Четыре удара часов

Четыре удара часов. Четверо мертвых. Проклятие Векны сбылось. Весь Хоукинс был разделен разломами изнанки. Все разломы были оккупированы правительством. Небо погрузилось в кромешную темноту, сквозь которую не видно ни единой звезды. На улице стало настолько темно, что иногда очень сложно понять, находишься ты наверху, в привычном нам мире, или же в изнанке. Из-за разломов по всему городу воздух становится токсичным. Обычно теплый Хоукинс превратился в место от которого не только душа леденеет, но и конечности тел. Весь холод изнанки пробрался в городок вместе со всей живностью. Повсюду летают споры, мешающие дышать, воздух сильно разряжен из-за них. Все те, кто был замешан в прошлом с изнанкой сгруппировались на Радиостанции WSQK. Несколько недель назад на станцию устроились работать Стив Харрингтон и Робин Бакли, с помощью них все смогли безнаказанно проникать в здание и пользоваться всеми ее удобствами. Радиостанция стала своего рода “базой”. Разящую тишину разрушил писк рации, оставленной на столе: "Рядом с церковью была засечена высокая активность, вероятнее всего, происходящая от воздействия чего-то более серьезного, чем обычные твари, идущие с обратной стороны"- произнес грубый мужской голос, голос замученного солдата - разведчика, его "смена" идёт уже 7 дней подряд, прошлый спикер был убит в очередной осаде. "Нужно добраться быстрее военных до церкви," - произнесла Ненси, судорожно перебирая тетрадку с записями о нахождении групп разведки правительства и своих людей: "радиостанция. Группе 7. Майк, Уилл, прием." "Группа 7. Радиостанции. На связи. Прием." Майк и Уилл как раз возвращались с разведки Восточной стороны Хоукинса, по недавним утечкам, военные устроили там новую небольшую базу, им нужно было разузнать всё об этом, но к несчастью мальчиков, вылазка не увенчалась успехом. "Радиостанция. Группе 7. Направляйтесь в церковь, по моим расчетам, военные должны появиться там, не раньше, чем через два часа. В церкви обнаружили высокую активность из изнанки, это далеко не обычные демопсы. Будьте осторожны, пожалуйста, не лезьте в бой. Я пришлю вам подмогу - группу 2. Прием" - голос Ненси звучал твердо, как и всегда, но даже через "маску безразличия" прослеживались лучи заботы. Конечно, с нынешними обстоятельствами, после стольких лет битвы, остаться в норме очень сложно. "Группа 7. Радиостанции. Принято, мы выдвигаемся. " - Майк выключил рацию и передал ее Уиллу, чтоб он засунул ее к себе в рюкзак, что он и сделал. "Нужно идти быстрее, у нас всего два часа." Сразу после сказанного Байерс поднялся на ноги, от чего у него прохрустели колени. После двух часов отсидки в наблюдательном посте, ноги очень затекли. Холодно, очень холодно, разлом около мемориального госпиталя стал ещё больше, с каждым шагом воздух становится все тяжелее. Становится все тише и тише, будто кто-то выкачал всю жизнь из этого места, а вместе со всей жизнью отсюда ушли и звуки. "Слишком тихо, даже в изнанке не было так тихо, не к добру все это, Майк." Уилл шел впереди, освещая путь. Церковь уже было видно, но самое странное, не было видно разломов, да и признаков жизни тоже, что тогда могло дать этот толчок энергии. Заходить с главного входа было не безопасно, хотя в принципе заходить туда не безопасно, не важно с какого входа. “Смотри, Майк, мы можем попробовать залезть через то окно, оно уже разбито, создадим меньше шума” – Уилл посветил в окно, находящееся правее главной двери. Раздался звук старинных часов. Один удар, громкий удар, пробирающий до костей. Уилл рефлекторно поднес руку к шее. И тут опять тишина, Майк пытается понять, как залезть в окно, будто ничего не произошло. “Майк, ты слышал что-то?” “Нет, я ничего не слышал, о чем ты?” – робко спросил Майк, не отрывая взгляда от окна – “Я нашел как нам залезть, иди сюда” Мальчики пробрались внутрь. В церкви было очень темно, пахло плавленым воском, будто кто-то недавно поджигал свечки. Снова, этот оглушающий звук часов. Но в этот раз он идет не один. Перед глазами Уилла все чернеет, это похоже на то состояние, что всегда описывала Оди, то состояние, когда она пыталась проникнуть в чей-то разум, когда она пыталась увидеть то, что ее просил Папа. Перед Уиллом открылась до боли знакомая обстановка. Пиццерия. Тот переломный момент. Он пытается сбежать, но его ноги будто приросли к полу, его заставляют смотреть на эту сцену: “Майк, не останавливайся, ты – сердце, помни об этом, ты – сердце” “Оди, не знаю, слышишь ли ты меня или нет, но, если слышишь, знай, что я здесь, хорошо, я с тобой! Я люблю тебя, Оди, ты меня слышишь? Прости, что не говорил тебе этого. Это не из-за страха, нет, я, я никогда тебя не боялся, никогда. Я боялся лишь того, что буду тебе не нужен. Я не сказал тебе об этом, в тот день, чтоб не причинять тебе ещё большей боли, но, Оди, я не знаю, как жить без тебя. Я будто ожил, когда встретил тебя в лесу. На тебе была огромная желтая футболка “Benny's burger”. Она была такой огромной, ты в ней чуть не тонула! И в тот момент я раз и навсегда понял, что люблю тебя. И мне не важно, есть ли у тебя суперсила или нет ее. Хорошее у тебя настроение или плохое. Я люблю тебя именно такой, какая ты есть. Ты – мой супергерой. И я не могу тебя потерять. Ты меня слышишь? Я не могу тебя потерять. Ты все можешь, Оди, летать, двигать горы, я верю в это, но сейчас, ты должна бороться, слышишь, Оди, ты меня слышишь? Ты должна бороться! Борись! Борись, Оди! Борись! Борись!”. Еще один удар часов, еще оглушительнее чем два прошлых. Дрожа от страха, Уилл глядел на склоняющуюся над ним высокую темную фигуру – часов, словно подсвеченные идущим откуда-то издалека бледном светом, но тут его словно сдавили клешни ледяной стали. Охваченный жуткой обморозью, Байерс оцепенел и огляделся вокруг. Что-то изменилось, но он не может понять что именно, лишь чувствует на себе пробирающий до костей холодный взгляд. Это был взгляд Майка. Взгляд был совершенно не родной, пронизанный жгучим холодом. “Не моя вина, что тебе не нравятся девушки.” Слова резали горло, слезы предательски щипали глаза. Снова оглушающий грохот часов. Часы прозвучали 4 раза. Внезапно Уилл заметил, что темнота редеет, сменяясь бледно – красным светом, исходящим от пола, а может быть, даже и от него самого. Как на смену тьме пришел мертвенный свет, так и гробовая тишина нарушилась доносившимися издалека, словно из-под земли, звуками: то возвышаясь, то стихая, звучала немыслимо безотрадная, леденяще тоскливая песня. I would tell you… Но почему она звучит совершенно по-другому, будто кто-то изменил аккомпанемент. Все вокруг обратилось красным светом, повсюду были лозы, Уилл видел похожие в изнанке. Но это место совершенно не похоже на изнанку, воздух тут не холодный и не теплый. Повсюду летают непонятные геометрические предметы. Байерс почувствовал, как что-то скользкое хватает его за ногу, его тело ударяется об твердую поверхность, издавая глухой стук. Толстые лозы начали опутывать его запястья и лодыжки. Судорожно оглядевшись, он заметил странные фигуры, похожие на людей, которые уже стали частью парапета. Это были люди, о которых рассказывал Лукас, они застыли в необъяснимых для человеческой физиологии позах. Их глаза были выколоты. От этой картины стало тошно, живот начало скручивать, ещё немного и его вырвет. Мальчик попытался высвободить свои конечности, которые потихоньку начали окоченевать. Чем больше он шевелился, тем сильнее уродливые жгуты препоясывали его к поверхности стены. “Не стоит тратить свои силы.” Этот голос, Уилл слышал его когда-то, да, конечно, он его ни с кем не спутает. Генри. Байерс слышал его в лаборатории. Уиллу Байерсу было 10 лет, когда отец привел его в лабораторию Хоукинса. Лони хотел заработать денег, а тут подвернулась такая удача, и ребенка вылечат, и деньги заплатят. Каждый день Уиллу приходилось сидеть под капельницей, по словам доктора Бреннера, в капельницах находилась специальная кровь, которая очищает его собственную. После капельниц доктор Бреннер занимался с ним, сначала он просто просил рисовать то, что Уилл хотел, позже, его запросы становились куда более жестокими, конечно, юному Байерсу это не нравилось, покажите мне хоть одного ребенка, который захочет рисовать все под диктовку. В один из таких дней, доктору Бреннеру пришлось отойти, перед этим он попросил своего санитара присмотреть за мальчишкой. Санитар представился именем Генри. Санитар быстро стал хорошим другом Уилла, каждый день после занятий, мальчик просил оставаться ненадолго с ним. Генри стал Байерсу не просто другом, а единственной поддержкой и опорой. Лони строго - настрого  запретил рассказывать младшему об их буднях в лаборатории, даже Честеру, их старой собаке, нельзя было говорить ни слова, иначе, он больше никогда не увидел бы Майка, членов партии и Генри. Но была ещё одна встреча, Уилл никак не мог вспомнить ее, до этого момента. 1983 год. 6 ноября. В эту ночь Уилл бесследно пропал. “Я ждал тебя, знал, что ты придешь ко мне.” – скрежещущий голос раздался эхом в голове Уилла. Длинная фигура приближалась неспешными шагами, под ногами слышалось хлюпанье жидкости. “Если ты попробуешь прикоснуться ко мне, я расцарапаю тебе лицо” – хоть слова были сказаны сквозь зубы, они все равно достигли Векны. “ Это лицо?” – Фигура сделала непонятное движение руками, показывая на свое лицо – “Мы связаны, ты не мог не явиться сюда” “Генри? О чем ты говоришь, как мы можем быть связаны?” – губы предательски дрожат, с уголков глаз падают слезы, нижняя челюсть постукивает в такт с сердцем, руки сжаты в кулаки, дыхание перехватило. “Ты никогда не был обычным человеком, Уилл, мы похожи. Помнишь ли ты, что произошло в тот роковой день, 6 ноября. Видишь ли, истязатель разума не выбирает обычных людей себе в равных, ты не обычный носитель как Билли Харгроув. Мы с тобой – нечто большее. Ты мне нужен. Мне нужна твоя сила.” Векна поднял свою тонкую, искаженную временем руку. Глаза стали невольно закатываться. Тело пронзила судорога. Давно забытая музыка изменила свой темп, она больше не тусклая. Не навеивает чувства страха. Она слышится такой, какой и должна быть. Становится все громче и громче. That I loved you… “Уилл, ты слышишь меня” – тихо, очень тихо, Байерс едва смог разобрать слова, голос доносился откуда-то сверху. – “Уилл, прошу, ты нужен мне, прошу, Уилл” If I thought that you would stay, Уилл слышал, как Майк произносит его имя. Было ли это на самом деле или же очередная манипуляция от Генри. “Уилл, ты мне нужен, ты - сердце, не я, прошу, Уилл” Это определенно был Майк. Лозы стали ослабевать, Байерс спокойно смог высвободить руки But I know that it's no use Неожиданно для себя, Уилл ударил Векну в область его левого глаза. Наглый поступок сбил концентрацию Генри, неволько схватившись за это место, он отпрянул от тела Уилла. Идеальное время чтоб попытаться сбежать. Ноги онемели, идти было сложно, но Байерс пытался, сквозь всю боль, пронизывающую его конечности. Ходьба уверенно переходила в бег. Уилл не понимал куда бежать, он просто бежал, подальше от этого проклятого места, дальше от Твари. Позади были слышны звуки падающих колон, они ломались и издавали вибрацию под ногами, как маленькие землетрясения. Тряска подкашивала и без того ослабевшие ноги, мальчик упал, это конец. That you've already “Ты монстр, Уилл, они тебя не примут, ты не нужен им, только я тебя пойму, останься” – голос был слишком близко, казалось, что он буквально у уха. Уилл не осмеливался поднять взгляда, наоборот, он сильно зажмурил глаза. Его тело опять пронзила сильная судорога, но она ощущалась по-другому, вся энергия большим всплеском покинула его тело. На секунду Байерс задумался, а не умер ли он. Резко распахнув глаза, он очутился в темном месте, его глаза не привыкли еще к такой темноте. В первый миг мальчику показалось, будто все ужасы, смутные воспоминания о которых летали где-то на рубеже сознания, просто – напросто привиделись ему во сне. Однако стоило его глазам привыкнуть к темноте, как стало ясно – он где угодно, но точно не дома или на радиостанции. Gone away Младший Байерс скидывает с себя наушники, его глаза полностью привыкли к темноте. “Боже мой, Уилл, что только что произошло, как ты, ты в порядке?” Слишком много вопросов, но благодаря им, Уилл смог понять от куда и от кого исходил звук. Это был Майк. Видимо он отлетел к стене от какого-то мощного удара. “Видишь, Уилл, что ты натворил, это ты сделал, ты – монстр, ты причинил боль Майку” – опять этот голос, Байерс хотел избавиться о него, не отдавая отчет своим действиям, он начал бить себя по голове, скрючившись в позе эмбриона. “ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ!” – истошный, нечеловеческий крик пронзил тишину. “Уилл, давай! Уилл!” – Майк подбежал к скрючившемуся Уиллу и начал трясти того за плечо – “Уилл, нам надо бежать!” “Я не контролирую себя” “Нам надо бежать!” – Уиллер смог усадить Байерса на корточки “Брось меня!” “Нам надо бежать” – его голос дрожал, он пытался поднять Уилла на ноги, чтоб выбежать из здания “Я монстр” – мальчик сопротивлялся, он не хотел подвергать никого опасности – “Я монстр, Майк, оставь меня, Генри прав, я страшный человек. Я не должен был выжить тогда в изнанке, так всем было бы легче, оставь меня!” “Смотри на меня!” – Майк поднял лицо Уилла, ухватившись за щеки – “Смотри на меня!” Губы Майка прижались к его резко, поцелуй стал болезненным признанием, всплеском эмоций. Все смешалось, желание схватиться за миг, несмотря на прошлое и будущее. Вспышка эмоций, бьющая через край, словно гром в разгар бури. По нервам пробежал ток, будя в нем ощущения, о которых Уилл даже и не знал. Поцелуй стал символом отчаяния, просьбой, обещанием. Они сошли с ума. Вместе. Первый глубокий вздох после разрыва поцелуя. Майк медленно отстранился и прижался лбом к лбу Уилла, продолжая держать его за щеки и медленно поглаживать их большим пальцем правой руки, свободную руку он поднес к носу Байерса и судорожно вытер дорожку крови, которую он сам даже не заметил. “Будь со мной” – прошептал Майк.