит, это парень?       Гарри едва сдержал протяжный стон.        У них с мамой никогда толком не было разговора про ориентацию — да она ещё пару лет назад была уверена, что у него с Чжоу что-то назревает. Чувства, разумеется, были, но не такие. Он и раньше понимал, что не сможет её даже поцеловать, а теперь — и подавно. Как и любую другую девушку. То есть мочь-то сможет, но не захочет.       — Парень.       Одно короткое признание. Один вздох мамы, а за ним — бокал, осушенный залпом.       — Что ж, в этом есть свои плюсы, — задумчиво протянула она. — Всё равно — зови.       — Сегодня уже поздно, — попытался увильнуть Гарри, на что получил недовольный взгляд.       — На часах только семь.       — Целых семь.       Иногда мама казалась ему вечным подростком, который готов не спать до утра, тусоваться в компании вина и мужчин — кайфовать от жизни, в общем. В такие моменты Гарри как никогда ощущал себя единственным взрослым в семье: немного занудным, по-своему правильным и всегда думающим о последствиях.       — Не бурчи, дорогой. — Её слова напоминали совет… или, скорее, подколку. — И раз уж мы договорились, то моя очередь рассказывать: я ищу инвестора для проекта. — Ты же говорила про работу? — вот теперь Гарри действительно хотел обсудить.       — Разве собственный ресторан — это не работа?       — Разве для ресторана так легко найти инвестора? — в тон уточнил он. — Можно искать годами, а деньги в итоге закончатся — нам как-то нужно жить.       Мама отмахнулась — легким движением тонкой, изящной кисти, — а потом протянула руку и сжала его ладонь.       — Справимся. Всегда справлялись и сейчас тоже.       — Хотелось бы верить.       — Или ты можешь найти подработку, если так переживаешь за финансы, — заметила она невинным тоном. — Здесь это нормально.       — Мам, — Гарри застонал, — ты невыносима.       Она рассмеялась, приблизилась, зарылась носом в волосы на макушке и ласково чмокнула.       — Ты мое сокровище, — прошептала нежно. — За что мне мог достаться такой ребенок — ума не приложу.       — Если учесть, насколько мы разные, то наверное, за грехи, — буркнул он.       Но мысли уже уносили совсем в другое русло. Помимо загадочного Риддла — каламбур какой, — в его жизни внезапно возникла еще одна сложность, если так можно назвать человека: Тео. Веселый толковый парень. Умный… И даже симпатичный, хотя Гарри всегда считал, что внешность — дело десятое, по сравнению с тем, как человек себя ведет.       Они вместе сидели на биологии, и Нотт не придумал ничего лучше, чем написать записку с приглашением встретиться в выходные в кафе. Та до сих пор лежала в учебнике. Тео пока не получил ответа. Гарри был так занят и поцелуем, и мыслями о нём, что не успел придумать, как отказать, поэтому отложил вопрос на дальнюю полку и благополучно забыл.       А время шло.       Попробовать, что ли, спросить?       — Мам, — привлек внимание Гарри. — Мне нужен совет. Только, пожалуйста, без расспросов.       — Хорошо. Постараюсь сдержаться.       — Если в твоей жизни есть двое: хороший парень, о котором отлично отзываются, и другой, который… интригует, — кого бы ты выбрала?       — Кому из них ты нравишься больше?       — Без понятия…       Мама задумалась, прищурилась, перевела взгляд на бокал, на стол, снова на него и спокойно сказала:       — Знаешь, те, кто кажется «такими загадочными и притягательными», почти всегда потом доводят до нервного тика. Опыт — свой и чужой — подсказывает: спокойный, надежный человек, который к тебе хорошо относится, — вот кто действительно делает жизнь проще. А там уж сам решай, кому отдавать сердце.       — Поэтому ты так рвёшься познакомиться? — спросил Гарри тихо. — Боишься за меня?       — Разумеется, ведь ты мой ребенок.       Она подарила Гарри ласковую улыбку и отвлеклась: подошла к стойке, налила себе еще вина и даже не заметила, что бутылка стремительно пустеет.       Гарри проводил её взглядом и поймал себя на мысли: в чём-то мама была права. Может, действительно пора проявить хоть каплю инициативы самому. Он не девица на выданье, чтобы сидеть и ждать, пока о нём вспомнят. И возможно, Том как раз этого и ждал: какого-то шага, подтверждения, что Гарри тоже заинтересован. Хотя поцелуй, казалось бы, говорил сам за себя.       Была не была.       Гарри достал телефон и написал на тот номер, с которого раньше приходили сообщения:       Гарри: Привет. Не хочешь сходить в кино?       Риддл молчал, но Гарри и не рассчитывал, что тот сидел в пятницу вечером с телефоном в обнимку.       Пятница… Уже пятница.       Чёрт.       Он даже не успел продолжить мысль, как телефон завибрировал — глаза метнулись к экрану.       Не Том…       Теодор: Здравствуй, Гарри. Ты завтра сможешь? Прости, но я не до конца понял твою реакцию на записку…       Теодор: Если не хочешь, просто скажи «нет», и я не буду надеяться.       Только подумал — и уже тут как тут.       Он совсем забыл, что у Теодора есть его номер… Гермиона тогда сама его дала на совместном уроке итальянского — что только Грейнджер не изучала. Даже для него такое количество дополнительных предметов казалось перебором.       Он вздохнул и, раз уж Риддл молчал, написал: «Давай. Встретимся около семи вечера?»       Теодор: «Заеду за тобой. Знаю место с отличными бургерами — надеюсь, ты их ешь».       Гарри непроизвольно улыбнулся.       Ел он почти всё, кроме традиционных хлопьев с апельсиновым соком, которые многие вокруг почему-то обожали. Как оказалось, именно на это сочетание у него появлялась легкая аллергия, отчего он потом пару дней почесывался, как ребенок, переевший сладкого. Ещё он терпеть не мог пончики и болгарский перец в любых блюдах. Остальное — пожалуйста.       При мысли о бургерах Гарри почему-то представил себе не их, а теплые сэндвичи из Subway, горячий кофе и долгую вечернюю прогулку, когда станет попрохладнее: комфортно, одним словом. Поэтому он предложил:       Гарри: «Может, Subway?»       Теодор: «У нас небольшой город — его нет, поэтому я заберу тебя и поедем».       Гарри моргнул, пытаясь осмыслить только что полученное сообщение.       Гарри: «За сэндвичами?»       Теодор: «Ты об этом… Хорошо».       Блин.       Иногда он чувствовал себя идиотом. Здесь при живом общении происходили моменты, когда его немного не понимали, а он — других, хотя подобные неловкости быстро разрешались.       И вот опять.       Гарри отнял глаза от экрана, почувствовав взгляд мамы. Та сидела напротив и разглядывала его с любопытством, склонив голову набок.       — Что?       — Ты такой милый, когда теряешься, — ласково прошептала она.       — Мам, прекрати, — он сморщился. — Ты что, все это время пялилась на меня?       — Любовалась.       — Это пугает.       — Когда-нибудь ты поймешь, — отозвалась она, не обижаясь, и цокнула. — Но не сейчас. Пока ты упрямый подросток.       Гарри передернул плечами, даже не став объяснять, что не стремится ни к чему такому: семье, детям, крикам и шуму с шести утра — да он вообще не понимал маленьких детей, которых бывало видел на детских площадках: плачущих, сложных, требовательных… Нет уж, лучше доучиться, попытаться поступить куда мечтает — а там, может, снова вернуться в Англию. Найти работу и медленно двигаться по карьерной лестнице.       Идеальный и абсолютно безопасный план.       Он поднялся, собираясь сказать, что пойдет в комнату, но неожиданно для самого себя замер и выпалил:       — Мам… а я похож на отца?       Это точно из-за её слов о детях. Но если говорить о суррогатном материнстве, то отрасль шагнула вперёд: появилась возможность того, чтобы у ребенка были черты обоих родителей — своего рода компромисс для гомосексуальных пар. Гарри, конечно, не вникал в эту тему, но что-то такое слышал… И все это значило лишь одно: ты будешь всегда видеть в ребенке черты партнера, черты своей любви. Или влюбленности.       — Да, — отозвалась мама неожиданно серьезно.       — Жалеешь об этом?       — Ни капли, дорогой, — прозвучало без промедления. — Я бы никогда не назвала нашу с Джеймсом связь ошибкой, потому что у меня появился ты.       Гарри задумчиво покусал губу, неопределенно повел рукой в воздухе, будто не знал, куда ее деть, и буркнул:       — Я… пойду в комнату. Что-то устал.       — Хорошо, — кивнула она.       Но едва он подошел к двери, мама окликнула, заставив обернуться:       — Тот парень так и не ответил?       — Нет.                     

***

             Риддл продолжал играть в молчанку и на следующий день.       Иногда Гарри ловил себя на глупейшей мысли: а что, если бы Том вдруг согласился? Он бы, наверное, собрался за считанные секунды — возможность поговорить тет-а-тет и наконец понять, что за человек скрывается за теми короткими фразами, чересчур манила. И пусть все это выглядело не самым разумным решением, Гарри все равно хотел разобраться: какой он, Том Риддл, настоящий. Бывает же, что человек при первом знакомстве кажется одним — немного скрытным и даже колючим, — а потом раскрывается, будто снят защитный колпак. С Чжоу было именно так. В первую встречу они явно не понравились друг другу: Гарри случайно задел ее плечом, а она, будучи ребенком, ударила его кулаком в ответ — «Идеальная основа» для дружбы. Тем более Чжоу тогда показалась ему невероятной воображалой, но судьба распорядилась иначе: их посадили рядом. Поначалу общение нельзя было назвать дружелюбным — скорее, сквозь зубы, однако потом они стали ходить домой вместе. Не сразу, но у них появились общие темы, и постепенно, как-то незаметно, это переросло в настоящую близость.       Спустя годы Гарри не раз благодарил то странное стечение обстоятельств: друга он все-таки получил; пусть и не «с первого взгляда», но получил.       И тут поневоле начинало казаться: а вдруг с Томом могла бы быть похожая история? У судьбы странное чувство юмора… А Риддл… ну да, он его как-то заинтересовал то ли с первого взгляда, то ли — сообщения. Теперь, когда он знал, чьи они. Но писать еще раз Гарри не стал: не хотел выглядеть прилипалой. Если интерес взаимен, всегда можно найти минуту и ответить.       А вечером следующего дня пришла пора собираться на встречу. Или свидание? Он сам до конца еще не решил, как воспринимать их прогулку с Ноттом. Может, как дружескую?       «То-то же ты не пригласил Гермиону и Рона — они также друзья», — ехидно подсказал внутренний голос. Гарри отмахнулся и уставился в зеркало.       Немного взъерошенный подросток с упрямо торчащей шевелюрой посмотрел на него в ответ. Он попытался пригладить волосы ладонью — тщетно: они и не думали подчиняться.       Как обычно.       И на что Гарри рассчитывал? Чтобы их уложить или хотя бы привести в божеский вид, похоже, и правда нужна была магия.       Взгляд скользнул ниже.       Классические черные джинсы, футболка в цвет и алая рубашка в клетку сверху. Очки в темной оправе. Он носил их не всегда — только когда глаза уставали настолько, что никакие капли уже не помогали.       Оправа давила на переносицу, немного натирала, но это было лучше, чем когда та спадала на кончик носа. Так было с предыдущей, пока мама не отвела его в магазин оптики и не заставила выбрать новую.       Шесть пятьдесят.       Конечно же, он нервничал.       Он оглядел себя еще раз с ног до головы, даже повернулся к зеркалу спиной и, кинув взгляд через плечо, оценил, как лежит ворот; посмотрел на плечи, ноги и оценил, не свисает ли рубашка мешком.       Все выглядело приемлемо. Даже хорошо.       Открыв шкаф — уже который раз, — Гарри выкатил полку с носками, свернутыми наизнанку, чтобы один оказался в другом, и заметил, что сверху валяется пачка презервативов. Открытая пачка. Причем утром она была в другом месте…       Не нужно было быть Шерлоком — сразу ясно, кто шарился в его вещах, к тому же прихватив пару резинок. Вроде бы ничего такого не произошло, но не хотелось, чтобы в будущем такое повторилось — и знал, что Гарри даже пачку не вскрыл.       — Мам, — громко позвал он.       Тишина.       Видимо, не услышала. Он машинально схватил один шуршащий квадратик и сунул в карман. Затем вышел в холл второго этажа и позвал снова:       — Мам?       — Да, дорогой, — отозвалась она, выглядывая из спальни.       Влажные, еще неуложенные волосы струились по плечам ярким, но чуть более темным полотном.       Мама успела выйти из душа до его возвращения — Гарри заранее предупредил, что будет дома к шести. Гермионе нужно было купить книгу по высшей математике, а Рон, прикрывшись тем, что ему «тоже неплохо было бы взять что-нибудь по шахматам», прихватил Гарри с собой. Они прошлись по городу, заглянули в пару маленьких лавок, пахнувших прессой и легкой пылью, а потом перекусили в Panda Express. Пока Гарри ловко закидывал палочками медовые креветки в сливочно-ореховом соусе, ему пришлось слушать очередную сводку школьных «новостей»: кто с кем встречается, кто расстался, кто строит планы…       Лучше бы поговорили об учебе.       Но это все Рон, который, похоже, слишком часто и много общался с сестрой, а та знала все и про всех, как оказалось. Прям «Сплетница 2.0».       — Джинни сказала, что Теодор засматривается на нашего Гарри, — сообщил Уизли с обезоруживающей прямотой.       Гарри едва не подавился креветкой.       — Это было очевидно, — улыбнулась Гермиона, — раз он попросил у меня номер. Никто не просит номер с восторженной улыбкой, чтобы лишь любоваться цифрами. — Она повернулась к Гарри и уперлась изучающим взглядом. — Тео уже пригласил тебя куда-нибудь?       Гарри кивнул.       — Куда-нибудь пригласил.       — О, — прозвучало со стороны Рона довольно. — А когда?       Гарри несколько секунд раздумывал, стоит ли говорить. Он не привык делиться таким с приятелями, но когда-то же надо было начинать. Сделав глубокий вдох, он почти шепотом признался:       — Сегодня вечером.       — Свидание, — подвела итог Гермиона, расплываясь в улыбке. — Я за тебя рада. Он неплохой парень — перешел к нам в средней школе, был тихоней, избегал компаний, а потом как-то втянулся… И изменился.       Принято к сведению.       — У нас просто встреча, — буркнул Гарри и отправил в рот еще одну креветку.       Рон с Гермионой переглянулись, и он едва не заскрежетал зубами.       Легко размышлять о чужих отношениях, сложно — разобраться со своими. Рон ничего не предпринимал, а Гермиона не понимала, что ему нравится — хотя, по-хорошему, они уже давно могли бы тихо целоваться где-нибудь за углом вместо того, чтобы мучить Гарри расспросами.       Если бы только Гермиона замечала очевидное, то наверняка взяла бы все в свои руки.       А Нотт, выходит, не стал тянуть. Значит, свидание…       Гарри тряхнул головой.       — Ты что-то брала из моих вещей? — с деланным равнодушием уточнил Гарри у мамы после короткой паузы.       — Если ты о презервативах, то да.       — Мам!       — Потом куплю новую пачку — ты все равно не пользуешься.       — Ты слышала о личных границах? — простонал он. — Тебе подарить книгу «Как не лезть в вещи детей и не находить там то, что тебя не касается»?       Она изящно вскинула бровь.       — И что же я там такого найду? Неиспользованные презервативы или пару косяков?       — Там нет никаких косяков!       — Да даже если бы были, — пожала мама плечами. — Молодость.       — Господи, и думать об этом не хочу, — выдохнул Гарри.       Вот зачем он вообще завел этот разговор? Часть его, наверное, надеялась, что у мамы проснется совесть… но потом вспомнил, что она давно сдала ее в ломбард: примерно в тот момент, когда связалась с его отцом.       — Мы же договорились: никаких новых «папочек», — напомнил он, намекая на позаимствованные у него резинки.       — Разве я сказала, что собираюсь замуж? — усмехнулась она. — Все, хватит допросов, ребенок. Иди гулять. Тем более тебе уже сигналят.       И действительно — Гарри услышал звук клаксона.       — Мы еще поговорим об этом, — пообещал он.       И сверкнул глазами, не найдя, что еще сказать. Да и что тут скажешь? Веди себя прилично, пока меня нет? Не разнеси дом и не приводи очередного мужика, потому что это плохо кончится?       Быть единственным взрослым дома немного раздражало.       Махнув рукой, Гарри спустился и вышел наружу. Поднялся ветер — порыв захлопнул дверь сильнее, чем Гарри собирался, и он непроизвольно поежился. Плотнее закутавшись в рубашку, он оглядел припаркованную у обочины машину.       Honda CR-V.       Окно медленно опустилось.       — Ты что стоишь? — Теодор помахал ему. — Запрыгивай.       Будто стряхнув наваждение, Гарри подошел и потянул за ручку — дверь с трудом поддалась. Он устроился на пассажирском сиденье и принялся возиться с ремнем безопасности.       Как-то неловко. И о чем говорить? А если просто выскочить обратно и сказать, что вспомнил про срочную домашку?..       Нет, не вариант.       — Рад тебя видеть.       — Тоже, – скомканно выдохнул Гарри, уставившись перед собой невидящим взглядом.       Машина аккуратно двинулась с места: без рывка, как это бывало у мамы.       Молчание затягивалось, но, похоже, Нотта это нисколько не смущало. Они проехали пару улиц, выехали на широкий проспект и аккуратно, в правом ряду, направились в сторону центра.       — Давно водишь?       — Прости, я ступил с Subway.       Сказано это было одновременно.       Теодор фыркнул. Гарри повернул к нему голову — впервые за всю поездку — и попытался улыбнуться. Получилось как-то несмело.       — Да все нормально, — сказал он. — Я забыл, что первое, что приходит на ум здесь — метро. Пока еще теряюсь… Так давно?       — Около года, — ответил Нотт. — Но это мамина машина, так что осторожность — часть сделки.       — Она не знает, что ты взял ключи?       — Почему? — искренне удивился Теодор.       Гарри только неопределенно повел плечами — как обычно.       Мама стала бы ругаться, только если бы он взял ключи без предупреждения — и, конечно, влетел куда-нибудь. Вот тогда действительно пришлось бы быть осторожным.       — Это была глупость в моем стиле, — извинился он. — Не подумал. Примерил на свою маму.       — Она у тебя классная, — усмехнулся Нотт.       Гарри вскинул бровь.       — Откуда знаешь?       — Город небольшой, все друг друга знают, да и сплетни разносятся быстро. — Теодор чуть задумался, а потом добавил: — И мы видели вас в первый день. Она высадила тебя за пару улиц — Мальсибер до сих пор ноет, что встретил «женщину мечты».       Теодор скорчил гримасу: губы вбок, глаза в потолок — мол, какой «кринж».       — Именно, — согласился Гарри с жестом и выделил: — Мы вообще-то говорим о моей маме.       — Я ему то же самое сказал. Но Рэймонд непреклонен: слишком миссис Поттер в его вкусе.       Разговор сделал резкий вираж в пропасть неловкости — идея выпрыгнуть из машины на ходу переставала казаться такой уж плохой. Ну, а что? Скорость небольшая — максимум пара синяков и ссадин. Ничего страшного.       Если продолжить, через минуту выяснится, что Мальсибер тайком сделал фото, распечатал и повесил над кроватью, чтобы не грустить одинокими вечерами.       Фу.       Дальше додумывать Гарри отказался из принципа. И кашлянул, намекая, что считает тему закрытой. Нотт уловил сигнал и смолк. В тишине Гарри уставился на лобовое стекло, наблюдая, как солнечные отблески «танцуют» на стекле золотистой россыпью.       Тео, видимо, решил спасать ситуацию, нажал кнопку, и из динамиков разлился электронный бит с примесью дабстепа. Не то чтобы Гарри в этом что-то понимал, но ритм был ровный и позволял молчать до самого Subway.       Прекрасное решение, Теодор. Несколько баллов в твою пользу.                     

***

             Медовая горчица, классический барбекю и курица — Гарри пережевывал каждый кусочек с неожиданным удовольствием.       Ощутимый ветер задувал через приоткрытое стекло в салон, но внутри все равно было тепло. Теодор переключил музыку на джаз — еще парочка баллов в его копилку. Гарри доел сэндвич; знакомый вкус напоминал о доме. Тот самый редкий случай, когда ему не хотелось ничего другого — только сидеть здесь, слушать музыку и позволять мыслям течь. Если бы кто-то любопытный попросил описать этот момент одним словом, Гарри бы выбрал «комфорт».       Теодор съел примерно половину своего терияки с луком, все время украдкой поглядывая на Гарри — как будто хотел что-то спросить, но не решался.       Гарри не торопил его.       Прошла еще минута, прежде чем Нотт открыл рот:       — Сложно быть новеньким…       Это не было вопросом.       Гарри пожал плечами.       — Привык уже, — он сдержанно улыбнулся, потянулся за салфеткой и аккуратно стер соус с пальцев. — Я часто менял школы. Мы много переезжали.       — А я один раз, — признался Теодор. — Помню, было ужасно непривычно среди толпы незнакомцев. И с общением не клеилось по-началу — часто приходилось обедать одному.       Гарри не думал, что Нотт расскажет, хотя было интересно.       — Здесь мне повезло, — тихо добавил он. — Как-то сразу нашли общий язык с Роном и Гермионой.       — Я заметил, — согласился Тео; уголок его губ дернулся в намеке на улыбку. — Было видно, что они приняли тебя. Ты легко сходишься с людьми.       Гарри-то знал, что это не так. То, что случилось с Роном и Гермионой, было скорее исключением. Обычно требовалось время — даже не на дружбу, а на банальное сближение.       — Они замечательные, — прошептал он.       Нотт кивнул.       — С Уизли я меньше общаюсь, — пояснил он, больше поворачиваясь Гарри. — Мы чаще пересекаемся на тренировках по футболу. Кстати, ты уже выбрал дополнительные занятия? Нам нужен еще один бэк.       — Плохая идея, — отшутился Гарри. — Я совсем не разбираюсь в американском футболе. Да и в футболе в целом.       — Можешь просто прийти на тренировку…       Гарри приподнял бровь — Нотт все истолковал верно.       — Это не обязывает тебя вступать в команду, — пояснил Теодор. — Хочу показать, что если вникнуть, игра может затянуть.       — Я не против, только не жалуйся потом, когда завалю тебя вопросами так, что захочется сбежать.       — Ни в жизни.       Тео просветлел, и только сейчас Гарри понял: Нотт тоже нервничал. Не так сильно, но напряжение точно было.       — Может, на этой неделе? — предложил тот.       — Давай.       Почему бы и нет?       Посмотреть, как одиннадцать человек перекидываются мячом — хуже точно не станет. Рону ведь так и не удалось заманить его на поле: Гарри каждый раз прикрывался потерей драгоценного часа, который можно было бы провести в библиотеке.       — Ты хоть что-то знаешь об американском футболе? — раздался вопрос.       — Смутно, — признался Гарри. — Время, количество игроков и то, что игроки защиты и нападения не играют вместе.       — В современной вариации, — кивнул Теодор, сдержанно, но явно довольно. — Уже неплохо.       — Ну и еще то, что нужно набрать больше очков, чем противник.       — База.       Они замолчали. Снова.       — Расскажешь что-нибудь? — несмело попросил Гарри.       Теодор задумался лишь на мгновение.       — Команды сражаются за то, чтобы пронести мяч в конец поля соперника: эндзону. За это дают максимальное количество очков — шесть. Тачдаун. Ты правильно сказал: нападение и защита меняются. Задача нападения — пройти вперед хотя бы на десять ярдов за четыре попытки, пока мешает защита. Если не получается — мяч переходит к другой команде, — Нотт говорил быстро и увлеченно. — Эти четыре попытки называются «даун».       — Достаточно понятно. — Гарри скомкал салфетку еще сильнее. — Мяч же можно бросать вперед?       — Да. Один раз за розыгрыш.       — Боюсь, что еще немного и наш разговор начнет выглядеть как допрос, — усмехнулся он и, пожевав губу, спросил: — А ты на какой позиции играешь? Нападение? Защита?       — Ресивер.       — Ты… — Гарри замялся, вопросительно приподняв брови.       — Ловлю подачи от квотербека, — подсказал Теодор.       — Звучит сложно. Я бы, наверное, вышел на поле, сразу упал и притворился мертвым. Ну а что — так меня хотя бы не сбили…       Шутка вышла сомнительной?       — И не заметили бы, — спокойно подхватил Тео.       Гарри фыркнул.       — Наверное, о тактике стоит спрашивать после? И о подготовке — тоже?       — Это большой пласт, — кивнул Теодор. — Но в основе все равно техника.       — Вот теперь мне действительно хочется увидеть всё своими глазами: как тренируются, какие комбинации бывают, как это вообще работает.       Он не притворялся: было любопытно.       — Рад, что хоть немного тебя зацепил, — мягко улыбнулся Нотт, а затем предложил: — Пройдёмся? Расскажешь, что выбрал из дополнительных предметов.       — Давай.       Не лучший вариант, но… почему бы и нет?       Они прошлись недалеко: ветер пробирался под рубашку, холодя кожу, и по спине то и дело пробегали мурашки. Нотт шел рядом, не делая никаких попыток сблизиться. Он рассказывал обо всем подряд: о парке в двух кварталах, о торговом центре, где они зависали с друзьями, о ресторане, куда он когда-то ходил с родителями, о пустяках — о жизни.       Гарри тоже не приближался, лишь вертел головой, разглядывая все вокруг, и слушал.       — Вон там площадка для дерт-джампинга, — кивнул Тео. — Пару лет назад мы пришли туда поддержать Розье — Эвана. Он решил впечатлить Агнес и Джемму, выпендрился… и сломал руку в двух местах.       Гарри поморщился. Рука заныла так, словно он физически испытал чужую боль.       — У меня тоже был эпичный полет, — признался он. — С велосипеда. — Гарри отодвинул волосы и указал на шрам на лбу. — И на коленке — мне тогда было около пяти, и я только учился кататься.       — На коленке не покажешь? — усмехнулся Теодор.       Гарри прищурился, глядя на него. Теодор вскинул ладони, будто сдаваясь, и добавил:       — С тех пор ты многому научился — я видел, как ты ездишь.       — Ну спасибо, — смешок сорвался с губ, и стоило сильнее подуть ветру, Гарри в очередной раз плотнее запахнул рубашку. — Но до дерта я еще явно не дорос.       Да и вряд ли когда-нибудь рискнул бы. Слишком уж травмоопасно.       — Мне достаточно того, что я могу передвигаться до школы, — добавил он погодя.       Теодор молчал пару секунд, раздумывая над чем-то.       — Хотел спросить, когда мы ехали сюда: у тебя есть права?       Он мельком взглянул на Гарри и чуть сбавил шаг. Гарри автоматически подстроился.       — Нет. По нашим законам я мог бы только начать учиться в этом году, но было не до того.       — Понимаю.       Гарри кинул взгляд на наручные смарт-часы. Ему пришла парочка уведомлений — и ни одного сообщения.       — Холодает. Может, поедем домой?       Теодор замер на секунду и опять окинул его нечитаемым взглядом.       Хочет продлить вечер или наоборот — закончить?       — Конечно, — после секундной паузы согласился он и указал в сторону машины.       Гарри не ждал жестов галантности.       И все же, когда он представлял себе возможные отношения в будущем, в голове возникал только один образ партнера: того, с кем можно быть рядом, решать проблемы, поддерживать друг друга.       Мечты, конечно.       Парни, как и девушки, бывали разными: одни, как его мама, мечтали о мужчине, который возьмет все на себя; другие — наоборот, готовы были вкладываться сами.       Он незаметно окинул Нотта взглядом. Что-то между ними не стыковалось, но понять, что именно, мешала банальная неопытность.       Разговор вновь иссяк — повисла плотная пауза. Они шли к машине, и Гарри даже чудилось, что слышит собственные шаги слишком громко. Чушь, конечно: погода не позволяла.       Стоило усесться в салон, как первые капли застучали по стеклу. Через минуту дождь разошелся всерьез — струи били по лобовому так, что дворники едва успевали смахивать потоки. Поездка превратилась в затянувшийся отрезок молчания, напряжения и плохой видимости. Но они добрались. Сначала до съезда, затем — до улицы и дома.       Нотт припарковался у бордюра, заглушил двигатель и повернулся к Гарри. В какой-то момент показалось, что он наклонится и поцелует: Тео подался чуть ближе, замер… но вместо этого неловко обнял его и пару раз похлопал по плечу.       — Спасибо за вечер, — прошептал он едва слышно.       Сам Гарри не знал, куда деть руки и стоит ли обнять в ответ, поэтому дождался, когда Теодор отстранится, и легонько коснулся его пальцев.       — И тебе спасибо. За вечер… и за лекцию о футболе.       — Может, сходим куда-нибудь на следующей неделе? — нерешительно предложил Тео.       Гарри закусил губу и неопределенно пожал плечами. Ему стоило подумать, проанализировать «встречу»: неуклюжее прощание совершенно не вязалось с предложением встретиться вновь.       — Пиши мне, если захочешь, — предложил он и вышел из машины, моментально намокнув под ливнем.       На секунду обернулся: поднял руку в жесте прощания, чувствуя, как вода течет по волосам и воротнику еще сильнее, и трусцой добежал до дома. Окна гостиной светились. Стекла очков покрылись каплями — Гарри видел только очертания и яркое пятно.        Войдя в прихожую, он первым делом схватил один из маминых шарфов, стер воду со стекол и громко сказал:       — Мам, я вернулся.       Стало чуть лучше — по крайней мере, он снова видел. И только потом почувствовал дискомфорт от насквозь — до самых трусов — мокрой одежды. Рубашка липла к телу, и Гарри стянул ее.       Мама выглянула из гостиной.        — Быстро в душ. Нам только твоих соплей для полного счастья не хватает. — Она помолчала, а потом прищурилась: — Как прошло свидание?       — Ну мам!       — Все-все, — она рассмеялась. — Потом расскажешь. Спускайся, как закончишь. Заварю тебе чай.       Рассказывать о вечере не хотелось.       — Если только не решу поваляться… День был так себе, — он уже поднялся на две ступени, но остановился и обернулся: — И я вообще-то рад, что ты не разнесла дом за время моего отсутствия.       В каждой шутке есть доля шутки.       — Иди мыться, контролер. А потом, если захочешь, глянем вместе сериал.       Махнув рукой, она скрылась в гостиной, откуда раздавались мерные звуки работающего телевизора. Гарри вздохнул, поднялся наверх.       От мокрой рубашки, больше напоминающей тряпку, стоило избавиться — но не кидать же прямо на пол.       Он дошел до комнаты. Повернул ручку, распахнул дверь, потянулся к выключателю…       Крик застрял в горле, когда Гарри разглядел в полумраке фигуру, вольготно развалившуюся в кресле.       — Какого черта ты тут делаешь? — просипел он.        Сердце норовило выпрыгнуть из груди. Он плотно прикрыл дверь за собой, чтобы мама не услышала, и даже защелкнул замок.       — Ты в курсе, что это проникновение?       Риддл усмехнулся, изогнув бровь, и даже не подумал подняться из кресла, в котором Гарри часто сам расслабленно читал или смотрел что-то на YouTube.       — Ты сам предлагал увидеться. Разве нет?       — Нормальные люди как-то согласовывают встречу — или хотя бы отвечают на сообщения, — пробормотал Гарри.       — Тебя задело моё молчание?       — Вот еще!       Том хмыкнул.       — Я был немного занят, — он вытянул ноги, скрестив их в лодыжках. — А потом понял, что соскучился и непременно хочу увидеться. Сегодня.       — Тебе следует уйти, — отчеканил Гарри. — Так же, как ты сюда пролез.       — Не думаю, — качнул головой Риддл.       Гарри едва не задохнулся от возмущения.       Он нарушает его личное пространство, сидит в комнате, в темноте, как какой-то чёртов маньяк, поджидающий жертву, и даже не шевелится, чтобы уйти.       — Предлагаешь заорать, что ко мне забрался вор? Или что? — Гарри прищурился, делая шаг к центру комнаты.       — Я лишь намекаю, что на улице льет, — заметил Том. — Ты же не хочешь, чтобы я полез обратно через окно, навернулся со второго этажа, сломал себе, скажем, шею и поехал в больницу. Или в морг. На твоей совести будет.       — Черта с два я буду себя винить, — выплюнул Гарри чисто из вредности.       Хотя прекрасно понимал: будь что — первым же кинулся бы звонить в 911. А потом объясняйся, что делает какой-то парень в его комнате.       Да уж. Не самая приглядная картина вырисовывалась: сначала он пошел на свидание — пусть и странное — с одним парнем, а потом другой выпал из его окна.       Он едва удержал смешок.       Кому скажи — не поверят. Он не из тех роковых красавцев, вокруг которых толпятся поклонники. Больше невидимка. Вот его мама — та да: магнит. Внимание так и притягивает. А Гарри… Что ж, один парень даже не захотел взять его за руку, а второго он поцеловал сам. Вот и вся история покорений.       Зарывшись пальцами в мокрые волосы, он чуть потянул пряди и следом взъерошил, словно это могло отрезвить.       — Ладно. — Он выдохнул. — Начнем с простого. Зачем ты здесь? И как давно?       — На один вопрос я уже отвечал, — усмехнулся Том. Насмешливый взгляд скользнул по нему. — А вообще… продолжай говорить: у тебя чертовски красивые губы. Мне нравится смотреть, как они двигаются.       — Что?       Слова выбили почву из-под ног. Гарри задрожал и почти начал оседать. Щеки обожгло жаром.       — Говорю, ты милый, когда злишься, — добавил Том, как ни в чем не бывало.       Звучало как форменное издевательство, и все же Гарри реагировал.       Что бесило еще сильнее.       — Заткнись, — пробурчал он, отчаянно пытаясь сохранить лицо.       — Это все, что ты можешь ответить?       Да что тут скажешь? Риддл забрался к нему, как чертов Эдвард Каллен, который заблудился по дороге к своей Белле, и сидел тут неизвестно сколько, а теперь еще и отвешивал комплименты… Для чего?       — Повторюсь: зачем. Ты. Здесь? Мне нужен честный ответ.       Риддл тихо вздохнул, пружинисто поднялся и подошел ближе. Настолько, что стоило ему вытянуть руку — и можно было коснуться. Он молча забрал из пальцев Гарри мокрую рубашку — ту самую, которую он так и не перестал судорожно сжимать — и просто отбросил в сторону.       Гарри поморщился, когда та с влажным шлепком упала на пол, а пальцы Тома заскользили к краю футболки. Он поддел ткань, помогая стянуть. Тело покрылось мурашками — то ли от холода, то ли от того, что происходило, он уже не понимал. Как-то моментально стало все равно: не осталось никаких мыслей, лишь приятная пустота. Система дала сбой.       Осознав, что продолжает бессмысленно таращиться на футболку в чужих руках, Гарри резко вскинул взгляд и застыл.       Разряд — смотреть в глаза Тома сейчас было все равно что схватиться за оголенный провод. Разряд прошел прямо через грудную клетку.       — Это… — робко начал Гарри, пытаясь хоть как-то сгладить неловкость.       — А сейчас ты «заткнись», — мягко припомнил ему Том и, наклонившись, обдал губы горячим дыханием.       Секунда — и он накрыл их своими. Воздух вышибло из легких, как после удара. Язык толкнулся в рот, плавно обведя язык Гарри, словно вылизывая. Гарри слегка повело. Его окутал сложный, тяжелый запах: древесная горечь с нотками перца и чего-то животного, мускусного. Этот микс, смешанный с сыростью дождя от одежды, просочился в кровь, отравляя.       Пальцы Тома — на контрасте с ледяной кожей Гарри казались раскаленным металлом — легли на бок. Медленно прочертили линию вниз, огладили тазовую косточку и замерли у самой кромки джинсов. От Тома шло какое-то адское, нереальное тепло, словно он был печкой — огнем, сметающим все на пути.       Гарри пытался отвечать — может, не очень умело — на поцелуй.       Все отошло на второй план. Не осталось ни шума внизу, ни мамы, которая могла подняться в любую секунду с кружкой чая, уверенная, что сын уже улегся. Остался только этот плотный кокон из ощущений.       Риддл зарылся рукой в волосы на затылке, сжал пряди, чуть оттягивая голову назад — фиксируя; будто не давая сбежать или вынырнуть из вязкого омута. Гарри боялся погрузиться на самое дно, но смысла шевелиться не видел. Как и бороться.       Он будто смотрел на себя со стороны. Пальцы зудели: так хотелось коснуться и понять, такая же ли нежная у Тома кожа, как губы. Он плыл и превращался в нечто бесформенное — желе. Или лужицу у чужих ног.       Хотелось продолжить целоваться и одновременно оттолкнуть; хотелось провести языком по шее, собрать чужой вкус, проникнуть под кожу…        Гарри даже не заметил, как рука исчезла с затылка. Фантомное тепло еще покалывало кожу головы, а ладонь Тома уже скользнула по животу ниже — на пуговицу джинсов — и расстегнула.       Возбуждение накатывало неспешно, растекаясь по телу истомой. Оно — какое-то вибрирующее и сладкое, совершенно не похожее на то, которое бывало, когда он дрочил — наполняло его и трепетом, и легким волнением, а больше всего желанием близости.       Мозги расплавились окончательно. Какая там логика? Какой анализ?       Поцелуй напоминал тот самый глоток коньяка с лимоном: обжигал, пьянил и отдавал острым привкусом чего-то запретного. То же чувство риска, что и тогда, завораживало, притягивало, манило.       Тело словно вибрировало — едва-едва, но настойчиво, как если бы каждая клетка требовала продолжения: требовала зайти дальше и понять, что же такое секс. Не банальная разрядка, не дрочка под одеялом, а именно переспать с человеком, которому он… интересен? Ну должен же быть интересен, правильно?       Разорвав поцелуй, он потянул за край свитера Тома. Том, будто дразня, напоследок скользнул кончиком языка по его губам и молча позволил снять одежду.       Гарри уставился — выступающие ключицы, тонкое, но прорисованное тело и живот с темной аккуратной дорожкой волос — и залип. Очнулся, когда Том потянул его к кровати и толкнул. Он стащил мокрую обувь, носки и рывком сдернул джинсы вместе с трусами.       Да черт с ним. Пусть все горит синим пламенем.       Наверное, выглядело, будто Гарри сжигал мосты — и пусть.       — Есть смазка и презервативы?       Тихий, хриплый голос спровоцировал очередную волну мурашек.       Гарри отрывисто кивнул, не уверенный, что сможет сказать что-то внятное. Ватный язык, ватное сознание и такое же тело — он ощущал, как тяжесть расползается внутри, как остатки контроля машут рукой.       — Где?       — Презерватив… в штанах, а смазка — в ванной, — кое-как связал он слова.       И принялся наблюдать из-под полуопущенных ресниц, как Том поднялся, пошел к мокрым штанам и, наклонившись, поднял их. Пошарив по карманам, он вытащил искомое и что-то хмыкнул себе под нос.       Гарри тут же среагировал:       — Что?       — Ничего. Хорошие резинки. — Риддл подошёл к ванной и обернулся на пороге. — Где искать?       — Нижний ящик.       — Как у тебя всё сложно.       Гарри опять вспыхнул. В теории у него был шанс привести мысли в порядок: вспомнить, что вообще происходит, почему это происходит и что мама, на минуточку, сидит этажом ниже и смотрит телек. А он… собирался заняться сексом с почти незнакомым парнем. Не сумасшествие ли?       Но пауза не помогла — наоборот: его затягивало в воронку. Или даже в какой-то вихревой поток, закручивающийся по спирали прямо в бездну. Если бы это было кино, Гарри бы решил, что Риддл, как настоящий вампир, использует внушение или что-то вроде гипноза — если это не одно и то же.        Том вернулся спустя пару минут с выражением вселенской скорби на лице — видимо, пришлось перерыть всю ванную. Поддавшись абсурдной мысли, Гарри придирчиво оглядел его, пытаясь найти хоть один признак «нежити». Вроде все как у людей. Но мысль, как назойливая муха, жужжала: интересно, если бы он реально был вампиром, у него бы встал?       Озвучивать этот бред он, конечно, не стал. Тем более что Том вернулся на кровать, потянулся к нему, чмокнул в шею и замер. Пронзительный взгляд прошибал насквозь; Риддл смотрел в упор, без слов спрашивая разрешение. И все, на что хватило Гарри, — коротко кивнуть. Он вцепился в плечи Тома, дернул на себя и впечатался губами в губы.       Вкусно, опьяняюще, жарко…       Он едва не застонал, сжимая так, что наверняка оставлял следы. Том отстранился и неопределенно хмыкнул. А Гарри… он просто решил игнорировать реальность — закрыть глаза на очевидное. Раз ему мало Риддла, мало его рук, то к чёрту всё — нужно просто поддаться и самому накинуться на «жертву». Хотя большой вопрос, кто тут на самом деле жертва.       Восхитительно.       Он потянулся и куснул Тома за губу — темные с огромными зрачками глаза сверкнули в ответ.       Похоже, они оба балансировали на стадии «аперитива», готовые вот-вот сорваться. Гарри видел отражение собственных чувств и эмоций в глазах Тома.       — Давай же, — подтолкнул он.       — Не торопись. Я хочу насладиться… — прошептал тот, наклоняясь к шее и проводя по ней языком, а затем исправился: — Чтобы мы оба насладились.       Дыхание перехватило.       Руки Риддла были повсюду — касались везде, куда только могли дотянуться. По логике, это должно было успокоить, но работало ровно наоборот. Как и влажные поцелуи на шее — от них становилось только жарче. Гарри чувствовал себя натянутой до предела струной: дзынь — и лопнет.       Хотелось впечататься в Риддла, хотелось, чтобы он не прекращал сжимать — или чтобы пытка быстрее закончилась. Все и сразу. Он с трудом удерживал глаза открытыми: веки то и дело норовили опуститься. Тело лихорадило; возможно, из-за погоды, а может, из-за Риддла так близко — кто знает.       Том проложил дорожку поцелуев от кадыка вниз, через весь живот, и резко затормозил у тазовой косточки. Прикусил. Затем — еще раз.       Наверняка отвлекал — или готовил.       Спустя пару секунд Риддл, щедро плеснув смазки, начал растягивать.       Что ж, не так больно, как пишут на форумах; больше заполнено и очень непривычно — странно, одним словом.       — Ты такой тесный, — выдохнул Том прямо в губы, нависая.       Будто в отместку теперь уже он укусил Гарри за губу. Гарри поморщился и попытался увернуться, но Риддл тут же примирительно лизнул саднящее место. В этот же момент внутрь скользнул второй палец. Это уже было пусть и терпимо, но менее приятно.       Том не торопился, словно у них вся ночь была впереди. В какой-то момент движения пальцев внутри стали почти механическими, и Гарри слегка подтянул ноги, уперся пятками и стопами в матрас, пытаясь найти точку опоры, и соскочил. Том приподнял бровь и нагло вогнал пальцы до костяшек.       С губ сорвался сдавленный вздох.       Можно ли откровенно дуреть от человека? От близости с ним?        Видимо, да. Взгляд приклеился к лицу Тома, оторваться было нереально от родинки на щеке и над бровью, от аккуратного носа и глаз с совершенно непотребной чернотой, от упавшей завитой пряди на лбу…       Гарри на автомате потянулся и накрыл венку на шее — учащенный пульс отпечатался на подушечках пальцев.       Нервничает?       Осознание накрыло волной эйфории. Том дернулся, словно от ожога, но через секунду выдохнул и расслабился — понял, что Гарри не собирается вонзить зубы или еще как сделать больно.       Гарри задержал дыхание. Кажется, они оба перестали дышать в тот момент, когда Том, рвано выдохнув, добавил третий палец.       Нет, сто процентов: он нервничал.       От этой мысли отпустило, будто кто-то выпустил воздух из шарика. Но таймер тикал: в доме они всё ещё были не одни.       — Если ты сейчас не войдешь, можешь собрать вещи и…       Фраза прозвучала полустоном — требовательным, протяжным и даже слегка раздраженным.       Это реально он сказал? Вслух? И не под дулом пистолета?       Гарри сглотнул. Последовавший звук расстёгиваемой молнии показался еще более оглушающим. В голове мелькнула паническая мысль «что я творю», но додумать он не успел — влажная головка мазнула между бедер. Одновременно с этим внутри стало пусто: пальцы исчезли, и это ощущалось почти как потеря.       Том обвел бедра, подхватил за них и толкнулся, контролируя движение.       Больно…       Риддл старался быть нежным, но тянущую боль это не отменяло. Видимо, Гарри поморщился, раз в следующее мгновение Том принялся покрывать его лицо мягкими-мягкими поцелуями.       Пауза казалась спасением, но движения возобновились. Гарри честно пытался переключиться — наверное, поэтому думал о всякой ерунде: что Риддл любит, какие смотрит фильмы, какие блюда ест чаще других — нравится ли Subway?       Странные мысли? Во время первого секса — однозначно, но это помогало абстрагироваться от саднящего чувства внутри.       Он плотно стиснул зубы, стараясь не ляпнуть какую-нибудь чушь.       Гарри же хотел этого? Хотел именно с Риддлом, пусть и не размышлял об этом напрямую… Ну вот, мечты сбываются. Получите, распишитесь.       Дернув уголком губ, Том выскользнул почти на половину и опять резко двинулся, загоняя член обратно. Улыбка — соблазнительная и слегка хищная — вызывала больше эмоций, чем едва работающий «поршень» внутри.       Что ж, так появилась возможность рассмотреть многое: и как дрогнули длинные темные ресницы, и как Том на миг закусил губу — дыхание стало тяжелее. Только от этой картинки стало жарко. Только от этого Гарри вмиг превратился в раскаленный добела уголь. Его начало вести, штормило так, словно он залпом выпил одну из бутылок, что Риддл притащил Рону.       Но дискомфорт никуда не делся: внутри саднило, несмотря на зарождающееся по капле возбуждение — удовольствие на грани с болью. Тело пробило дрожью, но этого было мало, чертовски мало. С губ сорвался откровенный стон, больше напоминающий скулеж; желание кончить через боль, наплевав на то, что будет дальше, росло.       Том среагировал на звук моментально: начал толкаться с остервенением. Пара резких — до шлепков кожи о кожу — движений, и Том излился. В Гарри.       Чего? Какого…       Гарри моргнул несколько раз не в силах поверить в реальность происходящего. Он уставился на Риддла так, будто тот мгновенно превратился в фантастического персонажа или натянул костюм, как супергерой. Тот либо делал вид, что ничего не замечает, либо действительно не замечал; потянулся, буднично чмокнул его во влажный висок и, выдохнув, скатился на свободную половину кровати.       Том же взял презерватив, но почему не надел?       Возбуждение схлынуло, словно волна от берега. Гарри вопросительно приподнял бровь, переворачиваясь на бок.       — И что это было?       — Ах да, извини.       В глазах Тома что-то блеснуло; он просто потянулся, обхватил его полуопавший член и двинул ладонью. Гарри не это имел в виду — но, черт, так тоже было неплохо. Рука скользила идеально: куда приятнее, чем член внутри. Даже чувство влаги между бедер не так отвлекало. Пара движений — а может, больше, — и удовольствие пронеслось яркой вспышкой перед глазами.       Ну что ж, дрочил Риддл куда лучше, чем трахался.       — Я так и не получил, — Гарри прочистил горло, отдышавшись, — ответ на свой вопрос.       Том нахмурился, опустил взгляд на ладонь, испачканную в сперме и уточнил:       — А салфетки есть?       — Угу.       Гарри дотянулся до тумбочки, достал пачку и бросил между ними. Внутри скреблись кошки.       — Было хорошо, но, пожалуй, мне пора, — сообщил Том.       Гарри пожал плечами и кивнул в сторону окна:       — Тем же путем, которым пришел.       И принялся вытирать себя.       Внутри творился какой-то сумбур; к горлу подступила тошнота, внутренности скрутило.       Он потерял голову. Переспал с незнакомцем, который ему нравился, но от которого следовало держаться подальше. Нарушил собственные принципы… И ради чего? Минутного удовольствия?       Том уже поднялся и начал поправлять одежду.       — Думаю, для всех будет проще, если ты поможешь мне выйти через дверь: вряд ли твоя мама будет в восторге, если увидит меня, спускающимся на первый этаж, — протянул Том почти требовательно.       Мама? Не факт… Только тысячи вопросов после не избежать.       — Ладно. Жди.       Действовал Гарри и правда быстро: поднялся, ушел в ванну, пытаясь отогнать неприятное тянущее чувство между ягодиц, спешно принял душ. Он выдавил немного геля на пальцы, растер по коже, а затем несмело опустил руку. Раздвинув ягодицы, обвел приоткрытый анус и выдохнул.       Да, жить будет. Сейчас стоило сосредоточиться на более важных вещах: уборке в комнате, проветривании, чтобы даже намека на запах секса не осталось, и самое главное — на Риддле. От него следовало избавиться как можно быстрее.       Поэтому в ванной Гарри не задержался. Но как только он вышел в спальню, сразу отметил: Том выглядит так, словно они сидели, пили сок и обсуждали домашку.       Закусив губу и стараясь лишний раз не пялиться, он достал из шкафа теплый домашний костюм — как раз для таких вечеров — и произнес, одеваясь:       — Надеюсь, ты здоров.       Вовремя, конечно.       — Более чем.       — Как давно ты сдавал анализы? — продолжил Гарри, осознавая, что разговор начинает напоминать допрос.       — С месяц назад — не волнуйся, — усмехнулся Риддл, но сам подобного вопроса не задал; просто молчал и ждал, наблюдая. С немного равнодушным взглядом, но они оба устали.       — Понял. Сейчас спущусь, отвлеку маму. Как включу телевизор на полную — выходи. Дверь по коридору справа от лестницы.       В ответ Риддл кивнул. Стало даже немного обидно. Хотя кого он обманывал? Каких признаний он ждал? Точно не в любви до гроба: он всю жизнь видел перед собой пример того, что «навсегда» не бывает. Но кольнуло всё равно неприятно.       Развернувшись на пятках, Гарри поспешил вниз. Пара половиц скрипнула, но он не придал этому значения, стараясь как можно быстрее поймать маму и отвести подальше от входа.       — Мам? — позвал он нарочито громко. — Ты в гостиной?       — Да, дорогой.       Он напоследок кинул короткий взгляд на Риддла и впервые пожалел, что холл и гостиную отделяет арка, а не плотная дверь. Ее хотя бы можно было прикрыть.       Жестом показав на выход, он прошел дальше и нашел маму на диване в обнимку с ведром мороженого.       — Что за причина для грусти? — выдавил он улыбку, завалившись рядом, и с трудом удержался, чтобы не поморщиться.       Тело ныло.       — Заждалась тебя, — вздохнула она, — а потом задумалась, как быстро летит время.       Гарри вопросительно приподнял бровь.       К чему это?       — Еще вчера я гуляла с тобой по парку с коляской, — продолжила она, — а сегодня у тебя уже… первое свидание.       Она смотрела пристально — очевидно ожидая пикантных подробностей.       — Мы просто прогулялись, — выдохнул Гарри. — Ничего такого.       — Не зацепил?       Гарри задумался.       «Зацепил»… его зацепил совсем не тот, с кем он гулял. А тот, кто сейчас крадется к выходу. И с кем он уже успел наломать дров.       — Тео — хороший парень, — наконец сказал Гарри. — Думаю, мы сходим еще на одно свидание.       Мама улыбнулась, немного помолчала и, будто набрав побольше воздуха, сказала:       — Иногда, выбирая «не того», мы ошибаемся. Но не кори себя: это опыт. Любая яма, в которую сам же себя загнал, со временем перестает казаться бездонной. Всегда можно выбраться.       Гарри резко выдохнул.       Будто мама почувствовала, как он запутался, или ей просто подсказало ее материнское чутье. Вряд ли она что-то знала… но ощущение было тревожным.       Он закусил губу, чуть пожевал ее, сдирая небольшой кусочек корочки, и тихо-тихо спросил:       — Каким был отец, когда вы встретились?       — Завораживающим, — коротко ответила она. — Настолько ярким, что я не видела ничего вокруг. После я перестала делать такие ошибки: начала выбирать стабильность, а не броскость, заботу, а не падение в пропасть… Надежность.       Гарри сглотнул и сделал вид, что поудобнее устраивается на диване — пытаясь прогнать то тяжелое чувство, которое будто сдавливало грудь.       — Ладно, — мама отогнала воспоминания движением головы. — Хватит философии. Включим «Очень странные дела»? Или «Тьму»?       — Как ты можешь заставлять меня выбирать, — притворно сокрушенно вздохнул он.       — Уж выбери. И определись с университетами в ближайшие дни — мне звонили из школы.       — Хорошо.       Будто ведро ледяной воды вылили на голову: будущее пугало сильнее, чем первый секс, ситуация с двумя парнями и вся школьная текучка вместе взятые.       — А если не поступлю?       — Что ж, — хмыкнула мама. — Тогда будешь искать то, в чем будешь хорош. Не переживай раньше времени: высшее образование — не единственный путь в жизни. И всегда можно будет попытаться снова.       Гарри едва заметно кивнул сам себе и указал взглядом на экран:       — Давай продолжим «Очень странные дела».       Он взял пульт, открыл платформу и выбрал нужную серию, специально прибавив звук.       Прошло несколько минут с начала серии, как мама нахмурилась и произнесла растерянно:       — Мне показалось… или дверь закрылась?       — Я ничего не слышал.       Она одарила Гарри непонятным пронзительным взглядом и повернулась к экрану.       — Хорошо, смотрим. Надеюсь, всё в порядке.       В смысле?       — Конечно, — пробормотал Гарри.       Он натянул плед, завернувшись в него как в кокон, и попробовал полностью утонуть в происходящем на экране, прогоняя мысли как можно дальше.       И только тогда понял: время подумать у него все-таки появилось.                     

***

                     Риддлу опять будто связь за неуплату отрубили: он мог бы написать хоть пару слов после того, что было, но в очередной раз не подавал признаков жизни. Ни сообщений, ни звонков — ничего. Всегда казалось, что если двое оказались в одной постели, то хотя бы минимальный интерес друг к другу у них есть. Похоже, Гарри ошибался.       Естественно, он думал о произошедшем: сначала редко, потом все чаще. Да, накручивал себя, но уже не мог остановиться: будто кто-то невидимый по капле выжимал эмоции, докручивая их до максимума.       Да уж… Уже к воскресному вечеру мысли о Риддле сидели в голове плотно — как врослись. И все из-за этой давящей тишины. Тишины, от которой казалось, будто его подсаживают на что-то… На какую-то иглу, вгоняя ее под кожу и впрыскивая отраву.       Если мыслить рационально: многим парням нужен только секс. Ну что ж, Риддл получил что хотел и свалил в закат — Гарри не собирался страдать. Ладно… почти не собирался.       Почему он не мог настолько понравиться тому, кто понравился ему? Что за сраная несправедливость. Его даже не попытались узнать… Зато в постель прыгнули охотно. Было бы еще из-за чего мучиться, потому что все, что Гарри когда-то слышал о незабываемом удовольствии, оказалось, мягко говоря, переоцененным. И всё равно он думал о нем, а переживания не отпускали.       Может, дело было не в Риддле, а в нём самом? Если бы он был немного… другим — например, более интересным, — произошло бы такое? Никто не узнает. Он не мама — та хоть демона из преисподней в себя влюбит, если захочет — и осознает это, но почему все равно так трудно?       Рефлексия продолжалась.       Следовало посоветоваться с кем-то более опытным в сердечных делах, но единственным таким человеком была мама, а с ней, увы, личную жизнь он обсуждать не собирался.       Закусив нижнюю губу, Гарри все-таки нажал на кнопку вызова: попробовал еще раз связаться с Риддлом. Раздались гудки — и звонок сбросили. Так происходило уже трижды.       Гарри: «Я всего лишь хочу встретиться и поговорить, а вовсе не собираюсь бегать за тобой».       Отправил и несколько минут сидел, буравя взглядом сообщение, словно мог силой мысли заставить его прочитать. Заветное «Риддл печатает…» вспыхнуло на долю секунды — и исчезло.       Тишина — или лучше сказать игнор — продолжалась. Минут десять он ждал, пока наконец не потушил экран и не отбросил телефон на подушку.       Он мог позвонить Чжоу, посоветоваться, но… Но в последнее время он звонил ей почти всегда только затем, чтобы вывалить свои проблемы.       Стало неловко.       Хотя… друзья ведь на то и друзья. Если бы Чжоу звонила ему хоть сто раз подряд со своими переживаниями, он бы выслушал.       Убедившись, что время подходящее, Гарри вновь взял телефон и набрал номер. Длинные гудки нервировали, будто кто-то скручивал что-то внутри в тугой жгут. Провисев на линии не меньше нескольких минут и все-таки дождавшись ответа, он сразу же вывалил:       — Ты мне очень нужна. На минутку.       — Привет, Гарри, — раздался звонкий голос Чжоу. — Ты хотел сказать: «на час»?       — Возможно… Не знаю, — произнес он и нервно рассмеялся. — Кажется, я окончательно запутался.       Повисла пауза.       — Я тебя слушаю.       И как рассказать?       Нет, Гарри не боялся реакции и не переживал, что она укажет на его ошибку — он и сам это понимал, — скорее не мог правильно сформулировать, что чувствует к Риддлу.       Пожевав губу, он начал:       — Было ли такое, что тебе понравился парень, который странно себя ведет в отношении тебя? — Гарри сжал телефон, словно ища опору, и продолжил: — Ты вроде понимаешь, что он, может быть, вообще тебе не пара, но…       — …Но ты в него вроде как влюбился? — предположила она, перебивая.       — Может быть, — задумчиво ответил Гарри. — Наверное… Вероятно. Я почти его не знаю.       — То есть ты влюбился в образ, который сам же и придумал? — осторожно уточнила Чжоу. — В картинку в голове, а не в реального человека?       Гарри сглотнул; как ему показалось гулко, но вряд ли настолько, чтобы это услышали.       — Думаю, что да, — выдавил он, и признание далось тяжело. — Мы с ним мало общались, но успели переспать, и теперь, мне кажется, он меня игнорирует.       — Переспали… — повторила Чжоу, растягивая слово, словно пытаясь понять масштаб бедствия.       Гарри невольно начал мерить комнату шагами.       — Без защиты, — зачем-то пояснил он.       — Ты рехнулся? — Чжоу даже не попыталась смягчить тон. — Зная тебя, как ты вообще позволил ему это? Но… — она чуть замялась. — Ладно, если представить, что он здоров, то тебе еще повезло. Будь ты девушкой, все могло бы закончиться куда хуже.       Ага. Не только разбитым сердцем.       — Как в фильме «С любовью, Рози», — пробормотал он. — Только не факт, что моя история бы завершилась словами «и нашла Гарриет свою любовь, а потом жили они долго и счастливо».       В его случае «долго и счастливо» с каждой минутой молчания Риддла грозилось никогда не состояться. Хотя, наверное, так рано или поздно бывает у всех.       — Гарри… — Чжоу вздохнула. — Ты в полной жопе. И я сейчас даже не про твою безрассудность.       — Думаешь, я по уши влюбился?       — А ты себя не слышишь?       — Не сказал бы… — автоматически возразил Гарри, но уверенности в голосе не было. Он подошел к кровати, пару секунд смотрел на покрывало, а потом плюхнулся поверх. — Но чем дольше он молчит, тем больше я думаю о случившемся. Словно… — Гарри запнулся, подбирая слово. — Словно я наручниками к нему прикован. Фигурально выражаясь.       Чжоу молчала, явно размышляя.       — Может, на это и расчет?       — В смысле?       — Он молчит, чтобы заинтересовать тебя ещё сильнее, — предположила Чанг. — Как ты сказал, он игнорирует тебя, и чем дольше это делает, тем чаще ты думаешь о нем и пытаешься достучаться. Потому что для тебя эта история не закончена. Точка не стоит, вот мозг и пытается её дописать.       — Потрясающе, — мрачно отозвался Гарри. — И что теперь?       — Я тебе не советчик, — вздохнула Чжоу. — У меня такого не было. Седрик как-то сразу начал ухаживать, потом сам предложил встречаться.       О таком Гарри мог только мечтать.       — Поздравляю, — искренне произнес он. — Давно вы вместе?       «Хороший» друг называется… ничего не знал.       — Около месяца.       — Прости.       — Брось, — фыркнула Чжоу. — Тебе сейчас явно не до чужих отношений — со своими бы разобраться.       — Не уверен, что это возможно.       Гарри начал комкать покрывало на автомате, но, поймав себя на этом, разжал пальцы и пригладил ткань, пытаясь привести в порядок заодно и мысли.       — Время всё расставит по местам, — Чжоу вздохнула, чем-то зашуршав, — наверное своими любимыми конфетами «Баунти». — Дай вам обоим его: успеешь узнать этого человека… и вовремя разочароваться, если оказалось, что увлекся не тем.       Время… чего-чего, а его было навалом.       После разговора с Чжоу стало немного легче: мысли отступили, и он даже проспал до утра. Правда, от этого не стало менее страшно идти в школу.       — О чём задумался? — спросила мама, ставя перед ним тарелку с завтраком.       Гарри пару секунд смотрел на скрэмбл и овощи так, будто видел их впервые. Он кое-как спустился вниз, пролежав в постели на двадцать минут дольше обычного.       — Кажется, я заболел, — солгал он. — Это все ливень.       Этим же оправданием он прикрывался, когда менял чистое постельное белье — якобы с дурости кинул на кровать мокрую одежду.       — Пей сок и не придумывай, — мама с прищуром посмотрела на него. — Если ты чего-то боишься, скажи об этом прямо, а не выдумывай оправдания.       — С чего ты решила, что я что-то придумываю?       — Вижу по убитому виду, который никак не связан с простудой.       — А что если связан? — упрямо буркнул Гарри.       Мама ничего не ответила, но во взгляде мелькнула тревога — та, от которой Гарри завелся ещё сильнее. Сдержав эмоции, он поднялся из-за стола, даже не притронувшись к еде.       — Я не голоден, — протянул он, схватил рюкзак, валяющийся у ножки стола, и перекинул через плечо.       — Если тебя задело…       Гарри не дослушал. Вышел из кухни, миновал гостиную, холл и с силой хлопнул дверью. Обойдя дом, он открыл гараж и выкатил велосипед. Вставив один наушник и едва слышно включив музыку, он поехал в сторону школы. Сердце колотилось в горле.       Может, Риддл заболеет? Или не явится по любой другой причине?       Он зацепился за совет Чжоу, но «вывернул» его… Почему? Возможно, потому что отчаянно боялся встречи, хотя еще вчера сам её добивался. Он, кажется, окончательно запутался, но все же решил придерживаться плана «как можно дольше не пересекается с Томом».       И это работало до обеда. Гарри переходил из класса в класс с той скоростью, с какой вода вырывается из шланга, если кран выкрутить до конца. Но неизбежное надвигалось: как ни бегай, а встретиться все равно придется. Пусть школа и большая, но закон подлости никто не отменял.       — Идем обедать? — Рон хлопнул Гарри по плечу, подойдя к парте. — Жрать хочу так, будто неделю голодал.       — Не хочется, — протянул в ответ, но в следующую секунду живот предательски заурчал.       — Герми сказала, что будет ждать нас там, — с нажимом сказал Рон и неловко улыбнулся.       Гарри же только тяжело выдохнул и кивнул.       Ну как он мог отказать? Риддл вполне мог пропустить обед, засидеться в классе… или уйти в библиотеку.       — Закинем в шкафчик пару книг по пути, — предложил Рон, снова улыбнувшись. — Идет?       — Только быстро.       — Кладем и бежим, — заверил он, сразу повеселев.       Гарри поднялся из-за парты, и они вместе покинули класс. Пока шли по коридору, заполненному учениками, Рон болтал:       — Тео сказал, что ты как-нибудь заглянешь на тренировку, — он бросил внимательный взгляд на Гарри, чуть замедлив шаг. — Как у вас с ним?       Гарри приподнял бровь.       И когда только Нотт успел рассказать? Значило ли это, что Уизли общался с Теодором больше, чем говорил?       Он изучающе посмотрел на друга, прежде чем коротко кивнуть:       — Загляну. Наверное, на этой…       Договорить Гарри не успел — сбился с мысли, как только заметил Риддла рядом со шкафчиками. Не так уж и важно было «как у вас с ним?», когда Том о чем-то беседовал с Беллой с мягкой полуулыбкой на губах.       Внутри неприятно кольнуло.       Гарри не только не удостаивался такой улыбки. Белла незримо присутствовала между ними все это время, сколько бы он ни пытался отрицать и ни говорил, что не понимает, что между этими двумя — всё ведь было предельно ясно. И сейчас тонкая нить где-то в груди будто лопнула, оставив рваные края.       — Что с тобой? — спросил Рон с нескрываемым волнением.       Гарри медленно перевел взгляд на Уизли, моргнул, отметив, что тот хмурится, и пожал плечами.       — Задумался.       Он подошел к своему шкафчику, открыл его и механически начал перебирать учебники. Руки двигались сами по себе — будто кончалась батарейка, и любое действие было заторможенным. Гарри отчаянно старался переключиться — любая мысль подошла бы, даже самая безумная, — но не получалось: даже не мог вспомнить, какой у них сейчас урок. Дрожащими пальцами попытался взять искомое; книги едва не вывалились на пол. Он перехватил их неловко, без разбора швырнул внутрь и хлопнул дверцей.       Развернувшись, он решил смотреть в пол — так было бы проще. Но вместо этого поднял глаза и встретился взглядом с Риддлом. Пару секунд Том не разрывал контакт, следил за ним некоторое время, а потом наклонился и осторожно поцеловал Блэк. Гарри видел это в замедленной съемке: ее руки, обвивающие его шею, и то, как Том не возражает, будто так и должно быть.       По сердцу полоснули лезвием, оставляя глубокий след.       — Сколько можно светить своими отношениями, — пробурчал Рон сбоку.       — Кто?       Гарри даже не задумывался, что отвечает. Язык едва ворочался.       — Да Риддл и Блэк.       — А у них отношения?       Гарри отвернулся с трудом.       Почему ему так легко жилось в иллюзии, что между Томом и Беллой ничего нет? Он ведь думал об этом. Когда эта мысль стерлась? Как он допустил, что стал… третьим? Влез между двумя людьми и даже не понял, когда переступил черту.       — Ну да, — Рон словно не замечал, что с ним творится. — Они вместе уже… год так точно, и все никак не угомонятся. — Он выхватил из своего шкафчика две тетради и запихнул их в рюкзак. — Я вообще был удивлен, что он пришел на вечеринку без неё.       Без неё…       Гарри больше не слушал. В ушах стучала кровь, когда он шел к Риддлу, маневрируя между другими учениками, встречающимися на пути.       Остановившись рядом с ними, все еще прижавшимися друг к другу, Гарри спросил с заговорщицким видом:       — Ты же Белла, да?       — Привет, — выскользнув из рук Тома, она повернулась к нему и склонила голову набок. — Да. А ты?       — Гарри, — улыбка вышла почти искренней. — Хотел тебе кое-что сказать.       Он перевел взгляд на Тома, выдержав маленькую театральную паузу.       Сжатые челюсти, хищный прищур, тонкая полоса губ — Риддл смотрел так, будто само появление Гарри рядом уже переходило всякие границы, не то чтобы разговор. Едва заметный со стороны кивок интерпретировать было нетрудно: «не смей открывать рот».       Гарри и не собирался устраивать сцен. Это было бы жалко. Да и он сам зашел слишком далеко, но становиться причиной развала чужих отношений? Нет уж, увольте.       — И что же это? — с игривым интересом спросила Белла.       — Ты красотка. И вы прекрасно смотритесь вместе.       Голос даже не дрогнул — отличная актерская игра. Он сделал шаг назад, замечая, как Белла зарделась от комплимента, и добавил:       — Не буду вам мешать.       — Спасибо, Гарри, — она рассмеялась и легонько ткнула Тома пальцем в грудь, мол: «Слышал, да? Цени».       Она ни в чём не виновата. Никто не виноват, кроме них с Томом. Гарри никогда не считал правильным отбивать кого-то или строить счастье на осколках чужого. И что, черт возьми, на него нашло в этот раз? Однозначно ошибка. Глупая, случайная, но фатальная.       Гарри развернулся и на негнущихся ногах двинулся обратно к Рону. Звук выключили. Будто кто-то нажал на кнопку или поместил его в вакуумную капсулу. Школа, вечно напоминающая растревоженный улей, где каждый спешил по своим делам, резко замолкла.       — И-идем в кафетерий, — повысил Гарри голос, поравнявшись с Уизли, и даже не притормозил.       Губы слегка подрагивали. Маска спокойствия, натянутая наспех, грозила вот-вот треснуть и осыпаться мелкой крошкой, обнажая… катарсис?       Обидно? Да. Но не смертельно. Он проживёт без отношений — не развалится. Сам виноват — сам будет пожинать плоды. Видел же все красные флаги: и как Том «сбегал» от Блэк, и как вел себя… Видел, но предпочёл закрыть глаза и поддаться моменту. Получил? Значит, заслужил.       Мысли бились в голове, как волны о скалы во время шторма — разбивались о жестокую реальность и разлетались брызгами. Он шел на автопилоте. Не замечал ни Рона, семенящего рядом, ни людей вокруг — просто обходил расплывчатые пятна. Лица мелькали и тут же стирались из памяти, как неудачные кадры.       Больно. Но больше — как-то стыдно и обидно.       Гарри поморщился, когда с размаху врезался в кого-то плечом. Он поднял взгляд и уставился на Нотта, несколько долгих секунд просто сканируя его лицо, словно старый компьютер, зависший при загрузке.       — Привет.        Гарри досталась нежная улыбка, а Уизли — дежурный кивок.       О, Рон ещё здесь. Не отстал.       — Здравствуй, — шепнул Гарри.       Опустил руку и больно ущипнул себя за бедро через джинсы. Боль немного привела в чувства.       — Я уже пообедал, но могу присоединиться к вам?       Нотт обращался к ним обоим, но к Рону скорее из вежливости — все внимание было приковано к Гарри. Удивительно, но только сейчас Гарри рассмотрел крапинки орехового цвета в его глазах.       — Конечно.       Он отвел взгляд, не в силах выдерживать этот зрительный контакт, и отвлекся на дверь, неловко толкнув ее. До столика, где уже сидела Гермиона, они дошли в полном молчании. Она выстроила вокруг себя настоящую крепость из книг и теперь, нахмурив брови, сканировала страницу учебника.       Гарри рухнул на стул напротив неё — отличная баррикада, чтобы избегать чужого взгляда. Но Нотт не растерялся и плюхнулся рядом. Правда, почти прижался к его плечу…       Прошло несколько минут, прежде чем Гарри, пару раз моргнув, вообще осознал, что они просто сидят и тупо пялятся на Грейнджер. При этом он даже наслаждался теплом, исходящим от Нотта — тот грел через тонкую ткань рубашки не хуже батареи.       Гермиона подняла палец, приложила к губам — мол, секундочку, — продолжила бегать взглядом по строчкам и, только перевернув последнюю страницу, вскинула на них глаза.       — Фух, — выдохнула она явно с чувством выполненного долга. — Дочитала.       Захлопнув книгу, принялась разбирать бумажную башню, попутно командуя:       — А чего это вы не едите? Марш за едой.       Точно. Они же ничего так и не взяли…       — Я не голоден, — выдохнул Рон, заливаясь краской.       На светлой коже с веснушками появились яркие, как блямбы, пятна, но Гермиона, похоже, залюбовалась этим зрелищем. Стараясь не спугнуть что-то незримое между ними, Гарри неловко поднялся и поплелся за обедом. Нотт нагнал его уже у стойки. Гарри встал в очередь, вцепившись в пластиковый поднос до побелевших костяшек, когда услышал над ухом:       — Я думал о тебе вчера, — произнес Тео это так, будто это было единственное, чем он занимался весь день. Он прочистил горло и спросил все равно немного дрогнувшим голосом: — Если захочешь… я мог бы проводить тебя после уроков.       Гарри повернул голову и просто разглядывал его.       Заинтересованный хороший парень, ходячий комфорт, и у них уже было свидание… Может, стоило дать ему шанс?       Тот, видимо, неверно считал его молчание и начал оправдываться, словно сболтнул лишнего:       — Я просто говорю, что мне по пути, так что если ты не хочешь…       — Хочешь, — перебил Гарри в тон.       Как показала практика, выбирать парней он не умеет, но, возможно, стоит попробовать с тем, кто испытывает к нему хоть какой-то интерес помимо желания залезть в штаны.       Теодор просиял так, будто выиграл в лотерею, и мягко заверил:       — Тогда я подожду тебя около шкафчиков.       Гарри сделал шаг вперед, двигаясь за очередью, но взгляд не отвел.       — Раньше заканчиваешь?       — Есть такое, но я найду, чем себя занять.       — Тогда лучше встретимся сразу на парковке, — предложил Гарри, переминаясь с ноги на ногу.       Тео кивнул и будто бы случайно коснулся его руки.       — Возьми уже что-нибудь, — усмехнулся Гарри, кивая на еду, чтобы скрыть сумятицу внутри. — А то будете вдвоем с Роном «не голодные» меня нервировать. Или ты сыт одним моим присутствием?       Нотт в ответ тихо рассмеялся.       — Мог спросить прямо, насколько сильно мне нравишься, — хмыкнул он и приблизился почти вплотную, — а не раскидываться намеками.       Прозвучало в шутку, но от этого взгляда внутри действительно потеплело. Гарри закатил глаза, а кинув взгляд на Рона и Гермиону, увидел, как они одновременно подняли большой палец вверх. Группа поддержки.       Что ж, так будет лучше… Правильнее.       — Хорошо, обойдемся без намеков, хотя так могло быть интереснее, — парировал Гарри, переводя взгляд на Теодора.       Где-то он сам это уже слышал…       — Они так и будут за нас болеть? — шепнул Тео с притворным ужасом.       — Ага. Привыкай.       — Кошмар, — усмехнулся Нотт и чуть подался вперед.       Он оказался слишком близко. Настолько, что казалось: еще секунда — и поцелует прямо здесь, посреди галдящей толпы. Гарри дернулся, словно что-то вокруг было не так. Тело покрылось неприятными «колючими» мурашками — сработал внутренний радар. Он нервно огляделся по сторонам, ища причину дискомфорта. И нашел.       Взгляд уперся в Тома. Тот, склонив голову набок и слегка прищурившись, разглядывал их с нескрываемым любопытством. Пересекаться взглядами было ошибкой. Том нахмурился и, потеряв к ним интерес, кивнул Белле на свободный столик.       Не смотреть на них. Ни. Под. Каким. Предлогом.       Гарри опустил глаза, потоптался на месте, борясь с желанием сбежать, и сам коснулся руки Теодора.       — Надеюсь, я все правильно понял, — начал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Иногда мне кажется, что я полный ноль в социальных взаимодействиях.       — Добро пожаловать в клуб. Я вообще думал, что на второе свидание рассчитывать не стоит…        — Почему же? — Гарри вскинул голову, вглядываясь в темные, спокойные глаза напротив — такие безопасные.– Я не против пойти и на свидание, и даже заглянуть на тренировку.       — Тогда договорились.       Он потянулся и мягко, совсем ненавязчиво коснулся губ Теодора сам. Поцелуй невинный, мягкий, а Тео покраснел так, будто это было чуть ли не самым неловким эпизодом в его жизни.       Телефон не вовремя завибрировал. Гарри не спешил доставать его, но стоило Тео отвлечься — видимо стараясь скрыть смущение, — чтобы поздороваться с какими-то девушками, рука сама нырнула в карман. Экран вспыхнул уведомлением.       Том: «Ты же хотел встретиться. Думаю, нам стоит поговорить».       Возможно, когда-нибудь потом. А сейчас Гарри оставил сообщение без ответа.       Ставки сделаны.