Подсолнухи

– Валентайн, вы же помните что я вас люблю, верно? – с сомнением оговорил я. – И я безумно счастлив! – сказано было легко, но в воздухе едва уловимо сквозило мерзеньким ароматом сарказма. Этот чертов Смит! Насколько мне известно, стояли мы прямо в нашей приёмной. Да, это определённо наша контора, только вот вопрос: на кой мистер Валентайн Смит решил почесать мне нервы своими неожиданными идеями? Нет, я прекрасно осознаю, что идеи на моего компаньона всегда накатывают неожиданно и не циклично.. Только вот зачем, спрашивается, надо было завязывать мне глаза атласной лентой прямо перед входом в Бюро – непонятно. Валентайн как всегда позаботился о моём комфорте. Дабы мои ноги, а самое главное колени, не устали от долгого пребывания в стоячем положении, он заранее, аккуратно касаясь моих плеч тонкими руками, провёл меня до стены и... оставил стоять. Прекрасно. – Валентайн? – Да, душа моя? – его голос был полон энтузиазма, а сам он то и дело перемещался в пространстве, отчего я так и не смог точно определить что, когда и откуда он говорит. – Мне слегка, м... некомфортно. – Я сделал небольшую заминку. Со стороны могло показаться, будто я не уверен в своих чувствах и пытался подобрать нужное слово, но Валентайн знал меня лучше всех, так что точно смог с лёгкостью определить в моём голосе намёк на раздражение. Смог и успешно его проигнорировал. – Отчего же? – притворно удивился этот несносный человек, – Вы мне не доверяете? Я фыркнул. Впрочем, решил продолжить эту игру. – У меня ноги болят. Не могли бы вы переместить меня на диван? – я хотел было указать на него пальцем, но замер в нерешительности. А диван вообще в той стороне? – Ох! Милый мой, отчего ж вы не сказали раньше? – я очень сильно люблю его и очень сильно хочу что-нибудь в него кинуть. Хоть ту самую темно-зелёную подушку с диванчика. Да. Она определённо подойдёт. Я услышал шаги и понял, что компаньон направляется ко мне. Я уже было подготовил руки, дабы ухватиться за что-нибудь в пространстве, а именно — за голову этого человека, как я надеялся. Может, если выдернуть пару прядей иссиня чёрных волос, он перестанет измываться надо мной? Ужас! И когда это я стал таким жестоким? – Валентайн? – я махнул рукой, но ничего не обнаружил. Повязка прилегала к глазам так плотно, что я едва мог различать яркие пятна света от люстры. Спрошу ещё раз, за что мне это?.. – Аккуратно! – я почувствовал как сильные руки подхватывают мои колени и придерживают за спину. Я вскрикнул. – Валентайн! – он прижал меня к своей груди и понёс, как я понял, на диван. – Я всё ещё могу ходить! – Я помню, дорогой мой, – он издевательски растягивал гласные, – но не имею не малейшего желания лицезреть ваши синяки, которые вы несомненно получите, если будете ходить по бюро с завязанными глазами. – Я нахмурился. А ещё меня называл «излишне беспокоящимся»! Я снова фыркнул. Валентайн усадил меня на диван, а я демонстративно сложил руки на груди. – Душа моя, прошу, не гневайтесь. Я совсем скоро закончу. – он нежно коснулся указательным пальцем моей щеки. Я вздохнул и обречённо кивнул. Что ж, я могу подождать ещё немного. Прошло от силы десять минут, когда Валентайн мягко коснулся моего плеча. После он нежно взял меня за руку и провёл... куда-то. – Ангел мой, – лёгкое дыхание щекотало мою шею. Я невольно поежился. – хочу выразить вам огромную благодарность. Не будь вас, я бы никогда не стал таким человеком, коим являюсь сейчас. Вы наполняете каждый миг моей одинокой жизни радостью и небывалым счастьем. Помните, Дориан, я люблю и буду любить вас в жизни и хм... после неё! – Дайте мне только повод, Валентайн.. – начал было возмущаться я. Нет уж! Никогда в одном предложении не должны оказываться слова «смерть» и «Валентайн», как бы двусмысленно это не звучало при нашей-то профессии.. Лента плавно, но торопливо соскользнула с моих глаз. Я охнул от удивления. Моему взору предстала необычайная картина. У стены стояла сложная конструкция из резных деревянных шкафов, покрытых чёрным лаком. Я несколько секунд всматривался, после чего распознал в странном сооружении библиотеку. Множество книг, расставленные на полках от пола до потолка. Я успел разглядеть лишь несколько названий, когда мой взгляд привлекло нечто другое. Подсолнухи. Большое количество самых разнообразных композиций из ярко-желтых лепестков и сильно выделяющихся бутонов. Я прерывисто впустил воздух в лёгкие и осознал, что какое-то время не дышал. – Валентайн.. – С днём рождения, любовь моя.. – Валентайн обнял меня со спины, устроив подбородок на макушке. – Боже.. Целая библиотека! Кого вы ограбили? – я развернулся к нему лицом и бросился на шею в удушающем обьятии. Казалось, что от широкой улыбки треснет лицо. – Ну-ну, Дориан.. – пожурил он, уложив руки на моей талии, – Это было не ограбление, а... м.. агрессивные переговоры. – Он оставил поцелуй у меня на лбу. – Агрессивные переговоры? – переспросил я. – Своим и, разумеется, вашим очарованием я убедил многих наших друзей собрать вам коллекцию самых разнообразных книг. Так что тут вы найдете от перевода "Святого писания" с испанского от викария, до лимитированной коллекции "Внутренностей животных" от Уоррена. – Я боязливо сглотнул. Не думаю, что мне хотелось бы прочитать хоть что-то из предложенного. Я прищурился. – Валентайн, а почему верхняя полка пустует? – только спустя несколько секунд я мысленно обругал себя за такой наглый вопрос. Валентайн же не стал даже смеяться. Он лишь улыбнулся и посмотрел на меня с какой-то щенячьей нежностью, отчего моё сердце пустилось в пляс. – А это для ваших будущих творений. – Он приложил ладонь к моей щеке. – В конце концов, вы ведь поэт. А я всё жду от вас хоть строчечку. – Лишь чудом я сдерживал слезы счастья, что были готовы вот-вот росинками скатиться с моих ресниц. – Валентайн, вы ведь помните, что я люблю вас? – повторил свой недавний вопрос я. – И я безумно счастлив.. – его руки покоились на моей талии, а губы нашли мои. Я почувствовал небывалый восторг и удушающее чувство абсолютного счастья. Валентайн придвинулся плотнее ко мне и приоткрыл чёрный глаз, и его взгляде плясали смешинки, будто он задумал какую-то пакость. Не разрывая поцелуя, я демонстративно закатил глаза, поднял ладонь и накрыл ею его глаз, не скрытый за чёлкой. Оставим на потом шалости. Сейчас всё моё естество испытывало только одно желание – раствориться в этом человеке, и, как дополнение к прекрасному днерожденному подарку, повернуть резную табличку у входа на «закрыто».

***

Подсолнухи – чувство благодарности и преданности.