the doggy debacle

Оглядываясь назад, Каослане следовало этого ожидать. Честно говоря, он смущен, что даже не задумывался над этим. Эти случаи были такими редкими…. В разные периоды времени… он не думал, что они оба с Фаеноном стали бы несчастными, над которыми решила рофлить вселенная. — Фаенон. Названый мужчина оживляется на свое имя и это— это уморительно, особенно с этими пушистыми ушками. Правда нелепо. Но это самое милая вещь, что Каослана видел. Он смотрит так долго, насколько позволяет усидчивость Фаенона— которая в последнее время снизилась максимально. Потому что каждый раз он ловит Каослану, нерешительно пялясь без остановки, он улыбается как будто он получил спонтанные подарок, и не важно место и время их нахождения, он прерывает это поцелуем. Это, к сожалению, отлично сбивает Каослану с мыслей. Если бы он не знал его лучше, он бы думал, что Фаенон использует это в качестве оружия. Суть в том, что Фаенон держится примерно пятнадцать секунд, прежде чем закрывает свой ноутбук и бросается к Каослане через всю комнату. Каослана стойко удерживает взгляд на улыбающемся лице Фаенона, не вызывая подозрений, и когда тот подходит, чтобы остановится перед ним и поцеловать Каослану, он поднимает ладонь между их ртами и прерывает это. Фаенон озадаченно моргает на прерывание и начинает отстраняться. Каослана не позволяет ему далеко уйти, просто используя другую руку, кладет на макушку Фаенона и слегка потянув одно из пушистых белых ушей на его голове. Фаенон издает тихий, поражённый звук в глотке, и его глаза расширяются. Ушко мягкое и теплое между пальцев Каосланы, снежный мех красиво сочетается с шелковыми волосами, в которых находится. Он поднимает складку, чтобы выровнять его. Каослана ухмыляется, что равнозначно фырканью. Опуская ладонь перед его ртом, он говорит: — Они всегда были здесь? Рот Фаенона застывает буквой «о». Не казалось, что его беспокоит проверка самого себя, не нужно, потому что Каослана знал из первоисточника, какими чувствительными уши являются. Фаенон, не глядя, шарил за своей спиной, словно пытаясь нащупать недостающий хвост. Со второй попытки он находит его, обернутого вокруг поясницы, уже радостно виляющий во все стороны. Он пушистее, что Каослана видит белую шесть, выглядывающую по бокам Фаенона. — э? — он широко распахнул глаза и уставился на Каослану, который сдерживает себя от того, чтобы не взъерошить волосы Фаенона, наблюдая за движениями его ушей в стороны. — ты шутишь… — тебя бы это устроило? — Каослана нехотя позволяет руке опустится, и в следующую секунду сжимает кулак; Фаенон качает голову и ушки качаются тоже. Невероятно. Он думает, что возможно его беглый взгляд оставляет огненный след на каждом детали, которые он осматривает со всех сторон. Фаенон выпрямился, возвращаясь в зрительный контакт, и хмуро потянулся к макушке, опасно близкий к капризам. — ууу, чувак — он скулит. — это унизительно. — за его спиной хвост беззаботно и невозмутимо виляет. Каослана скрещивает руки, по-настоящему наслаждаясь видом перед собой. Это было полным унижением, когда Каослана проходил через это, но… — ну, — он начинает, встречаясь взгляд Фаенона с едва скрываемым весельем. — по крайней мере ты милый. Голова Фаенона падает на его ладони с наполовину раздраженным, наполовину расстроенным стоном. И всё-таки его хвост начинает вилять так сильно, что дрожит туловище. — Какого х- — с краснючими щеками он мстиво хватает его, но едва ли сдерживает возбужденные движения. Губы Каосланы дернулись, идеи в голове рождаются быстрее, чем он успевает за них уцепиться. Он наблюдает за Фаеноном, которые крутится в полуоси, словно собака, пытающаяся схватить свой хвост и остановить, и думает: Эта неделя будет веселой. __ Фаенон склоняется над нагретым от солнца столом между ними, поправляя капюшон, который падает на глаза. Это бесполезно, потому что ему едва ли удаётся скрыть уши, занимающие треть его головы, и он ловит недоуменные и сбитые с толку взгляды, как добивку. В наши дни большинство людей волнуют только их дела. Хвост в разы сложнее спрятать, даже близко не такой изящный, чтобы спрятать в штанах, как было у Каосланы. Его выбор останавливается на самой большой оверсайз худи, которая у него есть — принадлежащая Каослане, которую он клялся вернуть полгода назад — и зажимает пушистый комок между своей спиной и рюкзаком на плечах. Фаенон скулит в сотый раз с прошлого дня, пока Каослана искренне верит, что он всего лишь моргнул и появился. В целом он даже не пытается не звучать, как хнычащий щеночек. Он не жалуется, потому что это их второй опыт и они знают, чего ожидать, и в конце концов через неделю все вернется в свое русло, если этого больше никогда не повторится. Ну, кроме беглых ты насмехаешься надо мной? Мой больше, чем был у тебя! Я должен это прятать неделю? Каослана молча смотрит на его ничего не выражающим взглядом, наблюдая в настоящим, как ушки и хвостик Фаенона пораженно опустились. Неспособный сдержаться, Каослана сует руку под фиолетовый капюшон и чешет между ушек Фаенона, который моментально тянется к касаниям, словно по натуре. Цепной реакцией его хвост начинает вилять, приглушенный звуком ткани, отчего улыбка Каосланы становится шире. Он не комментирует это, и считает секунду до того, как Фаенон отстранится от руки и потрясет головой, выходя из транса. В этот раз двенадцать. Каослана убирает ладонь, упираясь щекой на кулак и наблюдая, как Фаенон киснет в тени одного из прекрасных деревьев вокруг их кампуса. Этот стол стал их излюбленным местом ещё задолго до того, как они стали соседями. Он был достаточно далеко от суеты главного кампуса, чтобы дарить им мгновения покоя, но при этом достаточно близко к учебным корпусам, чтобы не приходилось мчаться на пары. Не то, чтобы они опаздывали до этого. Даже болея. Фаенон с тоской тянется к своей термосе с кофе, делает несчастный глоток и затем вздыхает, снова выпрямляясь. Каослана даже не пытается скрыть свой взгляд, когда следит за невидимым путем, который проделывает напиток - от губ Фаенона вниз по его двигающемуся горлу и дальше, пока не исчезает из виду. Он ловит взгляд Фаенона, когда тот поднимает глаза, и тот улыбается своим растерянным, но приятным образом. Каослана с внезапным, головокружительным желанием хочет сорвать этот проклятый капюшон и снова увидеть те восхитительные ушки. Увы, публичное место есть публичное место, так что он довольствуется тем, что хватает шнурки капюшона в кулак и тянет Фаенона через пол стола, чтобы прижать твердый поцелуй к его манящим губам. - Давай сегодня поужинаем дома, - говорит Каослана, словно ничего не произошло, отпуская Фаенона и непринужденно откидываясь назад. Фаенон перезагружается пару секунд, глаза широко раскрыты над слегка покрасневшими щеками, и кивает безучастно. " - Хорошо. - Затем моргает, улыбается, глаза сверкают. - Я бы с радостью. Как по команде, снова раздается характерный звук виляющего хвоста. Каослана усмехается, но в остальном ничего не говорит. Есть в нем часть, темное, извивающееся нечто, которое хочет запереть Фаенона в их доме на всю неделю. Чтобы никто не видел его таким. Каослана собственник в хорошие дни, и хотя ревность - не его конек, с Фаеноном все иначе. Как и большинство вещей. Фаенон - ничья собственность, уж точно не Каосланы, просто потому что они встречаются, но есть скользкий голосок в глубине его сознания, что шепчет ему заявить права на то, что по праву его. Так что, возможно, его мотивы остаться дома с Фаеноном не так невинны, как он это преподносит, но у него есть ощущение, что Фаенону все равно без разницы. Каослана развлекается мыслью высказать эти мысли напрямую Фаенону, чистосердечно признаться и посмотреть на его реакцию. Что ж, думает Каослана, пока ветерок треплет капюшон Фаенона и грозит обнажить те уши для всеобщего обозрения, возможно, скоро представится возможность. __ По сравнению с нерешительностью Каосланы – не застенчивостью, Фаенон – искать прикосновений Фаенона, несмотря на то, что он сам хотел этого все первые пару дней своей трансформации, Фаенон жадно и беззастенчиво ищет ласки Каосланы. Каослана оправдывается, что тогда они не были вместе, и хотя Фаенон продолжает твердить, что его чувства были супер очевидны, Каослана все равно не хотел предполагать и вламываться в личное пространство Фаенона. Фаенон настаивает, что ему бы это понравилось, но не суть. Каослана потакает ему, потому что как он может не делать этого? С Фаеноном, наклоняющим голову вот так, с глазами – сверкающими лужами синевы, ушами пушистыми и манящими? Невозможно. И это даже не говоря о смертоносных щенячьих глазах. В буквальном смысле, с ушами и хвостом теперь, это смертельная комбинация. В течение двух дней Фаенон крутиться вокруг Каосланы при любой возможности. Он растягивается на нем на диване, практически засовывая голову на колени Каосланы или в его руку, обнимает его сзади и цепляется подбородком за плечо, так что Каослана инстинктивно тянется назад и чешет его за ушами – и хуже всего, когда он даже не пытается привлечь внимание. Иногда он просто стоит без дела, не делая ничего особенного, но его хвост почти всегда в постоянном вилянии, и Каослана зачаровывается его пушистостью. Несколько раз он хватал его и заставлял Фаенона подпрыгнуть на полметра в воздух с очень неблагородным взвизгом и Не подкрадывайся ко мне так! А когда они просыпаются рядом друг с другом и Фаенон все еще наполовину во сне, его глаза затуманены и сонны, но все равно улыбаются, это действительно чувствуется как рассвет после бурной ночи. Ухо, прижатое к подушке, всегда помято, сложено само в себя. Другое – расслабленно торчит, лениво подергиваясь, пока он просыпается. Его волосы разлетаются, прилипают его сонно-теплых щек, завиваются на затылке и вокруг ушей. А за ним его хвост – облако пуха, уже довольно стучащий по матрасу, мягкий и ненавязчивый, но достаточно громкий для Каосланы, чтобы знать точно, как счастлив Фаенон просыпаться рядом с ним. И затем, чтобы сделать все еще хуже, он всегда прижимается ближе к Каослане, если они еще не переплетены в объятиях друг друга, будь то притягивая его к своей груди сзади или самомy зарываясь в грудь Каосланы, отчего сердце Каосланы сжимается болезненно и быстро. Заставляет его целовать прямо между ушей Фаенона, вести поцелуи вниз ко лбу, а затем к носу. Затем он кусает его за щеку, игнорируя скулеж Фаенона о "испорченном моменте". Каослана ни разу не извиняется. Если уж на то пошло, это Фаенон должен извиняться за все сжимания сердца, что он причиняет за такое короткое время. Каослане, возможно, придется провериться, если это не прекратится. Или же его бойфренд серьезно убьет его. Каждый новый момент, неважно насколько маленький, просто заставляет Каослану хотеть баловать Фаенона еще больше, держать его счастливым и довольным сутками напролет. Все что угодно, лишь бы смотреть, как его уши поднимаются вместе с улыбкой, как его хвост двигается от возбуждения. Как он машет Каослане через весь кампус, скрывая то, что Каослана знает как хвост, виляющий на несколько километров в час. Был один раз, во время учебы, когда Фаенон потянулся и почесал свое собственное ухо с сосредоточенным хмурым лицом. Когда он опустил руку обратно, ухо дернулось дважды о его голову, сбрасывая пару прядей движением. Такое простое, бессмысленное действие, и все равно стрела пронзила сердце Каосланы, и он подошел к Фаенону, чтобы обнять его за плечи и зарыться лицом в его волосы – совершенно побежденный. Фаенон довольно быстро обнаруживает власть, которую имеет над Каосланой, и использует ее, когда пожелает. Он уговаривает Каослану принять с ним душ одним утром, направляя на него всю мощь выражения щенячьих-глаз-плюс-надутых-губ – со сложенными ушами и всем – пока Каослана не сдался, прежде чем он упал на колени или что-то одинаково унизительное. В душе Каослана столкнулся с окончательной проверкой его самообладания. Он уверен в контроле над своим разумом и телом; он знает себя, знает, что может или не может вынести, знает свои пределы и когда их преодолевать. Очевидно, он еще не учел "бойфренда, внезапно становящегося собакомальчиком и являющегося буквально самой милой вещью на этой планете". Что, в его защиту, кто бы учел? Как бы то ни было, Фаенон счастливо напевает в тесном пространстве их общего душа, теплая вода брызгает на них обоих, а пар поднимается между ними. Его спина повернута. Каослана занят перегрузкой мозга, тупо уставившись на капельки воды, стекающие по ямочкам на спине Фаенона и цепляющиеся за его кудрявый хвост, сжимая пустые руки в кулаки, чтобы избежать прочесывания его, как он знает, хотят и его мозг, и Фаенон. Вид сзади невероятен. Сильные ноги и бедра Фаенона, которые контрастируют с пухлым, восхитительным хвостом, закрученным у его поясницы, движение его широких плеч и сильной шеи – волосы, что завиваются там, мокрые и манящие – все до самой макушки, где его уши беспорядочно поворачиваются, изредка дрожа, словно реагируя на звук воды. Это мило. Все это так мило. Каослана сходит с ума. Фаенон производит внушительное впечатление, когда ничего не скрывает его мускулы, но ушки и хвост так резко контрастирует с ними, что придает ему… очарования. Каослана не может оторваться от него, сколько бы не смотрел. Он хочет протянуть руку, коснуться большим пальцем влажной шерсти у основания ушек; хочется погладить хвост, почувствовать в ответ виляние на его прикосновения. Ногти Каосланы впиваются в ладонь. Он не сдаться. Фаенон поворачивается с небольшой искренней улыбкой. Каослана резко отводит глаза, словно пойманный на разглядывании чего-то запретного. Он думает, что его щеки покраснели не только от жары. Глаза Фаенона слегка прищуриваются в уголках. Он великолепен даже с волосами, прилипшими к голове, и эта нежная улыбка поднимает его уши тоже, словно щенок, радующийся, когда его хозяин возвращается с работы. Вода стекает по его телу ручейками, вырезая и расплавляя повторяющиеся линии вдоль ключиц, груди, живота, его– - Каос? – зовет он, звуча весело. На этот раз Каослана медленно и с намерением отводит взгляд, вверх и вверх, пока снова не достигает лица Фаенона. - Ты же знаешь, я не против, когда ты меня разглядываешь, – подтрунивает он, – но я бы не хотел тратить воду зря. - Верно, – отвечает Каослана, рассеянно. Голое тело Фаенона – не новинка, как и то, что это не самое интимное, что они когда-либо делали, но по какой-то причине мозг Каосланы заедает и запинается, словно сломанная пластинка. Это все те чертовы ушки, он ругается в голове, глядя на упомянутых дьяволов. Он бы дотянулся и сорвал их прямо с головы Фаенона, если бы не знал, что во-первых, это невозможно, и во-вторых, это бы сильно причинило боль Фаенону. А также, несмотря на все его внутреннее негодование, ему очень нравится образ Фаенона с большими глупыми собачьими ушками. Можно подумать, что кто-то с таким телом, как у Фаенона, не может однажды обзавестись пушистыми ушами и хвостом и выглядеть мило, но с Фаеноном все работает. Он привлекателен, до безумия так. Вот почему Каослана так стремится оставить его всецело для себя, среди прочих причин. Он любит Фаенона, любит наполовину сложенные, наполовину торчащие уши на его голове, которые усиливают его выражения лица, и любит хвост, который виляет с каждой положительной эмоцией, что испытывает Фаенон. Так что он будет терпеть и наслаждаться этим, пока все не закончится. Фаенон прерывает его мысли, протягивая ему бутылочку шампуня, дорогую, которая изначально была Каосланы, а потом они просто начали ей пользоваться вместе. Каослана берет ее с покалывающими пальцами и нарастающее осознание, подкрадывающееся к нему, расширяет его глаза в ужасе. - Ты не посмеешь… – шепчет он, на что Фаенон уклончиво улыбается. - Помоешь мне голову? – просит он с фальшивой невинностью, последний гвоздь в гроб. Случайные капли воды попадают на его ухо и сбрасываются в следующую секунду, словно по инстинкту. - Можешь помыть и уши тоже, – продолжает Фаенон, точно зная, что он делает, – только будь осторожен. Не поддавайся. Хватка Каосланы на бутылке сжимается, пока пластик не скрипит. Внутри его головы крошечный голосок вопит: Блять, да! Он хмуро смотрит на Фаенона, прямо в его глаза, сверкающие озорством, пытаясь телепатически передать каждую эмоцию, что он чувствует прямо сейчас. В конце концов, он лишь вздыхает, потому что он то, что называют прирученных, да и противостоять искушению он мог только так долго. Он сдается. - Конечно, – говорит Каослана. Фаенон не празднует свою победу внешне, но выдает его самодовольная маленькая улыбка на губах, когда он поворачивается. Просто за это Каослана дергает его за волосы. Фаенон хихикает, ушки наклоняются от этого. Что угодно. Его гордость все еще цела, по крайней мере. И так это беспроигрышный вариант. Фаенон чувствует, что выиграл что-то у Каосланы, а Каослана получает возможность беззастенчиво запускать руки во все волосы Фаенона. И в ушки, конечно. С последним фырканьем он переворачивает бутылку и выдавливает щедрую порцию на свою ладонь. Фаенон уже поднимает руку, чтобы забрать ее, прежде чем Каослана успевает щелкнуть крышкой. Теперь, со свободными руками, Каослана взбивает шампунь, пока обе ладони не покроются пеной, и, сглотнув, погружает их в волосы Фаенона. Он сразу же начинает втирать в мокрые пряди, начиная с затылка Фаенона, убеждаясь, что тщателен, двигая обеими руками вверх и по кругу. Он быстро пенится, приятный запах чего-то древесного и освежающего заполняет пространство. Это знакомо, расслабляет, заставляет Фаенона вздохнуть в то же время, как небольшая улыбка появляется на губах Каосланы. Как и сказал Фаенон, он осторожен вокруг ушей, следит, чтобы тереть только заднюю часть и кончики нежными, опытными руками. В конце концов, ему приходилось мыться вокруг своей собственной пары раньше. Даже такими, мокрыми и мыльными, он все равно любит их ощущение. Любит, как они теплые, какими часто бывают человеческие уши Фаенона. Каослана не забывает и про его хвост, небольшая испорченная часть его души восхищается тем, как тот дрожит и дергается в его захвате, как плечи Фаенона вздрагивают, пока Каослана распрямляет хвост, расчесывает нежные, но твердые пальцы сквозь длинную шерсть. Он поворачивает Фаенона рукой в пене на плече, тянется за новой порцией и смотрит, как Фаенон смахивает мокрую челку с глаз. Он выглядит довольно нелепо, так похоже на мокрую собаку, и сердце Каосланы переполняется нежностью, с которой он ничего не может поделать, кроме как наклониться и поцеловать Фаенона. Коротко, целомудренно, но сладко. Улыбка Фаенона расширяется во что-то сентиментальное, его промокший хвост виляет под струями и разбрызгивает мыльную воду на каждую ближнюю вертикальную поверхность. Каослана фыркает с усмешкой и возвращается к втиранию шампуня в волосы Фаенона, зачесывая все назад и собирая на макушке. - Испортил всю мою тяжелую работу, – несерьезно жалуется он, совершенно бесстрастно, на что Фаенон лишь пожимает плечами. Его хвост продолжает вилять. Когда он заканчивает с волосами Фаенона, он споласкивает руки и лениво обвивает руками талию Фаенона. Фаенон расчесывает челку Каосланы от щек, где она прилипла, наверняка думая точно так же, что и Каослана ранее, прежде чем возвращает одолжение и усердно скребет его кожу головы. Каослана не был котомальчиком уже несколько месяцев, но когда ногти Фаенона проходят сквозь его волосы и вниз к затылку, он чувствует позыв мурлыкать, закрывая глаза в блаженстве. Пока Фаенон не хмыкает и не говорит: «Как мокрый котенок», под нос, и Каослана бьет его по боку в ответ, пока Фаенон смеется. Прежде чем Фаенон может вырваться из его объятий, Каослана ловит его за предплечье и прижимает затяжной поцелуй к его запястью. Его взгляд задерживается на мышцах его бицепса и расслабленных плечах, его сильной челюсти, татуировке, уютно устроившейся в изгибе его шеи – и, конечно, на взмахе его ушек, снежный мех перемежается с пузырящейся пеной. - Люблю тебя, – бормочет Каослана в тонкую кожу возле его губ, прямо над пульсом, наблюдая, как глаза Фаенона слегка расширяются, а его дыхание застревает в груди. Его хвост замедляется тоже, до чего-то с темпом быстрого сердцебиения. Тудум, тудум, тудум – Каослана чувствует это тоже. Каослана отпускает его и отступает, руки падают. Затем он поворачивает Фаенона обратно. - Наклони голову, – инструктирует он, Фаенон немедленно подчиняясь, и он смывает пену нежными руками, заботясь и о уязвимых внутренностях его ушей, и о его глазах. Целует заднюю часть каждого, как только они промыты, улыбаясь тому, как они вздрагивают от его губ, чувствительные. Когда последние следы шампуня смываются в слив, Фаенон разворачивается – слегка поскальзывается на мокром полу, но ловит себя в следующую секунду, используя стену – и тянет Каослану за бицепс в поцелуй. Его рука сжимает, а затем смягчается, пока их губы двигаются, скользит вверх к плечу Каосланы, а затем на его грудь. Они разделяются с общим мягким вдохом. Фаенон улыбается, тепло: - Я тоже тебя люблю. - Его голос низкий и интимный, переливающийся таким образом, что заставляет живот Каосланы извиваться от бабочек. Он борется с экстремальным позывом потянуть Фаенона прямо обратно и поцеловать его до потери чувств, пока эта улыбка не превратится во что-то задыхающееся и переполненное. Прежде чем у него появляется шанс, Фаенон фыркает, удовлетворенный, и отступает, пока Каослана не оказывается под струями. Его уши прижимаются в краткое время, пока они под душем, но выскакивают обратно, как только берег чист. Он напевает смутно знакомую мелодию, пока Каослана зажмуривается, чтобы избежать ужасной участи мыла в глазах, руки Фаенона смывают пену с заботой. Несколько минут спустя, после того как они решают помыть свои собственные тела, у Фаенона в руках бутылка кондиционера, Каослана прижимается близко к его спине, а подбородок зацеплен за его плечо. Его защита опущена. С беззвучной усмешкой Каослана грубо хватает за основание хвоста Фаенона, проводит вниз по нему, словно выжимая из него воду. Под его подбородком и под его грудью, Фаенон замирает. Из него вырывается маленький звук, высокий. - Я люблю твой хвост, – бормочет Каослана. - Он такой выразительный. - Он с нежностью вспоминает все те разы, когда он начинал вилять в присутствии Каосланы, как он становился быстрым и взволнованным, когда Каослана касался его или начинал ласку. Каослана обнаружил, что он был прямым продолжением сердца Фаенона. А если и нет, то там явно была прямая связь от него к части мозга Фаенона, которая хранит все сентиментальные, любовные чувства. Каослана не тот тип парней, которые пялятся на задницы, но он продолжал замечать, как смотрит вниз на Фаенонову, чтобы наблюдать за хвостом, пока тот двигается, и двигается, и двигается. Каослана продолжает держать его, примерно на полпути, где он упрямо все еще закручивается, несмотря на всю воду, отягощающую его. Он наклоняет голову и прижимается ртом к плечу Фаенона, облизывая влагу там, посасывая чистую кожу. Голова Фаенона наклоняется вбок с бездыханным звуком, чтобы освободить место. Его уши, с мехом, торчащим неравномерными прядями от воды, поворачиваются и дергаются. Каослана хочет облизать их, вроде как то, как Фаенон лизал его раньше. К несчастью, его рот уже занят, так что он усиливает всасывание, чтобы компенсировать это. Свободная рука Каосланы дает о себе знать, устраиваясь ниже пупка Фаенона. Грудь Фаенона подскакивает и замирает. Как всегда реактивный, его хвост дергается в его хватке, пытаясь вилять, даже хотя не может двигаться так сильно. Так взволнован от всего лишь прикосновения... Глаза Каосланы щурятся от развлечения. Ожидаешь чего-то? Он скользит рукой вверх, скольжение гладкое от воды, через V-линию Фаенона и всю дорогу вверх к его груди. Фаенон, кажется, не знает, что делать со своими руками, одна взлетает, чтобы стабилизировать себя о стену, а другая все еще сжимает бутылку у его бока, зависая слегка выше его талии, чтобы позволить блуждающему прикосновению Каосланы. Каослана облизывает отметку, которую он сделал, глубокую фиолетово-красную, и утыкается носом за ухо Фаенона. Он вдыхает глубоко опьяняющий запах их общего шампуня в сочетании с чем-то, что уникально Фаенон; электрический, слабый мускус, несомненно плоть и кровь – человеческое. В его ухо Каослана мурлычет: - Хочешь, чтобы я тоже нанес твой кондиционер, Детка? Несмотря на жару, Фаенон содрогается. Он хныкает слабо, едва слышный звук, пойманный в его горле. - Да, – выдыхает он. Каослана скользит рукой еще дальше вверх. Точечно выставляет пальцы в ложбинке горла Фаенона. - Да? Горло Фаенона качается и щелкает, когда он сглатывает, прямо о кончики пальцев Каосланы. Он кивает. Шепчет: -Пожалуйста. Каослана хмыкает, отпускает его хвост, который немедленно запускает стаккатный ритм о живот Каосланы. Его рука скользит вниз и прочь от горла Фаенона, когда он отступает окончательно, с крайним удовлетворением наблюдая, как Фаенон, кажется, ловит дыхание, тяжело опираясь о стену и колени дрожат. Это научит его за все его поддразнивания. Еще одна победа для Каосланы. - Хорошо, – говорит Каослана, голос вернулся к нормальному, если не на тон ниже, – Давай-ка сюда. - И так как он не может сдержаться, он заканчивает это: - Щеночек.

***

Люди уже сравнивали Фаенона со щенком, сам Каослана тоже, из-за его преданной натуры и яркого, солнечного характера. Сравнение было невозможно не сделать. И теперь, с добавлением ушей и хвоста, он идеально подходит под эту роль. Его уши поворачиваются и изгибаются на внезапные звуки, поднимаются на голос Каосланы и прижимаются к голове, когда он особенно расстроен. Его хвост не просто виляет, когда он счастлив или взволнован; иногда он лениво поводит из стороны в сторону, когда он сосредоточен, стучит каждые несколько секунд, словно избавляясь от беспокойной энергии. Его ухмыляющаяся внешность, увенчанная большими пушистыми ушами и тем нетерпеливо виляющим хвостом, в настоящее время преследует каждое мгновение бодрствования и сна Каосланы. И он видит это каждый день. Это одновременные Рай и Ад. Все маленькие манеры поведения, которые уже были у Фаенона, усиленные новыми чертами... иногда это слишком для сердца Каосланы. Иногда он хочет собрать Фаенона в свои объятия и сжать, пока что-нибудь не сломается. Фаенон может быть более вербально ласковым из них двоих, но Каослана... он одержим. Если говорить мягко. С тех пор, как они встретились. Он просто... искусен в сокрытии этого, тогда как Фаенон носит свое сердце на рукаве. Или, может быть, Фаенон не замечает особого типа преданности Каосланы. Это любовь, которая поглощает. Черная дыра, и Фаенон - его направляющее солнце. Так или иначе, они будут поглощены. Они отдыхают вместе на диване чуть больше середины недели, ноги Фаенона перекинуты боком через колени Каосланы, когда он мысленно встряхивает себя от немигающего взгляда, который он пристально закрепил на лице Фаенона. Он вспоминает свои мысли ранее на неделе, когда они с Фаеноном сидели на улице, и Каослана решил, что, намеренно или нет, Фаенон в конце концов узнает о его собственнических мыслях. Лучшее время - настоящее. Нарушая удобную тишину, Каослана спрашивает: - Ты позволил бы мне сломать тебя? Фаенон поднимает взгляд от своей книги. Его выражение лица делает то, что можно описать только как двойное взятие; он хмурится, оно разглаживается, затем он хмурится снова, сильнее. Опускает книгу на колени. - Что? - Если бы я захотел сломать тебя, – Каослана делает паузу, позволяет своим словам проникнуть внутрь, – позволил бы ты мне? Немедленно Фаенон говорит: -Я позволил бы тебе сделать со мной что угодно, - затем он, кажется, действительно задумывается над этим. Его уши делают забавное маленькое движение, сложенное ухо слегка приподнимается, словно каким-то образом они необходимы в его принятии решения. Каослана протягивает руку и гладит его по голове, зачесывает его челку назад от лица и берет его щеку в ладонь. Просто чтобы прикоснуться к нему. Просто чтобы почувствовать, как, даже думая, Фаенон инстинктивно наклоняется в прикосновение. Как всегда, он без усилий прекрасен. Он бы съел этого мальчика заживо, если бы тот позволил ему. - Я чувствую, что нет смысла пытаться понять твой ход мыслей, – фыркает Фаенон. – Очевидно, мой ответ - да. Каослана делает медленный, глубокий вдох. Опускает руку и смотрит на слабо улыбающееся лицо Фаенона с чем-то горящим, нарастающим внутри него. - Отлично, – говорит он, голос стал хриплым, – Тогда иди сюда. - Он хлопает по своим коленям, где в настоящее время находятся икры Фаенона. Фаенон замирает. -Э? Прямо сейчас?! Каослана поднимает бровь, без слов. Фаенон выдерживает четыре секунды, прежде чем складывается как шезлонг. - Я… - Он кусает свою губу. - Хорошо, да, ага. Конечно конечно. Да. Он (осторожно) бросает свою книгу на журнальный столик, высвобождает свои ноги из коленей Каосланы и взбирается, чтобы занять место. Его длинные конечности делают это неловкой борьбой, его нетерпение заставляет его суетиться, но Каослана легко хватает его за талию и усаживает корректно. Действительно, он просто слишком восхитителен. - Взволнован?- Он загибает палец под подбородком Фаенона, нежно почесывает его, словно он настоящая собака. Фаенон так же важничает от внимания, глаза счастливо прищурены, а хвост отбивает свою восхищенную мелодию. - Тебе не нужно, чтобы я отвечал на это, – отвечает он рассеянно, слишком занятый, наклоняя голову дальше в прикосновение Каосланы. Каослана хмыкает. -Нет, не нужно.- Он останавливает свое движение, держит Фаенона неподвижно за подбородок и целует его податливые губы. - Но я бы хотел услышать это в любом случае. Фаенон тогда окрашивается в самый прекрасный оттенок красного, и его уши прижимаются к его голове. Каким-то образом ему удалось выглядеть еще милее, будучи смущенным. Каослана хочет слепить его в своих руках, как глину. Разобрать его на части и собрать обратно. Фаенон смотрит вниз с застенчивыми глазами, застенчивый наклон к его голове, пока он борется, чтобы поддерживать зрительный контакт. Каослана наблюдает, как все это происходит, каждое подергивание и ерзание, большой палец нежно прижат к уголку его рта. Язык Фаенона выскальзывает, чтобы смочить его нижнюю губу, задевая кончик большого пальца Каосланы по пути. Огонь вспыхивает под его кожей, сжимает его хватку и обостряет его взгляд. Фаенон выдыхает дрожаще. -Я взволнован, – наконец говорит он, тихо, но не бормоча, великолепный в своей уверенности. Каослана улыбается, медленной, снисходительной улыбкой, и говорит: - Хороший мальчик. Фаенон сглатывает, подавляет хныканье, которое все равно удается вырваться. -Ты действительно обращаешься со мной, как с собакой, – бормочет он. Улыбка Каосланы наклоняется. Намеренно, он дергает за ухо Фаенона. - Разве это не так? Хвост Фаенона взмахивает о его колено, обличающе. Они оба это знают. Каослана позволяет своей руке упасть обратно на бедро Фаенона, слегка сжимая с обеих сторон. Это обратное тому, что случилось с Каосланой. На этот раз это Фаенон на коленях Каосланы, смотрящий на него с уровня чуть выше глаз, его хвост уже виляет яростным, взволнованным темпом. Каослана часто думает о том дне, и не только потому, что тогда он узнал, что его чувства взаимны – очень типичным для Фаенона образом, то есть случайно – но потому что он помнит чистое блаженство, которое он чувствовал, лежа там на груди Фаенона, руки в его волосах и на его хвосте. Он хочет вернуть хоть немного этого, если может, Фаенону. Фаенон устраивает свой вес на бедрах Каосланы, его колени вжимаются в подушки дивана. Его руки поднимаются к плечам Каосланы, затем к его затылку, зарывая пальцы в волосы там. Каослана счастливо хмыкает, низкий звук из его груди, и сжимает вокруг талии Фаенона. Он наклоняет голову вверх, наклоняется, пока полуоткрытые губы Фаенона не окажутся в сантиметрах от его собственных. - Не стесняйся, щеночек. Фаенон содрогается, щеки уже румяные красные, темнеющие неравномерными пятнами. Он вдыхает, вероятно, чтобы сказать что-то вроде Я не, но Каослана сокращает расстояние и проглатывает любые слова, которые могли бы вырваться. Выдох Фаенона покидает его приглушенным вздохом. Целовать Фаенона никогда не надоедает. Каослана верит, что это никогда не надоест. Здесь есть просто что-то вызывающее привыкание в том, как Фаенон целуется всем своим телом. Он наклоняет голову, раздвигает свои задыхающиеся губы, наклоняется в поцелуй грудью и бедрами. Словно это лучшее, что он когда-либо испытывал. Каждый раз. Это трогательно, как он так погружается в это. Как он, кажется, теряет себя, когда Каослана целует его до тех пор, пока кислород не перестает иметь значение. И он не боится издавать звуки, те звуки, которые Каослана хочет разлить по бутылкам и оставить все для себя. Те виды, которые он хочет вытянуть из него на публике, просто чтобы похвастаться тем, как он проглатывает их, как они приглушены прямо в рот Каосланы. Видишь это? Слышишь это? он хочет дразнить, Это все мое. И все же, в то же время, он думает, что убил бы любого, кто подслушал. Каослана опускает руки под рубашку Фаенона, лаская теплую кожу его бедер, ладони достаточно горячие, чтобы оставить след. Фаенон слегка ерзает, мягкий, невнятный звук раздается из его горла. Каослана может чувствовать, как хвост Фаенона виляет так интенсивно, что начинает трясти остальную часть его тела. Он игнорирует это сейчас, хотя он дает ему мимолетное сжатие, пока его руки подползают вверх по позвоночнику Фаенона, который прогибается под его ищущим прикосновением. С трудом заработанные мышцы сжимаются и дергаются, чувствительные таким образом, что заставляет Каослану целовать сильнее, глубже. Заставляет его лизать по шву опухших губ Фаенона, пока ему не предоставляется вход. Фаенон не сдается без боя. Пока их языки сплетаются за доминирование, руки Каосланы продолжают свое исследование. Это ничего, чего он не видел или не чувствовал раньше, но он все еще любит это; любит тело Фаенона. Его широкие плечи и накачанные мышцы, всю силу, которую он скрывает. Язык Фаенона выигрывает битву, в которую Каослана был слишком отвлечен, чтобы на самом деле приложить усилия, и он стонет, гортанно, когда Фаенон входит в его рот языком, словно ищет что-то. Поперек его клыков, за его зубами. Глубокий зонд, который Фаенон преследует, пока он не прижимает голову Каосланы назад к дивану. Прямо как собака, размышляет Каослана, с легкой головой, грязно и нетерпеливо. Фаенон наконец отстраняется с неприлично мокрым звуком, небрежно облизывая слюну, которая вытекает из его губ. Они блестящие и скользкие, темные от крови, что наполняет остальную часть его лица, раздвинуты, чтобы дать дорогу его тяжелому дыханию. Это выражение... Фаенон выглядит ошеломленным, глаза полузакрыты, грудь подскакивает. Пытается подобраться как можно ближе, хотя их тела уже прижаты друг к другу. Как обычно, его уши сидят на макушке, настороже. Он в блаженстве от всего лишь поцелуя и рук Каосланы на его коже. Каослана проводит руками от лопаток Фаенона вокруг к его напряженному животу. Он вздрагивает от щекотливого ощущения, пальцы дергаются на затылке Каосланы, сжимая сильнее. Каослана наблюдает за каждой маленькой реакцией с голодом, горящим в его глазах. Когда его руки скользят вверх к груди Фаенона, рубашка поднимается вместе с этим, чтобы открыть до тошноты гладкую, бледную кожу, глаза Фаенона зажмуриваются, его затрудненное дыхание учащается. Его сердце грохочет под ладонью Каосланы. Каослана держит это ощущение, нажимает на него, словно он мог бы действительно добраться внутрь и вырвать его сам. Мысль заставляет его содрогнуться. Его руки скользят обратно вниз, возвращаются к талии Фаенона. Пока Фаенон не смотрит, Каослана наклоняется и кусает его за бок горла, прямо над расходящимися лучами его татуировки солнца. Пораженный звук, который он получает в ответ, заставляет его губы дергаться, улыбку, которую он подавляет, чтобы вместо этого переместиться и укусить сильнее, ближе к плечу Фаенона. Фаенон хнычет. Кончик его хвоста щекочет костяшки пальцев Каосланы. Он посасывает кольцо следов от зубов, пока оно не становится горячим и ушибленным. Почти без передышки между, он перемещается на несколько сантиметров дальше вниз и повторяет процесс. Фаенон дергается и вздрагивает каждый раз, когда его кусают, его бедра извиваются, а его пальцы сжимаются и беспомощно дергают волосы Каосланы. Его реакции сводят Каослану с ума. С рычанием Каослана скручивает свои пальцы в собственнические когти, его ногти впиваются в мягкую кожу на бедрах Фаенона. Фаенон на этот раз взвизгивает, но это переходит в стон, когда Каослана резко меняет стороны. - Ты уверен, – удается сказать Фаенону, тон разбитый хриплый, – что ты не – ох – собака? - Каослана кусает его за челюсть. - Каос– - Мм, – хмыкает Каослана в горло Фаенона, даже не ответ, едва обращая внимание. Он пытается звучать небрежно, но, как свидетельствует маленькая дрожь Фаенона, у него не получилось. Он ослабляет укусы, выбирая вместо этого пососать то место, где пульс Фаенона бьется сильно и беспокойно. У него возникает краткая, яркая фантазия о том, чтобы вонзиться в кожу, пока он не почувствует вкус крови, представляет себе тепло и резкую остроту ее. Грудь Каосланы тяжело вздымается. Его пальцы сжимаются, беспокойные. - Я одержим тобой, — шепчет он горячо, ни с того ни с сего. Его рука тянется вокруг к нижней части спины Фаенона, сжимает основание его хвоста твердо, но не жестоко. - Д-Да, — тяжело дышит Фаенон, очевидно отвлеченный. Его хвост продолжает вилять без остановки, даже когда Каослана сжимает его, чтобы почувствовать пушистость, пока Фаенон не дергается и не вздрагивает в его хватке. Он держит свой кулак там и, с неохотой, убирает свою руку из-под рубашки Фаенона, чтобы вместо этого потянуться вверх мимо его головы. Он дает один последний прощальный поцелуй его горлу, разительно отличающийся от его укусов своей нежностью, и откидывается назад, чтобы наблюдать за лицом Фаенона. Он хватает его за затылок, полную пригоршню волос, и тянет. Ресницы Фаенона трепещут, его грудь подскакивает. Каослана впитывает это, ненасытный, кровь перекачивается расплавлено горячей в его венах. Он не задерживается; движется дальше вверх, пока не достигает основания ушек Фаенона. За ними. Он чешет, пока уши не дрожат и губы Фаенона не раздвигаются. - Я хочу владеть тобой, — продолжает Каослана. И он осознает безумие этого утверждения, даже когда одна его рука на хвосте Фаенона, а другая на его ушах. Фаенон встречает его взгляд устойчиво, несмотря на легкую дрожь в его бедрах и плечах; несмотря на темный румянец на его щеках. Несмотря на то, как взгляд Каосланы пожирает его заживо. - Держать тебя всю для себя. Никогда не позволять никому другому видеть тебя. - Рука Каосланы скользит вокруг к стороне головы Фаенона, щиплет за пушистое основание сложенного уха, выпрямляя его большим пальцем. Оно горячее как кровь, даже здесь. Его другая рука, все еще держащая виляющий хвост Фаенона в твердой хватке, ослабляется, чтобы он мог надавить на нижнюю часть спины Фаенона; подтолкнуть его бедра еще ближе. Не позволить ни единой молекуле существовать между ними. - Ты бы хорошо смотрелся в ошейнике, — добавляет он мимоходом. Фаенон кивает в ответ на слова Каосланы как дурак. Ясно, что он где-то в облаках, глаза затуманены удовольствием, но он все равно реагирует на голос и прикосновения Каосланы так же. Он доверяет и добровольно отдает себя; тело и разум. Это опьяняет, иметь такого сильного мужчину, как Фаенон, покоряющегося тебе. Это пробегает дрожью вверх по позвоночнику Каосланы, затемняет чувство в его груди во что-то порочное. - Да? — тянет он, очарованный контрастом снежных волос Фаенона и малиновых щек, отметины, выделяющиеся гневно по всему его горлу. - Ты позволил бы мне держать тебя всю для себя? Фаенон снова кивает. Облизывает свои губы. Его голос низкий и испорченный, когда он говорит: - Всегда был твоим. Блять. Блять. - Такое чувство, что ты хочешь, чтобы я разорвал тебя в клочья, — истерично бормочет Каослана самому себе, восхищенно. Фаенон не отвечает. Неважно, потому что он не слышал или слишком не в себе, это мало значит для Каосланы. Его хвост медленный, но явно довольный, его грудь тяжело вздымается от глубоких, тяжелых вздохов. Бедра Фаенона сдвигаются. Медленное, целенаправленное, грязное трение. Жар между ними взлетает, становится лихорадочным. Каослана ухмыляется, весь в зубах, и выполняет свое обещание сломать мужчину на себе. --- Они лежат вместе в усталой, удобной тишине, когда Фаенон — уши и хвост исчезли — говорит, голос грубый. - Это было меньше недели. Ты думаешь, это проходит, когда у нас есть секс? Каослана кусает его. И продолжает кусать его, даже когда Фаенон извиняется сквозь смех. Очевидно нет. Потребовались дни после случившегося, чтобы Каослана вернулся к нормальному состоянию. - Это вернется, если мы— - Заткнись.