Красавица

В душном кабинете стояла не приятная тишина, но не для хозяина кабинета. Виталий Михайлович перебирал недавно принесенные отчеты по успеваемости за последний месяц. Настенные часы пробивали одиннадцатый час. Кофе остывало на столе с краю. Время за работой мучительно тянулось или остановилось вовсе. Затянувшуюся тишину растворил звук цоканья каблуков за дверью. Шаг. Второй. Легкий стук по дереву. — Да. — Короткое, не отрываясь от бумаг. — Виталий Михайлович, вам нужно что-нибудь ещё? На пороге показалась девушка лет двадцати двух, блондинка не высокого роста с карими глазами. Она улыбалась во все свои тридцать два. Неуверенно подходя к столу держа в руках папку. — Нет, спасибо за заботу. — уже оторвавшись от работы обратился к девушке. — Хорошо, Виталий Михайлович. — Наклонившись ближе. — Если что я тут. Мужчина обвил её талию свободной рукой, подтянув девушку ближе к себе ответил: — Хотя знаете, что...,— не торопясь заканчивать он сжал руку на талии блондинки и сильнее. — подготовьте документы для оформления нового сотрудника. — Так вакантных мест же нет. Блондинка кинула непонимающий взгляд на мужчину не отстраняясь. Она лишь хотела его внимания. Вот уже второй год она сидит на одном месте, без карьерного роста. Но с надеждой на счастливую жизнь с Виталием Михайловичем. О которой он и не думал. А лишь иногда обещал. Мишель давно потеряла ту самую искру в чувствах к нему. Но она так же привязана к нему. Так же надеется на что-то большее. Она тонула в нем, в его словах и редких поступках, от любви. Она не раздумывая отказалась от своей семьи и некоторых друзей, когда её не поддержали в выборе человека в мужья. Лишь узнав возраст её союзника, а точнее разницы. Она же ничего плохого не видела в этой разнице, розовые очки и одурманенность влюбленности давали свои плоды. — Как это нет? — Непонимающе уставился на неё мужчина. — А как же вакансия педагога начальных классов? Ко мне лично подходила Алла Борисовна. — Алла Борисовна передумала уходить. — блондинке пришлось отстраниться, ведь руки она на себе больше не чувствовала. Мужчина поднялся с кресла и подходя к подоконнику выглядывал в окно. Обдумывая дальнейшие действия. — Позовите Аллу Борисовну ко мне. — Хорошо. — короткое. После которого послышался стук каблуков, блондинка остановилась перед выходом поправляя рубашку открывающую большую часть декольте, юбку, что вечно скатывалась открывая больше бедра. На души скребли кошки, но уже не так сильно как когда-то. Тепла не хватало никогда. Особенно это почувствовалось с начала нового учебного года. Уже находясь в корпусе начальных классов она подходила к кабинету Аллы Борисовны где шум стоял на редкость сильный. Стоя у двери она подняла руку и постучала, стук не услышали даже через пару более настойчивых стуков. И тогда потянув дверь на себя блондинку накрыла волна криков, смеха и хлопков из кабинета. Но заглянув она не обнаружила на своем месте Аллу Борисовну, на её месте лишь стояла старшеклассница Кира из одиннадцатого А класса. Кира старательно пыталась успокоить детей размахивая руками, пытаясь перекричать тридцать трех учеников. В одной части кабинета два мальчика затевали драку не поделив ручку, в противоположной стороне мальчик тянулся к горшку с комнатным растением. Девочки собрались около одной парты обсуждая новую серию мультика. Одна из них хвасталась своими новыми тетрадями. Солнце заполняло своим светом все пространство кабинета, в лучах солнца плыли крупицы пыли в воздухе. — Саша не трогай цветы. — оттаскивая двух мальчишек по очереди крикнула Медведева. Мальчик слезами со стула и продолжил учить стишок за партой. Усадив борцов за ручки и тетради по своим местам она направилась к учительскому столу. — Открываем пятую страницу в этом учебнике. — Поднимая руку с учебником вверх. — Выполняем задание номер три. Садится обратно за стол, кладет учебник на стопку с другими и наконец-то обращает внимание на секретаря. — Так где Алла Борисовна? — Не знаю, меня в коридоре поймали. Попроси присмотреть. — пожимая плечами подняла взгляд, смотря снизу вверх. — Прекрасно выглядишь. — наклонившись в сторону секретаря сказала Кира. — Знаю Кирюш. Ну как увидишь отправь её к Виталию Михайловичу. — наклонившись навстречу. — Или к твоей Коте? — ехидно улыбнувшись сказала она. Ничего не ответив блондинка выпрямилась, поправила рубашку. Развернулась не обранив ни слова, лишь цок каблуков пронесся по кабинету, после последовал скрип двери.

***

Кабинет пах бумагой и чем-то пыльным, словно воздух здесь стоял дольше, чем люди. Виталий Михайлович сидел за столом, водя пальцем по строчкам документов, когда в дверь осторожно постучали. — Заходите — коротко бросил он, не поднимая головы. Дверь приоткрылась, и в проёме появилась Алла Борисовна — женщина в возрасте, сутуловатая, с аккуратным пучком и усталым, но добрым взглядом. Она прижала к груди папку, словно это был её щит. — Искали меня? — спросила она чуть глуховатым голосом. Он кивнул, наконец посмотрев на неё поверх очков. — Да, Алла Борисовна, присаживайтесь, хотел уточнить одну деталь. С какого числа вы собираетесь уходить? Чтобы я корректно оформил документы и перевёл вашу ставку. Алла Борисовна поправила очки на переносице, вздохнула и вдруг опустилась в кресло напротив, словно собиралась сказать что-то тяжёлое. — Виталий Михайлович… Я хотела уточнить. Я… передумала. Решила остаться. Не хочу уходить на пенсию только ради пенсии. Я могу работать. Я почувствовала, что сил ещё хватает. Слова звучали просто, почти тихо, но в них было много: и привычка к делу, и страх быть ненужной, и попытка цепляться за жизнь, которую она знала годами. Директор застыл. На долю секунды его лицо обесцветилось, но он быстро натянул улыбку — вежливую, но натянутую. — Передумали? — повторил он, будто проверяя, не ослышался. — Алла Борисовна, вы же сами уверяли… и не раз. Я уже озаботился поиском замены. Нашёл молодого специалиста. Очень перспективная девушка. Её пальцы сильнее сжали папку. — Но… я ведь не написала заявление. Значит, формально, я работаю. И могу дальше… Он мягко перебил: — Уважаю ваше решение. Вот только школа — место, где нельзя подвешивать процессы. Родители, дети, расписание, нагрузка. Я уже обещал ставку другому человеку. Никаких угроз. Ни одного резкого слова. — Может быть, вы подождёте свободной ставки? — он говорил тихо, как будто успокаивал. — В ближайшее время точно кто-то уйдёт в декрет, кто-то переведётся… Вы же понимаете. Но сейчас — очень важно сохранить то, что уже запланировано. Алла Борисовна побледнела. В груди, где лежала папка, всё словно сжалось. — То есть… мне всё равно нужно уйти? — спросила она осторожно, с попыткой сохранить достоинство. — Не уйти, — он выдал улыбку. — А достойно завершить работу. Тем более вы сами этого хотели. Я лишь помог довести решение до конца. Ни давления. Ни приказов. Только «логичные слова», которыми можно отрезать человеку путь, не поднимая голоса. Она молча кивнула. Встала. Не стала поправлять папку — просто крепче прижала её к груди, будто там билось что-то, что не хотелось потерять. — Тогда… оформите, — тихо произнесла она. — Если так надо школе. — Именно, — отозвался он, уже глядя в документы. — Так будет лучше для всех. Когда дверь закрылась за ней, щелчок был едва слышен, но в тишине кабинета он звучал окончательно — как подпись.