Помни меня таким же.

Можно ли представить Майка Уилера в спорте? Ему казалось, что нет. Непропорциональное тело. Длинные руки и ноги. Высокий рост и ужасно худое тело. Большой нос и пухлые губы. Не совсем аккуратные брови. Но вот сейчас он трёт свои ноги в ожидании своего выхода на лёд. Сейчас был отбор на Олимпиаду, где он, наверное, будет выступать за Канаду. На самом деле его родители всегда были связаны со спортом. Отец был успешным борцом, но из-за травмы в двадцать пять лет ушёл из спорта. Его мать занималась художественной гимнастикой и сейчас была тренером. Ненси же отдали в парное фигурное катание, и с таким успехом Майка привели в одиночное. В первый раз, выйдя на лёд, в его голове поднялась паника. А ноги разъехались, и он упал. За бортом стояла Ненси и злобно хихикала над ним. Но его тренер, Джойс Байерс, подъехала к нему и с нежной улыбкой помогла ему встать и сначала научила кататься. Потом начались вращения, дорожки шагов. И, наверное, самое любимое — прыжки. В свои восемь лет он уже пытался прыгать тройные. Бесконечные падения, которые будто бы отрезвляли его голову. Уже некачественный лёд царапал его щёки и покрывал их крупинками льда. Катившиеся от боли слёзы, которые он всегда смахивал перчаткой. И впервые поставил тройной аксель он только в десять. Нельзя было описать его бесконечную радость. Шокированную улыбку миссис Байерс он помнит до сих пор. Также он отчётливо и хорошо помнит её сына. Большие ореховые глаза, которые постоянно переливались зелёными. Чёткие черты лица. Крепкие плечи, и был он ниже Майка всего на пару сантиметров. Всегда добрая улыбка, от которой хотелось подарить ему такую же в ответ, но получалось только одаривать его "лягушачьей" и слегка кривой. Майк с ним познакомился чуть позже его прибытия в школу фигурного катания. Наверное, всего через год или два после начала. После тренировки, когда Ненси пришла за ним, вся недовольная и злая. Наверное, тренировка у неё не задалась. Она отпускала злобные комментарии в его сторону. На что Майк ей назло мешал развязывать его шнурки, болтая ногами. Тогда в раздевалку зашёл Уилл с Джойс. Так Джойс усадила его рядом с ним и яростной Ненси, наверное, услышав её комментарии, он попытался помочь ему. Он, вроде бы, сказал, что нельзя на Майка так злиться, потому что он так хорошо занимался на тренировке. Ненси на это лишь хмыкнула, а Майк почувствовал что-то странное. Это было восхищение, на грани влюблённости. Нет, конечно, нет — Майк тогда не влюбился в него. Он просто сравнил эти чувства. Тогда началась их дружба. Несмотря на жёсткую конкуренцию, они всегда поддерживали друг друга. Искренне радовались их победам. Постоянно крепко и долго обнимались на пьедестале. Уже в подростковом возрасте их инстаграмы, которые разрешили им вести, были полны совместных фотографий. До соревнований, после них. С их прогулок, со школы. С совместных посиделок и прочего времяпрепровождения. Их считали «не разлей вода». Постоянно вместе. Всегда совместные интервью и посты об их крепкой дружбе. Майк часто выкладывал рисунки Уилла на свою страничку. Несмотря на забитый график из-за тренировок, Байерс успевал научиться рисовать отличные рисунки. Длилось это ровно до того момента, пока в семье Байерсов не появился Джим Хоппер со своей приёмной дочерью Джейн Байерс. Нет, это в плохом смысле. Всё было хорошо. Компанию Уилла и Майка начала разбавлять Джейн. Фальшивая буря и искра. В возрасте четырнадцати лет Майк начал встречаться с Джейн. Уилл начал отдаляться по непонятным причинам. Его поведение к Майку стало холодным, и он часто начал лгать. Лгать постоянно. Похоже, Байерс думал, что Уилер слишком плохой друг и не заметит этого. Нет, Майк замечал многое в Уилле, но где-то не доглядел. Уилер снова не успел. Опять. В семнадцать лет Уилл вместе с Джимом улетели в Америку, посчитав, что Байерсу лучше там продолжать карьеру. Когда Уилер узнал об этом, его сердце будто бы было разбито. Да... Возможно, он слишком мало уделял ему времени, тоже много лгал. Но он лгал во благо их карьер. По крайней мере так считал Майк. Он начал замечать свою симпатию к Байерсу только в пятнадцать лет. Кто будет держать с Уиллом за руки? Кто будет строить с ним совместное будущее? Кто будет целовать его красные щёки после программы? Кто вообще будет готов принять общественное мнение насчёт этих нестандартных отношений? Не поймите неправильно: двадцать первый век на дворе и всё такое, но многие взрослые люди были другого мнения насчёт гомосексуальных отношений. Ну, так ему сказала его подруга Робин, которая училась в одном классе с Ненси и, уже будучи в старшей школе, часто зависала с ней в свободное время. Поэтому желание быть принятым обществом, принятым родителями всегда и везде одерживало верх над желанием быть с Уиллом, пусть и с небольшим отрывом. Уже в шестнадцать лет, когда Уилла не было больше рядом, его отношения с Джейн держались на добром слове. Постоянные ссоры, непонимание друг друга сжирали их. Меньше контакта. Постоянные отговорки, что он жутко устал после тренировки — всё, чтобы меньше видеться. Майку просто не хотелось так часто принимать поцелуи в щёку, не хотелось, чтобы их считали парой. Ничего не хотелось, кроме того, чтобы быть принятым. После переезда Уилла они переписывались. Сначала они часто обменивались разного рода сообщениями: что было на тренировке, что было в школе. Да о чём только можно говорили. А потом всё реже и реже. Их диалоги заканчивались на "Как дела?". Майк посчитал, что Байерс уже отпустил его, поэтому вообще перестал писать. Считал это нелепым? Он не хотел показать, что всё-таки оказался самым слабым среди них, хотя чаще занимал места выше Уилла. Он не хотел показать слабость того, что не может жить без Уилла. Конечно, они виделись на соревнованиях, но уже не было той прежней близости. Неловкие диалоги и неловкие объятия на пьедестале. Конечно, как же без прессы, которая это заметила. Постоянные посты о не особо дружеских отношениях Майка и Уилла попадались ему в ленте интернета. В тот момент ему хотелось закрыться в комнате и не выходить. В такие моменты он пропускал занятия и ходил лишь на тренировки, где точно не мог отвлекаться на мысли об их "дружбе" с Уиллом. Хотя постоянным напоминанием о нём была миссис Байерс. В такие моменты она лишь одаривала его сочувственной улыбкой и парой добрых слов. А ночью к нему в комнату заходила Ненси и гладила его по спине. Кажется, она понимала его. Уже перестав растирать свои ноги, Майк облокотился на бортик и рассматривал Уилла. Байерс почти не изменился, если не считать его характера. Он стал будто более твёрдым? Более расслабленным и пофигистичным? Он мог отвечать грубо на некоторые слова журналистов. Уилл мог нагрубить своему тренеру или отстоять свою точку зрения. И... костюм Уилла был в белых и чёрных цветах. Его брюки расходились на концах, то же самое можно сказать и о рукавах. А верх был сильно расслаблен у горла, поэтому открывался обзор на его ключицы. Его чёткий и слегка яростный взгляд скользил по жюри. Его прыжки были уже лучше, чем в прошлом году, но всё равно с небольшими недочётами. Но больше всего Уилера привлекали дорожки шагов Байерса. Во время их исполнения Уилл будто показывал всю свою силу и страсть. Показывал свои лучшие черты и возможности. Он будто рисовал свои шаги. — На лёд приглашается Майк Уилер с произвольной программой "Помни меня таким же", — чётко сказал диктор в микрофон. Джойс же посмотрела на него со всей строгостью. В последнее время Майк катал, можно сказать, ужасно. Он часто падал и ошибался. Забывал слушать ритм и некоторые элементы. Позже миссис Байерс почти бегом догнала сына и набросилась на него с медвежьими объятиями. Хотелось бы Майку получать такие же объятия от своей матери, которая тоже пропадала на соревнованиях с чужими детьми, постоянно поддерживала и обнимала их, но никак не собственного сына. Поэтому, выйдя на лёд, он уже просто мечтал откатать эту программу, а потом упасть на огромную кровать в отеле и заснуть навсегда. Не думайте, что у него суицидальные мысли. Просто Майк устал. Тяжело вздохнув, он принял исходную позу. Ноги скрестил, а руки были подняты вверх будто в молитве. И полилась мелодичная музыка. На самом деле программа была посвящена его истории с Уиллом. Но Джо йс он объяснял свою задумку так: хочет просто передать отношения из книги Ремарка «Время жить и время умирать». Рассказать о нелёгком пути Гребера и его самой искренней любви к Элизабет. Возможно, где-то и есть схожесть между ними и между Уиллом с Майком. Честно? Уилер не помнил, как откатал программу, но все прыжки были выполнены. В конце он упал на колени от ужасной боли. Боль была не физической, а моральной. Она была от того, что Майк каждый раз прокручивал самые счастливые моменты с Уиллом, а позже приходил к осознанию, что именно он всё разрушил. Майк был виновником. Он очнулся, почувствовав ужасную боль в коленях, когда встал. Поклонившись со всех сторон, он направился к выходу со льда. В ушах стоял оглушительный звон и гул толпы трибун. А потом уже почувствовались объятия тренера, которая поглаживала его по спине. Выйдя в видеозону, где показывались результаты всех прокатов, он не почувствовал радости. Лишь пустота. Он занял первое место, набрав почти самый высокий балл за всю историю фигурного катания. Но не было ни радости, ни гордости за себя. Лишь устало улыбнувшись камерам и подарив им сердечко из рук, он ушёл. Уже не было фальшивой улыбки, не было фальшивой радости. Похоже, Майк познал все навыки актёрского мастерства, раз никто ничего не заподозрил. Лишь выйдя на награждение, где на втором месте стоял Уилл Байерс, а на третьем — Джейсон кто-то там. Обнявшись сначала с ним, а потом перейдя к таким желанным объятиям от Байерса, он заметил его встревоженный взгляд. А когда тот притянул его ближе, тихо спросил: — Всё хорошо? Этот шёпот опалил ожогами ухо Уилера. Хотелось содрать это настолько нежеланное, но приятное чувство, поэтому он быстро оторвался от крепких рук Уилла, лишь слабо улыбнулся своей, кажется, по-прежнему кривой улыбкой и слабо кивнул. После этого момента всё было как в тумане. Вернувшись в отель, он помнил, как проигнорировал общий сбор в ресторане, где были все его "сокомандники" и Уилл. Да, Байерс всегда был с ними после соревнований. Он предпочитал компанию матери и давно знакомых людей, а не грубого и резкого тренера и лицемерные улыбки других детей. Майк помнил, как Байерс сказал ему, когда им предложили попробовать какой-то крепкий алкоголь. Конечно, миссис Байерс была против, но Уилл тогда заверил, что ничего не случится. В действительности тогда ничего не случилось для них. Тогда всё случилось для Майка. Они пришли к нему в комнату в отеле и разговаривали до самого утра. Они говорили совсем как раньше, как до переезда Уилла. Позже они уснули в одной кровати, а наутро он чувствовал, как дыхание Байерса обжигает его шею. Хотелось быстрее содрать с себя кожу от этих дурацких ожогов, но было слишком хорошо. Слишком комфортно. Когда Майк сейчас снова вспомнил, что сильно облажался, не согласившись на ужин, он лежал уже в этой прекрасной мягкой кровати. Он чувствовал, как тело плавится от перезагрузки, а потолок тянет своей красотой — в том плане, что он был белый. Белый, но с яркими вспышками. Перед тем как закрыть глаза, он услышал слабый стук в дверь, но не открыл. Уже было слишком тяжело что-либо сделать. *** Выйдя в школу на один день, когда Майк отпросился от утренней тренировки, чтобы закрыть все долги и сдать экзамены раньше остальных, он встретил пару друзей. Лукас и Дастин. Они улыбались ему. Хвалили его успех в отборе и желали удачи на Олимпиаде. А Уилер улыбался им в ответ, хотя совершенно не хотелось. Он выслушивал подколы от Макс, которая говорила, что с зализанными волосами он выглядит ужасно и его костюм — совершенное безобразие. Он отвечал ей на все эти недооскорбления голосом, полным яда, хотя давно понимал, что та также гордилась им. Также не обошлось и без... — Твою мать, кого я вижу? — раздался хриплый и противный голос Троя. Уже со всех сторон его мелкой компашки посыпались смешки. — Это же наш педик и надежда на золото в Олимпиаде по девчачьему спорту Майк Уилер, — подошёл ближе Трой. Он был почти на голову ниже Майка, поэтому было понятно, что тот в драку не бросится. Майк стоял, ожидая, когда группка Трои наконец-то пропустит его в чёртов туалет, где, п о его мнению, должны писать, а не курить вонючие сигареты. — Недавно читал, что ты со своим бойфрендом в ссоре? Оу, бедный наш Майк, — произнёс он, а со стороны уже раздался откровенный хохот. — Я смотрю, я тебе интересен, раз ты читаешь про меня статьи? — с безразличием сказал Майк, смотря прямо в глаза этому придурку. И он утих, лишь нахмурив брови. — Отойди и дай мне пройти в туалет. И скажи уже своей матери перестать курить, её хриплые стоны подо мной меня раздражают, — с усмешкой произносит он, но потом его лицо приобретает серьёзный вид, и он, толкнув Троя в плечо, уходит в туалет. В этот день он уверенно сдал экзамены по литературе и истории. Математику с английским языком он сдал чуть ли не в начале года. *** Аэропорт был переполнен людьми. Все куда-то торопились. Все кого-то встречали или провожали. Майк шёл рядом с Ненси и Джонатаном, которые тоже прошли отбор на Олимпиаду и ехали вместе с ними. Точнее, не шёл, а плёлся. Ночью, перед вылетом его сжигало страшное чувство тревоги. Когда он закрывал глаза, ему мерещились беспокойные большие ореховые глаза, отливающие зелёным. Тихий шёпот с вопросом: —Всё хорошо? Слабо чувствовались те самые приятные ожоги на мочке уха и крепкие руки на спине. Майку хотелось утонуть в них. Несмотря на то, что прошло почти два месяца после этого момента. Олимпиада должна была пройти во Франции, поэтому лететь надо было большое расстояние. Быстро пройдя проверку, они прошли в самолёт, где уже встречали чьи-то довольные или счастливые лица. Пустота на лице Майка имела слишком явный контраст между этими эмоциями. Усевшись рядом с сестрой, Майк начал настраивать телефон на режим "в полёте" и доставать наушники. После всех инструкций от стюардессы они взлетели. Спустя пару часов, когда он смог спокойно отоспаться, он пялился в потолок. Майку хотелось отвернуться от него и продолжать пялиться, но толчок в плечо заставил его обернуться, и он увидел обеспокоенное лицо Ненси. — Ты в последние годы сам не свой. Ты до сих пор не хочешь рассказать? — на её лице будто бушевал штурм эмоций: нахмуренные брови с морщинкой между ними и при этом очень грустные глаза. — Всё в поря... — отворачиваясь, хотел проговорить младший Уилер, но Ненси вдруг громко воскликнула: — Хватит! — Пара лиц обернулась на неё, и она тихо продолжила: — Ты постоянно в апатии, у тебя никогда нет настроения и твои моменты ночью… — Точно. Он забыл упомянуть, что когда Ненси приходила к нему ночью, обнимая и поглаживая по спине, то он тихо рыдал, намачивая её ночнушку. — Это из-за Уилла? — ещё тише произносит она, оборачиваясь на Джонатана, который продолжал спать. Майк не знал, что ответить. Он хотел зарыться в свою подушку, которая была под шеей. Он и хотел начать рыдать. Нет. Уилл ни при чём. Это он, чёрт возьми, всё испортил. Майк испортил все последние надежды на возможную дружбу, разрушив их своей тупой влюблённостью. Своим тупым страхом. Ненси лишь тяжело вздохнула. — Я скажу. Но ты никому. Мне часто рассказывают, что Джойс, что Джонатан и Уилл слишком тоскуют по тебе. Джонатан часто слышит твоё имя в диалогах с Уиллом. Он тоже скучает, пойми... — уже отчаянно произносит она, будто заплачет сама сейчас. — Вам нужно поговорить. Весь оставшийся полёт прошёл в тишине. *** Приземлившись в Париже, они сначала побывали в отеле, где комната Майка была с красными ребристыми обоями, а шторы были красными, бархатными. Кровать была огромной, как он любил, двуспальной. Небольшой столик, а рядом с ним висел небольшого размера телевизор. Также отдельная, ничем не примечательная ванная комната. Уложив вещи, они отправились на прогулку по Франции. Как мило. Но всю прогулку Майк думал о словах сестры, которые никак не выходили из головы. "Поговорить". Да чёрт, как он может говорить, если от одного взгляда Уилла на него хотелось бежать на другой континент. Когда от одного прикосновения хотелось сдирать кожу от фантомных ожогов, а лицо заливалось пунцовым румянцем. И всё пошло ко дну. Была публичная тренировка. Они откатывали свои программы на большом льду, тренировали прыжки, слушали указания тренеров и иногда общались с другими спортсменами. Майк много падал — может, это пойдёт ему на пользу. Он врезался во все стороны бортов. Он собирал все крупинки льда. Он царапал себе щёки незаметными царапинами. Майк выдерживал строгий взгляд Джойс, а потом уже смирившийся взгляд. Выдерживал её тяжёлые вздохи и голос, пропитанный печалью. А также на катке был Уилл. Он был меньшим неудачником, чем Уилер. Он практически не падал. Байерс лишь огрызался тренеру. В один из моментов Майк был слишком близко и подумал, что тот выглядит слишком сексуально, когда злится или спорит, но сразу же отбил себе пощёчину за такие мысли и продолжал падать. — Майк? — раздался тихий голос уже в пустой раздевалке. Это был Уилл. Уилл. До жути знакомый, растрёпанный и красный после тренировки. Уилл, который, когда был неуверен, поднимал брови и ещё сильнее открывал свои и без того большие глаза. Уилер лишь поднял взгляд и слабо улыбнулся. — Ты в порядке? Просто на трени... — не успев договорить, Уилер перебивает его своим «Я в порядке». В ответ Байерс лишь поджимает свои губы. Когда дело касалось Майка, Уилл становился ещё более проницательным, чем был всегда. Поэтому, подойдя ближе, он сел к нему на скамью. — Я хотел сказать, ещё давно хотел, что очень скучал по тебе. И прости, что не писал тебе. Мне казалось, что ты уже забил на меня, — произносит Уилл, поворачиваясь к нему лицом с грустной улыбкой. Он был похож на несчастного щенка. Но на самом деле Уилл никогда не был и не будет виноват перед Майком. Майк везде и всегда будет виноват перед ним. Но сейчас он не может сказать ни слова. На что Уилл отворачивается и молчит. Тяжёлое молчание повисло между ними. Уилер продолжал смотреть на профиль Байерса. Тот лишь как-то по-детски шаркал ногами по резиновому полу, иногда опуская взгляд вниз. — Ты будешь продолжать на меня пялиться? — уже задорно спрашивает Уилл. — Я... Я нет, всё, всё. Отворачиваюсь, — со смешком отвечает Уилер. Он впервые искренне ведёт диалог с кем-то. — Я очень скучал. Я тоже думал, что не нужен уже тебе. Поэтому не хотел показывать свою слабость: что до сих пор не могу без тебя, — уже тихо и серьёзно отвечает Майк. Он чувствует удивлённый взгляд Уилла на себе. Тишина снова повисает между ними. И Майк уже не может терпеть. Не может думать ни о чём, кроме этого самого паренька, который разламывает его жизнь на до и после. Он не может думать ни о чём, кроме обжигающих прикосновений и всегда искренних с ним глаз. Поэтому поворачивается к нему и отчаянно обнимает, утыкаясь носом в его плечо. Уилл же, наверное, после осознания происходящего тоже сжимает его в объятиях, кладя руки на его костлявую спину. После они пошли гулять весь день. Всё же, вечерняя тренировка не отменяется. Они смеялись, у них снова появилась куча совместных фотографий. Всё было как по-старому. Почти. Ожоги до сих пор чувствовались, и неловкая тишина снова часто была между ними. Они разминулись уже около лифта. Как удивительно: Уилл поселился с ними в одном отеле, потому что «Я не желаю видеть этого деда где-то помимо тренировок». — Уилл, я... — Что-то хотелось сорваться с его уст. Что-то желанное, но запретное. Будто это всё изменит. — Я очень скучал по этому, — заканчивает он так, как не хотел. Совершенно. Это не то, что хотелось услышать ему самому. — Я тоже, — слабо улыбается Уилл. Они стоят на месте. Похоже, никто из них не хочет уходить. Повисает тишина, которая длилась недолго, но казалась вечностью. Но после слабых улыбок они разошлись. Все остальные дни до Олимпиады ничем не отличались. Они иногда зависали вместе в комнате у Майка. Происходили неловкие касания, которых было всё больше и больше. Майк подмечал, что часто пялится на губы Байерса с вопросом: «Какие они?» Часто были затяжные взгляды и объятия. *** Майк часто скажет, что не помнит, как прошла короткая программа. Наверное, для него это была самая бесполезная штука в мире. Чаще он видел суть только в произвольной, которая должна была начаться совсем скоро. Тяжёлая разминка в зале и лёгкая разминка на льду. Его волосы уже были зализаны, а костюм был надет, поверх которого была кофта его сборной. — Давно хотел тебе сказать, — подкрадывается на льду со спины Уилл. — Тебе очень идёт эта прическа, — эти слова были сказаны задушено. Будто Байерс сейчас взорвётся и расплескает всю свою смущённость по катку. — А тебе идёт весь твой наряд, — произносит Майк, разворачиваясь к нему лицом и прыгая четверной ритбергер. Уилл, скорее всего, принял это за вызов, поэтому позже прыгнул тоже. Разминка прошла весело. Тревога будто ушла из Майка. По крайней мере, сейчас. Уилер выступал предпоследним, а Уилл — последним. Уже всё началось. И почва ушла из-под ног. Где-то рядом маячила Нэнси, которой великодушно разрешили войти как спортсмен сборной страны. И она подошла со спины, когда Майк дёрнулся. — Знаю, не к месту, но мне кажется, что тебе стоит уже сказать Уиллу. Он всё понимает. — Если Уилл понимает, то Майк — ни черта. Что это? — Что? — со смешком отвечает Майк, отворачиваясь от проката программы какого-то парня. — Ну... Любовь и все дела? — непонятно отвечает сестра. — Какая любовь?! — громко восклицает Майк. — Боже, ладно, я просто хотела помочь, — недовольно произносит та и продолжает стоять молча. "Может, и стоит", — отвечает уже в своей голове он. *** Джейсон какой-то там заканчивает свою произвольную программу и машет уже всем людям на катке. Сейчас Майк. Через пару минут его разум покинет тело, а пока мандраж накрывает его с головой. Гул трибун отбивает ритм в ушах. — Майк! — восклицает громко Уилл, рядом с которым стоит хмурая Джойс. Отозвавшись на голос, он чувствует нежные хлопки по его плечу и нежную улыбку. Уилл выглядел так, будто вообще не волновался. А на его матери он увидел снова строгий взгляд, которая потом притянула его к себе и обняла, прошептав тёплые слова. — На лед приглашается Майк Уилер с произвольной программой "Помни меня таким же", — снова произносит чёткий голос диктора, и Майк выезжает на лед. Снова поднимает голову с грустными глазами, снова скрещивает ноги и снова поднимает руки, будто в знаке молитвы. Снова эта мелодия, и снова сначала тяжёлые шаги, которые переходят на быстрый и слегка радостный темп. В голове проносится момент, когда Уилл и Майк в детстве смеялись во время своего законного выходного и кидались друг в друга попкорном. И четверной лутц. На трибунах пронесётся гул. Поставлен. Позже мелодия стихает, и в голове момент ссоры с Уиллом. Тройной аксель. Когда Майк говорил, что не может уделять ему больше времени, чем своей девушке. Как же он ошибался. Снова гул на катке. И поставлен. Так продолжалось почти до конца выступления, пока во время прыжка Майк не вспомнил о признании. "Признание. Скажи Уиллу. Он понимает". Четверной тулуп не был поставлен. Но он был последним. Крики с трибун пронзали его голову, пока Майк выезжал со льда. Он увидел Уилла, который стоит рядом с тренером. Его тренер был хмурым и слегка взбешенным. Байерс нежно улыбнулся Майку, когда его тренер что-то говорил ему. Он не успел что-то сказать или послать ему какой-то взгляд. Всё крутилось в голове. "Признайся. Уилл поймёт". На видеотабло его балл высвечивается первым. Несмотря на запутанные мысли, радость ударяет в мозг. Он смог. Может, несмотря на его любовь, его примут. Джойс заключает его в крепкие объятия, а Майк уже с недавно появившейся искренней улыбкой одаривает камеру и машет ей. Всё остальное в тумане. Нэнси чуть ли не сбивает его с ног. А Уилл катает. Всё так же яростно и страстно. Похоже, Майк готов снова влюбиться в этот образ. Он отмечает для себя новые детали. Во время программы Уилл будто обретает способность становиться властным над жизнями каждого присутствующего. После видеотабло Уилла, где его результат занимает третье место, но Уилеру как-то плевать. Он для него всегда был лучшим. Всегда был самым честным и добрым. Всегда самым-самым... После этого Майк чуть ли не сбивает с ног Уилла, обнимая его крепко как никогда. И уже с тяжёлым вздохом, тихо и медленно произносит ему: — Я тебя люблю, Уилл...