Тебе идёт красный

— Вы рискуете потерять магию, если не будете участвовать, мистер Поттер, — известила его адвокат, складывая бумаги. Разговаривали долго. — Однако, Конфедерация признаёт, что ваш случай требует дальнейшего разбирательства. Адвокат, мадам Агнер, была немкой, если судить по её акценту, и она явно хотела здесь быть лишь немного больше, чем Гарри. Особенно в компании британцев — при виде Крауча, Бэгмана и Дамблдора мадам Агнер хмурилась гораздо сильнее, чем при виде директоров Шармбатона или Дурмстранга. — Мы выпустим официальное заявление, — продолжила она. — Однако, контракт с Кубком огня ввиду его древности не позволяет вам быть заменённым опекуном или представителем. Для вашей безопасности я рекомендую участвовать в испытаниях, однако не пытаться победить. Гарри как-то даже не планировал, знаете? По именам всё равно помнили только чемпионов, которые умерли жуткой смертью. — Я буду доступна для консультации и поддержки до конца Турнира, — мадам Агнер протянула ему свою визитку. — Погнёте — и я постараюсь как можно скорее прибыть в Хогвартс. Это артефакт, — и прежде чем Гарри успел спросить, улетучилась. Судя по Гарриному откровенно фрагментарному пониманию политики — МКМ не очень-то любила Британию, да и Дамблдора тоже, несмотря на его позицию. Так что прибыли сюда из-за прецедента (громкого, дело Нотта было громким за пределами Британии) и чтобы пошатнуть авторитет Дамблдора. Гарри уже было плевать. После того, как тот не сделал ничего, чтобы помочь Сириусу, и после довольно долгих и напряжённых минут в той каморке, в которой защищать его по сути старался только Нотт да Грюм, доверие Гарри к Дамблдору истончилось. — В верховные маги выбирают тех, кого ненавидят все, но ненавидят немного меньше, чем других, — сказала ему Флёр Делакур, когда представители МКМ отчалили наконец из Хогвартса. Флёр вообще оказалась вполне себе неплохой девушкой, после того как сложила вместе «маленький мальчик» (всё ещё грубо!), «смертельно опасный Турнир» и «Гарри Поттер — буквально магнит для проблем!» (это ей с огромным удовольствием рассказали восхищённые ей ученики Хогвартса). Гарри не сразу рассказал ей, что творилось на предыдущих курсах, нет, для этого он был слишком злопамятным, но очарование на нём ещё чуть-чуть работало, так что пару деталей он излишне любопытной девушке выдал. Ей хватило и деталей, чтобы постановить, что он теперь будет под её крылом «и вообще, не смей возражать ‘Арри!». На Гарри очарование вейлы перестало действовать быстрее, чем он мог бы предположить, что было воспринято Флёр исключительно ему в плюс. То есть обнимать и тискать шокированного Гарри как плюшевую игрушку она могла без зазрения совести. Гарри перестал реагировать раза этак с пятого. Рон из-за этого перестал разговаривать с ним даже через посредника в лице Гермионы, хотя Гарри едва не закричал на всю гостиную, что ему абсолютно точно нравится не Флёр. За те выходные Флёр ещё успела подраться с Ноттом на дуэли, согласиться на ничью и прикипеть всей душой к «le petite Lune», как она называла Луну Лавгуд. Гарри теперь знал, что младшую названную сестру Нотта звали Луна Лавгуд и что мать Луны приходилась Тео крёстной и наоборот. Только Седрик сохранял дистанцию и не высказывался. И то, по большей мере из-за факультета, возмущение которого ещё не успокоилось. Гарри отлично видел, что ему некомфортно. Три чемпиона и одна третьекурсница вместе представляли собой картину довольно красивую, но несколько нелюдимую. Флёр от очарования «пубертатных подростков» бегала как от огня, Нотт разговаривал только по особым причинам и с ними троими, а Луна была не от мира сего. Отношение Хогвартса к Гарри в тот момент скакало от ненависти до обожания за несколько часов, так что он к людям тоже не стремился. Нотт и Луна любили проводить время на опушке Запретного леса, вместе с табуном тестралов. Когда Гарри только вышел из душных кабинетов со смутной идеей того, как действовать дальше, он впервые увидел их на карте именно там. Карта — спасение, когда до тебя хочет доебаться половина школы. Опушка была большой, в тени высоких деревьев. Недостаточно далеко от территории Хогвартса, чтобы быть опасной, но достаточно, чтобы быть уединённой. Когда Гарри подошёл к краю опушки, с рук Нотта и Луны капала кровь, а рядом в небольшой корзине лежало сырое мясо. Если Гарри прищуривался, то видел, что на поляне так же были странные лошади, которые окружали чемпиона и его сестру. Луна и Нотт кормили этих странных зверей, похожих на лошадей без кожи, сырым мясом. Особенно крипово это смотрелось с образом Луны, который больше всего напоминал образы хиппи. Кровь на белых руках. — Это тестралы, — известила его Луна, даже не поворачиваясь. — Их видят те, кто видел смерть, — и она продолжила кормить тестрала. Гарри вспомнил Квирелла, вздрогнул и глубоко вздохнул. Призрачный облик тестралов стал ещё более чётким. Значит не только само «наблюдение смерти», но и её осознание играло роль… — Привет, Поттер, — помахал ему Нотт окровавленной рукой. — Я принесу ещё мяса, — улыбнулась Луна (хотя Гарри отчётливо видел, как она закатила на Нотта глаза). Она зашагала по листве своими босыми ногами, а Нотт повернулся к Гарри. С его рук всё ещё капала кровь и смутный образ тестрала почти как обычная лошадь тыкался ему носом в ладонь. Гарри моргнул несколько раз, на всякий случай. Нотт осмотрел его с ног до головы с мрачным сочувствием. Гарри даже не знал, что так можно. — Не вывели из соревнования, — заключил он. — Даже не заменили, не так ли? — Гарри помотал головой. Как только он заикался о том, что может сделать Седрика своим представителем и победа будет у настоящего чемпиона Хогвартса, начинался новый виток ругани. Тестрал потерял интерес к Нотту и отошёл в сторону с тихим ржанием. — Не волнуйся, — выдохнул Нотт, садясь на корень дерева. Гарри неловко переминался с ноги на ногу рядом. — Хочешь, я буду тебя представлять? Для моральной поддержки. Неофициально, но мои победы — твои победы, — Нотт протянул ему руку, будто прося вложить свою ладонь в его. Кровь он, к сожалению или к счастью, очистил. Теперь его ладони были покрыты рассыпанными золотыми узорами. — А ты так можешь? — спросил Гарри. — Ты чемпион Дурмстранга, — Нотт рассмеялся. Смех у него был звонкий, совсем не вяжущийся с образом серьёзного и холодного мага. — Знаешь, не совсем, — ответил он, наконец перестав смеяться. — Чисто технически, меня никогда не исключали из Хогвартса. Я просто немного… пропал и после всех событий не захотел возвращаться в Британию. — Постой, исключали? Ты учился в Хогвартсе? — Гарри округлил глаза. Он не помнил Нотта, а если бы они пересеклись хотя бы разок, то точно бы запомнил. Он бы обратил внимание на старшекурсника, который относился бы к нему как к адекватному человеку, а не герою! — Я в двенадцать и я сейчас — два очень разных человека, — пожал плечами Нотт. А затем, заметив, что Гарри в глубокой задумчивости, добавил вкрадчивым тоном. — Поттер, происшествие с маховиком времени. Мы были однокурсниками. Нотт. Гарри очень смутно вспомнил высокого мальчика, которого шляпа отправила… Он не помнил куда. Гарри осмотрел Нотта с ног до головы. Тот посмотрел в ответ, слегка наклонив голову вбок. В алой мантии Нотт всё равно умудрялся прятаться в толпе и скрываться от взгляда, в мантии Хогвартса на него наверное вообще внимания не обращали… — Так что, Поттер? Мне тебя представлять? А то у меня уже слегка устала рука, — Нотт мотнул головой в сторону своей всё ещё протянутой руки. Гарри помотал головой, избавляясь от лишних мыслей и вложил свою ладонь в чужую. — Спасибо, Нотт, я буду рад, — добавил он. Для рукопожатия поза была откровенно странной, поэтому часть Гарри даже не сильно удивилась, когда Нотт слегка нагнулся и поцеловал его костяшки. Откровенно большая часть Гарри кричала от смущения так громко, что он даже приход Луны проворонил.

***

Уходить с ненавистных зелий Гарри был только за, но идти на непонятную церемонию ему хотелось не сильно. Малфой успел до безумия своими выходками его разозлить, так что Гарри не был уверен, что хочет сейчас видеть Седрика Диггори. Но выбора не было. Увидев Гарри, Бэгмен вскочил и радостно запрыгал к нему. Гарри отстранился на всякий случай — Бэгмен казался ему излишне навязчивым. — А вот и четвёртый чемпион! Входи, Гарри, входи! Не волнуйся, это просто церемония проверки волшебных палочек. Сейчас подойдут члены судейской бригады. Необходимо проверить, в каком они состоянии, нет ли поломок… Это ваш главный инструмент в соревнованиях. Специалист в этой области сейчас наверху с директором. После церемонии вас будут фотографировать. Познакомься, Рита Скиттер. — Бэгмен жестом указал на женщину в алой мантии. — Она делает небольшой материал о Турнире для «Пророка». — Не такой уж и небольшой, Людо, — поправила Рита, впившись взглядом в Гарри. Взгляд у неё был жутковатый и Гарри поёжился, делая пару шагов в сторону. Чем ближе к другим чемпионам, тем лучше. — Нельзя ли до начала церемонии взять у Гарри коротенькое интервью? — обратилась она к Бэгмену, не отрывая от Гарри глаз. Ногти у журналистки были длинные, как у гарпии. — Самый юный чемпион, несомненно, прибавит статье живости. — Разумеется! Гарри, ты не возражаешь? — М-м, — протянул Гарри, не успев среагировать из-за попыток сдержать злобный крик. — Вы его опекун, мсье Бэгмен? — холодно протянула с другого конца комнаты Флёр. — Я не припомню такого… — черты Флёр заострились и Гарри понял, что вейловские корни очень даже играют в чемпионке Шармбатона. Нотт же обхватил его запястье тонкими пальцами в чёрных перчатках и усадил рядом с собой. — Если вы возьмёте у него интервью, мы натравим на вас МКМ, — Нотт продолжал вытягивать Гарри из неприятностей с всё той же рыцарской грацией, с которой целовал ему руки. Он наклонил голову и улыбнулся, но доброты в этой улыбке ни капли не было. — Не волнуйся, мы в своём праве, — он отпустил запястье Гарри и они стали чинно ждать судей. Все чемпионы знали лучше, чем разговаривать сейчас. Подождали. За накрытым бархатной скатертью столом теперь восседали четверо судей: Каркаров, мадам Максим, мистер Крауч и Людо Бэгмен. Рита Скиттер расположилась в углу вынула из сумки пергамент, разгладила его на колене и, пососав кончик Прытко Пишущего Пера, водрузила его стоймя на пергамент. Её взгляды на чемпионов были недобрыми. — Позвольте представить вам мистера Олливандера, — обратился к чемпионам Дамблдор, заняв место за столом судей. — Он проверит ваши палочки, дабы убедиться в их готовности к турнирным сражениям. — Мадемуазель Делакур, начнём с вас, если не возражаете. –Олливандер вышел на середину класса. Флёр поднялась и лёгкой походкой подошла к нему. Её палочка была из светлого дерева. — Хм-м, — из палочки посыпался сноп розовых и золотых искр. Мастер поднёс её к глазам и внимательно рассмотрел. — Ясно, — сказал он спокойно. — Двадцать сантиметров, не гнётся, розовое дерево. Боже милостивый! Содержит… — Волос с головы вейлы, моей гран-маман, — улыбнулась Флёр. Вот уж где поговорка «кровь — не вода» была истиной… — Да… да, — сказал Олливандер. — Я никогда не использовал для палочек её волос. Слишком уж они получаются темпераментные. Но каждому своё, и если она вам подходит… — Олливандер пробежал пальцами по палочке, проверяя, нет ли царапин или каких неровностей. — Орхидеус! — воскликнул он, из палочки выскочил букет орхидей, и он протянул их Флёр. — Мистер Диггори, ваша очередь. Флёр полетела на своё место, по пути одарив Седрика улыбкой. Орхидеи пахли одуряюще сильно даже в руках Флёр, а уж когда она разделила букет на четыре части и отдала по одной Нотту и Гарри аромат и вовсе ударил Гарри почти физически. — А-а, узнаю своё изделие, — заметно оживился мистер Олливандер, беря палочку Седрика. — Прекрасно её помню. Содержит один волос из хвоста уникального экземпляра жеребца-единорога — около двух метров в холке. Чуть не проткнул меня рогом, когда я дёрнул его за хвост. Тридцать пять сантиметров, ясень, хорошая упругость. Регулярно её чистите? — Вчера вечером полировал, — улыбнулся Седрик. Гарри взглянул на свою палочку — вся в отпечатках пальцев! Попытался полой мантии незаметно стереть их. Из неё сразу же посыпались золотистые искры. Флёр беззлобно закатила глаза и протянула ему трансфигурированную из одной из орхидей ткань. Олливандер тем временем выпустил из палочки Седрика серебристую спираль дыма на весь класс, остался ею вполне доволен и пригласил на середину комнаты Нотта. — У меня нет палочки, — спокойно известил его Нотт. — Сломалась, — Гарри стало даже жалко старика Олливандера — такое ошарашенно-грустное лицо у него сделалось. — Чем же вы колдуете, мистер Нотт? — спросил он. Нотт неловко протянул ему обе ладони в чёрных перчатках. Затем подумав секунду, стянул одну из перчаток. Золотые узоры на его ладонях мягко пульсировали. — Руками, мастер Олливандер, — добавил он, будто до этого это было непонятно. — К сожалению, после того, как мне на руки попал песок времени… Я не могу колдовать иначе, — Олливандер взял его ладонь в свои с неким благоговением. — Я сожалею о потере вашей палочки, мистер Нотт, — негромко произнёс Олливандер. — Вы помните, из чего она была сделана? — Нотт улыбнулся и кивнул. — Рябина, мастер Олливандер, — ответил он. — Рябина и песок времени, палочку делала моя крёстная, — Олливандер округлил глаза, но ничего не сказал, только сжал ладонь Нотта чуть крепче. — Мистер Поттер, прошу вас, — Гарри поднялся, прошёл мимо Нотта. Гарри показалось, что золотые узоры на его ладонях пульсировали в такт не его собственному сердцебиению, а той чечётке, которую выстукивало сердце Гарри. — О-о! — расцвёл мистер Олливандер, глаза его вдруг вспыхнули. — Я очень хорошо её помню. И Гарри тоже помнил. Словно это было вчера. Но Олливандер больше ничего не добавил, только выпустил из его палочки вино залпом, благо не в сторону людей. После небольшой заминки их сфотографировали и отпустили, задержался только Нотт. Остальные чемпионы слегка затормозили, чтобы его подождать: Флёр и Гарри по некрепкой дружбе, а Седрик — за компанию. — Я немного задержусь, но всё в порядке, — уверил их Нотт. — Поттер, позовёшь Лу? — Гарри перевёл взгляд с Нотта на Олливандера. Седой мастер смотрел на мир светлыми глазами, почти потерявшими блеск. Если приглядеться, то просматривалось семейное сходство. — Мы будем на нашей поляне. — Конечно, — кивнул Гарри. Позже он подтвердил свои догадки: Луна Лавгуд приходилась Олливандеру внучкой, а Нотт, соответственно, названным внуком.

***

Хагрид повёл мадам Максим вокруг отдельно стоявшей купы деревьев, а Гарри поспешил за ними. На какую-то долю секунды ему почудились яркие костры, вокруг них сновали люди… И тут у Гарри отвалилась челюсть. Драконы. По загону, ограждённому крепкими брусьями, ходили на задних лапах четыре огромных злобного вида дракона, издавая громоподобный рык, из клыкастых пастей вырывались в тёмное небо на высоте двадцати метров яркие языки пламени. Серебристо-голубой с длинными острыми рогами скалился на волшебников и щёлкал зубами. Зелёный, покрытый гладкой чешуёй извивался и топал могучими задними лапами. У красного шею украшала бахрома из тонких золотых пик, он выдыхал огонь в виде огромных грибов. Был ещё гигантский чёрный, больше других похожий на ящера, он находился совсем рядом, но был будто тише остальных. Задрав голову, Гарри, как заворожённый, смотрел в глаза чёрного дракона, зрачки у него были вертикальные, как у кошки, и выпучены не то от страха, не то от гнева. А глаза — магически золотые. — Назад, Хагрид! — крикнул волшебник у забора, натягивая цепь. — Сам знаешь, они стреляют огнём на расстояние семь метров. А эта хвосторога на все пятнадцать! — Какая красавица, — ласково проговорил Хагрид. И впервые в жизни Гарри захотелось с ним согласиться. — Не то слово! — крикнул один волшебник. — На счёт три — Усыпляющее заклятие! Усыпляющее заклятие осыпало звёздным дождём чешуйчатые бока драконов, но Гарри видел, что этого не хватит надолго. Что же, к завтрашнему вечеру вся школа будет знать, с кем им придётся столкнуться. Гарри пошатнулся. Он только сейчас окончательно понял от какой опасности его оградили по сути незнакомые ему люди. — Какие у вас здесь породы? — Хагрид смотрел на чёрного дракона с трепетной нежностью, почти с благоговением. Глаза у спящего дракона всё ещё остались полуоткрыты и жёлтая полоса проглядывала из-под века. — Это самка венгерского хвосторога, — сказал Чарли. — Вон тот — валлийский зелёный обыкновенный. Тот, что поменьше, синевато-серый — шведский тупорылый. А красный — китайский огненный шар. Гарри медленно сложил в уме чемпионов и драконов. Ему захотелось плакать на секунду. — Значит, четыре. На каждого по одному дракону. А что они будут с ними делать? Сражаться? — Кажется, просто пройдут мимо, — ответил Чарли, впрочем, не став менее встревоженным. — Мы будем всё время рядом. Если ситуация станет опасной, заклятие уничтожения наготове. Организаторам понадобились почему-то драконихи-наседки… — тон у Чарли сделался мрачный, будто он прекрасно знал, зачем именно понадобились. — …Не завидую тому, кто вытянет хвосторогу. Она сзади так же опасна, как и спереди. Взгляни сам. И Чарли махнул на хвост, вдоль которого бежал частокол длинных цвета бронзы шипов. Гарри мечтательно вздохнул. Его тянуло к проявлениям магии, к тому, что источало силу. Возможно, Том Реддл был в чём-то прав, говоря, что сила — это красиво, это захватывает… Гарри захватывало и Гарри восхищался, Том Реддл хотел забрать или уничтожить, Гарри хотел воссоздать. — Красавица… — прошептал Гарри. Дракониха лениво приподняла одно веко и посмотрела на него золотым глазом. Золото Гарри тоже обожал, просто позволял себе на него засматриваться так редко, что почти об этом забыл. Что-то очень древнее промелькнуло в золоте на секунду, а затем Гарри бросило в жар. Нет, надо было возвращаться, чтобы не попасться на глаза драконоводам. И рассказать Нотту, точно рассказать ему и Флёр о том, насколько прекрасных созданий привезли в Хогвартс.

***

Флёр восхищения Гарри не разделила, скорее наоборот. Французский Гарри не знал, но его явно не комплиментами обкладывали. Лицо Нотта же приняло какое-то странное выражение: ностальгия, смешанная с чем-то нежным и с тоской. Если бы Гарри не знал лучше, то подумал бы, что Гарри напомнил ему потерянную любовь. Это было нехорошо. Сириусу Гарри рассказал про шрам, драконов и совсем немного про Нотта, просто потому, что без его участия история не складывалась. Тот в ответ рассказал про Пожирателя смерти Каркарова, Нотта-старшего (Гарри проигнорировал), про свои подозрения насчёт Грюма, но в целом ничего пугающего или отличающегося от катастроф прошлых годов Гарри не ожидало. По крайней мере, по ощущениям. Несмотря на то, что он, по всем уверениям адвокатов и людей в излишне помпезных нарядах, какие маггловские политики не надели бы никогда, собирался просто выйти, постоять и сдаться, они с Гермионой всё равно искали заклинания. Насчёт Нотта и Флёр Гарри беспокоился, хотя они оба, кажется, уже придумали план. Что Седрик будет делать со знанием, что на первом испытании будут драконы, Гарри волновало совсем чуть-чуть. Но это знание ещё должно было у Седрика как-то появиться…

***

— Встретимся в оранжерее, Гермиона, — сказал Гарри, посмотрев вслед уходящему Седрику — ему только что пришла в голову одна мысль. — Иди, я тебя догоню. — Опоздаешь, — вздохнула Гермиона, хотя у Гарри посещение и так было нормальное и Спраут не стала бы придираться. — Я тебя догоню. Хорошо? Гарри подошёл к мраморной лестнице, Седрик был уже наверху, в окружении шестикурсниц. Оставалось только окликнуть — пару не очень приятных взглядов Гарри переживёт. — Седрик! Можно тебя на пару секунд? — шестикурсник обернулся. Возникла долгая неловкая пауза и Гарри закатил глаза. Седрик наконец махнул рукой своим спутницам и спустился к Гарри на пару ступенек. — Привет… — неуверенно начал он. Гарри взмахнул палочкой — заклинание, которому его научил Нотт, не позволило бы их подслушать. — В первом туре будут драконы, — быстро произнес Гарри. — Что? — чуть не подпрыгнул Седрик. — Драконы, — повторил Гарри и прибавил, боясь, что выйдет Флитвик узнать, что такое стряслось с Седриком. — Их четыре. По штуке на каждого. Надо будет пройти мимо них. Седрик взглянул на него. В серых глазах читался испуг ровно той же силы, что и восторг, испытанный Гарри в субботу. Гарри ведь собирался сливать Турнир, а Седрик хотел выиграть. — Ты уверен? — прошептал Седрик. — Абсолютно. Сам видел, — он вспомнил золотые глаза хвостороги. — Как ты узнал? Это ведь не положено. — Неважно. — Гарри не мог сказать правду — он ведь не хотел Хагриду неприятностей. — Знаю не только я, но и Флер с Ноттом. — Почему ты рассказал мне? — выдохнул Седрик. Гарри наклонил голову и недоуменно уставился на него. Такой вопрос никогда бы не пришёл Седрику в голову, если бы он своими глазами увидел драконов — при всей их красоте и силе, волшебник против них не выстоял бы. — Это справедливо, — наконец пожал плечами Гарри. — Теперь мы все в равных условиях, — а затем он, посмотрев на часы, сорвался с места. До травологии ещё надо было хотя бы добежать.

***

С утра в день Турнира Гарри чувствовал странную отстранённость. Ни на доброе слово, ни на насмешки («Поттер, захвати с собой пачку бумажных платков!») внимания не обращал. Нервное напряжение было так сильно, что ему казалось, что он может потерять голову, когда его выведут к дракону, и он станет насылать заклятия на всех подряд. Возможно, они и заслужили. Вопреки всему, за себя Гарри практически не волновался. Но за Нотта, Флёр, да даже Седрика? О, ещё как! Время как с ума сошло, мчалось семимильными шагами. Только что сидел на первом уроке — истории магии, а уже обед… Утро, куда делось утро? До встречи с драконом оставался едва ли час… Профессор Макгонагалл быстрым шагом подошла к нему. Все, кто был в Большом зале, смотрели на них. — Поттер, чемпионы уже ушли. Пора готовиться к первому туру. — Иду, — Гарри поднялся — вилка со звоном упала на тарелку. — Держись, Гарри! — шепнула Гермиона. Гарри послал ей улыбку. О его планах Гермиона знала получше остальных, так что победы не пожелала. Вместе с профессором Макгонагалл они покинули зал. Ей тоже было не по себе, если судить по лицу. Хотя у Макгонагалл по лицу было всегда сложновато понять настроение… Она опустила руку Гарри на плечо. — Не бойся, — сказала она. — Держись молодцом. На случай осложнений дежурят волшебники… Главное, сделай все, что можешь, плохого о тебе не подумают… Ты как, в порядке? — Да, конечно, — и он даже не солгал. Эйфория от встречи с драконами сошла на нет, но Гарри чувствовал себя будто в тумане. Они пошли к драконам опушкой леса. У купы деревьев, за которыми находился загон, поставили палатку, загородившую монстров. Остановились у входа. — Войдешь сюда к другим чемпионам, — явно дрожащим голосом сказала профессор Макгонагалл. — Будешь ждать своей очереди. Там мистер Бэгмен. Он объяснит вам, что делать… Счастливо тебе. — Спасибо, — произнес Гарри. Профессор удалилась, и Гарри вошёл внутрь. Флёр поднялась со своего стула в углу, пересекла палатку в несколько шагов и заключила Гарри в крепкие объятия. Нотт протянул ему руку ладонью вверх, словно напоминая о том, что произошло на опушке, и лишь несильно сжал ладонь Гарри. Седрик ходил из стороны в сторону, но, поймав взгляд Гарри, неуверенно ему улыбнулся. Гарри улыбнулся в ответ — всё ещё из объятий Флёр. — Привет, Гарри! — радостно воскликнул Бэгмен. — Входи, входи! Чувствуй себя как дома! — Чемпионы бросили на него синхронный злобный взгляд и тот смутился. Бэгмен был одет в старую мантию с чёрно-жёлтыми, как у осы, полосками. Толстый, весёлый, он выглядел карикатурой в окружении бледных, напряжённых чемпионов. У Флёр, по её же словам, при его виде чесалась палочка (что было изящной француженке в принципе не свойственно) — …Я сейчас сообщу вам, что делать, — заявил Бэгмен. — Когда зрители соберутся, я открою вот эту сумку. — Он поднял небольшой мешочек из красного шелка и потряс им. — В ней копии тех, с кем вам предстоит сразиться. Все они разные. Каждый по очереди опустит руку и достанет, кого ему послала судьба. Ваша задача — завладеть золотым яйцом. Гомон людей на заднем плане Гарри беспокоил мало. Несмотря на всю свою уверенность и попытку спокойствия, нервы прорывались и он то сжимал, то разжимал собственные пальцы, давя на две чужие ладони: Флёр и Нотта. — Леди, прошу вас, — объявил Бэгмен, предлагая мешочек Флёр. Она опустила внутрь руку и вынула крошечную модель валлийского зелёного с биркой номер два на шее. Нотт должен был выбирать следующим, но вместо этого он подтолкнул Гарри в спину. Гарри опустил руку в мешок и тут же нащупал пальцами острые шипы. Хвосторога… Несмотря на то, что именно эту дракониху все считали самой опасной, Гарри тянуло. Чёрный с золотом… Он вытянул фигурку на свет. Да, чёрный с золотом. Нотт поджал губы, но ничего не сказал. Седрик вытащил сине-серого шведского тупорылого под номером один, а Нотту достался третий дракон — китайский огненный шар. Чемпионы переглянулись, пожелали друг другу удачи, не говоря ничего при этом, а затем Седрик вышел из палатки — он был первым. Они услышали, как снаружи взревели зрители. Это хуже, чем Гарри представлял, — сиди вот так и слушай. Каждую попытку Седрика подойти к шведскому тупорылому зрители встречали воем, криками и улюлюканьем. Флёр и Нотт сжимали его ладони почти до боли, но Гарри ничего не говорил. Он наверняка сжимал в ответ. — Ну! Еще чуть-чуть… мимо!!! Он идёт на риск! Давай же!!! Эх! Умный ход — жаль, не сработал! Спустя пятнадцать минут оглушительный рёв возвестил, что Седрик перехитрил дракона и схватил золотое яйцо. — Превосходно! — кричал Бэгмен. — Молодец! А сейчас оценки судей! Но результат не назвал. Наверное, судьи показали оценки только трибунам. Вновь раздался свисток. — Осталось трое! — провозгласил Бэгмен. — Мисс Делакур, прошу! Флер покинула палатку с высоко поднятой головой, сжимая в руке палочку. Гарри и Нотт остались вдвоём. Гарри позволил себе поднять на него глаза — лицо Нотта хоть и застыло в одном выражении (ничего не выражающем), но побелело, так что ему тоже было тревожно. Все началось сначала. — Не уверен, что это мудрая тактика! — доносился весёлый комментарий Бэгмена. Гарри решил, что проклянёт его после того, как это испытание закончится. — Близко!!! Совсем близко!!! Ну, как так можно?! Внимательней надо! Черт!!! Думал, сейчас схватит! Десять минут, и опять взрыв аплодисментов. Значит, Флер тоже справилась. Показывают оценки, тишина… очередная овация… и третий свисток. — Мистер Нотт, на выход! — Нотт поднялся, поцеловал Гарри костяшки пальцев и внезапно улыбнулся. — Мои победы — твои победы, — шепнул он. Гарри очень резко будто отпустил что-то тяжёлое, что держал до этого очень долго. Внезапное желание Нотта обнять и не отпускать не было выполнено только потому, что Нотт успел за те секунды, которые Гарри думал, выйти из палатки. Нотта, как и всех остальных, встречали аплодисменты. Гарри, казалось, мог увидеть большую арену, зрителей, золотое яйцо, которое нужно забрать… Раздался жуткий рык китайского огненного шара, трибуны стихли, сделавшись на секунду практически беззвучными. Голос Нотта, звонкий и чёткий, нараспев произнёс какое-то заклинание. — Это было невероятно! — разразился Бэгман. Гарри понятия не имел, что Нотт сделал, но за несколько минут всё было кончено. Аплодисменты сотрясли морозный воздух, как будто разбилось огромное зеркало. Гарри поднялся на ватных ногах, смутно осознавая происходящее. Все предстало перед ним как в цветном сне. В последние дни с помощью волшебства воздвигли трибуны. С них на Гарри смотрели сотни лиц: враждебных и дружеских. В другом конце загона восседала хвосторога. Громадный чешуйчатый ящер, рёв которого даже шум трибун не смог заглушить. У Гарри зашумело в ушах. Он стоял на самом краю арены почти не дыша, выжидая положенные минуты, после которых он сможет просто сдаться. Плевать ему было, что о нём после такого подумают. Но у хвостороги были свои планы. Раскрыв свои золотые глаза и несколько раз моргнув, она наконец сфокусировалась на Гарри. Даже при всём желании, он не успел бы отреагировать на её движения так, чтобы не умереть. Но умереть ему в судьбе было прописано не сегодня. Гарри помотал головой. Чёрные шипы были сверху и сбоку, а громадное, горячущее тело хвостороги окружало его и вовсе со всех сторон. А рядом с ним лежали драконьи яйца: четыре серых, настоящих и одно золотое, к которому Гарри тянуло, как и ко всему золотому. Кажется, хвосторога решила, что он один из её детей.